— Я. Не. Смог.

Всего три слова разрушили повисшую тяжёлую, гнетущую тишину, подобно сорвавшимся с вершины булыжникам. Хозяин кабинета даже не сразу оторвал глаз от бумаг. Какое-то время он не обращал внимания на упавшего на колени Ивана, заканчивая разбираться с отчётами служб. И это было страшнее самой жестокой пытки. С каждой секундой напряжение внутри переговорщика росло всё больше.

Да и присутствие наблюдателя Иван буквально чувствовал вспотевшей в кондиционированной прохладе офиса шеей. И прекрасно догадывался о приказе эту самую шею свернуть в случае неудачи.

Шорох бумаг смолк. Господин негромко выдохнул. Сердце преклонившего колени мужчины забилось чаще. Он хотел услышать хоть что-то. Да хотя бы крик. Конечно, в такое проявление чувств со стороны сюзерена не верилось. Пусть будет хотя бы слово. Оно единственное. Уже станет куда легче…

Однако Михаил Павлович поднял взгляд не раньше, чем поставил последнюю подпись. Лишь после этого, собрав бумаги в аккуратную стопочку и сложив их в папку из толстой кожи с золотой надписью «На подпись», он поднял взгляд.

— Говори.

Произнесенная глухим равнодушным голосом слово ударило по барабанным перепонкам близким взрывом.

— Павел Анатольевич просто недоступен, — глотая окончания, принялся поспешно излагать свою позицию Иван. Я пытался связаться с ним сотни раз! Ничего не получилось…

Это было правдой. Мужчина пробовал установить контакт всеми известными способами, однако ответа так и не получил. Словно молодой парень возвёл вокруг себя барьер «цифровой глухоты». При этом Павел не прятался. Он всё так же участвовал в мероприятиях, несколько раз появлялся в людных местах. Однако каждый раз Иван узнавал об этом чуть позже, чем было необходимо, чтобы среагировать.

Он даже попытался выйти на Светлану Волконскую и братьев «объекта».

Девушка на контакт не пошла. Сергей же и Виктор Анатольевичи, люди государевы, как раз в это время исполняли волю императора.

Однако и тогда Иван не сдался. Он даже рискнул вполне официально подать заявку на встречу с отцом Павла Анатольевича. К его удивлению, аудиенцию назначили на следующий день после его обращения. Вот только никакой пользы она не принесла.

Анатолий Георгиевич доброжелательно выслушал молодого человека, покивал, принял его доводы о необходимости срочно связаться с сыном и… Развёл руками.

— К сожалению, Павел Анатольевич не предоставил контактов, исключая общие каналы. Если по ним не удаётся связаться, то остаётся только ждать. Нужно понимать, что мой сын принёс клятву опричника, и не в полной мере теперь принадлежит себе.

«Чертов опричник!» — взорвалась тогда мысль в голове. Да, «объект» не афишировал своей службы у цесаревича. Но ведь и не скрывал! И кто мешал проверить Павла тщательнее перед первым контактом? Другой вопрос, что практически НИКТО не удосужился проверить официальный реестр. А официально Константин Дмитриевич не имел привычки объявлять о кадровых перестановках своих в рядах своих ближников.

Тогда же Иван только и мог, что скрипнуть зубами. Ну вот не верил он, что отец не имеет аварийного контакта для связи с блудным сыном. Но что проку с его догадок? Как надавить на второго человека клана, чтобы он сказал правду? Нет, к любому можно было найти подход. Даже к Главе клана. Вот только времени оставалось все меньше. Счет шел на минуты… В общем, идей сразу не нашлось. А после стало уже поздно. Двери в кабинет заместителя главы закрылись за его спиной. И биться в них было не полезнее, чем пытаться пробить зубочисткой стену средневекового замка. Или копьем. В любом случае результат был бы един.

— Простите, господин, — выдохнул ещё раз Иван, склоняясь глубже.

Выгодное положение. Горящий лоб сразу же ощутил приятную прохладу пола. Да и есть возможность не смотреть на сюзерена.

Всё, что 'исполнитель чувствовал сейчас — это страх и боль в упёршихся в паркет коленях.

Судя по звукам, Михаил Павлович не шелохнулся. Зато Иван прекрасно слышал шелест куртки разведчика, так и не шелохнувшегося с самого прихода в офис разведчика, застывшего каменным о Какое-то время он размышлял, задумчиво рассматривая исполнителя. Затем перевёл чуть раздражённый взгляд на оставшиеся, пока непросмотренные документы и негромко выдохнул:

— Слабак.

— Да, господин, — сообщил паркетным плиткам мужчина.

Главное — не спорить, перетерпеть, получить ещё один шанс и, быть может, у него всё-таки получится добиться цели.

