Сто сорок третий этаж.

Сюда посторонние не попадали. В принципе. Фактически это была вотчина верхушки клана. Деловая среда. Вотчина первых лиц. Именно здесь зачастую решалась судьба Волконских.

О личном кабинете здесь Иван даже не грезил. Клановая среда насаждала культ прагматизма. Но иногда, перед сном, он мечтал служить кому-нибудь из здешних обитателей.

Его мечта сбылась. Но это стало началом конца.

— Я не могу так.

Иван упал на колени. По лицу текли слезы. «Ломать» эту дуру? Да пожалуйста. Взорвать бомбу в здании? Страшно, но выполнимо. Вложить в руку созданной им «куклы» пистолет и отправить убивать Волконского — это уже за гранью. Всего.

— Михаил Павлович, пожалуйста… — разнеслись по прохладному кондиционированному воздуху кабинета глухие слова.

Спикер Совета Правления оторвался от бумаг, что просматривал еще до прихода своего «юного друга». Чужие эмоции его не трогали никогда. Скорее, злили. На все эти чувства люди тратили слишком много его драгоценного времени.

Несколько секунд худой мужчина лет пятидесяти внимательно рассматривал упавшего на колени клановца.

— Встань, — бросил он.

Голос прозвучал почти ровно. Разве что очень чуткое ухо могло расслышать в нем нотку презрения.

Иван с трудом поднялся. Не с первого раза. Ноги тряслись так, что с трудом удерживали тело. И да, это был страх.

Хозяин кабинета пробежался взглядом по массивным книжным шкафам из темного дерева, чуть задержал взор на гобелене с изображением семейного древа и, наконец, уставился на визитёра немигающими глазами.

Тишина длилась около минуты. Иван даже не сразу сообразил, что не дышит.

— Зачем ты пришел сюда? — спокойно спросил спикер.

Судорожно вдохнув, мужчина согнулся пополам в поклоне.

— Я не хочу убивать родичей! — прокричал он полу, не смея поднять глаз.

Ему действительно казалось, что стоит посмотреть на господина, и ноги не выдержат его веса. Колени тут же ответили тупой болью. Падение ниц не прошло без последствий.

— Вот как, — совершенно спокойно оценил сказанное хозяин кабинета.

Дрожь вновь пробежала по телу мужчины. Во рту пересохло. В голове помутнело. Однако он не смел выпрямиться.

— Похвальная позиция, — констатировал Михаил Павлович, поднимая один из десятка выложенных перед ним карандашей.

Каждый из них заточен до игольной остроты собственноручно. Однако этот, казалось, имел какой-то изъян.

Изучив карандаш внимательно, спикер привычно достал нож для заточки и принялся аккуратно «снимать стружку» с точностью, иным хирургам недоступной.

— Справедливая позиция, — выдохнул он, вновь оценивая остроту карандаша.

Полюбовавшись на свою работу несколько секунд, Михаил Павлович направил лезвие на стоящего перед ним мужчину.

— Но где же была твоя принципиальность, — спросил он. — Когда ты брал у меня деньги на «красный»? Где была совесть, когда ты участвовал в игрищах «Свободы воли»? Напомнить, какое задание ты получил тогда?

Мужчина покивал головой столь яростно, что мокрые от пота волосы растрепались на влажном лбу.

— А когда ты?..

— Хватит! — почти крикнул Иван.

Хозяин кабинета замолчал. Тогда «этому сопляку» поручили убить члена клана. Выбор пал на Стасю — одну из дочерей казначея. Ей было семь. Конечно, никто простому исполнителю и близко не сказал, зачем именно это было нужно. Зато у Михаила Павловича догадки были.

Убийство не случилось. Исполнитель сломался. Его едва не приговорили свои же, когда он не смог нажать на курок в нужный момент. Тогда спикеру удалось вытащить парня из передряги. Не полностью закрыть вопрос. Нет. Но сделать его на пару лет… менее актуальным. Естественно, жертве обработки о том знать было ни к чему. А за это время Михаил Павлович собирался выжать из неожиданного ресурса. Срок службы подобных «кукол» редко превышает и год. Потом они либо ломаются, либо уничтожаются.

Однако Иван удивил. Он выжил. И даже умудрился оказаться настолько полезным, что сюзерен закрыл вопрос с «фанатиками». На этот раз полностью.

Впрочем, как оказалось, полезный инструмент оказался довольно недолговечным. Но и вложения он в себя окупил. Теперь же, перед «списанием», его можно использовать почти в открытую.

