Тагир Маратович

Тот самый «серый человек», которого нашёл Рустам, оказался немногословным. Звали его Митрич. Тагиру Маратовичу было всё равно, как зовут инструмент. Главное, чтобы он профессионально делал своё дело.

Митрич работал по-старому. Old school. Без шпионских игрушек из кино и без чудес. Ножками. Телефоном. Знакомствами. За три недели он несколько раз прокатился по адресам обоих фигурантов, поговорил с соседями, бывшими одногруппниками, парой клиентов Дорохова и людьми, которые пересекались с Вершининой по журналистской работе. Поднял открытые регистрационные данные по фирмам и ИП, посмотрел, где снимаются офисы, кто с кем работает и кто что про них говорит. Кое-где помогли старые связи, оставшиеся ещё с девяностых. Кое-где — пачка купюр и правильно заданные вопросы. Ничего незаконного. Просто много мелких кусочков информации, которые постепенно складывались в картину.

Через три недели на стол лёг отчёт. Не папка с грифом «Совершенно секретно», конечно, а несколько листов, отпечатанных на принтере, с фотографиями, подколотыми скобками степлера (два комплекта) и одной общей скрепкой. Тагир Маратович залил себе зелёного чая в глаза… ну, то есть, в чашку, надел стильные очки и стал читать. Медленно, как читают договор, под которым придётся ставить подпись.

Первый фигурант расследования. Дорохов Артём, двадцать два года, в январе две тысячи шестого исполняется двадцать три. Студент-выпускник, защитил диплом летом, по технической части. Открыл ИП. Чинит конторам компьютеры, тянет сети, работает с софтом, пишет какие-то программы. Бизнес растёт довольно быстро для вчерашнего студента, благодаря личной ответственности в рабочих вопросах; клиенты его хвалят. Перебрался в свою квартиру, купленную за деньги с выигрыша, судя по движению финансовых средств. Простую, без вычурности. Не транжира, не спешит покупать Феррари, условно говоря. Передвигается на простеньких такси, а иногда и вовсе — на общественном транспорте. Снял офис, расширил штат компании — а изначально работали втроём. Платит налоги. Платит белую зарплату. Договоры, акты, печати — всё аккуратно, комар носа не подточит. Запустил мессенджер Dornet. Постоянной спутницы нет. Снимок: тощий парень в куртке выходит из подъезда, лицо спокойное, взгляд немного под ноги.

Тагир Маратович отхлебнул чая. Картинка ему не нравилась. Не потому что в ней было что-то плохое, а потому что в ней всё было слишком чисто. Так чисто молодые не живут. Молодые лажают, гуляют, светятся. Сорят деньгами. А этот будто протёр за собой каждый след.

Второй фигурант. Вершинина Марина. Выпускница журфака, красный диплом. Тоже двадцать два, в феврале две тысячи шестого исполняется двадцать три. Сайт «Медиа72», форум «Вместе» при нём, расследования, различные местные новости, заслуживающие внимание, качественная подача. Было яркое расследование про застройщиков — на одного депутата уже наехала, шуму вышло прилично. Но в итоге тот отступил. По наиболее вероятной информации — от давления сверху, покровитель есть. Но он не имеет никакого отношения ни к её выигрышам в частности, ни к её деньгам в целом. Купила квартиру за деньги с выигрыша. Не транжира. Работает по ИП и тоже полностью легально. Растёт, развивается, постоянный прирост аудитории. Партнёра нет, живёт одна. Снимок похуже, смазанный: девушка на остановке садится в маршрутку, повернулась, смотрит как бы в кадр.

Между ними — ничего общего, связь не найдена, нет никаких встреч вживую.

Вот это и было самое поганое. Митрич копал три недели, проверил всё, что можно было проверить. Ноль. Похоже, они даже не знакомы. Жили в одном городе и ни разу не пересеклись так, чтобы это где-то отпечаталось.

А схема без связи не работает. Тагир Маратович знал это твёрдо, как таблицу умножения. Если двое доят один источник, между ними обязательно есть ниточка — человек, телефон, конверт, хоть что-то. Источник не раздаёт золото незнакомцам с улицы по доброте душевной. Значит, либо ниточку спрятали так глубоко, что Митрич до неё не докопал. Либо источника нет, и тогда это две отдельные головы, которые угадали невозможное. Что было ещё хуже, потому что вообще непонятно, как они с виду такие схожие, но между ними нет никакой связи. По крайней мере, никакой заметной связи.

