Без пяти восемь я уже припарковал свой «Крайслер» у дома Сары. В домофон звонить не пришлось — только собирался выйти из машины, как дверь подъезда открылась, и из дома вышла девушка, одетая в джинсы, белую блузку и синий жакет, с собранными в хвост волосами.

Она прошла в машину, села на пассажирское сиденье и чмокнула меня в щеку.

— Куда едем? — спросил я.

— На Мелроуз, — ответила она.

Я завел машину, прикинул примерно, где это находится. В географии Лос-Анджелеса я уже начал разбираться, как и примерно понимал, где придется потолкаться в пробках. Но с учетом того, что уже вечер, добраться мы должны достаточно быстро.

— Как ее зовут, напомни? — спросил я.

— Кэрол, — ответила Сара. — Кэрол Уэбб, двадцать восемь лет. Она работала на двух проектах у Гольдберга, потом ни с того, ни с сего ушла. После этого участвовала только в нескольких мелких проектах на независимых студиях. Но ничего сопоставимого.

— Говоришь, прямо как досье зачитываешь, — заметил я.

— Я думала, тебе понравится, — она улыбнулась. — Но вообще… Если честно, меня саму беспокоит, что мы ввязались в это дело. Что-то нехорошее творится, Майк. Но ради этих девчонок-старлеток, наверное, стоит рискнуть.

— Я тоже так считаю, — кивнул я. — А она знает, зачем мы едем?

— Я сказала ей, что мой друг расследует кое-что, связанное с Гольдбергом. Частное расследование. Она согласилась, но ей явно страшно.

— Понял, — кивнул я.

— Говорить буду я, — сказала Сара. — Ты будешь слушать. О том, что ты полицейский, скажем ей только в самом крайнем случае, иначе будем говорить, что ты — частный детектив.

— Принято, — кивнул я.

Перед поездкой сюда я успел съездить домой, отдохнуть и переодеться к встрече, так что на мне был пиджак. Пистолет под ним не видно, а значок в кармане. И попробуй отличить меня от частного детектива. По глазам разве что, но среди них и без того много полицейских. Кому-то не повезло быть уволенным, а кто-то просто разочаровался в профессии и ушел в частный сыск.

Скоро мы добрались до кафе, которое называлось «Бланш». Вошли — это было тихое место. Несколько столиков, из которых были заняты только два. За одним сидела пожилая пара, а за дальним — девушка с чашкой кофе. Когда мы вошли, она посмотрела на нас и явно чуть напряглась.

Сара помахала ей и пошла вперед — значит, это и есть Кэрол. Я двинулся следом.

Мисс Уэбб оказалась невысокой и темноволосой. Одета была точно так же, как Сара — наверное, профессия их роднит. И когда мы подошли, она внимательно уставилась на меня.

— Это Майк, — сказала Сара. — Я тебе говорила.

Я протянул ей руку, и она осторожно, будто боялась, что я сдавлю, пожала ее. Представилась:

— Кэрол.

Разговор начать сразу не удалось — появился официант. Мы заказали кофе, Кэрол тоже попросила долить ей горячего. Тогда я просто попросил принести весь кофейник — здесь, в Америке, так тоже можно. Несколько секунд мы помолчали, после чего Сара сказала:

— Спасибо, что согласилась встретиться.

— Если честно, я сама не верю, что пришла сюда, — ответила Кэрол. — Думаю, что я сошла с ума.

— Кэрол, — чуть наклонилась к ней Сара. — Ты знаешь, что творится. И нам надо это прекратить. Ты ведь понимаешь это.

— Понимаю, — кивнула она. — С учетом того, что я знаю… Мне тяжело с этим жить.

Я сидел и молчал, как и просила Сара. Время задавать вопросы придет чуть позже.

— Насколько я знаю, ты работала на двух его проектах, — сказала Сара.

— Да, — подтвердила Кэрол. — Сперва на «Держи удар» в восемьдесят шестом. Потом на «Чудесных приключениях дворфов» в восемьдесят седьмом, он там режиссером выступил. Он появлялся редко, всем занимались исполнительные продюсеры и ассистенты. Команда была хорошей, проекты тоже неплохие. Если честно, я думала, что мне повезло.

Она чуть шмыгнула носом, запустила руку в сумочку, вытащила платок и аккуратно, чтобы не размазать тушь, промокнула глаза.