— Что ж, — коротко кивнул своим мыслям Михаил Павлович. — Понимаю твою позицию.

Иван вскинул удивленный взгляд.

Иногда человеку настолько хочется во что-то верить, что он готов уцепиться и за малейшую «соломинку».

— У меня для тебя есть задание, — продолжил хозяин кабинета. — После обсудим, чем ты можешь быть полезен нашему делу.

* * *

Катерина молчала.

Молчал Павел.

Оба смотрели на экран планшета блондиночки.

— И как это понимать?

Секретарь, перехватившая клановца на выходе из палаты, не шелохнулась. Вопрос был риторическим.

— Кто это вообще? — почесал висок Павел.

Иван Романович Волконский. Родич. Из серии седьмая вода на киселе. А то и дальше. Лично… может быть, и встречались. Клановцу казалось, что он, кажется, помнил волевое лицо с глубоко посаженными голубыми глазами. Но иерархия в клане была жесткой. Даже если ты в этих «игрищах» не участвовал. Члену младшего рода было довольно сложно «достучаться» до сына Правящей Семьи. Даже если этот самый «сын» вертел как мог эти замшелые правила.

— Внук Главы, — коротко ответила Катерина.

Естественно, столкнувшись с явно странной ситуацией, девушка «пробила» этого Ивана.

— Единственный сын прошлого Председателя Правления.

— Вот как… — задумчиво протянул Павел.

Он ошибся. Иван не был отпрыском младшего рода. Но это ничего не имело. На верхние этажи ход ему был заказан. Конечно, прямого указа не было. Однако негласно все понимали свое место в этом мире. Игнорирование же данного понимания вело к различным жизненным сложностям.

— Сын Романа Игоревича, — протянул молодой человек.

Он помнил ту историю. Сын Главы отказался жениться на урожденной Юнусовой. Но просто отказать ему показалось мало. Он демонстративно объявил о беременности Галыгиной, по происхождению уступавшей родовитой невесте.

Тогда Юнусовы стерпели. Но затаили. Именно это «оскорбление» было предъявлено ими через десять лет в качестве обоснования родовой войны.

Конечно, человек искушенный мог бы вспомнить о спорных концессиях, разделе сталелитейного комбината и споры вокруг свободного кресла в кабмине, на которое претендовали представители обеих семей. Но повод был озвучен «благовидный».

И началась резня. Одним из первых погиб Роман Игоревич, возвращавшийся вместе с матерью Ивана из инспекционной поездки. Официальная причина: ошибка пилота глайдера.

Следствие не спорило. Даже милостиво проигнорировало огромную пробоину со рваными краями в правом борту транспорта.

Война длилась пять дней. Если быть точным, то сто тридцать три часа восемнадцать минут. За это время погибли сотни бойцов специальных подразделений с обеих сторон. По результатам конфликта, Юнусовы лишились половины производств. Игорь Георгиевич, так и не признавший выбор сына, семьи.

— И что он хочет от меня? — оторвал взгляд от планшета клановец.

С момента основания Ветви очень многие родичи вспомнили о том, что на свете существует Павел Анатольевич Волконский. Словно из рога изобилия на молодого человека пролился дождь приглашений, визиток, поздравлений. Обычно все они «застревали» на уровне секретариата. Катерина и отобранные ей помощницы прекрасно справлялись с этим валом.

Однако Иван Романович пошел дальше.

Внук Главы составил официальный запрос через внутреннюю канцелярию клана. Прежде чем попасть к Катерине, его обращение уже прошло через множество инстанций и собрало с десяток серьезных согласующих подписей.

— Как гланды вырезать, — покачал головой Павел. — Автогеном. Ректально.

Кто вообще сегодня помнит об этих замшелых параграфах кланового кодекса?

— Ты должен дать официальный ответ, — не обратила внимания на мрачную шутку секретарь.

— Я?

На этот раз Павел действительно удивился. Мол, с чего бы мне вообще этим заниматься?

— Ты, — подтвердила девушка, открывая очередную вкладку.

Молодой человек, с сожалением глянув в сторону комнаты отдыха, все же читался в подобранные Катериной выдержки.

Да, он должен был дать ответ. Лично. Аргументированный. Иначе этот самый Иван получит шанс обвинить его в нарушении Кодекса Волконских. Не то чтобы слишком страшно, но времени займет немало. И нервы потреплет. А с учетом последних событий даст слишком многим игрокам шанс усложнить процесс, чтобы этим никто не воспользовался.

