К концу рабочего дня мы закончили с оформлением задержанных с мойки. Как я и предполагал, улыбчивый администратор оказался владельцем заведения. Он закрылся наглухо, вызвал адвоката и упрямо настаивал, что у него на мойке никаких интим-услуг не оказывали. Причем, судя по лицу его адвоката, делал он это по собственному убеждению. Любому вменяемому человеку было понятно, что если тебя поймали за руку на контрольной закупке, то отпираться бессмысленно и даже вредно. Тем более что остальные задержанные ситуацию поняли правильно и без проблем пошли на сотрудничество.

В начале шестого мы подшили документы в папку и поехали в сторону Карсона. Вдвоем, на моей машине. Потому что в случае успеха все равно предполагалось везти Крауза в отдел, так что гнать «Порше» Ника сначала в Карсон, а потом обратно не было никакого смысла.

Про то, что будет в случае неудачи, думать не хотелось, потому что права на нее у нас просто не было — в этот раз на кону стояли не только наши жизни, но и жизнь гражданской. К которой я, признаться, уже успел привязаться.

Мы заехали ко мне, выкатили мой «Шеветт», еще раз проверили, что он заводится. Два раза подробно проговорили с Роуз план, начиная от того, во сколько ей выезжать, заканчивая тем, где ей парковаться и как вести себя с Краузом.

Она сперва запротестовала, когда я сказал, что она поедет одна — испугалась, что ее перехватят где-нибудь по дороге. Но когда я объяснил, зачем это нужно, и добавил, что эту машину все равно никто не знает и идентифицировать ее никак не сможет, успокоилась. Ведь переживать действительно было не о чем — люди Гольдберга понятия не имеют, что она живет у меня и приедет на моей машине, иначе даже разговаривать бы с ней не стали. Так что им однозначно придется дождаться, пока она приедет на место встречи и обозначит себя.

Перестрелки не планировалось, но я все равно собрал все запасные магазины к Беретте, проверил, что они полностью заряжены, и рассовал по карманам. В этом случае лучше перестраховаться. Касселс откуда-то притащил, конечно, бронежилет, происхождение которого объяснять отказался, а Роуз надела одну из привезенных Сарой курточек, под которой его не было видно. Но все равно придется действовать особенно внимательно и работать на опережение.

Когда все было готово, не выдержал и в третий раз проговорил план с Роуз — девочка понимала цену своей ошибки, поэтому выучила все назубок. А дальше мы уселись в мою машину и отправились к нужной стоянке. До назначенного времени оставалось еще больше трех часов, но ехать было далеко, а план прибыть заранее никто не отменял. По дороге заехали в магазинчик, купили воды в бутылках и пару сэндвичей, чтобы не так печально было сидеть два с лишним часа в закрытой машине.

К нужной парковке мы приехали без десяти восемь. Она отличалась от той, на которой мы ловили гонщиков на одной из квалификаций Коуча, хотя и была относительно недалеко от того места. Но она не тянулась вдоль моря, а выглядела как обычная парковка у супермаркета — просто большой огороженный асфальтированный прямоугольник с кучей машино-мест и редкими фонарями.

Еще одним ее отличием было то, что она оказалась платной — на въезде мы заплатили пять долларов за полный день. Большой удачей стало то, что Ник знал об этом и вовремя сказал, так что я выдал Роуз денег. Было бы очень тупо сломать все планы из-за того, что девушка не смогла заплатить пять баксов за въезд.

На город уже опустилась темнота, солнце давно закатилось, поэтому и заняты на парковке были от силы пять процентов мест. После заката здесь оставались лишь редкие любители ночной романтики.

Как и условились, мы проехали в дальнюю часть стоянки, остановились у ограждения рядом с небольшой группкой из трех машин. Я высунулся, посмотрел — на приборных панелях у всех лежали такие же билетики, как нам выдали на въезде — на полный день. Ну и хорошо — если бы они оплатили почасовую стоянку, было бы больше шансов, что они уедут раньше, чем нам нужно. А мне бы не хотелось стоять вдвоем с Роуз в пустом углу парковки — так наша машина сразу же вызовет подозрения. Поставили «Крайслер» задом к предполагаемому месту встречи, перелезли на заднее сиденье и принялись ждать. Дневная жара уже спала, сиденья были удобные, так что сидеть в засаде было довольно комфортно.