— Потом я стала его личным ассистентом. Ты сама знаешь, что это такое — постоянно рядом с ним, расписание помогаешь составлять, звонки, встречи — все через тебя. И потом я увидела то, что для посторонних глаз предназначено не было.

Она снова замолчала, потому что подошел официант и принес кофейник и чашки. Я взял и налил всем, сделал глоток — кофе оказался выдохшимся, но очень горячим.

— Вечеринки, — сказала Сара. — Расскажи о них подробнее.

— Гольдберг устраивал их примерно раз в месяц, иногда чаще, если повод был. Они были частными, только по приглашению. Я занималась организацией, договаривалась про места, заказывала еду. В общем-то ничего особенного, я думала, что это просто тусовки, такие в нашем деле часто. Там были люди с деньгами и именами, ты сама знаешь, у нас в Голливуде это норма.

— А что потом? — спросила Сара.

— Потом я стала замечать больше. Девушки, которых приводили, каждый раз менялись. Их привозили на одних и тех же машинах от одного агентства, в счетах была одна и та же компания.

— «Камелот»? — не удержался я.

Кэрол посмотрела на меня и спросила:

— Так ты все знаешь?

— Без деталей, — ответил я. — Их мне и нужно узнать.

— Пожалуйста, продолжай, Кэрол, — попросила Сара.

— Девушки разные были, часть — явные проститутки, понимали, куда едут, — она отвернулась в сторону и проговорила: — А некоторые явно не понимали. Это по лицам было видно. Сначала все прилично было — ужинали, разговаривали, музыка играла, выступали приглашенные гости. Потом гости расходились по комнатам и уводили девушек.

— Ты видела это сама? — спросила Сара.

— Я не видела, что там с ними делают… — покачала головой Кэрол. — Видела только, как их заводили в комнаты, как потом некоторые выходили… — она помолчала немного, посмотрела на чашку, но отодвинула ее в сторону. — Один раз слышала, как за закрытой дверью кричали.

— И ты ничего не сделала? — спросил я.

— Я спросила у старшего охранника, что происходит, — девушка вздохнула. — Он сказал, что это не мое дело. Дословно.

— Ты знаешь, как его зовут? — спросил я. — Этого охранника.

Кэрол снова посмотрела на меня, потом на Сару. Та вздохнула и сказала:

— Он полицейский, — похоже, решила, что пришло время признаться. — Именно поэтому мы здесь.

Наша свидетельница несколько секунд помолчала, будто думала, продолжать разговор или нет. А потом сказала:

— Дэниел Крауз, старший охранник. Насколько я знаю, Гольдберг доверяет ему — он отвечает за его личную безопасность. И организовывает все внутри, он постоянно лез в мероприятия. Иногда снаружи была охрана заведений, но внутри только люди Крауза.

Имя характерное, немец, что ли? Ладно, разберемся.

— И что было дальше? — спросил я.

— Я ушла не сразу, отработала еще два месяца, — ответила девушка. — Если честно, до сих пор не знаю, почему. Просто убеждала себя, что это не мое дело. В ноябре восемьдесят восьмого была еще одна вечеринка… Я нашла в туалете девушку, совсем молодую, наверное лет восемнадцати, она плакала. Толком ничего не говорила — только что хочет уйти, а ее не отпускают. Я попыталась вывести ее через служебный выход, но Крауз остановил меня. Сказал, что гости еще не закончили.

— И что случилось с девушкой? — спросила Сара.

— Не знаю, — Кэрол пожала плечами. — Я в ту же ночь ушла, а потом написала заявление на увольнение. После этого старалась вообще не думать о Гольдберге. Но если он продолжает устраивать вечеринки, значит, ничего не поменялось.

— Что ты знаешь о Краузе? — спросил я.

— Лет тридцать, может быть, тридцать пять, — ответила она. — Высокий, крепкий, умеет командовать — ему никто ни разу не перечил. Я так понимаю, он кто-то вроде главы службы безопасности.

Понятно. Это первый конкретный человек, нитка, за которую следует тянуть. Вопрос только в том, как это сделать. Ордера на арест нам никто не подпишет, допросить его по закону не получится. Придется действовать в серой зоне.