— Убей его, — спокойно произнёс господин, подвигая к себе непросмотренные листы.

Простое слово заставило Ивана вспотеть. Он еще сильнее уткнулся лбом в паркет. Однако распрямиться и произнести «Да, господин» так и не посмел. Он не убийца. Более того, ещё со времён…

— Не слышу ответа, — спокойно произнёс Михаил Павлович.

Словно он не человека жизни лишить приказал, подмести пол. Да, неприятно. Для привыкшего к роскоши этажей бездельника еще и некомфортно. Но вполне выполнимо. Даже несколько обыденно.

— Господин, я… — сдавленным голосом выдохнул Иван, но поперхнулся и замолк.

Как отказать могущественному человеку, когда тот точно решил, что чья-либо жизнь всё-таки оборвётся? Либо Павла Анатольевича, либо его слуги.

— Слабак, — равнодушно констатировал хозяин кабинета, привычно подровняв стопку листов перед собой.

Это был старый ритуал. Прежде чем взять верхний документ с пояснительной запиской, Михаил Павлович тщательно выравнивал стопку. Ему казалось, что так процесс идет легче. Да и выкроенная секунда давала возможность перевести дыхание в сверхплотном рабочем графике.

Даже на этажах, где все буквально пронизано кумовством, занять должность спикера без невероятной трудоспособности, ума и умения принимать жёсткие решения, просто невозможно.

Хозяин кабинета вновь вскинул свой холодный равнодушный взгляд.

— Встань.

Короткое слово заставило Ивана подняться. Да, не сразу. В какой-то момент его повело в сторону. Однако он всё же смог сохранить равновесие и выпрямиться.

— Я уверен, что не бывает сложных заданий, — констатировал Михаил Павлович. — Бывает мало мотивации.

Смотрел он при этом вовсе не на поднявшегося с колен Ивана, а за его спину, где статуя древнего палача замерла. Олег Михайлович. Разведчик не шелохнулся и никаких эмоций от услышанного не проявил.

Иван же про себя поморщился. Он эту формулу слышал не раз. И действительно видел… реальное воплощение жизненной философии сюзерена. Это было страшно. И по счастью, произошло совсем не так.

— Что ж, — продолжил спикер. — Если тебе не хватает решимости…

Впервые за время аудиенции взглянул на своего представителя хозяин кабинета.

— … я помогу тебе.

По телу вновь пробежала дрожь. Мужчина прекрасно знал этот тон, и ничего хорошего он не сулил.

— У меня для тебя новость, — объявил Михаил Павлович. — Не далее как вчера мне стало известно, что кто-то отправил Павлу Анатольевичу пакет документов, доказывающий твою связь со Свободой воли.

Иван не сразу понял, что именно услышал. Однако когда сообразил… «Да что же?» — мысленно выдохнул он, чувствуя, как сердце болезненно сократилось. Дыхание же мгновенно сперло в зобу. Земля ушла из-под ног. Буквально.

— Что вы думаете на этот счёт, Иван Романович? — спокойно спросил хозяин кабинета. — Воспользуется ли Павел Анатольевич полученной информацией?

Мужчина прерывисто всхлипнул. Дураком он не был. И даже в таком состоянии прекрасно понимал, чем ему грозит обнародование подобных фактов на семейном совете. А если есть еще и железобетонные доказательства…

— Доказательства есть, — спокойно констатировал Михаил Павлович, читавший лицо мужчины не хуже открытой книги.

— Я… понял.

Иван действительно осознавал свое положение. В лучшем случае его ждала очень долгая изоляция без возможности когда-либо вернуться к активной работе на клан. В худшем, если всплывут иные его прегрешения, — ликвидация. Да, так просто. Не будет даже никакого суда. И расследования тоже. Зато где-нибудь найдут тело, погибшее в результате несчастного случая, и никто не задаст лишних вопросов, даже если все признаки насильственной смерти будут налицо. И на лице.

Копаться точно никто не будет. Напротив, полиции даже удобнее, когда есть стройная версия, уже подобраны доказательства, да и клан, не поскупившись на награду, закроет глаза на любые огрехи расследования.

Но вот если кто-то действительно попробует докопаться до истины… Что ж, специалистам по решению щекотливых вопросов придется организовать более одного тела. Но, как говорят мудрые люди, если проблему можно решить за деньги, то речь идет всего лишь о затратах.

Денег же у Михаила Павловича хватит на целое кладбище.

— Что скажете, Иван Романович? — спокойно поинтересовался хозяин кабинета. — Выбор простой. Либо вы решаете вопрос, либо «объект» идёт с этими документами к Главе. Для вас это станет концом. Или вы полагаете, что молодой человек упустит шанс решить проблему при наличии таких козырей?

