Артём

Зал нереально взревел и затопал ногами. Охрана на всякий случай навострилась, но не мешала — парни стояли возле стен по периметру. В ритм музыки сверху замерцал мощный стробоскоп и практически весь остальной свет погас. Из-за этого создался эффект, что мы все присутствующие двигались словно ранние версии роботов Boston Dynamics… Мы тоже пошли в пляс, будучи на веселе (ага — непьющий я…).

Я колбасился, слушал «Satisfaction» вживую, смотрел на Benny Benassi, Пола и Виолетту, которые отрабатывали своё шоу на все сто, и ловил странное чувство. Я ведь помнил этот трек из своей реальности. О да, ещё как помнил. Но тогда, в зрелой жизни это было для меня уже ностальгией… А тут! Сейчас! Мать вашу! Он гремел свежий, новый, на пике, и десятки человек вокруг проживали его впервые. И я среди них, признаюсь честно. Мне тогда не посчастливилось побывать на их живом выступлении. Двадцать два года, скоро — двадцать три, чужое тело, чужое имя, и музыка, которая для всех — настоящее, а для меня — возвращение в любимую ностальгию. Возвращение, о котором миллиарды людей могут лишь только мечтать…

Мозг от этого слегка коротило. Привычно уже коротило, я и не такое переваривал.

Мы с Китом подошли к нашему столику — накатили, закусили и снова в расколбас.

В какой-то момент ведущий объявил розыгрыш призов. По номерам билетов, раскручивая барабан с корешками билетов и вытягивая их в случайном порядке. Стандартная клубная замануха (думал я) — бутылка шампанского, сертификат куда-то, ещё что-то. Я слушал вполуха, потягивал морс. Кого-то выдергивали на сцену, давая что-то вроде «утешительных призов» за пятое место, четвёртое. За третье уже был посолиднее подарок.

МС Ржавый Гной продолжал крутить барабан, вытянул очередной номер, назвал цифры.

— Погоди… Глянь-ка номер, — толкнула меня Лена. — Это не твой ли случайно билет? Ну, вдруг.

Я достал билет лениво, скорее чтобы её порадовать, чтобы отцепилась девчуля. Ведущий повторно выкрикнул цифры в микрофон.

И…

Охренеть!

А номер-то мой! Причем, я попал в тройку топовых призов — мой билет разыгрывался для второго места.

— Да ладно… — удивлённо промычал я.

Я.

Я — человек, который никогда не слыл везунчиком и всего в жизни добивался через острый ум, пот и кровь!

Лена посмотрела на билет и на меня с не меньшим удивлением, чем я на неё.

— Это твой! Артём, это твой номер! — Лена аж подпрыгнула, выхватила у меня билет, замахала им. — Сюда! Вот, у нас!

К нам ловко подскочил МС Ржавый Гной с микрофоном в руке, сверил номер на моём билете с номером на корешке и потащил меня к сцене под аплодисменты и свист. Я шёл и думал, что вселенная имеет специфическое чувство юмора. Второй по главенству приз, который мне вручили под рёв толпы, оказался ящиком пива. Да не какой-то шляпы, разлитой за углом. Дорогого, импортного. Мексиканского. Corona Extra. Целый ящик.

Малопьющему человеку. На Новый год. Ну спасибо, конечно.

Хотя, подарок реально шикарный, дорогой. От души.

И в тот момент, глядя на пиво, мне кое-то вспомнилось… Что-то с непередаваемой мексиканской атмосферой…

Легендарная музыка в стиле Mariachi? Нет…

Всё вокруг в тёмно-жёлтых тонах? Тоже нет…

Картели? Снова нет…

Буррито? Начос? Кесадилья? Мимо…

Местные деревенские шаманы, знахари, лекари, которые используют Кока Колу в качестве святой воды, «лечат» ей всё, что только можно, в том числе и диабет, тем самым помогая значительно ускорить уход в мир иной? Нет… Но не полностью.