Он снял очки, потёр переносицу.

— Ладно, — сказал он пустому кабинету. — Пока нихрена не понятно.

Беседовать с пристрастием, орать, ломать, угрожать, тащить в подвал, подкупать, в крайнем случае — это всегда успеется. Это самое простое и самое глупое. Сломанный человек врёт что угодно, лишь бы перестали ломать, и потом ищи в его вранье правду. Подкупленный тоже может начать лить в уши сладкие речи, чтобы получить ещё больше. Нет. Сначала по-хорошему, нейтрально. Сначала улыбка, чай, рука на плечо. Предложить взаимовыгодную дружбу. Дружба развязывает язык лучше паяльника, потому что от дружбы человек расслабляется и сам приносит то, что прятал.

С девчонкой пока подождём — баба, журналистка, за ней депутат маячит, туда лезть надо аккуратнее. А вот с пацаном поговорим. Пацан, получается, без крыши, один. С пацана и начнём.

Тагир допил остывший чай и снял трубку.

— Рустам. Дорохов Артём, по которому работали. Один из тех, по которому вынюхивал Митрич. Пусть с ним поговорят. Мягко. Я хочу, чтоб он сам пришёл и сам сел напротив. Без приключений. Понял? Мягко. Не в духе девяностых в лесу.

Артём

Миша позвонил как-то вечером, когда я уже собирался домой из офиса, где немного задержался после рабочего дня. Тот немногочисленный народ, что был не на выезде (и секретарь), уже давно разошёлся, в общем зале горела только часть света, а из-за двери подсобки доносилось привычное гудение железа. Я как раз складывал бумаги в ящик стола и прикидывал, что я буду сегодня есть на ужин.

Высветился незнакомый номер, я снял трубку — там представились и я почти сразу узнал голос. Почти сразу. Спокойный, чуть с хрипотцой, тот самый охранник, что весной таскался со мной в банк, прикрывая могучими плечами мои выигрыши. Но, честно говоря, видимо, от того, что я был в запаре, изначально на долю секунды мне пришёл почему-то на ум другой Миша. Тот, который в армейке служит и счастливо верит в то, как верно его ждёт Марина из ГАСЫ для свадьбы.

Но потом я быстро сориентировался, что это был охранник Миша.

— Тёма? Не спишь же? Это Миша из букмекерской конторы! Помнишь меня?

— Помню, Миш. Здорово. Какими судьбами?

— Да вот, решил позвонить. По старой памяти.

Он помолчал, и в этой паузе мне сразу стало неуютно. Миша был не из тех людей, кто звонит просто потрепаться о жизни, погоде или новогод них планах. И уж тем более не из тех, кто ищет компанию на вечерний разговор.

— Слушай. Я тебе по-дружески скажу одну вещь, а ты её правильно прими. Не как наезд, не как угрозу, а как,. ну, как предупреждение от хорошего человека.

Я прикрыл ящик стола. Медленно откинулся на спинку кресла. В животе тихо похолодело. Такие вступления редко заканчиваются чем-то приятным.

— Говори.

— Тобой интересуются, Тём. Серьёзные люди. Хозяева мои, и не только они. Спрашивали, кто ты, откуда, чем дышишь, где ходишь-бродишь.

Он выговаривал слова неторопливо, давая каждому осесть в голове.

— Я о тебе ничего плохого не сказал, ты не думай. Парень, мол, тихий, работящий; своим делом занимается. Но они захотят с тобой повидаться. Может, уже на днях.

Я машинально посмотрел в окно. Там было темно… В стекле отражался мой кабинет и я сам — молодой парень в джемпере, который ещё несколько минут назад думал только о работе и ужине.

— Понял. И что мне делать? Какие рекомендации?

— Ничего не делать. Вот ровно ничего. Не дёргайся, не бегай, не прячься — это хуже всего. Побежишь, значит, виноватъ. Захотят встретиться — соглашайся спокойно. Только место сам предложи людное. Кафе какое-нибудь, чтоб народ кругом. Понял? В машину не садись, в гости не езжай. На людях разговаривай.

— Думаешь, всё настолько серьёзно?

Миша немного помолчал, сопя в трубку.

— Думаю, что пока нет. И тебе бы хотелось, чтобы так и осталось. Поэтому просто веди себя спокойно.

Я кивнул, хотя он этого не видел. Никто не увидел этого жеста принятия ситуации, где мне не хотелось создавать больше проблем.

