Чэньшэ никогда не считал себя ни авантюристом, ни особо жадным до адреналина человеком – пусть, вероятно, именно им и выглядел в глазах старейшин клана. В охранное агентство «Цзинвэй» он попал почти случайно: когда, окончив клановую школу шацюдоу, понял вдруг, что не знает, куда теперь применить эти знания – да и самого себя. В древности заклинатели могли обучаться всю жизнь, совершенствуя искусство владения телом и управления ци, годами оставаться в уединении среди гор или пустынь, постигая тайны самосовершенствования, путешествовать по всей Жэньго, истребляя нечисть и защищая мирных людей, или блюсти честь клана, стоя на страже его территорий. Все это, такое естественное, обыденное даже для тех далеких веков, мало вписывалось в современность. Почти не было нечисти – уж точно не такой, на охоту за которой пришлось снаряжать бы целый отряд; не грозили границам воинственные соседи, а простым людям – мародеры. Даже самосовершенствование – тот путь, что и отличал заклинателей от всех прочих, – словно отодвинулось на второй план. Из всей знакомой Чэньшэ молодежи регулярно медитировала где-то в пустыне одна только Шахэ.

Та жизнь, для которой их готовили, закончилась столетия назад.

Тогда Чэньшэ, двадцатитрехлетний, впервые по-настоящему задумался о том, что хочет делать – и, главное, что может. Самым простым и самым одобряемым вариантом было бы просто остаться в Вечном Саде, жить, как жил раньше, тренироваться, есть, пить и спать, погружаться в политику – отец, пользуясь своим статусом не главы, а лишь его брата, оградил их с Чэньбо от клановых дел настолько, насколько смог, но старейшины не переставали пытаться привлечь их обратно. Это могло оказаться кстати: рано или поздно Шахэ должна была унаследовать клан, а Чэньшэ – стать для нее опорой.

Хотел ли Чэньшэ этого? Пожалуй, нет, пусть никогда и не отвернулся бы от сестры.

Вторым вариантом было пойти в «Фэйсянь». От желающих вступить в спецподразделение заклинателей, в отличие от обычных кандидатов, не требовалось специального образования – достаточно было окончить обучение в клане, получить рекомендацию от наставника и пройти ускоренный курс подготовки. И Чэньшэ мог бы – выгляди для него силовые структуры хоть сколько-нибудь привлекательными.

Однако где еще он бы мог применить свои навыки, практически бесполезные в обычной жизни обычных людей? Да, он получил классическое образование – даже окончил общую начальную школу, – но большинство его знаний были достаточно специфичны. Удариться в науку, как мать или Хуаньюй? Ученым он себя не видел, да и без университетского диплома лезть туда было бессмысленно. Поступить в университет? В конце концов, двадцать три не самый плохой возраст…

Он не знал, до чего дошел бы, не вмешайся случай – вернее, Ба Цзяньдин, этот случай представляющий. Господин Ба, один из самых уважаемых членов клана, служил в «Фэйсянь» столько, сколько Чэньшэ себя помнил, а потому его выход на пенсию оказался одновременно и закономерным, и удивительным. Слишком деятельный, чтобы уйти на покой окончательно, господин Ба быстро расшевелил старые связи, обзавелся несколькими новыми, вложил накопленное за годы работы и открыл «Цзинвэй» – частное охранное агентство. Чэньшэ еще только задумался о том, не расспросить ли старого мастера подробнее, как тот уже спешил к нему сам, откуда-то прознав о мучающей племянника главы дилемме.

Так, неожиданно и для себя, и для семьи, Чэньшэ оказался телохранителем.

Вначале, конечно, задания были маленькими, простыми и только в тандеме с более опытными бойцами – первый раз проверить свое умение драться не в тренировочном зале ему удалось только через полгода. Господин Ба, набравший еще нескольких молодых адептов из числа не определившихся с карьерой, гонял их нещадно; Чэньшэ думал, что даже курс подготовки в «Фэйсянь» не мог оказаться сильно жестче его тренировок. Тем не менее новые виды шагов и ударов, достаточно подлых для того, чтобы старейшины начали возмущаться, легко встраивались в вырабатываемый годами стиль.

Чэньшэ нравились ясность, возможность приносить пользу и довольно лояльный внутренний устав: он мог носить волосы той длины, которой хотел, ночевать не в казармах, как было бы в спецподразделении, а дома и выстраивать график удобно, пусть и не наглея. Если в чем-то ему и делали скидку как члену правящей семьи, то ощущалось это мало – на работе он превращался в такого же рядового заклинателя, как и все остальные, и просто делал свое дело так хорошо, как мог.

Со временем задания становились сложнее, гонорары – больше, появлялись клиенты, прямо просящие в охрану его. Однажды Чэньшэ, посмотрев на свой личный банковский счет, никак не связанный с состоянием семьи, обнаружил там подозрительно крупную сумму денег. «Почему нет?» – подумал он и снял себе в Ляо квартирку.

Дядя покрутил пальцем у виска, но не стал возражать – ему не слишком нравилось, чем занимается его племянник, однако нужным вмешиваться он пока не считал, – отец с Янчунь только посмеялись, мать прямо одобрила, а Чэньбо загорелся желанием доучиться и тоже пойти в «Цзинвэй». Чэньшэ не был уверен, что полностью одобряет его выбор – в жизни брата был еще как минимум спорт, – но не стал мешать ему набивать свои шишки.

