На работу я приехал в смешанных чувствах. С одной стороны, мы вчера хорошо посидели — девушки приготовили вкусный ужин, да и диалог завязался более чем душевный. С другой — Сара на ночь, естественно, не осталась. И забрала маленький пакет, который среди прочих привезла с собой, игриво подмигнув мне при этом. А поскольку я уже знал, что в этом пакетике, то даже немного пожалел, что вообще в свое время подобрал Роуз.

К себе она меня не пригласила, а сам я напрашиваться не стал — мало ли, какие у нее на то причины, да и на работу обоим с утра, а мы и так до начала одиннадцатого просидели. Но в целом знакомство девушек можно было назвать скорее положительным — Владимира мы поймали, а царапины у Роуз заживут. В ее случае так вообще — одной больше, одной меньше.

Рабочий день начался сразу с двух хороших новостей: во-первых, Левандовски не дал нам нового дела, а значит у нас сегодня не будет завала. А во-вторых, Касселс вчера вполне успешно съездил в суд и получил ордер на обыск подпольной букмекерской конторы, в которой мы с Риком делали контрольную закупку.

Поскольку племянник Ника вчера сказал, что работают там всего два человека, мы с напарником единогласно решили, что подкрепление нам не понадобится. Поэтому уже через десять минут после окончания брифинга мы выдвинулись к нужному зданию на Флоренс-авеню. Естественно, на моей машине.

— Ну и какой у нас план? — спросил я у Ника. Я все еще признавал за ним звание старшего товарища, даже несмотря на то, что на самом деле я куда старше него. Однако опыта работы именно в нравах у Касселса все же было гораздо больше.

— Да не будем сильно мудрить, — пожал плечами напарник. — Войдем, скажем пароль, попробуем попасть в нужное помещение как клиенты — так будет проще и надежнее. Если получится — значит задержим всех там. Если нас узнают, значит работаем по классической схеме «ордер, оружие, мордой в пол». Но тогда, возможно, придется ломать двери.

Я кивнул — план простой, но при этом без явных недостатков. Пойдет.

— Ну и да, — добавил Касселс. — Нам в любом случае надо арестовать не только сотрудника, но и того самого «черного деда», о котором говорил Рик. Который, как я вчера и говорил, является одновременно и хозяином прачечной.

Ник достал какую-то бумагу из папки, а я покосился на него удивленно.

— Помещение арендует некто Джозеф Макинсон, шестьдесят пять лет, гражданин Гаити. Зуб даю, он и окажется тем самым «черным дедом», — заключил Ник.

Я пожал плечами — хорошо, если так, меньше будет проблем с установлением личности, если задержанный решит артачиться.

А мы тем временем подъехали к нужному месту. С одной стороны, это плохо, что мы приехали в утренние часы — так больше шансов вызвать подозрения у преступников. А с другой — это было хорошо, ведь в прачечных в это время почти не бывает клиентов, а значит не будет проблем с гражданскими. А то вдруг, чего доброго, пострелять придется.

В этот раз я не стал останавливаться в пятидесяти метрах, а подъехал к самому входу — если мы хотим сойти за клиентов, то и прятаться нам не нужно. Вот сейчас и узнаем, читают ли сотрудники подпольных букмекерских контор газеты.

Мы вышли из машины и вошли в помещение. Внутри, ожидаемо, еще не было клиентов, только сотрудник сидел на стуле у стены с крайне сонным выражением лица. Им оказался среднего роста мужчина лет тридцати пяти в синей рубашке и светлых брюках. Белый, что удивительно — я почему-то ожидал увидеть негра, а у Рика вчера забыл спросить. Увидев нас, он чуть мотнул головой, сбрасывая сон, и поднял ничего не выражающий взгляд на Касселса, шедшего первым.

— Доброе утро, — сказал напарник, улыбнувшись своей фирменной голливудской улыбкой. — Нам бы найти ближайшую мастерскую по ремонту ремней.

Сотрудник слегка прищурил глаза, снова вглядываясь в лицо Ника, и я подумал, что все — узнал.

Однако мои опасения оказались напрасны. Сотрудник кивнул нам, после чего молча поднялся и пошел в сторону двери в дальнем конце помещения, о которой рассказывал Рик. Открыл ее ключом и указал внутрь рукой:

— Идемте, — проговорил он, пропуская нас вперед.

Он казался мне немного странноватым, но я не мог понять, то ли он просто сонный, то ли что-то замышляет. Поэтому я позволил Нику пройти вперед, а сам пошел вторым, контролируя этого мужика. Тот запер за нами дверь и пошел следом.

