Артём

Третья неделя января, буднее утро. Я сидел в коридоре платной клиники на кожаном диванчике, который скрипел под каждым движением, и ждал, когда меня позовут сдавать кровь из вены.

Столбняк же мне закатали ещё по горячим следам, сразу после переулка. А вот кровь на гепатиты и ВИЧ надо было выждать. Инкубационный период, все дела — раньше сдавать бессмысленно, результат ничего не покажет, только зря себя накрутишь. Я выждал, сколько положено, и вот дождался.

Медсестра, женщина лет сорока с усталыми глазами, перетянула мне руку жгутом, похлопала по локтевому сгибу.

— Кулачком поработайте. Вену найдём…

Я поработал кулачком. Игла вошла ровно, кровь пошла тёмная, тягучая, наполняя пробирку. Я смотрел на это без брезгливости и без страха. Только трезвое спокойствие внутри — риск был, да, но управляемый. Завтра я буду знать наверняка, и на этом история с ножом-бабочкой закроется окончательно.

— Всё, готово. Ватку прижмите, локоть согните.

Я прижал ватку, согнул локоть, вышел в коридор. Лена сидела там же, где я её оставил, — на скрипучем диванчике, листая какой-то глянцевый журнал двухмесячной давности. Поехала со мной за компанию. Не потому что я просил, а просто так, чтобы я не мотался один. Прогуляла чуток учёбу — отличница, могла себе позволить.

И вот что мне в ней нравилось, если разобрать по косточкам. Что без лишних слов она просто была рядом. Сидела, листала журнал, ждала. И от этого спокойствия, которое она никак специально не изображала, мне самому дышалось легче.

— Ну как? — спросила она, поднимая глаза.

— Проткнули, выкачали. Завтра заеду, заберу результаты анализа.

— Больно было?

— Комарику страшнее, хахаха, — сказал я и подмигнул.

Она хмыкнула. Хотя, да, многие люди очень боятся сдавать кровь из вены. Казалось бы, из пальца, на общий анализ крови — больнее. Но многим визуально легче сдать из пальца, чем из вены…

Порез на плече к тому моменту затянулся заметно, оставив шрам. Синяки на рёбрах пожелтели, побледнели, сходили постепенно. Шишки на затылке рассосались. От всей истории у меня осталось одно чистое приобретение, помимо шрама — понимание, что в следующем тёмном переулке я хочу решать вопрос руками и ногами, не надеясь на помощь ржавого прута, подобранного из кучи мусора.

Потому что прут мне тогда, конечно, повезло вытащить. Но везение — штука ненадёжная. Прут мог не подвернуться. Отморозков могло оказаться трое. У тощего вместо бабочки могло быть что посерьёзнее. Я тогда выехал на ярости и на том, что противники были без подготовки. Разве что, быдлячьи наезды, которые они привыкли раз за разом отрабатывать на ботанах. В следующий раз так может не сложиться. И я хочу уметь драться этим конкретным телом, худым и нескладным. Быть уверенным, что я знаю, что делать в такой ситуации.

Мы вышли на улицу. Мороз щипнул за щёки, снег хрустел под ногами сухо и звонко.

— Слушай, Лен, — сказал я, когда мы шли к остановке, чтобы дёрнуть такси. — Я тут решил в секцию записаться. Тайский бокс.

Она не остановилась, не сделала круглые глаза, не спросила «а надо ли тебе это в твоём возрасте», в том плане, что не с семи-десяти лет.

— Раз решил, значит, решил, — пожала плечами. — Только домой приходи целый, ладно? Чтобы мне не приходилось переживать, хорошо⁈

— Постараюсь.

И всё. Тема закрыта. Никакого счётчика мне не выставили, никаких «ты же обещал не рисковать». Она уважала мои решения и просто шла за ними, а не превращала каждое в предмет для торга. Была бы иначе — попрощался бы давно, без сожалений. Как я делал с многими другими девчонками в моей прошлой жизни после горизонтальных мероприятий.