Иван кашлянул. Один раз, другой. Кашель превратился в серию.

— Какой в этом смысл? — глухо выдавил из себя он. — Даже если Павел Анатольевич исчезнет, документы останутся.

— Несомненно, — подтвердил Михаил Павлович. — Вот только кто ими сможет воспользоваться? Одно дело, если на совете появится сын второго человека клана с доказательствами твоей причастности к ряду инцидентов и связи со Свободой воли. И совершенно другое — если они окажутся в руках его приближённых.

Иван умел думать даже в такой ситуации. Действительно, на месте соратников Павла в случае гибели сюзерена он бы постарался избавиться от опасных доказательств. Всё равно никто не поверит. А вот держателю подобных знаний жить будет очень неуютно. И эта сама жизнь, вполне возможно, будет до обидного короткой.

— Что скажешь, мальчик мой?

Ивану показалось, что в голосе господина проскользнула едва заметная усмешка. С невероятным трудом он оторвал взгляд от пола и поднял его на сюзерена.

— Я принял решение, господин, — глухо выдохнул он.

В этот момент в нём и правда сложилось понимание, что нужно делать и что должно.

— Иди работай, — коротким взмахом руки отпустил представителя хозяин кабинета.

Стоило только двери закрыться за спиной Ивана, как хозяин кабинета обернулся к Олегу Михайловичу. На несколько секунд их взгляды встретились. Безмолвный диалог длился меньше минуты…

— Я понял, господин, — бесстрастно кивнул разведчик и, поклонившись, отправился следом уже за своей целью.

«Вот несговорчивый мальчишка!» — только и успел подумать с легким раздражением Михаил Павлович. Впрочем, его моментально успокоила мысль, что наглец сейчас наверняка забился в какую-нибудь нору и трясется от страха.

Так что за новый лист он взялся с ровным рабочим настроением.

* * *

В тот момент Павел действительно трясся от страха. В поисках спасения он юркой выхухолью нырнул под одеяло и закрылся с головой.

— Я в домике! — проорал парень волшебную формулу, которая спасала его лет в пять от преследования Виктора во время их игр.

Однако в этот раз безотказный рецепт не помог. Укрытие безжалостно сдёрнули с парня, а самого его попытались за ноги стащить с кровати.

— А ну, вылезай! — потребовала Кошкина строго.

Катерина безмолвной статуей застыла за спиной целительницы. Спасать сюзерена сейчас она не собиралась. Господин должен стойко переносить тяжести и лишения жизни с двумя любовницами.

— А ты что молчишь? — резко обернулась к ней Леночка. — Ах да! Сегодня же не твоя очередь!

Секретарь лишь улыбнулась. Вежливо. Холодно. Словно бы намекая, что сейчас не время демонстрировать эмоции.

К слову, всего минуту назад, до того как в комнату ворвался возмущённый вихрь, блондиночка докладывала последние изменения в обстановке.

— Вот, значит, как ты заговорила, — выдохнула девушка, полностью игнорируя, что собеседница не произнесла и звука.

Секретарь коротко поклонилась, спрятавшись от ответа за этикетом. Это взбесило Кошкину еще больше.

— Хорошо же, — протянула целительница, чуть сощурив метавшие молнии глаза — Об этом мы с тобой поговорим позже. Вот придёшь ещё раз…

— Лена! — тут же оборвала девушку Катерина.

Однако Кошкина и сама поняла, что сболтнула лишнего. Всё-таки в их противостоянии были железные правила, которые ни одна не пересекала.

Павел же не стал заострять на этом внимания. Серьезных проблем со здоровьем ни у одной из девушек не было. У Лены по определению, а Катерины по факту. Иначе она была обязана о них доложить. И настолько нарушать должностную инструкцию, понимая, какие могут быть последствия, она бы не стала ни за что.

А если Катерина и просила у целительницы какие-либо составы, то Павел предпочитал не уточнять. Мало ли. Например, он уже давно не пользовался методами барьерной защиты ни с одной из девушек. Причем предложили избавиться от «лишнего» они ему сами. Что как бы намекало…

— А ты куда собрался? — вновь вспомнила о виновнике торжества Леночка, заметив, что, пользуясь ситуацией, клановец опять пытается забраться под одеяло.

Тем более распыляло её возмущение, что в комнате послышался негромкий смех Волконского.

Бац!

Нарушитель в ту же секунду был подвергнут суровой экзекуции. Тяжёлая подушка рухнула на него сверху, а еще через миг вслед за «снарядом» на кровать повалилась не удержавшая равновесия Кошкина.

Насколько случайно было падение идеально контролировавшей свое тело целительницы, можно было спорить, да…

— Вылазь! — потребовала Елена, и явно не для того, чтобы оказать пострадавшему первую помощь.