Мы прошли через крошечный предбанник, явно достроенный самопально, чтобы из прачечной не было видно вторую комнату, даже если кто-то откроет в нее дверь. А дальше нашему взгляду предстало длинное узкое помещение. В длину оно было почти таким же, как сама прачечная, но в ширину при этом было буквально метра три, из-за чего чем-то напомнило мне вагон поезда.

В дальнем углу я заметил еще одну дверь — судя по планировке, за ней было совсем уж небольшое помещение. А прямо напротив входа нас встречало то, что мы и искали — небольшая самодельная стойка из дерева, за которой стоял невысокий черный мужчина в годах с короткими седыми волосами и такой же бородкой. Стойка была расположена вдоль помещения прямо напротив входа, еще сильнее сужая пространство рядом. Забавно, что она была даже не замкнутой — с одной стороны деревянная столешница упиралась в стену, а с другой просто заканчивалась, из-за чего любой клиент в принципе мог обойти ее и встать рядом с букмекером. А в том, что дед был именно им, у меня уже не осталось сомнений.

— Чего желают господа? — вежливо спросил он.

— Поставить на сегодняшний матч «Доджерс», — ответил Касселс.

Негр кивнул, открыл лежащий перед ним гроссбух и водрузил на нос небольшие очки в золотистой оправе.

— Какой коэффициент на победу хозяев? — спросил Ник.

Букмекер посмотрел в гроссбух.

— Минус сто пятнадцать, — ответил он и добавил: — Преимущество домашнего поля.

Ник кивнул и чуть наклонился к букмекеру, собираясь еще что-то спросить, однако тот неожиданно поднял взгляд и посмотрел напарнику в лицо сквозь очки, чуть прищурившись. А потом лицо старика резко изменилось и он прокричал, обращаясь к своему сотруднику:

— Ты кого привел⁈

Черт. Все же они читают газеты.

Ник, к его чести, среагировал мгновенно: вытащил значок, сунул его под нос букмекеру и громко сказал:

— Полиция Лос-Анджелеса, отдел нравов. Никому не двигаться.

Негр замер, глядя на значок, а вот мужик, который нас привел, слегка обозначил движение, намереваясь куда-то рвануться. Однако я этого ждал и был готов.

Я намеренно стоял рядом с ним, поэтому мгновенно схватил его за левое запястье, заламывая его за спину, и ощутимо ткнул его под колено собственным коленом — это движение у тела Соко было отработано до автоматизма. Ровно таким же движением валил на землю преступников Билл. Парень коротко взвыл и повалился лицом на бетонный пол, а я уселся на него сверху, прижав коленом, и принялся застегивать на его запястьях наручники.

В этот момент со своего места с несвойственной его возрасту прытью сорвался букмекер. Однако Касселс тоже не считал ворон и бросился ему наперерез, поймав за плечо прямо на выходе из-за стойки. Попытался перехватить его за руку, однако дед отчаянно задергался, замахал руками и начал забористо ругаться матом. Выглядело это забавно, потому что Касселс скривил смешное напряженное лицо и никак не мог нормально перехватить невысокого, но на удивление коренастого пенсионера.

К тому моменту я уже заковал своего задержанного и поспешил на помощь напарнику. Не потому что опасался, что Ник не справится — тот явно просто не хотел применять грубую силу к дедку, поэтому возился. Однако я побоялся, что еще немного, и он психанет и точно так же заломает несчастного пенсионера, как я его работника. И, чего доброго, сломает ему что-нибудь. Вдвоем аккуратнее получится.

Я ухватил брыкающегося деда за руку, и в этот момент произошло то, чего мы не ждали. Дверь в дальнем конце с грохотом распахнулась, и оттуда выбежала худая черная женщина лет шестидесяти на вид. На ней было яркое цветастое платье, а черные с сединой волосы были небрежно перевязаны красным платком.

— Сволочи, а ну уберите от него руки! — закричала она и бросилась в нашу сторону.

Чем сильнее сокращалось расстояние между нами, тем больше я различал на ней странных деталей: множество браслетов на обеих руках самых разных форм и размеров, какие-то сложные многоуровневые бусы на шее, в которых были заметны как обычные бусины разных цветов, так и что-то подозрительно напоминающее кости. Ее тени для глаз оказались смазаны, из-за чего от нижних век вниз по щекам тянулись две вертикальные черные полосы толщиной с палец. А когда она подбежала на расстояние трех метров, я увидел торчащее из-под платка длинное рыжее перо, прямо как у Владимира в хвосте.

Я резко завел руку деда за спину, забирая его у Касселса.

— Ник, бери ее, — сказал я, пытаясь урезонить все еще буянящего букмекера.

В этот момент женщина остановилась в метре от нас и крикнула:

— Mwen pral ba Baron Samedi ou!