— Я тут что подумала, а мы твой день рождения двадцать девятого января планируем же отмечать? Я ничего не требую, просто, чтобы спланировать своё воскресенье. И, да, я помню про этот знаменательный день…

— Ага, знаменательный. Тоже мне тут скажешь… День как день. Обычнее не придумаешь. Знаешь, я не сторонник шумных пьянок в свой день рождения. Просто посидим вдвоём и отметим тихонько дома у меня. Хорошо?

— Да, Артём, как скажешь. Вдвоём, романтично.

* * *

Дома вечером я заварил себе смородиновый чай. Ах, этот чай с чёрной смородиной… Вкуснотища! И сел за мысли о том, что тлело во мне с десятого января. С того дня, когда я вытащил из базы Тагира строчку «Вершинина М.» и понял, что в этом городе живёт второй такой же. Свалившийся из будущего мертвец в чужом молодом теле. Скорее всего.

Детали можно было узнать только в личной беседе у неё самой. Никакие хитроумные черви и коды такого мне не подскажут при всём желании. Держать вопрос на контроле — да, как и решил сразу же. Но на деле это эмоционально не просто. Постоянно мысли об этом меня догоняли. Снова и снова.

Ладно, релакс, Артём, релакс. Узнал, держи на контроле. А флешка пусть лежит в сейфе. Там помимо имени Вершининой — тонна чувствительной информации с некоторыми персональными данными про разных людей Тюмени. Продавать эту информацию на Даркнете я, конечно, не планировал, но… пусть лежит. Мало ли. Она маленькая и кушать не просит.

На следующий день после того, как я сдал кровь, пошёл в клинику проверить с утра результаты. Всё чисто. Гепатит, ВИЧ — по нулям. Я стоял у стойки администратора, зачитывал строчки анализа, и чувствовал, как отпускает где-то под грудиной.

Но, честно говоря, вот этот бумажный анализ был как бы контрольной опцией. К моменту получения анализа я практически полностью был уверен, что всё чисто. Почему? А потому, что за день до этого, когда я сдавал кровь, в потоке информации они обмолвились о чём-то вроде… протокола, что если у человека выявляется гепатит В, С или ВИЧ, они должны немедленно позвонить по телефону. Вроде так. Если я правильно понял.

Отлично. Целибат официально окончен. Несколько недель «без Лены» — это, конечно, дисциплина и всё такое, но организм молодого энергичного парня к концу этого периода смотрел на меня уже с нескрываемой ненавистью. Хахаха.

Ладно. С анализами вопрос закрыт, с личностью девушки, выигравшей почти три миллиона на экзотической ставе вопрос приостановлен. Нужно было двигаться в размышлениях дальше…

Я открыл на ноутбуке свой секретный текстовой файл с планами на обозримое будущее. Чтобы ничего важного не упустить ненароком.

Крипта. Биткоин в две тысячи девятом, когда его можно будет грести лопатой по цене жвачки. Точнее, не в самом две тысячи девятом. Потому что заниматься майнингом у меня не было ни времени, ни желания. Я знал, по какой линии всё пойдет так или иначе, поэтому мой ответ более практичный — скупать за центы. А это примерно две тысячи десятый-одиннадцатый, если тут с этим будет всё так же. Вот это была главная жила, ради которой стоило потерпеть несколько лет и накопить кубышку. Я помнил порядок цифр, помнил, во что это вырастет, и от одной мысли о том, чтобы закупиться на старте, у меня чесались руки.

Но, как говаривал известно (мне): «Не биткоином единым…»

Если Виталик Бутерин здесь всё тот же Виталик Бутерин, то в дополнение к Биткоину, в две тысячи четырнадцатом году нужно вложиться в ICO эфириума, а потом… в году этак двадцать первом… эх… пляж с белым песочком… коктейль… массажистки… элитная вилла…

Давай, Виталик, я верю в тебя!

Терпение, только терпение.

Акции Apple — до айфонного лета две тысячи седьмого. Это тоже важно. Взять и держать. Акции NVIDIA — вдолгую, обязательно, но не прямо сейчас; тут я даже примерные множители помнил и старался в них не верить, чтоб не сглазить. Обвал две тысячи восьмого — распродажа века, когда всё сильно подешевеет и все будут в панике сбрасывать, а я буду спокойно подбирать со дна. В конце две тысячи восьмого — начале две тысячи девятого. Начиная с NVIDIA. Записал…

Красиво выглядело на экране. Только вот между красивым планом и реальностью Тюмени две тысячи шестого лежала пропасть.

