Артём

После ремонта привезли мебель. Столы, шкафы, тумбы, стеллажи под документы, кресла, компьютеры, принтеры, сетевое оборудование. Всё необходимое по солидной мебели для переговорки. Всё необходимое для кухни. Кулер.

За пару дней пустые комнаты начали приобретать вполне деловой вид.

В первой половине февраля две тысячи шестого ребята переехали.

Кит наконец получил собственный кабинет и официально пересел туда уже в качестве технического директора. Вопрос доли мы с ним тоже наедине обговорили, обе стороны пришли к соглашению, так сказать. Лена заняла соседний кабинет начальника отдела кадров. Вместе с ней туда перекочевали кадровые документы, папки, договоры и вся бумажная жизнь нашей компании. В общем зале разместились технари, те, что поновее. Наконец-то мои сотрудники перестали сталкиваться локтями между рабочими столами.

Стало просторнее. Тише. Правильнее.

И самое главное — впервые за долгое время офис снова оказался чуть больше наших сегодняшних потребностей. Я с легким напылением сарказма рассчитывал, что хотя бы на несколько месяцев этого запаса хватит.

* * *

Двадцать девятое января, воскресенье.

За окном стояла настоящая тюменская зима. За ночь снова подсыпало снега, и двор под окнами выглядел так, будто его аккуратно укрыли свежей белой скатертью. Во дворе лениво прогревались редкие машины, дворник неторопливо сгребал снег с дорожек широкой деревянной лопатой, а мороз рисовал на стекле тонкие узоры. День обещал быть тихим. Именно таким, каким мне и хотелось встретить свои двадцать три года.

Будильник я даже не заводил. Да и с чего бы? Проснулся сам, часов около десяти, когда из кухни уже доносился негромкий звон посуды. Лена поднялась раньше меня. Я вышел в коридор, ещё сонный, в спортивных штанах и футболке, а она стояла у плиты, убрав волосы в хвост, получается — боком ко мне, и что-то сосредоточенно помешивала в небольшой кастрюле.

— Доброе утро, именинник, — улыбнулась она, даже не оборачиваясь. — С днём рождения.

— Доброе. Спасибо.

Она подошла, легко поцеловала меня в щёку и тут же снова вернулась к плите.

— Завтрак почти готов. Только не заглядывай раньше времени.

— Уже командовать начинаешь?

— Конечно. Сегодня имею полное право. Хахаха. Шучу. Так, немножко, чисто для проформы.

Я отправился в ванную умываться, чистить зубы и всё такое…

После завтрака мы неспешно собрались и вышли в город. Никаких грандиозных планов у меня не было. Хотелось просто провести день вместе, без суеты, без бесконечных звонков клиентов и без мыслей о работе, которые за последние месяцы уже успели превратиться в привычный фоновый шум.

Первым делом мы поехали в супермаркет в самый центр города. Большой, просторный, современный, под названием… ааа, не важно. Тележка постепенно заполнялась сама собой. Хороший кусок охлажденной говядины — вырезка, свежие шампиньоны, сливки, картофель, овощи, зелень, сыр, виноград, мандарины, коробка конфет к чаю. Подкопченный лосось, большой шмат. Я очень любил лосося. Лена уверенно выбирала продукты, а я лишь послушно катал тележку следом и периодически складывал в неё то, что считал необходимым.

— Этого много не будет? — спросил я, глядя на очередной пакет. — Ну типа, чтобы не испортилось.

— Не будет.

— Ты так говоришь уже третий раз.

— Потому что каждый раз права, хаха. Артём, милый, не переживай… Ты словно своего дня рождения боишься как огня. Что не доедим — в холодильник.

Спорить было бесполезно. Да и не очень-то хотелось…

А вот реально хотелось другого — понять, почему так тесен мир? Блин. Мимо нас у полки с зелёными оливками прошла Марина с ГАСЫ под руку с каким-то отвязным парнем. Видимо, это и был тот самый Вазген… нет, Ашот… нет, Димон, вроде. О котором Лена недавно упоминала. Чертовка, ждущая своего Мишу из армии. Ага.

Между нами тремя возникла неловкая пауза, а парень с Мариной ничего не мог понять. Мы посмотрели друг на друга, Марина сузила глаза. В её прищуре в отношении Лены читалось: «Вот же сучка крашеная!» Но вслух она ничего не сказала. Просто цыкнула, задрав свой большой нос и пошла в сторону от нас, дёрнув за руку своего кавалера, чтобы он проследовал за своей миледи.