А сейчас думал, что, возможно, зря.

Его работа, мягко говоря, не поощряла эмоциональную привязанность к клиентам, но за проведенные на ней четыре года порядком обострила желание все контролировать. Вкупе с почти родительской любовью к Чэньбо и естественным, а не прописанным в контракте долгом защищать оно превращалось во взрывоопасную смесь. Чэньшэ знал, что, даже если будет вынужден уйти из агентства – мужу наследницы такой риск уже точно бы не простили, да и не позволил бы все тот же долг, – эти паранойя и гипертрофированная ответственность никогда не покинут его полностью.

Пока же исчезать у паранойи не было и причины.

Когда Чэньшэ пришло предложение от команды Ши Линя, он напрягся. Да, ему не раз доводилось работать с артистами – в общем-то, к ним он и нанимался чаще всего, не желая служить статусной игрушкой у политиков и бизнесменов из незаклинательской среды, – но чаще всего это были средней известности группы вроде злополучного «Пути журавля» или такой же средней известности актеры. Прогремевший же на всю страну айдол определенно был заказчиком совершенно другого уровня.

У Чэньшэ были вопросы, и он не постеснялся их задать.

Ответили ему развернуто и многословно: что господина Чжао рекомендовали многие прежние клиенты, что показатели в частной охранной сфере по комбинированию традиционных и современных боевых техник у него одни из самых высоких, что его происхождение и образование вызывают у них особое доверие, ведь Чжао Ляо выпускают великолепных адептов… Пожалуй, его любимым пунктом во всем этом списке был комментарий о том, что за счет своей дополнительной занятости «уважаемый господин Чжао» сможет на должном уровне не только обеспечить безопасность не менее уважаемого господина Ши, но и обучить текущих охранников («Ведь охранники – те же дети, в самом-то деле»). Очень хотелось ответить, что взрослых учить куда тяжелее, но он сдержался.

К тому же перед глазами у него был пример прекрасно схватывающей все Инцзы. Но где Инцзы, тренировавшаяся с раннего детства кровь и плоть Жемчужного Дельфина, а где абсолютно незнакомые охранники с неясной квалификацией? Чэньшэ слышал краем уха, что на одном из недавних мероприятий на Ши Линя якобы напали с применением то ли талисманов, то ли вообще артефакта и не слишком привычная к подобному охрана не сразу среагировала должным образом. Сам артист в итоге не пострадал, но часть команды получила травмы и ожоги.

Мог ли его менеджер действительно решить, что им нужно обратиться в частное агентство? Мог ли действительно выбрать Чэньшэ только из-за рекомендаций? Конечно же мог.

Чэньшэ решил согласиться. Гонорар обещали достойный даже с вычетом доли агентства, а деньги никогда не бывали лишними. Мало ли что могло понадобиться Чэньбо? Конечно, едва ли их клановая сокровищница разорилась бы из-за его проблем, какими бы они ни были, но все же Чжао Ляо стали не так богаты, как в прежние времена.

К сферам, в которых крутились айдолы, Чэньшэ до того причастен не был. И обнаружил, что о многом не то что не знал – даже не задумывался.

Накануне отбытия из Синьду всю команду собрали на организационную встречу. Народу оказалось не менее дюжины. У Ши Линя была собственная команда, работавшая только с ним и отвечавшая, как Чэньшэ понял, за все аспекты его деятельности – от отдыха и развития до рекламы, концертов и сторонних проектов.

Новичком в ней, конечно же, был только сам Чэньшэ. Он с неудовольствием подумал, что, если прежняя охрана не справлялась, им следовало полностью сменить ее, а не изобретать сомнительные схемы с привлечением человека из частного агентства. Неужели они всерьез полагали, что за две недели тура он способен будет найти все дыры в их системе безопасности и натаскать сотрудников? Мало того что, по-хорошему, это было отдельной работой, которую стоило начинать заранее, так еще и неясно было, как он должен проворачивать это чисто технически, с постоянными переездами, концертами и круглосуточной занятостью всех участников процесса.

Странным казалось к тому же, что Ши Линь – или его личный менеджер, молодая женщина, проводящая встречу, – решили привлечь кого-то со стороны, не из Цинь Фэйсюй, к которому принадлежали оба и который их обычную охрану и предоставлял. Разве клан не должен быть озабочен сохранностью своей звезды в первую очередь?

Менеджер, Чуцинь Байюй, быстро познакомила его с присутствующими, включая главу выделенной Цинь Фэйсюй охраны, не слишком довольного появлением Чэньшэ заклинателя средних лет. Как показало беглое прощупывание, все остальные в команде, кроме менеджера и личного врача, были обычными людьми. Чуцинь Байюй обновила заключенный до этого с Чэньшэ электронный контракт и выдала соглашение о конфиденциальности.

– Господин Чжао, уверена, что вы, как профессионал, понимаете важность личной информации господина Ши, – сказала она приветливо, но твердо, – однако уровень секретности и ответственности у нас гораздо выше, чем, вероятно, привычный вам. Любая утечка или непредвиденная ситуация могут нанести непоправимый вред репутации господина Ши, а потому все мы должны работать слаженно, чтобы сохранить ее безупречность. Все нюансы вы сможете обсудить с господином Ши лично, он скоро подъедет, однако, конечно, если у вас есть вопросы, я постараюсь на них ответить.