— И чего же хочет этот… Иван Романович? — чуть раздраженно бросил Павел.

— «Встречи по делу, отлагательств не допускающему.».

— Когда у меня есть на это время?

Катерина глянула на изящные часики, обвившие ее запястье. Стрелки показывали одиннадцать вечера.

— Не сегодня, — твердо сообщила блондиночка, сделав шаг к сюзерену.

— Сегодня твоя очередь, — припомнил Павел, нащупывая талию секретаря.

— И не завтра, — вздохнула та.

Волконский лишь бровь приподнял. Если честно, куда больше его интересовало количество совершенно зря застегнутых пуговок на рубашке Катерины.

— Завтра ее очередь, — бросила девушка взгляд в сторону кабинета Кошкиной.

Терпения добраться до комнаты отдыха у них хватило. На ставшие вдруг лишними разговоры — нет.

* * *

Тридцать шесть часов спустя.

— Явился, — коротко прокомментировал Павел.

Кортеж Ивана состоял из трех дорогих внедорожников, смотревшихся странно рядом с небольшим баром в спальном районе. А уж когда их лоснящихся лакированными бортами «бегемотов» выскочила охрана…

… Кроль заржал, вцепившись в руль своего любимого «Империала».

— Зря ты так, — прокомментировал развалившийся на переднем пассажирском сиденье со стаканчиком кофе клановец. — Не видишь, стараются люди?

А телохранители и впрямь старались. Темные очки, черные костюмы, крутые гарнитуры и оружие напоказ. Все это производило впечатление «подснежника» в спортзале, страдающего терминальной стадией синдрома широкой спины.

Кроль кивнул. Даже ему, по настоянию Мыши, прошедшему лишь КМБ, было очевидно, что нормальными бойцами здесь и не пахнет.

— На нас пытаются произвести впечатление, — продолжил Павел. — Так что будь благодарен.

— Это за что? — удивился помощник и водитель.

— За представление, — уверенно ответил сюзерен, рассматривая бойцов у машин.

Что ж, кажется, он ошибся. Пара человек понимали, зачем они здесь. Остальные наверняка тоже. Если предположить, что в их задачу входила массовка и создание правильного впечатления… В меру представления командира, да.

Кирилл обернулся к Павлу. Мол, чего сидишь-то?

— Сейчас! — вздохнул тот, прекрасно представляя, чем именно занимаются внутри «страш-ш-шные воины».

Он угадал. Дверь в бар распахнулась, и оттуда начали спешно выходить посетители, кому не повезло оказаться здесь сегодня.

— Как грубо, — прокомментировал парень, натягивая капюшон серого балахона поверх черной кепки. — Я пошел!

— Ага, давай, — тут же завел двигатель Кирилл, чтобы отъехать в точку ожидания.

Павел всегда оставлял несколько вариантов на случай, если что-то пойдет не так.

«Империал» тронулся одновременно с хлопком пассажирской двери. Клановец же поправил козырек и направился в сторону входа.

Двадцать метров.

Охрана считает ворон. Волконский находился в зоне ответственности сразу двух «телохранителей». Ни один головы в его сторону не повернул.

Пятнадцать метров.

«Есть контакт» — оценил молодой человек.

Один из «бодигардов» таки заметил приближающуюся одинокую фигуру.

Десять метров.

ВСЕ собравшиеся обернулись к Павлу.

Клановец только негромко выдохнул матерное слово. Но шага не сбавил естественно.

Его остановили в пяти метрах от входа. Просто вытяну руку на его пути.

«Дебил!» — оценил парень, на миг представив, как мог бы перехватить конечность и в секунду завладеть оружием самого «бойца».

— Закрыто, — важно сообщил реально крупный мужчина, в темных очках.

Костюм на его здоровой фигуре сидел так себе.

— Тяжелая атлетика? — просто спросил молодой человек.

«Телохранитель» моргнул. За черными очками движения ресниц не было видно. Но общая мимика выдавала растерянность.

К месту событий подтянулись еще двое «крутышей».

— Меня ждут, — просто сообщил молодой человек, чуть приподнимая козырек.

— Сегодня закрыто, — повторил детина.

— Понял я, понял, — вздохнул Волконский терпеливо. — Передай Ивану Романовичу, что прибыл Павел Анатольевич.