Мы с Леной посмотрели друг на друга, улыбнулись и даже ничего не сказали по этому поводу.

Далее был винный отдел.

— Красное? — спросила Лена.

— Красное.

Минут пять мы разглядывали бутылки, пока я не выбрал французское Château La Nerthe Châteauneuf-du-Pape. Стоило оно весьма прилично, но знаменательный день, раз в году. Иногда приятно купить что-то просто потому, что хочется.

Ближе ко времени выхода из супермаркета я вызвал такси по телефону. Когда вышли на парковку и нашли наше такси, я загрузил большие пакеты в багажник, посадил Лену в машину и попросил водителя подождать меня — я доплачу сколько надо.

— Лен, подождёшь минутку?

— Конечно, — ответила она с улыбкой.

Я свернул к небольшому цветочному павильону. Полно у нас их было на каждом углу.

Внутри пахло влажной зеленью, свежими цветами и холодной водой. Продавщица долго раскладывала передо мной разные цветы, но взгляд почему-то сразу зацепился за большие белые хризантемы с кремовым оттенком на кончиках лепестков. Их собрали в аккуратный букет, добавили немного эвкалипта и яркой декоративной зелени. Получилось совсем не вычурно — спокойно, тепло и по-домашнему.

Когда я вышел и направился обратно к машине, Лена улыбнулась как увидела у меня в руках большой бумажный свёрток, напоминающий по очертаниям букет цветов.

— Красивые?

— А то! День рождения всё-таки.

Она посмотрела на меня тем самым взглядом, который говорил гораздо больше слов.

— Конечно. День рождения.

До дома доехали без всяких приключений. Подрезал цветы в воде, после чего они заняли своё место на этот раз уже в вазе, которую мы поставили в комнате возле телевизора, на тумбу с краю. Комната сразу изменилась. Зимой живые цветы всегда смотрятся немного неправдоподобно, будто вместе с ними в квартиру случайно занесли кусочек весны.

Лене букет очень понравился, я сказал, что это как бы и для неё и как бы для нашего сегодняшнего праздника одновременно.

— Ты что-то зачастил меня баловать. Смотри, а то испорчусь ведь. Хахаха!

Мы переместились на кухню, мне захотелось выпить теплой воды, в горле пересохло. Как и ей.

Потом она решительно хлопнула ладонями.

— Всё. Надо дела делать, готовиться. Теперь марш отсюда.

— Ну ты жжёшь, мать! Это вообще-то моя кухня, хаха.

— Сегодня нет. Сегодня ты только отдыхаешь.

— А если я помогу?

— Если ты поможешь, мне потом придётся переделывать.

— Какая беспощадная дискриминация, однако.

— Не разговаривай. Иди телевизор смотри.

Я понимал, что она просто хочет позаботиться обо мне сегодня, чтобы я, по возможности, вообще не напрягался. Честно выдержал минут десять, потом всё-таки заглянул в кухню.

— Ну что?

— Артём.

— Я молчу.

— Уже мешаешь… Это своего рода сюрприз.

— Я же просто посмотреть…

Она повернулась ко мне с деревянной лопаткой в руке и прищурилась.

— Ну нет… Ещё раз зайдёшь — останешься без праздничного ужина. Доверься процессу.

Пришлось капитулировать. Обо мне сегодня реально заботились по полной программе. Я рассмеялся, поднял руки в знак полной и безоговорочной сдачи и ушёл в комнату, откуда вскоре начал доноситься такой запах жареного мяса, грибов и сливочного соуса, что терпеть становилось всё сложнее.

Включил телевизор, смотрел всякие приколы по MTV.

Минут через пятьдесят Лена наконец выглянула из кухни и, опершись плечом о дверной косяк, с довольной улыбкой объявила:

— Всё. Теперь можно. Иди мой руки.

Я вошёл и невольно присвистнул.

Стол выглядел совсем не так, будто его накрывали на скорую руку. На большом блюде лежала запечённая говядина с грибами в густом сливочном соусе. Рядом дымилась картошка с зеленью, стоял овощной салат, тарелка с несколькими сортами сыра, оливки, виноград, мандарины и небольшая стеклянная тарелка, на которой ровными тонкими ломтиками был разложен подкопченный лосось. Мой любимый.