Как же в США с этим сложно. Тут судья может не принять в счет показания просто потому, что ты не зачитал задержанному «Миранду». Или исключить из дела стопроцентные улики, потому что ты вошел в здание без ордера.

— Ты в полицию не пошла? — спросил я.

— Я думала об этом, — кивнула Кэрол. — Серьезно думала. Но смысл? Гольдберга никто не потащит в суд из-за слов ассистентки, у него связи и куча карманных адвокатов. А еще у него есть люди, которые умеют создавать проблемы тем, кто пытается создать проблемы ему.

— Тебе угрожали, — сказал я.

— Да, — Кэрол снова кивнула. — После того, как я ушла, мне позвонили. Сказали, чтобы я молчала, и если я буду держать язык за зубами, все будет хорошо, — она вдруг снова усмехнулась. — Говорили вежливо, но тут и так все понятно.

— И ты больше года молчала, — проговорила Сара.

— Да… — она посмотрела на меня, будто сомневалась, стоит ли говорить дальше. А потом с трудом выдавила из себя. — Там была еще одна вещь.

— Я тебя слушаю, — кивнул я.

— На одной из вечеринок я видела, как Крауз приказал своим людям перекрыть выходы, и никого не выпускать. Не не впускать, а именно не выпускать. Я не знаю, что дальше было, просидела в комнате весь остаток вечера, но…

Понятно, это уже не охрана, это оцепление. Не удивлюсь, если после этого из клуба вытащили какой-нибудь невзрачный мешок, который потом вывезли в океан на яхте и выбросили в воду. Вот ведь мрази.

Я подумал о Роуз. Ее ведь тоже пытались убить, поэтому избили и выкинули на дороге за городом среди ночи. И никто ее так и не подобрал. Если бы не один участливый детектив, то, подозреваю, там ее жизнь и закончилась бы.

— А что ты знаешь о юридической стороне? — спросил я.

— Вечеринки организовывались на подставную компанию, — ответила она. — «Камелот» выставлял счета им.

— Может быть, ты видела кого-то еще из гостей? Запомнила кого-нибудь?

— Видела, — кивнула Кэрол. — Но имен не назову. Простите.

Мы поговорили еще немного, но никаких зацепок, кроме этого самого Крауза, не нашлось. Потом я расплатился за кофе, и мы поднялись, чтобы уйти. Когда Сара выходила из-за стола, Кэрол схватила ее за руку.

— Это опасно, — тихо сказала она. — Гольдберг — это не тот человек, которого можно просто посадить. У него есть деньги.

— Я понимаю, — сказала Сара.

— Будьте осторожны, — сказала Кэрол, прежде чем отпустить ее.

Мы вышли на улицу, и я снова по привычке охлопал карманы. Сара посмотрела на меня с удивлением.

— Ты чего?

— Привычка, — ответил я. — Не так давно бросил курить, уже не тянет, но вот так вот периодически делаю.

— Ладно, — сказала она. — Видно, что ты занялся здоровым образом жизни.

Хотя по ней было видно, что ей совсем не весело. Этот разговор явно ее напряг. И это даже хорошо, пусть не думает, что просто в детектив попала, где все легко и весело. В таких делах легко и весело не бывает — это и так понятно.

В прошлой жизни что-то подобное было, но вот чтобы в этом был замешан известный продюсер — нет. Максимум — депутаты какие-нибудь местечковые. До ублюдков, забравшихся реально высоко, добраться трудно.

Мы сели в машину, Сара посмотрела на меня и спросила:

— Ну что?

— Есть имя, — сказал я. — Крауз. Это уже что-то конкретное.

— И что ты с ним будешь делать?

У меня есть доступ к полицейским базам, как у любого детектива. Я могу пробить его, найти адрес, номер телефона, номер водительской лицензии и все остальное. Проверить, нет ли на него чего-нибудь.

А вот потом что?

— Нужна приманка, — проговорил я, думая вслух.

Роуз. Ее выкинули на дорогу, значит, думали, что она умрет. Или, как минимум, испугается достаточно, чтобы навсегда пропасть с радаров. Но ведь они не ожидают, что все может пойти иначе. Например, что она потребует денег за молчание. И если она это сделает, то они попытаются с ней разобраться. И судя по тому, что все щекотливые дела решает лично Крауз, то придет он.