— Господин! — наконец опознал «небожителя» один из «толковых».

Мужчины встали в замешательстве. Мысль «А че теперь будет⁈» обрушилась на них весом бетонной плиты. Половина ряженых даже не нашла в себе силы поклониться.

— М-да, — решил молодой человек, аккуратно обходя «статуи».

Дверь в бар он способен и сам себе открыть. Не развалится.

Внутри было пусто. И тихо. На одном из столов Павел заметил оставленную ком-то впопыхах сумочку.

Ивана клановец увидел сразу. Тот выбрал столик в центре бара и безучастно пялился на «проходимца».

— Мы не гордые, — решил парень и сделал несколько шагов в сторону, отбрасывая капюшон и снимая кепку.

— Добрый день, Иван Романович, — ровно поздоровался он. — Вы хотели меня видеть. У меня есть тридцать минут на беседу с вами. Предлагаю начать разговор.

Ивану понадобилось время. Сначала собрать чуть расфокусированный взгляд в кучу. Словно он и не здесь был в этот момент, а затем еще секунд пятнадцать, чтобы понять, что это за парень в балахоне и джинсах перед ним.

— Павел… Анатольевич? — уточнил он.

На последнем слоге сухой голос чуть надломился, словно его обладатель не верил своим словам.

— Это я, — согласился с очевидным молодой человек, собственноручно наливая себе их установленного в центре стола графина стакан воды.

Родич мотнул головой. И даже с силой моргнул. Но нет, морок не растаял, а балахон не обернулся пиджаком стоимостью в сам бар.

— Не ожидал, — чуть хрипло сообщил Иван. — Мне нужно несколько секунд.

Павел равнодушно пожал плечами и принялся короткими глотками пить свежую, прохладную воду.

Заминку он понимал прекрасно. Стереотипы — штука весьма серьезная. СОбеседнику и в голову не могло прийти, что «небожитель» из Правящей Семьи… просто придет.

Павел даже немного улыбнулся, вспоминая те пышные кортежа, в окружении которых когда-то любила «путешествовать» его сестра. Для «картинки», что они транслировали родичам, Светлана и сейчас передвигалась «пышно».

Павлу даже стало любопытно, что бы сказал Иван, увидев «Ледяную с***у», забравшуюся с ногами на табурет на кухне Фила с сырниками в руках. Мысль повеселила. Павел улыбнулся своим размышлениям. Собеседник задумался еще больше.

Ведь всякий знает, что клановцы сдержаны, не показывают эмоций… И вообще.

Сейчас Иван просто не понимал, как именно себя вести. У него было несколько заготовок на этот разговор. Однако большая часть из них только что была списана в утиль.

Зато у клановца появилось время оценить будущего собеседника. Тот производил странное впечатление. В глазах его в равных пропорциях плескались неприязнь, страх и размышления, как на ходу выстроить новую траекторию переговоров.

— Павел Анатольевич… — мужчина поднялся с места и попытался церемонно поклониться.

— Достаточно, — попросил клановец и жестом предложил Ивану сесть.

Мужчина подчинился. Каждое движение его выдавало скованность, будто он что-то старательно сдерживал внутри себя. И речь вовсе не о физиологических потребностях.

— Говорите, — предложил клановец.

Иван медлить не стал. Аккуратно, словно бомбу с прогнившим взрывателем, он выложил на стол официального вида конверт без всяких подписей.

Павел, нарушая все правила переговоров, тут же потянулся к нему.

— Постойте, — остановил его собеседник.

Молодой человек вздохнул, но его пальцы таки замерли в нескольких сантиметрах от дорогой плотной бумаги.

— Здесь предложение от моего господина, — напряженно выдал Иван. — Если вы вскроете его, то уже не сможете отказаться. Вам не дадут такой возможности.

Посланник помолчал многозначительно, — после чего подался вперед:

— Вплоть до, — понизил он тон до шепота.

И это не было игрой. Павел прекрасно видел, что кем бы там ни был этот самый господин, Иван его боялся. Всерьез.

— Позвольте я сначала все рас… — предпринял попытку достучаться до разума было он.

— Ага, — согласился Павел и подтянул к себе конверт.

Привычным движением молодой человек сломал печать и достал сложенный лист бумаги.

— В не понимаете серьезности своего положения! — воскликнул Иван.

Молодой человек пожал плечами.

— Ну что, посмотрим почем ныне покупают глав Ветвей, — улыбнулся он.

И развернул послание.