– Мой основной вопрос, госпожа Чуцинь, может показаться довольно резким, но не задать я его не могу, – вежливо отозвался Чэньшэ, принимая соглашение. – Если ваша охрана не справляется, почему вы не наняли новую или не попросили заняться этим клан, а пригласили меня? При всем уважении и при всех моих навыках полностью обеспечить сохранность коллектива в одиночку я не смогу – слишком много факторов.

Чуцинь Байюй замялась на миг.

– Не уверена, что это имеет прямое отношение к вашей работе.

– Я должен понимать, насколько могу положиться на уже собранную команду. Есть ли что-то, что я должен знать? Вы сами сказали ранее, что нам необходимо действовать слаженно.

– Ваша основная задача – защищать господина Ши. С остальным наши люди справятся.

Чэньшэ не очень поверил ей, но кивнул. Ему не слишком нравилась эта ситуация, но приходилось работать и в худших условиях, особенно на заре карьеры. Вероятно, с айдолами, да еще и выходцами из кланов, просто быть не могло.

Он уселся на диванчик в углу, с которого отлично просматривалась комната, и начал внимательно изучать соглашение, краем уха прислушиваясь к чужим обсуждениям. Говорили как и о более-менее знакомых вещах вроде фан-митингов и промоакций (в данном случае – в поддержку охраны окружающей среды и отдельно редких животных), так и о каких-то битах и рекламных посевах. Несмотря на слегка напряженную обстановку, Чэньшэ не мог не заметить, с каким уважением и даже любовью отзывались о Ши Лине члены его команды. Звучало это довольно искренне, но все равно вызывало скепсис: Чэньшэ не верил в невинных людей, особенно в шоу-бизнесе; влюблять в себя было работой айдолов, и, видимо, этот конкретный справлялся с ней более чем успешно.

– Привет всем! – послышалось от двери, и в конференц-зал летящей походкой вошел высокий и стройный мужчина, за которым следовали двое охранников из числа новых коллег Чэньшэ. Ему ответил хор приветствий, все повскакивали с мест, кто-то даже поклонился. Ши Линь быстро, но адресно поздоровался со всеми и развернулся к Чэньшэ.

– Премного рад знакомству, молодой господин Чжао. Сожалею, что не пригласил вас на работу лично, но, уверен, моя команда сделала все как надо, – дружелюбно произнес он, протягивая изящную руку на западный манер. Чэньшэ не слишком любил физические контакты вне семьи, но на рукопожатие ответил.

– Не стоит, господин Ши. Благодарю за приглашение.

– Ваш послужной список впечатляет – кажется, вы объехали большую часть Жэньго. Надеюсь, впрочем, что и наш маленький тур покажется вам интересным. Вы ведь уже ознакомились с программой?

– Да, госпожа Чуцинь меня проинформировала.

– Тогда вы знаете, что мы посетим места, имевшие особое значение для ныне входящих в Цинь Фэйсюй кланов. Я раньше бывал проездом только в Чаньяне, теперь же увижу и Юн, и Аньи. Разве не замечательно? В Аньи одна из лучших пионовых оранжерей в стране и единственная, где выращивают знаменитые огненные пионы. Чуцинь-цзе, время же позволит нам заглянуть? – он повернулся к менеджеру.

– Посещение оранжереи можно будет вписать до встречи с представителями Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды, господин Ши, – с готовностью откликнулась та. – Постараюсь договориться о визите вне общего потока посетителей. Думаю, нам не откажут, пусть это и потребует усиленной охраны…

– За которую будет отвечать господин Чжао, так что все пройдет как надо. – Ши Линь улыбнулся, сощурившись, и Чэньшэ с трудом подавил желание нахмуриться. С этим Ши Линем что-то было не так – или ему казалось? С одной стороны, он, вероятно, не пытался очаровать его намеренно – по крайней мере, не больше, чем прочих работников; язык его тела оставался непринужденным, интонации – живыми и искренними. С другой стороны, в его почти неестественно красивых глазах цвета темного янтаря светился незаурядный ум, говоривший о том, что этот человек прекрасно себя контролирует и продумывает действия наперед. Чэньшэ не мог пока понять, из чего складывается особая атмосфера вокруг этого айдола – из нарочито легкого характера и обаяния или из необычного движения энергий в нем и вокруг него.

Поразмыслив немного, Чэньшэ заключил, что, пусть откровенным притворщиком Ши Линь и не выглядел, следовало оставаться настороже. Он не думал, конечно, что что-то угрожает ему самому, но все эти странные нападения и подразумеваемая невозможность сменить охрану выглядели сомнительно.

Инцзы на последней встрече спросила, много ли у Ши Линя врагов. Чэньшэ все еще не знал, но подумал, что перейти кому-то дорогу тот мог вполне.

Впрочем, в этом и состояла его работа: сделать так, чтобы никакие враги, реальные или мнимые, не помешали туру.