Ладно, так уж и быть, хах. Вспомнилось мне вот что. Как-то увидел в новостном ролике на YouTube, незадолго до моего… «перемещения» такую дичь, что даже у меня, видавшего виды, волосы по всему телу дыбом встали.

Оказалось, что в США медленно, но верно начал набирать оборот тренд среди мужчин, что они не хотят брать девушек… скажем так… «с большим пробегом» в серьёзные отношения и, тем более, в брак. Самим парням такое не надо, и маме такую избранницу стыдно показать — мамы сыновей не дадут соврать. На раз — можно. Для чего-то большего — пошла тенденция на отказ. И, казалось бы, девушки, видя это, могли начать остепеняться, задуматься о чистоте. Старшие к младшим, а младшие между собой могли бы начать советовать друг другу ценность долгосрочных отношений и верность одному условному Джонни — как выбрала по молодости, так и живешь с ним, сохраняя семью. То есть, вот это вот всё из семейных ценностей.

Но, не тут-то было!

Кто-то из дам, в ответ на мужской тренд и на раздражающие их вопросы от мужчин «Сколько у тебя было?», запустил и начал продвигать ответный тренд. Суть которого заключалась в «обнулении счетчика пробега».

Как, спросите вы? Гименопластика? О, нет… Нет, нет и нет. Они придумали способ лучше. Нужно поехать в Мексику к тем самым местным шаманам и совершить специальный ритуальный обряд омовения (видимо, Колой), по завершении которого счётчик скидывается до нуля. Да, они в это верили! Или, как минимум, хотели верить.

То есть, есть условная американская Мелисса двадцати пяти лет. Со старшей школы скакала, словно стрекоза, то тут, то там. Наскакала сто пятьдесят партнёров, включая тех, что за гаражами по пьянке, в туалетах, аниматоры в курортных территориях. А потом такая: «Так, хочу замуж. Мексика, встречай меня!» Поехала в Мексику, сделала всё, как старшие подруги советовали, вернулась в США. Познакомилась с условным Винсентом, работящим, порядочным, доверчивым парнем лет тридцати двух. Хорошим парнем, который всю дорогу был сфокусирован на построении успешной карьеры и не сильно представлял, что происходило в середине двадцатых на рынке отношений.

На вопрос: «И сколько у тебя было, Мелисса?», получил ответ: «Ноль, милый, я невинна. Хранила себя для брака».

И всё. Аркан сработал. Парень уже бежит радостный покупать кольца… попутно цепляясь оленьими рогами за ветки деревьев. Но он этого не замечает, потому что он встретил «ту самую»…

В этом моменте, наверное, очень к месту бы вспомнился легендарный мем с Дэниелом Дэй-Льюисом «Да что ты, чёрт побери, такое несёшь?»

И я бы рад был сказать, что это была новогодняя шутка. Своего рода тонкий мексиканский юмор.

Да вот только… Нет. Это была печальная правда об идиотизме высшего порядка. Я лишь надеюсь, что это было лишь единичными случаями и не стало массовым явлением в две тысячи двадцать шестом.

Хотя… кого я обманываю?

Интересно, а если потанцевать с бубнами и полить из ковшика Колой капот машины — пробег тоже скрутится до нуля? Хмм… Ни разу не пробовал.

В общем, я гордо вернулся к столику с ящиком мексиканского пива, поставил его на пол, развёл руками.

— Поздравляю, — сказал Кит, ухмыляясь. — Практически самый трезвый человек в клубе выиграл пиво.

— Ирония судьбы, — согласился я. — Денис, забирай половину.

— Не-не, — он замотал головой. — Это твой выигрыш. Сам пей. Домой забери. Разве что., возьму сейчас бутылочку для дегустации.

И тут меня и подвело.

Не знаю, что щёлкнуло. То ли Benny Benassi в ушах, то ли конфетти за шиворотом, то ли просто молодое тело, которое весь год держали условно на овсянке и дисциплине, взбунтовалось и потребовало своего. Но я подумал: а, чёрт с ним. Один раз. Новый год же. Когда я ещё так посижу — двадцать два года, друзья, девушка, звезда мировая на сцене.