— Офигеть, круче, чем в мишленовском ресторане… — удивился я.

Лена пожала плечами так, будто ничего особенного не произошло.

— Да обычный ужин, прост, — ответила она тихо и смущенно.

Такие милейшие мелочи почему-то трогали сильнее любых громких признаний.

В качестве фоновой музыки я включил радио «Максимум» на современном приёмнике. Да, он у меня был.

Я достал из холодильника бутылку Château La Nerthe Châteauneuf-du-Pape, аккуратно снял обертку у горлышка, провернул штопор и медленно вытянул пробку.

Чпок!

Вино негромко вздохнуло, освобождаясь из бутылки. Мы уселись за стол. Я разлил его по бокалам, и рубиновая жидкость красиво заиграла в свете кухонной лампы.

— Ну что, — поднял я бокал.

— За тебя! — сказала Лена. — Это твой день. За тебя, твоё здоровье и твоё успех в делах.

Мы чокнулись. А затем поцеловались.

После нескольких глотков вина, я закусил кусочком лосося и оливкой.

Вино оказалось именно таким, каким и должно быть дорогое французское вино. Терпким, густым, с долгим послевкусием. Его не хотелось пить залпом — наоборот, хотелось сделать небольшой глоток, поставить бокал на стол и ещё какое-то время чувствовать вкус.

Мы никуда не торопились. Ели медленно, понемногу пробуя всё, что стояло на столе. Разговор сам собой перескакивал с одной темы на другую. Вспоминали, какими безумными выдались последние месяцы, как вообще начался этот год с игры Street Fighter — но только оффлайн. Вспомнили Марину с её Ашотом или как там его, в супермаркете, смеялись над курьёзными случаями с моими клиентами и её преподами на учёбе. Иногда разговор ненадолго затихал. Например, как в тот момент, когда на радио «Максимум» включили The Calling — Wherever You Will Go, любимая песня тех лет у нас обоих.

Но в этой тишине не было неловкости. Наоборот, она казалась удивительно уютной. Мы просто сидели рядом, пили вино, ели приготовленный Леной ужин и понимали друг друга без лишних слов.

Когда тарелки опустели, а в бутылке осталось вина буквально на два бокала, я помог убрать со стола. Лена было попыталась протестовать, но спорить уже не стала. Через несколько минут кухня снова выглядела аккуратно, словно никакого праздничного ужина здесь и не было.

— Теперь… эмм… батониться? Тюлениться? Чиллить? Фильм? — спросила она.

— Конечно. Хахаха! И спасибо, Лен. Было безумно вкусно и празднично.

Мы обнялись и поцеловались.

В комнате горел только ночник. Большой букет белых хризантем по-прежнему стоял на тумбе возле телевизора и удивительно хорошо вписывался в зимний вечер. Я достал коробку с DVD, вставил диск в проигрыватель и устроился на мягком уголке. Лена села рядом, укрыла нас большим пледом, поджала ноги и почти сразу прижалась ко мне плечом.

На экране появились первые кадры «Кинг Конга». Да, того самого «Кинг Конга», что с Наоми Уоттс. Той самой Наоми Уоттс, что из «Звонка». Тот самый «Звонок», который с Дэйви Чейз. Круговерть Голливуда в природе.

Фильм вышел совсем недавно, в ноябре. Я мог ошибаться, но вроде это примерно на месяц раньше, чем в моей оригинальной реальности. И до Тюменских DVD дисков добрался почти сразу. Тот, что был у меня — в довольно хорошем качестве. Не экранка с тенями внизу от бошек.

Мы оба ещё не успели его посмотреть, поэтому смотрели внимательно, все долгие три с половиной часа, иногда переглядывались, переговаривались вполголоса, смеялись над отдельными моментами или, наоборот, замолкали, полностью уходя в происходящее на экране.

Постепенно квартира совсем затихла. За окном падал снег. Где-то далеко, во дворе, хлопнула дверца машины, потом всё снова стихло. В комнате было тепло. Плед приятно согревал ноги, а Лена находилась рядом, от чего становилось еще теплее. В некоторые моменты я ловил себя на мысли, что смотрел не только фильм, но и на её отражение в тёмном экране телевизора во время темных сцен — в свете ночника.