Новый мини-альбом Ши Линя состоял из четырех песен, каждая была посвящена одному из кланов, влившихся в Цинь Фэйсюй за все время: Цинь Сяньян, Чу Юн, Вэй Далян и Хань Ин. Презентации каждой из них и альбома в целом были запланированы в исторически значимых для этих кланов местах, по два концерта в неделю. Первый из них проходил в Аньи, древнем городе провинции Инвэй. Ношение огнестрельного оружия в черте города было запрещено из-за опасности повреждения зданий и памятников, так что Чэньшэ засунул в берцы по дополнительному ножу и прочно закрепил за спиной цзянь. Последний он редко брал с собой на работу и не слишком-то и скучал по нему, но в этот раз обстоятельства были иными. Да и меч, смешно сказать, словно обрадовался вниманию: еще дома, собирая вещи в дорогу, Чэньшэ ощутил теплый энергетический толчок, едва коснувшись рукояти. Как любой из членов правящей семьи любого клана, он проходил привязку к духовному оружию в пятнадцать лет, но считал это все лишь данью традиции. Тем не менее новая встреча с цзянем оказалась сродни встрече с соскучившимся по хозяину домашним питомцем – или Милашкой, так и оставшейся у Хуаньюя.

Оранжерею в график успешно вставили – пусть и в пять утра. Ночью Чэньшэ не спал, отдав предпочтение медитации: после переезда, проверки гостиницы, беседы с охраной и изучения плана концертного зала времени оставалось мало. Однако ранняя прогулка ощущалась удивительно умиротворяющей: золотистый свет проникал сквозь стеклянный потолок и погружал растения в невесомую дымку, напоминая о Вечном Саде. Оправдали себя и легендарные пионы сорта «Огненное сердце», когда-то прославившие Вэй Далян: глядя на них, трудно было не задуматься о том, может ли пламя быть нежным.

Ши Линь в маске и надвинутой на лоб шапке долго стоял у клумбы, едва-едва касаясь лепестков кончиками пальцев, а потом вдруг спросил:

– Господин Чжао, я слышал, Вечный Сад славится собранием редких растений. Это правда?

– Да, господин Ши.

– Однако «Огненного сердца» среди них нет?

Чэньшэ перебрал в памяти все уникальные растения, о которых запрещено было говорить вне клана, пионов среди них не нашел и подтвердил:

– Нет, насколько я помню.

– Уверен, это незначительное упущение. – Ши Линь обернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Его собственный взгляд был темен и нечитаем. – Среди ваших лекарственных трав наверняка найдутся те, что помогут вашему брату быстрее восстановиться.

– Моему… что?

Айдол качнул головой:

– Бросьте, господин Чжао. Вы же знаете, как быстро расходятся слухи, особенно среди заклинателей. Все мы знакомы через одно-два рукопожатия. К тому же мой клан напрямую участвует в расследовании – как сторона, крайне обеспокоенная случившимся с ее людьми на ее территории. Официально, конечно, бывшие земли Вэй Далян контролируются государством, но Цинь Фэйсюй не может за ними не приглядывать. Древние земли, как и древние тайны, бывают опасны.

Чэньшэ закаменел. Значит, не показалось: Ши Линь не был настолько безопасен и дружелюбен, насколько хотел выглядеть, и выбрал его телохранителем не просто так. Угроза, предостережение? Неудачный подбор слов?

Он тут же прогнал эту мысль: Чэньшэ знал, что был параноиком, но также знал и иное: его собеседник умен, осведомлен о беде его брата и мог специально найти способ остаться с ним наедине.

– Господин Ши, что вы хотите сказать? – спросил он прохладно.

Ши Линь сдвинул маску под подбородок. В нежном утреннем свете и без обычного сценического макияжа он казался сюрреалистично юным в свои почти тридцать.

– Вам ведь известно, что такое поэтическая форма цы, господин Чжао?

– Базовое традиционное образование я получил.

– Строки разной длины в цы смотрятся необычно и изысканно оттого, что изначально эти стихи писались на мелодию и создавались для пения. Сам их ритм перекликается с биением человеческого сердца. Когда я заключал контракт, одним из моих условий было использование древних стихотворных форм в своем репертуаре, причем ни один текст не должен был быть выпущен в свет без моего финального одобрения. Знаете почему? Потому что не все из прошлого стоит бездумно переносить в настоящее.

– Отлично согласуется с девизом вашего клана, господин Ши.

Чэньшэ не нравились загадки, не нравился этот человек и еще больше не нравилось сочетание первого и второго у клумбы в пять утра. Он отдавал себе отчет в том, что произошедшее с Чэньбо сделало его несдержанным и тревожным; вероятно, ему не стоило брать эту работу – но, возможно, стоило попросить у Янчунь контакт целителя.

Или навестить Шахэ – вне зависимости от того, передала бы она ему совет духов или рецепт успокаивающей настойки из трав.

– «Смотреть в будущее», да. В прошлом заклинатели часто забывали об осторожности, но у них было больше сил, чтобы обуздывать бури и возноситься в облака. Теперь бури сильнее, облака выше, а мы – слабее. Вы, заботясь о брате, никогда не задумывались, что случившееся с «Путем журавля» отчасти может быть итогом заигрывания Вэй Тяньху с тем, что стоило бы оставить в прошлом? Ведь бури, какой бы сильной она ни была, можно избежать, если не лететь ей навстречу.

Угроза, предупреждение или страх за собственную жизнь? Ши Линь и сам использовал древние источники, он говорил об этом фэнь ранее. Но кто мог ему угрожать? Собственный клан? Это же глупо и попросту невыгодно. Но, возможно, объясняет проблемы с охраной…

Тем не менее данных было слишком мало. Мог ли Чэньшэ спросить прямо?