— А давай я тоже продегустирую с тобой, — сказал я и открыл первую бутылку. Полируя пивом коньяк и шампанское до этого…

* * *

Дальнейшее я помню кусками.

Срамота!

Помню, как мы с Китом орали друг другу что-то в ухо, перекрикивая музыку, и оба ржали, хотя ни черта не слышали. Помню, как танцевал с Леной, и она смеялась, и мне было хорошо, по-настоящему хорошо, без задней мысли, без стратегии, без просчёта на три хода вперёд. Помню вкус холодного пива и то, как оно за год отвыкшему организму ударило в голову куда быстрее, чем я рассчитывал.

Год трезвости (практически), оказывается, сильно опускает планку.

Помню, что я доплатил администратору сверху, и вроде как немало, уже плохо соображая, но мысль была ясная и правильная — чтобы организовали совместное фото. Нас четверых с Бенни, Полом и Виолеттой. После их выступления, в подсобке или где там у них гримёрка. Уже не помнил, что это было за помещение. Звёзды оказались нормальными ребятами, уставшими, но улыбчивыми, привыкшими к такому. Виолетта что-то сказала с лёгким румынским акцентом на английском, Лена ответила, тоже по-английски, все смеялись. Вспышка. Щелчок. Фотография, которая теперь будет жить вечно — четверо счастливых и три заезжих знаменитости мирового уровня.

А дальше — темнота. Провал. Занавес.

* * *

Очнулся я первого января две тысячи шестого года ближе к обеду.

Сначала пришёл звук — ровное гудение где-то в черепе, как трансформаторная будка. Потом свет, режущий даже сквозь закрытые веки. Потом понимание, что я лежу дома, на своём уголке комфортного дивана, и что голова у меня — чугунная сковорода, в которой кто-то жарит мои мозги с добавлением прионов в качестве приправы.

Я приоткрыл один глаз.

Рядом, свернувшись калачиком, спала Лена. Тихо, спокойно, во сне чуть улыбаясь. Кто-то — явно она — укрыл меня одеялом, поставила на тумбочку стакан минеральной воды и упаковку аспирина. Заботливо. Почему минеральной? Потому что с похмелья у меня открылись магические способности. Я стал видеть их… я преисполнился в понимании воды…

Если бы. На самом деле всё просто — бутылка минералки стояла рядом.

Я полежал, разглядывая потолок и оценивая масштаб бедствия.

Бедствие в голове было полное.

Я не помнил, как мы доехали. Не помнил, как разделись, как легли. Не помнил последний час (или больше) клуба вообще. В сорок с лишним лет я бы за такое возненавидел себя на неделю вперёд. Но молодое тело, при всём похмелье, восстанавливалось куда бодрее, и где-то под чугунной сковородой уже шевелилась мысль, что вечером я буду почти человеком.

Я аккуратно встал, чтобы не потревожить спящую заботливую девушку, бахнул таблетку аспирина, запил водой, выпив стакан залпом. Доплёлся до кухни, цепляясь за стены руками.

На кухне меня встретил он. Ящик Corona Extra. Точнее, половина ящика. Куда делась вторая половина — история умалчивала. Я смотрел на бутылки и пытался реконструировать события методом инженерной дедукции. Получалось плохо.

Видимо, часть мы уговорили в клубе. Причём, зная себя добряка, вероятно не только сами, а, возможно, кто-то танцевал рядом и я крикнул что-то вроде: «Угощайся, брат!» На меня это было бы очень похоже. И оставшуюся часть, видимо, прихватила Лена сама или Кит ей помог, или его девушка. Даже представил сцену мысленно… та самая баба, что и коня на скаку остановит, и мужика с ящиком пива из огня вытащит.

Романтика.