Без четверти десять на парковку въехал мой «Шеветт». В принципе, я мог даже не смотреть — его было слышно издалека. Мой самодельный ремонт глушителя то ли начинал прогорать, то ли изначально был не так хорош, как мне хотелось.

Роуз увидела нас, проехала мимо и встала через одно место — так предполагалось сделать, чтобы улучшить нам обзор и не перегораживать машиной путь мне, когда я буду выскакивать с заднего сиденья. Девушка припарковалась, выключила фары, включила внутренний свет в салоне. Сделала вид, что поправляет макияж, вышла наружу и села на капот. Свет в салоне остался гореть, облегчая ее поиск на темной парковке и одновременно с тем показывая, что в салоне больше никого нет. Молодец, девочка.

А без одной минуты десять появился автомобиль Крауза. Что это наш клиент, я понял сразу. Во-первых, в это время тут уже почти никто не ездил, а если и находился кто-то, то он обычно выезжал, а не наоборот. А во-вторых, на парковку въехал черный «Мерседес». S-класс, сто двадцать шестой кузов. Я его сразу узнал, потому что в эпоху бурной молодости, когда все хотели ездить на сто сороковых «Кабанах», как братки, я сам мечтал именно о таком. Но так и не накопил.

Роуз встала с капота «Шеветта» и сделала несколько шагов по парковке навстречу подъезжающей машине. Это тоже не случайность — она подошла ближе к моему «Крайслеру», вынуждая собеседника занять выгодное именно нам место.

Я напрягся, скинул предохранитель пистолета и прицелился в «Мерседес» сквозь заднее стекло. Касселс сделал то же самое. Мы оба понимали, что оставался пусть и совсем небольшой, но шанс на то, что в «Мерседесе» сейчас откроется окно, и из него откроют огонь.

Но обошлось. Машина остановилась в десятке метров от Роуз, прямо посреди парковки, не заруливая в карман. Погасли фары и наружу вышел человек. На стоянке горели фонари, но мы намеренно выбрали слабо освещенное место, чтобы исключить риск того, что нас с Ником увидят сквозь стекло.

С одной стороны, это было хорошо, но с другой мы и сами видели через тонированное заднее окно не слишком четко. Но Роуз все же стояла чуть ближе к освещенной фонарем зоне. Так что Крауза я узнал сразу — не просто так ведь заранее запросил по нему все данные, включая фото.

Коротко стриженный крепкий блондин среднего роста. Квадратная челюсть, выдающиеся чуть вперед надбровные дуги, заметные скулы. Он был одет в голубые джинсы и белую рубашку, обтягивающие его заметную мускулатуру. Однако меня его одежда интересовала отнюдь не в эстетическом смысле — она была слишком обтягивающей, чтобы спрятать в ней пистолет. Не знаю, есть ли сейчас кобуры скрытого ношения, которые прячут за ремень внутрь брюк, но даже ее признаков я разглядеть не мог. Более того, его карманы были пусты — уж слишком сильно ткань натягивалась на бедрах, ничего толще кредитки туда бы просто не вошло.

А вот в руках у него был небольшой черный дипломат. И больше ничего. Он сделал несколько шагов, после чего, не останавливаясь, развел руки чуть в стороны, как будто хотел обнять Роуз. Или продемонстрировать, что у него нет оружия.

— Мисс Галета, — сказал он достаточно громко, чтобы расслышали даже мы с Ником — окна в машине были чуть-чуть приопущены как раз для этого.

Роуз чуть заметно дернула плечами — кажется, узнала его лицо. Но тут же взяла себя в руки.

— Дэниэл Крауз, — ответила она спокойно, оставаясь на месте, пока мужчина размеренным шагом подходил ближе. — Вы принесли то, что обещали?

— Разумеется, — он приподнял руку с дипломатом.

Да ладно. Не верю, что они все же решили откупиться. Да, двадцать тысяч для таких людей — это копейки. Уверен, что если бы Гольдбергу было надо, он бы и двести, и пятьсот заплатил за свое спокойствие. Вот только для них Роуз — фактор риска, который еще и показал зубы, потребовав деньги за молчание. Скорее всего, в дипломате оружие.

Хуже будет, если он сейчас попытается не убить ее, а похитить, затащив в машину. Это, конечно, тоже серьезное преступление, но не такое, как покушение на убийство, и колоть его будет сложнее.

Крауз тем временем подошел к Роуз вплотную, и я больше не мог разобрать, о чем они говорят — слишком сбавили тон. И без того сжатый как пружина организм напрягся еще больше. Я не сводил мушки пистолета с торса Крауза. Если пойму, что не успеваю помешать ему — пристрелю без колебаний. И момент истины должен был настать вот-вот.