И мы возьмем его на попытке убийства. Провокация? Однозначно, но только вот ему тогда светит крупный тюремный срок. И он может пойти на сотрудничество, если не совсем дурак. Да, понимать будет, чем рискует, но программа защиты свидетелей уже есть.

А с учетом того, что он — глава службы безопасности, суд точно его послушает. Потом подтянутся другие жертвы — судебный процесс будет громким, может и Роуз получится все-таки уговорить. Главное своевременно дать максимальную огласку в прессе, чтобы дело не получилось замять за деньги. И уедет Гольдберг далеко и надолго.

В моей прошлой жизни сколько там Вайнштейну хотели дать? Двадцать пять лет? Ну вот и этот уедет. В тюрьме ему, как человеку с деньгами, может будет не так уж и плохо, но все-таки.

А мы с Касселсом тут сможем поучаствовать официально, потому что это дело уже в юрисдикции отдела нравов. И тогда будет все еще интереснее. Два копа-героя пресекают череду секс-вечеринок, множественных сексуальных домогательств и изнасилований.

Да, это риск. Очень большой риск. Но другого способа подобраться к Краузу без официального дела у меня нет.

— Майк, ты о чем? — спросила Сара.

— О девушке из Джерси, — ответил я.

— Нет! — Сара посмотрела на меня. — Нет, Майк. Ей и так уже досталось. Не нужно ее в это втягивать.

— А какие у нас варианты есть? — спросил я. — Она — единственная, кто может прижать их, она — нить, которую они попытаются оборвать. Они не знают, что она жива, а если и в курсе, то думают, что она уехала или залегла на дно. Если Роуз даст о себе знать, то он попытается с ней закончить. Мы с Ником обеспечим безопасность, мы — профессионалы, ты знаешь. А Крауз попадется на попытке убийства, и…

— Ты уже принял решение, — выдохнула Сара.

— Нет, — я покачал головой, пусть это и было враньем. В крайнем случае я буду действовать без девушки, сам позвоню и скажу, что от нее. — Решение будет принимать она. Я только предложу.

Сара немного помолчала, она явно была недовольна. И сказала:

— Отвези меня домой.

Мы ехали молча, Сара смотрела в окно, а я на дорогу. Я понимал, что она недовольна и злится. Минут через десять, я не выдержал и решил попробовать заговорить с ней.

— Сара.

— Ты не имеешь права принимать решения за нее, — сказала она.

— Я не принимаю за нее решения, — ответил я.

— Только вот ты уже придумал план, — сказала она. — Собираешься втянуть в это Касселса, собираешься выманить Крауза. Ты ведь не остановишься, Майк.

Возражать не было смысла, потому что она была права.

— Она понимает, что это надо прекратить, — сказал я. — Ради других девчонок. Ты то же самое говорила.

— Говорила. Но я не говорила, что надо использовать ее в качестве живца, — сказала Сара. — За ней ведь будут охотиться, а то и убьют. Нужно действовать по-другому.

— А как? — посмотрел я на нее. — Других вариантов нет. Чтобы Крауз согласился сотрудничать, его надо взять на чем-то серьезном.

— Может, просто подбросить ему что-нибудь? — посмотрела она на меня. Надо же, интересные у нее методы.

— Что-то подбросить ему не получится, адвокаты Гольдберга нас размажут, — сказал я. — Будет скандал, и нас с Ником просто уволят. Это не сработает. У нас один вариант.

И мы снова замолчали. Когда я припарковался у ее подъезда, Сара взялась за ручку двери, повернулась ко мне и сказала:

— Майк, я понимаю, зачем ты это делаешь. Но если с девочкой что-то случится — это будет на твоей совести.

— С ней ничего не случится, — сказал я. — Я могу обеспечить ее безопасность.

— Да? — спросила она. — А Риггс обеспечил безопасность Виктории?

Я только выдохнул. Ну вот причем тут примеры из кино вообще?

Сара вышла, закрыла дверь и пошла к подъезду, даже не оглянувшись. Дверь за ней закрылась, и через минуту в одном из окон на третьем этаже загорелся свет.

Ну вот, поссорились, даже не поцеловала на прощание. Но я же прав, другого варианта у нас в действительности нет.

Я снова тронул машину и поехал обратно в Карсон. Меня ждет тяжелый разговор с Роуз, но это того точно стоит.