А Касселс внезапно замер на месте. Я удивленно посмотрел на напарника, и услышал, как он тихо прошептал себе под нос:

— Вуду…

Странная бабка немедленно перевела на него взгляд и закричала:

— Испугался, ou salòp⁈ Убери от него свои руки, или Барон Самеди заберет тебя!

Потом резко взмахнула руками и запричитала, глядя на Кассела немигающим взглядом:

— Baron Samedi, vini! Gade nonm sa a! Mete men ou sou li! Li pral mouri! Li pral soufri!

Ник продолжил стоять, как вкопанный, глядя на бабку. А вот букмекер, на одном запястье которого я уже защелкнул наручники, вдруг задергался сильнее, пытаясь вывернуться. И что самое хреновое — я боковым зрением увидел, что с земли пытается подняться мужик, на которого я надел браслеты пару минут назад.

— Ник. Ник! — крикнул я, и напарник, вздрогнув, обернулся. — Не тупи, задержи ее!

Я вместе с брыкающимся дедом сделал два шага назад и грубо наступил пытающемуся подняться мужчине ногой между лопаток.

А Ник тем временем отмер и наконец двинулся к бабке. Однако она вдруг сунула пальцы за воротник платья, выхватила оттуда прозрачный пакетик и взмахнула им, вытряхивая в сторону Касселса какой-то коричневый порошок. А потом закричала:

— Землей со свежей могилы посыпаю тебе дорогу! Пусть Папа Легба закроет тебе все пути, и нигде в мире не будет для тебя открытых дорог!

А Касселс внезапно громко заорал и отпрянул назад, пытаясь увернуться от летящей пыли.

— Ник, ты охренел⁈ — закричал я, заковывая в наручники трепыхающегося букмекера. — Арестуй ее!

— Майк, это вудуистка! — ответил он, повернувшись ко мне и посмотрев перепуганными глазами.

— Да хоть фольклористка, черт тебя дери! Это просто фокусы, арестуй ее! — заорал я, наконец управившись с наручниками на старике и начав аккуратно укладывать его на землю, чтобы не расколотить ему череп о бетон.

Касселс кивнул, глядя на меня, и, кажется, начал приходить в себя. И в этот момент бабка сорвалась с места, подскочила к отвернувшемуся в мою сторону Нику и, протянув руку, дернула его тремя пальцами за волосы на виске. И так же проворно отскочила назад. Да это не бабка, а какой-то гребаный сайгак! Чтоб я в ее возрасте так скакал.

А старуха тем временем сорвала с шеи какой-то кожаный мешочек, который я до этого не замечал среди пестрых бус, засунула туда несколько волосков с головы Касселса и что-то быстро забормотала.

Ник посмотрел на нее, выпучив глаза в гримасе абсолютного ужаса, а потом сунул руку за отворот пиджака и потащил из кобуры револьвер.

Я громко выматерился, бросил деда и в два длинных прыжка подскочил к напарнику, перехватывая руку с оружием.

— Ты с ума сошел⁈ — крикнул я ему в лицо. — Стой тут!

Я рванул к бабке, которая попыталась очень ловко удрать от меня в другой конец комнаты, совершенно неожиданно для своего возраста выписывая почти что баскетбольные финты. Однако через десять секунд я все же настиг ее, просто поймав за шкирку — ее тщедушные габариты позволяли мне, в принципе, даже на весу ее удержать, но тут бы, скорее всего, не выдержало платье.

Она махала руками и выкрикивала свои проклятия, даже зачем-то плюнула в меня, но я ответил ей лишь:

— Да не боюсь я тебя, я крещеный.

Легко завел руки ей за спину и понял, что у меня кончились наручники, а вязать старуху стяжками мне показалось как-то жестоко. Я повернулся к Нику и сказал:

— Дай наручники.

Он кивнул, подошел ближе, но остановился в паре шагов и протянул мне браслеты на вытянутой руке, чуть наклонившись вперед. Как будто бабка в моих руках могла его укусить.

Решив, что в таком состоянии он мне не особо поможет, я сказал:

— Иди проверь дальнюю комнату, вдруг там еще кто-нибудь есть.

Он кивнул и с большим энтузиазмом направился в ту сторону, явно желая убраться как можно дальше от бабки. Я же тем временем усадил ее на пол рядом со стеной — ну не класть же мордой в пол старую женщину, ей богу. Ник вернулся и сказал, что в помещении больше никого нет, и он пойдет наверх, вызовет патрульных.

Я только кивнул и остался с задержанными. После того, как я обезвредил бабку, они вдруг резко присмирели и больше не пытались дергаться.