– Есть ли буря, к которой летите вы?

Ши Линь взглянул почти удивленно и повел плечами:

– Я? Предпочитаю думать, что нет. Такие бедствия лучше огибать по широкому кругу и надеяться, что не сменится ветер.

– Вы полагаете, что ветер может направить бурю в Ляо?

– Надеюсь, что нет. Однако журавли часто летают стаями.

Он скользнул глазами по морю огненных цветов у своих ног, странно меланхоличный, и вдруг ослепил Чэньшэ отточенной профессиональной улыбкой:

– Боюсь, господин Чжао, что нам пора возвращаться. График есть график. Спасибо, что согласились на это небольшое отступление от него, я давно мечтал посмотреть на эти пионы.

И вновь нацепив маску, легко направился к выходу.

Первый концерт тура Чэньшэ почти не запомнил, поглощенный вопросами безопасности. Весь саундчек он провел за инструктажем охраны, раз уж ему доверили такую ответственность: концертная площадка была открытой, следовательно, возможная опасность возрастала в разы. Сам он встал в тени у дальнего края сцены для лучшего обзора и внимательно отслеживал любые перемещения людей в фан-зоне, особенно фотографов и видеооператоров. Мельком зацепил взглядом золотистый наряд Ши Линя на финальной песне и улетающую в закат вереницу журавлей на главном экране. И еще слова: Ши Линь прямо сказал, ничуть не приглушая голос, что посвящает эту песню не только древнему клану Вэй Далян, но и его потомку Вэй Тяньху, которого журавли унесли на небо раньше срока. После оранжереи это звучало двусмысленно, но айдол вновь казался на удивление искренним. В текст песни Чэньшэ не вслушивался, отметил только ее необычное звучание: смесь традиционных и современных ритмов, напоминавшую бурный ручей, то и дело натыкающийся на камни, но упорно стремящийся вперед. В завершение концерта Ши Линь и его танцоры запустили бумажные фонарики, и их поддержало больше половины зала (фонарики специально продавали в числе прочего мерча). Как бы ни был Чэньшэ занят своими обязанностями и попытками понять, что творится в голове у работодателя, не оценить красоту момента он не мог.

Уже в отеле, удостоверившись, что Ши Линь ушел отдыхать к себе в номер, а охранники честно патрулируют коридор, Чэньшэ попросил видеозапись полета фонариков у менеджера и отправил Янчунь в шэньло. Прежде он сразу скинул бы подобное Чэньбо, но теперь опасался потревожить его и такой мелочью.

Янчунь ответила сразу:

«Здравствуй, А-Шэ, спасибо!:) а мы с твоим отцом уже посмотрели прямую трансляцию – ты знал, что она была? возможно, видели и тебя – это не ты такой серьезный стоял у правого края сцены?:-DD»

В конце она поставила свой любимый смайлик: анимированного смеющегося дракончика, и Чэньшэ почти наяву увидел, как мачеха улыбается. Улыбнулся и сам, вспоминая, как они с Чэньбо посвящали ее в тонкости использования заклинательских соцсетей: разобралась Янчунь не сразу, но очень радовалась каждому маленькому успеху.

«Подловила, Янчунь, это и правда я.) Как вы там?»

«Не поверишь, А-Шэ, но А-Бо смотрел концерт с нами, и тот номер, который ты прислал, тоже) его немного расстроило упоминание Вэй Тяньху, но фонарики очень понравились. он сказал, что хотел бы быть там с тобой и тебе завидует) прогресс, скажи? так что смело можешь с ним обсуждать и концерт, и видео, я уверена, вреда не будет».

«…спасибо.»

Брату Чэньшэ написал, но уже с утра – не хотелось отнимать у него такой нужный сон. Весь день они с группой провели в дороге и перемещались в основном по защищенным трассам, а все, что он мог сделать заранее, уже было сделано, потому особого вреда в обмене несколькими сообщениями Чэньшэ не увидел. Чэньбо ответил почти сразу, даже записал короткое видео, где показал сначала полную тарелку овощного супа, а затем пустую и подписал:

«Это чтобы ты не приставал ко мне по поводу еды >: O».

Что ж, раз мелкий начал огрызаться, то не за горами и выздоровление. Под конец их растянутой по времени, пусть и не очень содержательной, переписки брат даже попросил автограф Ши Линя. Чэньшэ обещал подумать: у него все еще оставались вопросы, и касались они не только профессиональной этики.

Концерт в Чаньяне, на бывшей территории клана Цинь Сяньян, запомнился уже лучше – как минимум потому, что охранники, перестав так активно коситься, отлично справлялись со своими обязанностями, и Чэньшэ мог посмотреть выступление прицельнее. Он, само собой, присутствовал на генеральных репетициях, но Ши Линь в футболке и спортивных штанах и Ши Линь в сценическом костюме ощущались двумя разными людьми. Больше ничего подозрительного тот не делал, и Чэньшэ решил временно оставить в стороне мысли об этой угрозе-предостережении: по крайней мере, о той ее части, что касалась брата – Ши Линя он должен был защищать в любом случае и от чего угодно, пока действовал их контракт.