И тут Крауз передал дипломат Роуз. Да ладно, неужели действительно деньги? Она посмотрела на него с сомнением, он что-то сказал и сделал жест рукой в воздухе. Девушка положила дипломат на левую ладонь, правой начав открывать замки. Крауз сделал шаг, вставая рядом с Роуз, тоже намереваясь заглянуть в чемодан…

А потом вдруг резко шагнул ей за спину, выхватывая что-то из левого рукава и набрасывая ей на шею. Удавка!

— Пошли! — закричал Ник, но я уже открыл свою дверь, пулей вылетая наружу.

— Стоять! Полиция! — заорал я, что было сил.

— Полиция! Руки! — крикнул рядом Ник.

Но Крауз не только не прекратил, но и сильнее поднял локти, затягивая веревку на шее Роуз. Та захрипела и засучила ногами, царапая ногтями собственную шею в тщетных попытках освободиться. Краем глаза я увидел, как Ник остановился и начал вскидывать револьвер.

Мне же понадобилось от силы секунды полторы, чтобы преодолеть расстояние до стоящего ко мне практически спиной Крауза и длинным прыжком броситься на него, беря его шею в захват левой рукой. Вот только я как будто на бетонный столб напрыгнул — он лишь слегка покачнулся, но даже не думал падать. Шея у него оказалась, как у быка.

И лишь когда я со всей дури дважды рубанул его рукоятью Беретты по затылку, он наконец отпустил Роуз. Девушка упала на асфальт и схватилась за шею, судорожно пытаясь вдохнуть. А я вдруг почувствовал, будто меня по ребрам справа огрели кувалдой — это Крауз с размаху ударил меня локтем освободившейся руки. А потом схватил за предплечье и начал наклоняться, пытаясь перебросить меня через себя. Несмотря на то, что выглядел он не намного крупнее меня, сил в охраннике Гольдберга оказалось, как в карьерном экскаваторе.

Поняв, что Ник сейчас наверняка держит нас под прицелом, я отбросил Беретту как можно дальше, освобождая вторую руку и безбожно вцепляясь ей в ухо противника. А когда мои ноги оторвались от земли во время его наклона, нанес удар коленом. Черт его знает, куда я попал в такой суматохе, но Крауз тихо застонал и снова выпрямился, после чего попытался оторвать мою правую руку от своего уха.

Я же только этого и ждал — тут же отпустил ухо и схватил правой рукой два его пальца. Отпустил из захвата его шею и сразу же чуть присел, одновременно выкручивая ему руку и нанося удар своим коленом под его колено. Почувствовал сильное сопротивление, но захват за пальцы есть захват за пальцы — его рука пошла куда мне нужно. Освободившейся левой рукой я толкнул и так потерявшего равновесие от удара по ноге мужчину между лопаток, опрокидывая его лицом в асфальт.

Но даже падая он попытался вывернуться, так что я бросился на него сверху, жестко упав коленом на поясницу противника. Перехватил его за запястье еще и второй рукой и что есть силы рванул вверх и вперед. Послышался хруст, заведенная за спину рука встала почти перпендикулярно туловищу, а Крауз заорал на всю парковку. Кажется, я перестарался. Но без этого я бы вообще не факт, что справился с этим гребаным Халком.

Пока он не пришел в себя, я быстро завернул за спину и его левую руку, защелкнув на запястьях наручники. Фух, это было тяжело. Потер ушибленный бок — надеюсь, он мне хотя бы ребра не сломал. Быстро обыскал охранника, но ничего не нашел. Поднялся, не выдержал и пнул его.

Крауз лежал на асфальте и уже не кричал — только сдавленно стонал сквозь зубы. Я обернулся назад — в пяти метрах от нас стоял Касселс с револьвером в руках, а из-за его плеча выглядывала Роуз — на ее шее была ярко-красная полоса, кожа местами была содрана до крови. Но она стояла сама, хотя на ее щеках и были отчетливо видны мокрые следы от слез.

— Роуз, ты как? — выдохнул я. — В больницу нужно?

— Нормально, — ответила она. Ее голос был хриплым и осипшим — удушение не прошло даром. Я покрутил головой и увидел лежащую на асфальте тонкую черную веревку, напоминающую длинный шнурок от ботинка.