Минут через десять в помещение вошли патрульные, а вслед за ними вернулся и Ник. Мы быстро передали им задержанных, а сами обыскали помещение. Ничего особо полезного не нашли — в маленькой комнате, откуда выскочила бабка, стоял только диван и небольшой телевизор. Видимо, это было что-то вроде комнаты отдыха. Главной уликой стал гроссбух, в котором оказались записи ставок, и пачка незаполненных квитанций. Ну тут, в общем-то, дело готово — что бы ни говорили задержанные, мы взяли их на месте преступления вместе со всеми уликами.

Мы с Ником, который полностью пришел в себя, быстро упаковали все необходимое в пакеты для вещдоков, заполнили документы для патрульных и покинули это гостеприимное заведение, которое, судя по всему, наградило нас легким раскрытием.

Сели в машину, я завел мотор и развернул «Крайслер» в сторону участка. Какое-то время мы ехали молча, а потом я не выдержал.

— Ник, — обратился я к напарнику.

— Что? — спросил он, не поворачиваясь.

— Что это, на хрен, было?

Касселс помолчал пару секунд, а потом ответил:

— Майк, это же вудуистка! Ты вообще представляешь, что они могут?

— Представляю: бегать и кидаться землей, — кивнул я.

А сам подумал, что, возможно, они тут, как у нас цыгане — их боятся и приписывают им сверхъестественные способности, а на самом деле они просто умеют хорошо капать на мозги.

— У нее был гри-гри! — воскликнул он.

— Кто у нее, блин, был? — не понял я.

— Гри-гри! Видел мешочек, который она с шеи сорвала? Это их самое мощное проклятие. Они могут их использовать как амулеты для защиты от темных сил, а могут с их помощью проклясть на смерть. А она в него мои волосы засунула!

— И ты поэтому решил, что будет круто пристрелить ее к чертовой матери?

— Ну я испугался, это ведь сильная магия… — потупил глаза Ник.

— Ник, окстись, какая магия, ты чуть не застрелил бабку за то, что она тебе волосок выдернула, — посмотрел я на него.

Он помолчал, глядя на свои колени, а потом сказал:

— Но они же правда колдуны, и очень сильные.

— Да где ты, блин, этого нахватался?

— Мне тетка рассказывала…

У меня на секунду аж дар речи пропал. Я покосился на него и спросил:

— Это та тетка, которая кошмарила соседей за то, что у них газон на два сантиметра выше нормы?

Касселс открыл было рот, но снова закрыл его и не ответил. А потом вдруг выпалил:

— Спроси у Тома, его однажды тоже вудуистка прокляла!

— И что с ним стало? — спросил я, про себя отметив, что Свонсон и по сей день пребывает в добром здравии и помирать не собирается.

— Три дня геморрой кровоточил… — ответил Ник.

Я бы ударил ладонью по лицу, но побоялся делать это за рулем.

— Ник, — медленно проговорил я. — Это просто бабка. Самая обычная бабка с горстью песка и пером из петушиной жопы в волосах. Понимаешь? Нельзя из-за такого срывать задержания.

Касселс виновато молчал, причем довольно долго, словно что-то обдумывая. А потом вдруг проговорил:

— Ты прав. Прости, я не знаю, что на меня нашло. Ведь это все действительно звучит как полный бред. И чего меня переклинило?

— Рад, что ты все понял, — сказал я. — А в качестве извинений за то, что превратил задержание в балаган, сам их всех и допросишь.

Он повернулся и посмотрел на меня.

— Ну Майк, допроси хотя бы старуху! — сказал он.

— Ты опять? — спросил я, чуть повысив голос.

— Да нет, я все понял уже. Просто она правда жуткая, — сказал Ник, поежившись.

— Ну вот, будешь бороться со своими страхами. И вообще, все честно — я их всех троих в наручники заковывал, а тебе всех троих допрашивать.

— Ладно, — вздохнул Касселс.

— А с документами, так уж и быть, помогу. А то ты до ночи в участке проторчишь.

— Заметано, — кивнул Ник и улыбнулся.

Я припарковал «Крайслер» на стоянке у участка, и мы пошли внутрь. Я — в кабинет, оформлять бумаги по прошедшему задержанию, а Ник — в допросные. К счастью, показания задержанных уже ничего не решали — мы взяли их с поличным. Оставалось только разобраться, будет ли считаться выдернутый волос нападением на офицера полиции.

Букмекер, кстати, действительно оказался тем самым гаитянцем, который официально арендовал помещение прачечной — тут Касселс был прав. Бабка-вудуистка, заработавшая себе срок на ровном месте, вполне ожидаемо оказалось его женой, а белый мужик — просто наемным сотрудником. Он-то и доставил больше всего проблем Нику — требовал адвоката, тянул время, шел в несознанку. Что с его стороны было максимально глупо, потому что этим он только увеличил себе срок. И нам объем работы. Так, копаясь в документах, мы и провели весь остаток рабочего дня.