Новое шоу было оформлено в приглушенных тонах, а во время центрального номера задний экран и вовсе превратился в припыленно-белый фон, на котором скользили и изгибались танцоры, выстраиваясь в иероглифы названия клана: . Медленно, с отчетливым шелковым шорохом развернулась декорация в виде веера, и из самого центра выступил Ши Линь в жемчужно-сером стилизованном ханьфу. Как его с танцорами одевали и красили, Чэньшэ не видел, в гримерке дежурили другие, и потому появление преображенных товарищей по путешествию показалось маленьким чудом. Ши Линь запел, и Чэньшэ удивился вновь: он определенно знал текст – эту песню играл на занятиях по традиционной музыке один из мастеров клана. Эту – и в то же время другую.

Песня, очевидно от женского лица, звучала в исполнении Ши Линя очень естественно. Чэньшэ отдал должное его таланту: казалось, он был способен говорить и за мужчину, и за женщину, и за призрака, и за обитателя Небесных садов, а то и кого-то из богов – и все у него вышло бы правильно и гармонично. Чужое невыносимое одиночество почти захлестнуло Чэньшэ. Он отвернулся, вновь сосредоточившись на работе и прогоняя видение пустого огромного храма и снующих мимо теней, когда-то бывших людьми, норовивших коснуться плеч и рук невесомыми пальцами. Ши Линь же все пел, бесконечно пел эту странную, похожую на гимн песню, и многие в зале без стыда утирали слезы.

Закончив, айдол еще пару мгновений постоял с закрытыми глазами, потом слегка встряхнулся, словно просыпаясь, и с улыбкой проговорил в микрофон:

– Если Небеса что-то создали, применение ему обязательно найдется. Смело идите вперед, но помните, что оставляете позади. – И улыбался все то время, что зал взрывался аплодисментами.

Третий концерт в Юн, древней столице земель клана Чу, отличался от прошлых не только тем, что прошел в единственном в их маршруте полностью новом городе – восстанавливать когда-то разрушенную столицу переставшего существовать еще при династии Чэнь клана никто не стал, впоследствии поверх просто построили новую, – но и неприятным происшествием.

По яркости новое шоу тоже определенно затмевало предыдущие: Ши Линь и его танцоры сияли переливами алого и пурпурного шелка, колонны в зале обвивал зеленый плющ, а за спиной выступающих то и дело взмывали к небу огненные голографические птицы – поднимались из-за края экрана, проносились над сценой и снова ныряли в цифровые глубины. На фоне этого искусственного пламени легко было не заметить пламя настоящее, вначале несмело лизнувшее кулису, а потом взметнувшееся прямо к Ши Линю, в этот момент пролетавшему над сценой в цингуне и готовящемуся оттолкнуться прямо от объятой пламенем конструкции.

Однако Чэньшэ заметил.

Выскочив чуть ли не под ноги танцорам, он подпрыгнул и в прыжке достал до Ши Линя, вложив в толчок духовную энергию. Айдола резко развернуло в воздухе, он взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, но импульс движения уже был потерян, и Ши Линь, выронив микрофон, сам рухнул вниз. Чэньшэ подхватил его у самого пола; с трудом устоял, но работодателя почти сразу поставил и поддержал.

Подтанцовка уже бежала прочь со сцены, им навстречу спешили охранники из команды Чэньшэ, в зале началась паника, а Ши Линь глубоко вздохнул, пригладил волосы и усмехнулся:

– Что ж, господин Чжао, впечатляет. Благодарю вас, было бы неловко менять программу или вовсе закрывать тур из-за травмы.

– Вы совсем не испугались? – поднял бровь Чэньшэ, быстро осматриваясь и оценивая обстановку. Судя по взвывшим невдалеке сиренам, кто-то уже вызвал пожарных.

– В моей работе страх – непозволительная роскошь. К тому же я знал, что вы рядом.

– Вы не военный или полицейский, господин Ши, для обычных людей бояться – нормально, – неожиданно даже для самого себя отрезал Чэньшэ. – Как я смогу владеть точной информацией о вашем состоянии, если вы ничего не показываете?

– Отнюдь, бесстрашием того же Вэй Тяньху, к примеру, я похвалиться не могу, – блеснул глазами Ши Линь. – Но если уж я выбрал занятие, где от меня зависят другие, то должен подавать пример. Как и вы, кстати. Прошу, отправьте своих подчиненных навести порядок в зале и проводить зрителей к выходу. Здесь вас одного вполне достаточно. – И подобрав микрофон, спокойно заговорил: – Друзья, приношу извинения за случившееся. Пожалуйста, без паники, охрана поможет вам добраться до выхода. Я и моя команда в порядке, из вас тоже, надеюсь, никто не пострадал. В качестве компенсации всем будет предоставлен бесплатный доступ к трансляции заключительного концерта тура. Берегите себя!

Причиной возгорания оказался примитивный, но сильный талисман, подсунутый под звуковое оборудование. Выделяя тепло в течение определенного времени, он нагрел пластиковый корпус, что и вызвало короткое замыкание и последующий пожар. Налицо был злой умысел, пусть о цели его у службы охраны концертного зала и прибывшей на место полиции и разошлись мнения. Полиция считала, что планом было всего лишь сорвать концерт с целью денежного обогащения: разочарованные зрители наверняка попросили бы вернуть деньги и выплатить компенсацию за опасность, которой подверглись их жизни и здоровье, – соразмерную, конечно, популярности провинившегося айдола, чью репутацию в случае отказа можно было бы пригрозить подмочить в соцсетях. Злоумышленники, выкупившие ряд мест, могли бы урвать здесь свое. Охрана же считала случившееся диверсией лично в сторону Ши Линя и его команды: у айдола его уровня набралось бы немало завистников.