— Понял, Миш. Спасибо. С меня.,

— С тебя ничего, — сразу оборвал он. — Я тебе просто по-человечески. Ты нормальный был, не выделывался. Вёл себя без понтов. Таких обычно помнят. Веди себя ровно, Тёма. Эти люди уважают, когда ровно. И не уважают, когда суетятся. Всё, бывай.

Гудки.

Я ещё несколько секунд держал телефон возле уха, хотя разговор уже закончился. Потом медленно положил его на стол и какое-то время сидел не двигаясь.

В кабинете было тихо. С улицы через стеклопакет доносился шум машин, лай собак, окрики людей, вой одинокого волка.

А, нет, вой одинокого волка прозвучал лишь в моей голове.

Обычный вечер. Обычный конец рабочего дня. Только ощущался он теперь совсем не обычным.

Спокойно, Артём.

Думай.

Думалось плохо. Думалось телом — оно у меня в двадцать два года реагировало честнее головы, и сейчас отчётливо сообщало, что под рёбрами всё стянуло в холодный комок, а ладони стали липкими. Молодец, организм. Очень своевременно. Голова ещё пыталась рассуждать, строить версии и искать рациональные объяснения, а тело уже всё поняло и заранее подготовилось к неприятностям.

Я несколько секунд просто смотрел в потолок. Не помогло. Комок под рёбрами никуда не делся. К тому же, там кружила непонятно откуда взявшаяся муха. Он отвлекала от рефлексии.

Я знал, чем это пахнет. Я не первый день в этом мире и прекрасно помнил, как тут всё устроено. Букмекерские конторы в нулевых — это не бабушка-семечница возле рынка. Это большие деньги, не совсем чистые. Как минимум — нажитые на человеческих пороках, алчности. К тому же, игорный бизнес начала нулевых ещё с девяностых притягивал не только любителей ставок, но и людей с весьма специфическими источниками доходов, для отмывания денег. И за такими деньгами всегда стоят опасные люди. И они очень не любят, когда кто-то забирает у них слишком много — выгребая их собственную прибыль.

Я заполучил от одних семьсот пятьдесят восемь тысяч весной. Потом ещё семьсот пятьдесят летом, уже у конкурентов. И, видимо, наивно полагал, что между этими конторами стена по соображениям конкуренции — примерно такая же, как между мной, Кузнецовым и остальными. Каждый сам за себя, каждый варится в своём котле.

Нет.

Там, похоже, всё было устроено иначе из-за специфичности бизнеса.

Все друг друга знают. Видятся. Созваниваются. Бухают на одних тусовках. Обсуждают клиентов, выигрыши, странные истории. А когда одна и та же фамилия всплывает несколько раз рядом с очень неприятными для кассы суммами, её рано или поздно начинают запоминать.

Вот и запомнили.

Получился я.

Наверное, как-то так.

Я покрутил в руках телефон и невесело усмехнулся.

Не доглядел.

Я ведь сам себе зарекался — после выигрыша залечь, не светиться, ставки забыть как страшный сон. Заработал стартовый капитал — молодец, иди дальше строй бизнес и не испытывай судьбу на прочность. И Миша весной примерно то же самое говорил. Немного другими словами, но смысл был тот же.

А я в июне попёрся на Формулу-один.

Потому что халява жгла карман. Потому что знал результат. Потому что решил, будто самый умный в комнате. Ну вот, дожгла.

Думал, что если пойду к конкурентам, прокатит. Что информация останется внутри одной конторы, а в другой меня никто не знает. Не прокатило, похоже. Мир оказался меньше, чем хотелось бы.

Встреча будет. Ясно.

Если бы хотели сделать что-то плохое без разговоров, Миша бы не звонил. Или не успел бы позвонить. Уже бы давно находился в лесной «беседке», только без чашечки чая. Значит, пока речь идёт именно о разговоре. О вопросах. О попытке понять, кто я такой и откуда взялся.

Это уже лучше.

С вопросами работать проще.

Я заварил свежий кофе, сел обратно за стол и стал пытаться собирать в голове легенду. Медленно, по пунктам, отбрасывая лишнее. Потому что встреча будет. И на ней мне надо быть кем угодно, только не тем, кто я есть.

Не человеком, который знает результаты спортивных событий на годы вперёд. Не человеком из две тысячи двадцать шестого. Просто удачливым молодым предпринимателем. Очень удачливым. Но всё-таки обычным.

Ну, всякое же в жизни бывает. Разные «случайные совпадения».