И не только по временны́м соображениям.

Потому что купить иностранные акции из Тюмени в две тысячи шестом — это был отдельный квест с боссами. Нужно было сначала вообще найти брокера, который давал доступ к американскому рынку. Потом открыть счёт, подписать кипу договоров, разобраться с валютой и переводами денег. Всё — лично, с бумажками, очередями и ожиданием. Не «нажал кнопку в приложении пальцем одной руки и купил», «поедая пиццу пепперони на диване пальцами другой руки», как в моей прошлой жизни. Тут надо было ножками, с паспортом и терпением святого.

Я прикинул., Дней десять-четырнадцать возни, не меньше. Найти подходящего брокера, понять, как легально перевести деньги за границу, оформить всё так, чтобы потом ко мне не пришли уже не бандиты, а кое-кто пострашнее — люди в серых костюмах с вопросами про происхождение денег.

Ближайшая задача — построить этот канал. Скучно, муторно, но без него весь красивый план оставался просто буквами в запароленном файле.

И ведь что обидно. Я помнил будущее до цифры, до месяца, до порядка сумм. А реализовать это знание было в разы сложнее, чем в моей прошлой жизни, где всё покупалось с телефона за минуту. Тут между знанием и деньгами стояла вся неповоротливая махина две тысячи шестого — бумажная, ручная, с очередями и справками. Знать, что биткоин выстрелит, и суметь потом купить его из Тюмени — две очень разные задачи. Первая мне досталась даром. Вторую придётся выгрызать.

Я закрыл файл. Хорош, а то уже голова кипит от всех этих милых мыслей.

* * *

Бизнес, кстати говоря, шёл ровно. У меня под ногами была твёрдая почва, а не зыбучие пески.

С самого начала и на протяжении января, меня не покидала мысль, что Кит уже почти дорос до партнёра — я подумывал оформить ему долю, назначить кем-то вроде технического директора. Чтоб не сбежал в случае более выгодного предложения, чувствовал себя более замотивированным, парень оказался золотой. Вернее, как «оказался» — я его потенциал таким и увидел ещё в студенческое время. И теперь вот помог ему раскрыть этот потенциал по полной программе.

В новой структуре я — генеральный директор. На мне: стратегия, кадры, продажи, переговоры, развитие, контроль бухгалтерии. Кит — технический директор. На нём: все инженеры, проекты, качество работ, оборудование.

Хмм… В будущем при ещё большем расширении компании можно будет ввести должность исполнительного директора, перевести туда Кита. А на технического директора — наиболее подготовленного из наших спецов. И подкорректировать функциональные обязанности.

Да, думаю так.

Шикарно.

Филя творил руками так, что я иногда просто стоял и любовался, как он паяет или тянет трассу. Если мы были вместе на одном объекте. Либо же, когда клиенты звонили и говорили отзывы о моих сотрудниках. А они звонили периодически, со многими у меня были довольно тёплые отношения ещё с момента основания моих промыслов, под конец студенчества. Другие парни работали исправно. Виктор, продажник, подписывал клиентов одного за другим (не через день, разумеется, но достаточно, чтобы пул клиентов постепенно расширялся), отрабатывая свой оклад с процентами с лихвой. К тому же, некоторые новые клиенты сами звонили к нам в офис или мне лично, или Виктору для переговоров о заключении договора на обслуживание.

Из-за наплыва заказов я расширил штат ещё на четырёх парней технарей. И взял девушку на ресепшн — Виолетту, двадцати пяти лет. На должность секретаря. А Лена? А Лену я повысил. Штат у нас постепенно увеличивался, я назначил её начальником отдела кадров, с повышением в зарплате. На данный момент в отделе кадров, собственно, числились два человека — Лена и Виолетта.

Бухгалтерия у нас велась всё так же на аутсорсинге. Так дешевле, эффективнее. Офис наш уже трещал по швам — приёмная, общий зал, мой кабинет, подсобка под склад. Народу прибывало и народу становилось тесно.