Да и облегчать задачу, освободив придавленное собой тело, девушка явно не собиралась.

— Вообще-то, у меня пистолет есть, — донеслось из-под одеяла.

— Думаешь, если ты застрелишься, это спасёт тебя от разбора полётов? — усомнилась Кошкина.

Из такого ненадёжного укрытия донёсся тяжёлый вздох. Кажется, даже виноватый. Леночка уже мысленно решила: Павел виноват! Она потратила не один час на подготовку и выбор нового белья для своего господина. А тот решил сбежать на войну! Очередную…

Глубоко вздохнув, Лена успокоилась. Слово «долг» ей было знакомо. И она прекрасно понимала, что Павел сейчас встанет и уйдёт, в том числе для того, чтобы защитить ветвь. А значит, и их с Катериной тоже. Более того, она прекрасно чувствовала, когда попытка подбодрить (да-да, в такой вот форме!), станет превращаться в навязчивость…

«Но мог бы выбрать другой день!» — раздался где-то внутри предательски возмущённый голосок… Тут же железной рукой задавленный.

— Вылезай, — уже совсем другим тоном попросила Кошкина.

Одеяло тут же было откинуто, и парень выбрался на свет.

— Хорошо, что бронежилет я не успел надеть, — прокомментировал он. — Иначе валяться в кровати было бы очень неудобно.

Целительница усмехнулась и глянула на парня. Павел уже был готов к выходу. Чёрные камуфляжные штаны, того же цвета футболка и оперативная кобура на плечах. Пистолет у него и вправду имелся. В коридоре она отметила подготовленные заранее десантные ботинки.

Некоторое время Павел рассматривал целительницу.

— Когда? — спросил он негромко наконец.

— Прости, — ответила Лена. — Они накроют точку через двадцать минут.

Целительница вздохнула. Времени и впрямь не оставалось. Даже на «экспресс».

— Дай, — протянула она левую руку.

Павел, не глядя, отцепил с пояса небольшой пакет с медициной. Кошкина привычно развернула содержимое и пробежала по нему взглядом.

— Норма, — коротко прокомментировала она, заворачивая подсумок обратно.

— Какая точка?

— Шестая, — деловито ответил Павел.

От игривого настроения собравшихся не осталось и следа. Все умели быстро переключаться с режима «дом/отдых» на режим «работа». Лена на секунду задумалась, припоминая карту объектов.

— Я буду на втором НП, — предупредила она. — Это пять минут реакции.

— Принял, спасибо, — искренне поблагодарил парень, забирая обратно перевязочный пакет и прикрепляя его за клипсу к ремню.

С учётом собранных целительницей амулетов и средств экстренной помощи, если он не протянет пять минут, то это значит, что всё пошло очень и очень плохо и, скорее всего, ему уже не поможет ничто. В остальных случаях запаса специальных средств вполне хватит, чтобы продержаться до прибытия Кошкиной. А уж целительница его почти с того света вытащить способна… И туда же отправить, строго говоря, в случае нарушения «графика».

Павел потянулся за лёгким бронежилетом, который собирался надеть под куртку. Для этого он стянул с плеч «сбрую», передав её Катерине.

— Дай сюда, — буркнула целительница, выхватывая из рук «жилетку» и разворачивая её таким образом, чтобы Павлу было удобно одним движением накинуть на себя бронежилет.

— Проверь, — потребовала она, затянув фиксаторы.

Клановец подвигался, после чего, секунду подумав, попросил:

— Ослабь чуть-чуть.

Девушка тут же выполнила распоряжение.

— Норма, — решил молодой человек через минуту.

Следом настал черёд подгонки ремней кобуры. С этим команда справилась за девяносто секунд.

— Удачи, — как-то слаженно выдохнули девушки.

Они прекрасно знали, что Павел долгих проводов не любит, а потому просто коснулись его руками и отступили на шаг назад. Молодой человек коротко кивнул и вышел в коридор. Уже через пять минут он шагал по улице, полностью сосредоточенный на предстоящей работе.

И да, файл с описанием прегрешений Ивана он получил от анонима. Догадаться, зачем именно это было сделано, было несложно. Вот такой простой способ повязать кровью исполнителя.

Даже в чем-то гуманно. И эффективно.

Негромкая вибрация комма оповестила о входящем сообщении. Павел привычно достал гаджет.

«Налет Х+15. На выходах будут ждать. Уходи.» — прочитал Волконский послание с незнакомого номера.

— Ну как же уходить… — буркнул себе под нос клановец. — Они же ждут.

А вот тот факт, что Иван Романович все-таки определился со своей жизненной позицией, вполне радовал.

Кивнув собственным мыслям, молодой человек зашагал быстрее. Многое нужно было успеть в эту ночь.