* * *

Они не торопились. Я думал, дёрнут на следующий день, а позвонили только через три дня. За эти три дня я успел почти убедить себя, что интерес ко мне либо остыл, либо вообще оказался преувеличением. Но нет. Не тут-то было. Просто, если уж говорить по сути, люди такого уровня никуда не спешат. Когда они хотят поговорить, разговор всё равно состоится.

Мужской голос, незнакомый, ровный и вежливый до тошноты — так вежливы бывают именно те, от кого по-настоящему стоит ждать беды.

— Артём Сергеевич? Добрый день. Есть к вам разговор, небольшой. По-деловому. И, поверьте, это важно. Где вам удобно пересечься?

Ни представления, ни лишних слов. Сразу к сути.

Тот самый звонок. Я был готов, поэтому не стал включать дурачка и показывали слабину. С такими людьми слабость — непозволительна. Я предложил «Безмятежную Венецию». Плавучий ресторан в центре города, на Туре, на пришвартованном судне, большие окна, всегда народ, официантки снуют. Тут такой ресторан был. И был очень популярен. Я уже успел побывать в нём пару раз для разведки. Блюда вкусные.

Голос на том конце хмыкнул — он понял, что я понял, — но согласился без возражений. Завтра, в полдень.

Разговор закончился меньше чем через минуту, наверное.

Вернулся домой.

Первую половину ночи я почти не спал. Не потому что боялся какой-то конкретной угрозы. В целом же меня Миша предупредил. Тут нечто другое. Я не понимал, чего именно ждать. Лежал, смотрел в потолок, гонял варианты. Разговор. Давление. Предложение. Проверка. Попытка прощупать. Может, всё сразу. Мысли ходили по кругу и возвращались в одну и ту же точку. В итоге кое-как удалось заснуть.

Выходной день. Утром встал, выпил стакан чистой воды, сделал зарядку через силу, заставил себя нормально позавтракать, хотя кусок в горло не лез. Организм был категорически не согласен с идеей еды, но я всё равно впихнул в себя завтрак. На пустой желудок думать ещё хуже.

Оделся как обычно — подштанники, джинсы, футболка, свитер, куртка с подкладом. Никаких новых ботинок из крокодиловой кожи, никакого пафоса. Никаких дорогих часов, которые я, хотя… и так не носил. Я скромный молодой айтишник, которому один раз дико повезло (…два раза…). Я и буду скромным молодым айтишником, которому повезло. Допустим, про движение средств они могли быть в курсе. Всё равно ни к чему производить впечатление мажора. Лучше одеться максимально попроще — с моим гардеробом, заточенным под рабочие нужды, мне даже не придётся заниматься изобретательством.

Чем проще легенда, тем легче её держать.

Перед выходом ещё раз посмотрел на себя в зеркало. Да. Нормально. Ничего особенного. Самый обычный нормис. Именно этого я и добивался.

В «Безмятежную Венецию» добрался быстро, на обычном городском такси, без всякого люкса и показухи. Морозец был не слишком кусачий, воздух пах рекой и снегом. На палубе почти никого не было, основная жизнь шла внутри, за большими окнами, где уже сидели посетители, кушали и лениво тянули чай или кофе.

Сел так, чтобы видеть вход и чтобы за спиной была стена, — старая добрая привычка Дикого Билла Хикока. Причем тут я? А при том, что у меня была точно такая же многолетняя привычка из прошлой жизни, когда вёл переговоры с людьми, которым не доверял. Дикий Билл один-единственный раз изменил своей привычке и… всё. Этого оказалось достаточно. У меня это в памяти врезалось ещё в более молодые годы, когда я изучал историю Дикого Запада на досуге.

Глупость? Возможно.

Но хорошие привычки стоят дёшево, а помогают иногда очень существенно.

Я окинул взглядом зал. Семейная пара с детьми возле окна. Ещё одна семья. Компания из трёх мужчин за дальним столиком. Две девушки что-то обсуждают над десертами. Одинокая девушка. Официантка несёт поднос с чашками. Всё спокойно. Обычная жизнь обычных людей. Ничего экстраординарного.

Заказал чай каркаде. Руки держал на столе, на виду, чтобы не провоцировать. В руках ощущался небольшой тремор…

Оставалось только ждать. Около десяти минут.

Жуткие десять минут. Я даже понятия не имел, сколько обо мне уже знают и где именно заканчивается моё везение.

А что если они — одни из…