Напряженный и устроивший подчиненным разбор полетов Чэньшэ был ближе ко второй точке зрения, но про себя думал, что кто-то мог желать Ши Линю зла не как айдолу, а как заклинателю или исследователю, более того – из клана Цинь Фэйсюй, стоявшего многим поборникам традиций поперек горла. Оставался, конечно, еще более неприятный вариант: что в деле замешаны сами Цинь Фэйсюй, но Чэньшэ все еще не видел причин, по которым они могли хотеть навредить ему. Все как минимум упиралось в тот же денежный вопрос: он не сомневался, что выводить из игры собственноручно взращенную звезду, в хорошие дни собирающую стадионы, им просто невыгодно.

Ему все еще не хватало информации: Ши Линь больше ничем не делился, а лезть к нему не имело смысла – контракт был коротким, и помочь по его завершении Чэньшэ ничем бы не смог. Пожалуй, единственным вопросом, на который он действительно бы хотел знать ответ, оставалось то, связано ли это с Чэньбо.

И связано ли с Вэй Тяньху? Угрожали ли Ши Линю те же люди, что похитили его? Но если да, почему он так спокоен…

Чэньшэ вспомнил его слова: «страх – это роскошь». Может ли быть, что айдол просто храбрится?

Несмотря на инцидент, пресс-конференция, запланированная в финальной точке тура – городе Хофэе в бывших землях Хань Ин, – состоялась, как и встреча с фанатами после нее. Для обоих мероприятий сняли на весь день Музей Великого пути чудес: Хофэй в древности был важным торговым городом хотя бы потому, что в нем родился известный путешественник и предприниматель Си Сяньцзань, памятник которому стоял как раз на площади перед музеем. Разглядывая приятного представительного мужчину, Чэньшэ задумался о том, что недостаточно хорошо знает историю Жэньго за рамками истории совершенствующихся: об этом человеке он даже не слышал.

– Многие заклинатели, к сожалению, забывают, что разнообразными культурными достижениями и бытовыми новинками страна обязана прежде всего вот таким отважным и любознательным людям, – заметил Ши Линь, вышедший подышать воздухом. Он снова надел маску, из-под которой задорно блестели глаза, но само по себе это уже не вызывало подозрений: за неполные две недели Чэньшэ привык к нанимателю и задним числом отметил, что, возможно, все же слишком погорячился с оценкой. Это вызвало смутную досаду, но и смирение – иной реакции после произошедшего с братом ждать от себя было глупо. – Интересный был этот Си Сяньцзань, и семья у него такая же. Младший брат – блестящий чиновник, активный участник реформ четвертого императора династии Чэнь, также фактически положил начало археологии. Тут в музее пара его находок выставлена. Я встречал упоминания, что братьев было четверо, но сведения о двух других уже скорее из разряда легенд.

– Обязательно почитаю на досуге, – вполне благодушно отшутился Чэньшэ. Вряд ли в ближайшем будущем у него будет возможность.

– Почитайте, господин Чжао, – неожиданно серьезно отозвался Ши Линь. – О таком нам и следует помнить: о тех, кто камень за камнем строил наш мир. Тогда, быть может, желание разрушать его поутихнет.

Чэньшэ посмотрел на него, на миг замершего, уставившегося в одну точку. Ему все еще не нравились загадки, но могли ли с ним говорить прямо? Сейчас Ши Линь был в безопасности: в защищенном здании, с планами перемещений на разные случаи, с охраной под боком. Или не был?

Работа Чэньшэ не заключалась в расследованиях, контракт Чэньшэ заканчивался через несколько дней; профессиональная беспристрастность, которой он не должен был поступаться, требовала не прыгать выше головы сейчас, здравый смысл – не лезть позже. Если айдолу угрожали, лучшее, что он мог для него сделать, – порекомендовать проверенных людей для круглосуточной охраны и, может быть, частного детектива.

Но если это было связано с Вэй Тяньху? С Чэньбо? Каким бы загадочным айдол ни был, вряд ли бы он стал упоминать их столько раз, только чтобы украсить цветами парчу своих изысканных слов.

Им нужно было поговорить еще раз. Если он знал, что произошло с «Путем журавля» или почему «Фэйсянь» никак не могут отстать от его брата, Чэньшэ должен был знать тоже.

На пресс-конференции – ожидаемо – большинство вопросов крутилось вокруг пожара на сцене. Ши Линь подробностей не давал и от комментариев отказался, порадовался только, что никто не пострадал, и поблагодарил зрителей за понимание. А вот другой вопрос Чэньшэ и сам хотел задать еще с самого начала: почему тур в честь выхода нового мини-альбома такой короткий, всего две недели? Звезда уровня Ши Линя легко могла позволить себе и несколько месяцев.

Ши Линь тонко улыбнулся и заметил:

– Самоцветы, несомненно, прекрасны и призваны ласкать взор, однако множество их опасно пресыщением[124]. Я за сохранение гармонии.

Очевидный уход от ответа.

Когда команда закончила с поздним ужином, Чэньшэ попросил дозволения подняться с Ши Линем в его номер, чтобы обсудить несколько организационных моментов, не отвлекая его от отдыха. Прикрыв за собой дверь, он поставил на комнату несколько хитрых и относительно слабых заглушающих печатей, способных продержаться пару кэ и не привлечь лишнего внимания среди прочих защитных плетений.