Я обратил внимание на помещение через одно от нашего. Оно пустовало давно, с моего заезда точно. Табличка выцвела, на двери висел амбарный замок с ржавой дужкой. Стоило разузнать, кто арендодатель. Может, тот же мужичок, что сдаёт мне этот офис? Роман Михайлович который. Тогда договориться будет проще — я у него аккуратный жилец, плачу вовремя, никаких жалоб и задержек. Мы перешли на оплату по безналу, всё работало как швейцарские часы. Такие арендодателям снятся.

Надо спросить при случае. Расширяться всё равно придётся, а лишний угол под новых сотрудников и переговорку не помешает.

И случай я этот нашёл моментально. А что тянуть чёрного кота за хвост?

Я был в офисе, достал телефон и набрал арендодателя.

— Роман Михайлович? Здравствуйте. Артём беспокоит, ваш арендатор. Подскажите, помещение через одно от моего — случайно не ваше? То, где висит старый амбарный замок.

— Да, здравствуйте, Артём. Ваш номер определился. Моё, — ответил он после небольшой паузы. — А что? Интересует?

— Как замечательно, что оно рядом пустое и при этом — ваше. Думаю расширяться. Хотел посмотреть…

Он даже усмехнулся.

— Да смотрите. Я только с радостью. Стоит уже чёрт знает сколько. Всё никак арендатора не найду. Только пыль оно там собирает. Досада. Через полчаса буду.

Роман Михайлович приехал вовремя. На нём был плотный серый свитер с ромбами — такие в начале двухтысячных носил, кажется, каждый второй мужик среднего класса за сорок. Он отпер тяжёлый замок, распахнул дверь, и внутрь сразу потянуло запахом пыли, старого линолеума и давно не проветривавшегося помещения.

Я прошёлся по всему помещению. Оно немного отличалось от нашего, было больше по площади.

Такой же просторный общий зал, но два отдельных кабинета (а не один — для меня, как у нас), вместительная переговорка с стеклянными дверьми и вместительная подсобка с глухой деревянной дверью. И что-то похожее на маленькое помещение под кухню, с рабочей вытяжкой, тоже с глухой деревянной дверью.

Только без стойки секретаря. Именно то, что было нужно.

В голове всё расставилось буквально за минуту.

Один кабинет — Киту. Пришло-таки время выделить ему собственное рабочее место. Негоже техническому директору сидеть в общем зале.

Второй кабинет — Лене. Под отдел кадров. Документы множились с какой-то пугающей скоростью. Личные дела сотрудников, приказы, договоры, заявления, трудовые книжки, папки с бумагами. Через несколько месяцев вся эта макулатура уже не помещалась бы у неё позади стойки ресепшна в шкафу. Да и нечего им там делать. Всё должно быть упорядочено.

Переговорка — переговорка, тут всё понятно.

Общий зал займут новые технари. Подсобка тоже без дела не останется — запас оборудования постоянно увеличивался.

Само помещение выглядело грустно. Толстый слой пыли лежал на подоконниках, по углам висела паутина, кое-где на стенах облупилась краска, несколько плинтусов отошли, одна дверная ручка болталась буквально на честном слове. Линолеум кое-где… Но всё это были мелочи. Главное — стены, площадь и планировка. Остальное лечилось за неделю.

— Беру, Роман Михайлович, — сказал я решительно.

Роман Михайлович улыбнулся заметно быстрее, чем во время нашей первой сделки. Оно и понятно, я ему уже был свой.

— Я уж думал, так и простоит пустым ещё целую вечность.

Мы обговорили размер арендной платы и быстро ударили по рукам. С постоянным арендатором, который исправно платил и не создавал проблем, ему было спокойнее, чем искать нового.

Дальше всё завертелось.

Забегая вперед — сначала я нанял двух уборщиц. За день они вымыли помещение до такого состояния, что оно полностью перестало напоминать заброшенный склад. Всё блестело. Я уже по чистому всё перепроверил, где нужно было «подшаманить». Потом пришли ремонтники. Подмазали стены, где облупилась краска, заменили сломанную фурнитуру, подкрутили двери, перестелили несколько квадратов линолеума, где старый окончательно пришёл в негодность. В цвет, удалось найти такой же.

Косметика, ничего больше. Мне нужен был рабочий офис, а не дизайнерская студия!