— Ник, усади это дерьмо в машину, — я встал с Крауза, еще раз посмотрел на Роуз, и вдруг, сам того не ожидая, со всей силы зарядил задержанному ботинком в бок. Он застонал, чуть согнувшись на земле, Касселс рванул ко мне, но я поднял перед собой руки, показывая, что все нормально, и меня не надо оттаскивать. Просто снова увидел след на шее девушки и не сдержался.

— Только осторожно, — я рывком поднял Крауза на ноги. — Он силен, как стадо быков. Не подходи близко и не спускай с него прицела. Если дернется — прострели ему колени.

Крауз обернулся и злобно посмотрел на меня через плечо, но ничего не сказал. На его лице красовалась свежая ссадина от удара об асфальт, а волосы на затылке спутались от крови — и как только не вырубился от двух ударов рукоятью пистолета по башке?

Ник повел задержанного к моей машине — вызывать подкрепление мы не будем, потому что Роуз не хочет светиться в полиции. Я подошел к девушке, посмотрел ей в глаза.

— Тебе точно не нужно в больницу? — спросил я.

Она подняла на меня глаза и тихо, хрипло проговорила:

— Ты сволочь, Майк Соко.

— Роуз, я…

— Ты обещал меня защитить. Он чуть не убил меня, — она опустила глаза и теперь смотрела мне в грудь.

— Я сразу остановил его, тебе ничего не угрожало.

— Не угрожало⁈ — она попыталась перейти на крик, но закашлялась. — Ты видел это?

Она запрокинула голову и оттянула ворот футболки, хотя я и без того все прекрасно видел.

— Где ты был, когда он душил меня? Где ты был? — из ее глаз хлынули слезы.

Я хотел как-то оправдаться, сказать, что все было под контролем, но понял, что ей сейчас вовсе не это нужно.

— Прости меня, — тихо проговорил я.

Она снова опустила глаза, закрыла лицо руками и начала всхлипывать. Я подошел ближе и осторожно приобнял ее за плечи. Она уткнулась мне в грудь и вдруг заревела навзрыд. Пару минут мы так и стояли, после чего она всхлипнула и прошептала:

— Я думала, что умру…

— Все уже закончилось, — тихо сказал я. — Ты очень храбрая. Спасибо тебе.

Она вдруг подняла на меня заплаканные глаза и сказала уверенно:

— Посади его. Посади их всех, чтобы они больше никогда не увидели неба, кроме как через решетку. За все, что я пережила.

— Обещаю, — ответил ей я.

Она отстранилась, сунула руку в карман кофты и протянула мне мою Беретту.

— Держи, я его подобрала.

Я взял пистолет, убрал в кобуру, а она повернулась и пошла в сторону «Шеветта». Оглянулась и сказала:

— Я поеду в трейлер. Попытаюсь поспать. А ты сделай то, что обещал.

Я кивнул, и Роуз села в машину, завела двигатель с первой попытки и направилась к выезду с парковки.

Я подошел к месту несостоявшейся расправы, подобрал удавку и сунул в пакет для улик, которые загодя положил в карман куртки. Открыл лежащий тут же дипломат — как я и думал, он оказался пустым. Его тоже подобрал. Потом пошел к «Мерседесу», быстро обыскал его. В притороченной к рулевой колонке снизу кобуре был Глок, его тоже сунул в пакет для улик. Больше ничего особо интересного не нашел — мелочь, жвачка, перчатки без пальцев. Сотовый телефон — мог себе позволить, видимо. Его тоже изъял. В пустом багажнике лежала одинокая лопата. Закрыл машину, ключи тоже сунул в пакет для улик, все подписал.

Потом пошел к своему «Крайслеру». На заднем сиденье справа сидел Крауз, а в трех шагах стоял Ник, целясь в него из револьвера. Задержанный молчал и смотрел на свои колени, будто не замечая нас.

— Я зачитал ему «Миранду», — сказал Ник. — Можем ехать.

Он с опаской глянул на задержанного мужчину, а я протянул напарнику ключи от «Крайслера».

— Ты поведешь, — пояснил я.

— А ты? — не понял Ник.

— А я поеду сзади вместе с ним, и если это дерьмо хотя бы подумает о том, чтобы пошевелиться — прострелю ему все суставы. После того, что он делал раньше и пытался сделать сегодня, меня за это любой суд оправдает.

Мы сели в машину и отправились обратно в участок — нужно было колоть ублюдка как можно скорее, пока не прошел первый шок от задержания.