Айдол молча ждал, опустившись на край кровати.

– Господин Ши, в оранжерее вы сказали мне несколько фраз, о которых я до сих пор не могу перестать думать. Возможно, вы согласитесь кое-что пояснить?

Ши Линь улыбнулся: если обычные его улыбки были яркими, как полуденное солнце, то эта напоминала закат.

– Зависит от того, что вы хотите спросить. Но для начала сядьте. Не нужно надо мной нависать.

Чэньшэ послушно опустился в кресло напротив.

– Аргументирую. Сейчас я ваш телохранитель, и, пусть скоро я и перестану им быть, мне нужно понимать, откуда может прийти опасность. Инцидент на последнем концерте не случайность, вы знаете это и сами, но ваша основная охрана, судя по всему, продолжает допускать подобное раз за разом. Я не стану рекомендовать себя для круглосуточной охраны, но могу выслать вашему менеджеру контакты нескольких моих коллег, достойных доверия.

– О том, почему мы не меняем основную охрану, спрашивать не будете? – он с любопытством склонил голову набок.

– Полагаю, если бы вы могли это сделать, то уже сделали бы. Этот вопрос ведь контролируется кланом?

– Верно, но о моем клане мы говорить не будем.

Чэньшэ вгляделся в его лицо, пытаясь прочитать в нем тревогу, страх, раздражение – что угодно, – но Ши Линь сидел расслабленно и спокойно.

– Я хотел бы вам помочь. – Он намеренно не сказал «должен».

Ши Линь улыбнулся:

– Вы поможете, если присмотрите за братом и теми, кто его окружает.

– Это связано с Вэй Тяньху, – не спросил, а подтвердил для себя Чэньшэ.

– В дальних краях журавль научился петь дивные песни, но кто знает, кому он спел сам, а кто хотел получить его голос силой? – Айдол сощурил глаза. – К сожалению, господин Чжао, я сказал все что мог.

Чэньшэ кивнул:

– Благодарю.

Ши Линь отвернулся к окну. Желтый свет ночников делал черты его лица смазанно-восковыми. Утекающие мгновения растягивались на бесконечность.

– Я не жду, что вы поможете мне, господин Чжао, – наконец произнес он. – Но не могу не надеяться, что вы выясните больше – ради брата и, может быть, Вэй Тяньху, раз тот был ему дорог не только как наниматель, но и как друг.

Чэньшэ не стал спрашивать, откуда он знает. Теперь он видел, что тень опасности, лежащая за спиной айдола, принадлежала не ему самому.

– Если вы действительно дали мне шанс помочь брату, то я постараюсь помочь и вам. – Он поднялся и направился к двери. Отчего-то неловко было оставлять Ши Линя вот так; пожалуй, это задание он все-таки провалил. – Отдыхайте, господин Ши. До конца тура с вами ничего не случится, я позабочусь об этом.

Айдол с мягким смешком качнул головой.

На следующий день, завершая финальное шоу, он выглядел каким-то особенно лиричным. Лазурный ханьфу слабо поблескивал в свете прожекторов, расползающийся по сцене туман от дым-машин казался клубящимися в воздухе облаками розовых магнолиевых лепестков. Голос Ши Линя звенел высоко и чисто:

Он пел, и Чэньшэ почти видел потоки светлой ци, выходящие из него, струящиеся сквозь, растекающиеся по залу. Он пел – и прояснялись лица, разглаживались лбы, загорались глаза. Вспомнился вопрос, заданный одной девушкой на встрече с фанатами: «Господин Ши, почему вы не пишете о любви? Все песни о любви, что есть у вас, – это положенные на современную музыку стихи древних поэтов. Но что насчет современных текстов?» Ши Линь поблагодарил за интересное замечание, подарил девушке набор мерча, а потом объяснил: «Я считаю, что лучше древних поэтов о любви никто не сказал и не скажет. Эти слова резонируют с моим мироощущением, моим пониманием лучше всего. Я пишу песни и сам, но о любви в них не будет».

Чэньшэ вспомнил Инцзы. Вот кто полностью согласился бы с этим, да еще и прибавил со вздохом, что все лучшее было создано давным-давно… Но эти слова – о прошлом – никогда не были ее полностью. Она не верила ни в превосходство заклинателей, ни в их особый статус, ни в слабость обычных людей. Просто все, чему ее учили, все, чему учили их всех, не вырвавшихся вовремя из своих резиденций, призывало закрыть глаза, сделать вид, что мир нисколько не изменился.

Чэньшэ, не наследник, чувствовал это меньше, Инцзы – больше. Но как бы она ни боялась выйти за грань и шагнуть в настоящее, он знал, что она этого хочет. Когда-то он подошел к ней, прочитав в чужом взгляде смесь страха и любопытства. Когда-то любопытство вело его самого. Теперь же…

Он стоял, глядя на колышущееся на сцене море, лазоревое, розовое, снова лазоревое, и думал о синих глазах, смотревших робко, но прямо, о выученных наизусть колебаниях чужой ци, то спокойной и теплой, то обжигающей брызгами соли, и о мягкости кожи под мимолетным касанием пальцев.

И почему-то очень хотел ее увидеть.