К финалу оба уже заметно разморились. Вино, сытный ужин, тепло квартиры и спокойный воскресный вечер сделали своё дело. Когда по экрану побежали титры, Лена тихо зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Всё, — улыбнулась она. — Кажется, я больше ни на что сегодня не способна.

— Совпадение. Я тоже.

Телевизор негромко щёлкнул, погаснув. Мы ещё несколько секунд посидели молча, словно не хотелось разрушать настроение этого вечера, а потом одновременно поднялись, я включил свет в комнате, чтобы подготовиться перед сном — туалет, почистить зубы…

Лена пошла первая. Перед тем как тоже двинуться в сторону ванной, я на секунду задержался взглядом на букете возле телевизора. Белые хризантемы выглядели так же свежо, как несколько часов назад. Завтра нужно будет снова немного подрезать в воде и, собственно, сменить воду.

Интересный получился день рождения.

Без шумной компании, без толпы гостей, без пьяных тостов и обязательного веселья, которое почему-то всегда казалось немного натянутым. Только мы вдвоём, неспешный ужин, хорошее вино, новый приключенческий фильм и зимний вечер, который совершенно никуда не торопился.

И, ложась спать, я неожиданно поймал себя на мысли, что именно такой день рождения, наверное, и запомнится мне сильнее многих прошлых в прошлой жизни. Потому что в этой — это был мой первый день рождения.

Прям как годовалый ребёнок, хех…

* * *

Единственный шершавый камешек во всей этой благости бытия — контора Тагира.

Я всё ещё обслуживал их сети. И они всё ещё за мной присматривали, в плохом смысле слова. Прикармливали, держали на коротком поводке, наблюдали. Я это знал и делал вид, что не знаю, — играл роль скучного полезного технаря, которого через полгода перестанут воспринимать как загадку и начнут воспринимать как мебель. Стать фоном. Самая безопасная позиция в этом веке.

Но., что-то назревало. Последние недели там стало нервно.

Я это чуял всей шкурой. Лишние люди толклись у дверей. Администраторы, обычно спокойные и цепкие, стали дёрганые, огрызались на сотрудников по мелочи. Пару раз я ловил обрывки разговоров вполголоса — «проверка», «документы поднять», «когда придут».

А один раз явственно прозвучали слова «налоговая инспекция» и «кажись, мы приплыли».

Я не стал гадать. И паниковать тоже не стал — паника вредит соображению, а соображение мне ещё пригодится. Просто решил держаться от их внутренней кухни подальше. Делаю свою работу по проводам, чиню что просят, говорю «дело сделано», ухожу. В чужие дела не лезу, ушами не хлопаю, но и нос не сую. Вернее, сую, но аккуратно и только в части того, что мне было интересно. Если у них там налоговая на пороге — это их горе, не моё. Моё дело — витая пара и коммутаторы. К бухгалтерии и кассам я касательства не имею, договор чистый, руки чистые.

В задницу их всех с их проблемами.

* * *

Первый день тренировки я назначил на начало февраля. Выбрал день, когда объектов было немного, в течение дня был загружен не сильно, и поехал в зал вечером после рабочего дня. Относительно полон сил и энергии.

Секция тайского бокса нашлась в подвале спорткомплекса недалеко от дома — высокий потолок, ринг в углу, груши разного размера на цепях, перекладины, римский стул, несколько тренажеров. Раздевалка с душем. Запах пота, впитавшийся в стены и груши намертво. Тренер оказался приземистым мужиком лет сорока пяти, с расплющенным носом, который явно не раз встречался с чужим коленом. Звали его Сергей.

Он оглядел меня с ног до головы, помял мои плечи, будто выбирал курицу на рынке.

— В драках был?

— Было дело, — сказал я честно. — Вот, например, месяц назад, в начале января. Возникло некоторое недопонимание между мной и двумя джентльменами.

— Победил?

— Ну, по крайней мере ушёл на своих двоих. Те двое остались лежать.

Он хмыкнул, не то одобрительно, не то насмешливо.

— Ладно. Посмотрим, что ты умеешь. Не сам, я тебя пока трогать не буду. Дам спарринг с нашим. Полегоньку.

«Полегоньку» — сказал он. Я, по доброте душевной, поверил…