Помню, в прошлой жизни был у меня продолжительное время хороший друг — Антон. И когда он вырвался из родительского гнезда, поступив в ВУЗ в региональном центре, он начал калдырить как не в себя весь первый курс. Тогда же и там же он повстречал свою будущую жену. Так вот Антон, он был, в принципе, жилистый, но очень высокий, под два метра. А вот девушка его, напротив, была очень низенькой, чуть больше полутора метров. Он её ласково называл «ватрушка». Это было еще задолго до того, как слово ватрушка приобрело другое значение, народное. Так вот Антоха рассказывал, что он нередко на первом курсе напивался до беспамятства, а его миниатюрная «ватрушка» потом как-то умудрялась таскать его из комнаты друзей в свою.

Вот и у меня Лена — заботливая, выносливая. Хехе.

— Ну ты, конечно, гений, Артём, — сказал я сипло пустой кухне. — Держался, как кремень. А сдулся на ящике халявного пива. Правильно говорят — на халяву и плавиковая кислота сладкая.

Кухня промолчала. Кухни вообще почему-то неразговорчивые.

Я открыл холодильник, приметил большую банку магазинных маринованных помидоров. Взял. Отхлебнул. Подождал. Отхлебнул еще. Поставил обратно. Поставил чайник.

— Доброе утро, — раздалось сзади.

От неожиданности я дёрнулся. Лена стояла в дверях, в моей футболке и трусиках, своих, заспанная, с растрёпанными волосами. И улыбалась.

Я кивнул.

— Ты живой, Артём?

— Спорный вопрос. Процентов на сорок.

Она засмеялась, подошла, обняла меня за пояс, прижалась щекой к лопатке.

— Ты вчера был такой счастливый. Я тебя таким ещё не видела.

— Я вчера был такой пьяный, — поправил я. — Лен, прости. Я обычно не…

— Да я поняла, что не обычно. Не первый день тебя знаю — Она отстранилась, заглянула в лицо. — Всё нормально. Я не пила и пилить тебя не собираюсь. Ты весь год пашешь как проклятый. Имеешь право расколбаситься. Тем более в клубе с таким названием.

Я хмыкнул. Болезненно — даже хмыкать было больно.

— Кит с Настей доехали?

— Доехали, я Насте звонила. Мы раздельно поехали по домам. Они тоже хороши. Особенно Кит. Хахаха. Это же Настя помогала мне затащить ящик с пивом в машину. Ты и так был на автопилоте, а когда приехали домой, ещё бутылку пива выпил и… потерялся.

Лена налила себе воды в стакан из бутылки минералки, которую взяла с собой из комнаты.

— Спасибо тебе за вчера, Артём. Правда. Это был лучший Новый год в моей жизни.

И вот тут меня кольнуло.

Потому что она это сказала просто, без нажима, без расчёта выбить ответную реакцию. Она прям светилась вся; казалось, что я видел и осязал её ауру, которая расплывалась ровным тёплым цветом без единой червоточины. А я стоял и понимал, что для неё это — лучший Новый год, а для меня — приятный вечер, который я наполовину не помнил. Но это не важно, потому что мы отожгли знатно! Даже, учитывая, что я чего-то не помнил, я знал, что это Новый год был крутым. Первый в моей новой жизни в качестве Артёма Дорохова.

* * *

Фотографию я забрал через день — клуб отдал отпечатанный снимок в рамке, с автографом и поздравлением от арт-директора. Известный чел в клубной индустрии Тюмени с богатым клубным прошлым. Автографов звёд не было, они уехали сразу же после новогодней ночи. Гастроли, приглашения, строгий график. На фото мы вчетвером, разгорячённые, счастливые, и трое звёзд с нами. Кит позже, когда увидел, долго молчал, разглядывая.

— Это же… мы реально с Бенни сфоткались, — сказал он наконец. — Слушай. Спасибо тебе. Я серьёзно. Такое раз в жизни бывает.

— Да брось, Денис. Пожалуйста.

— Не брось. — Он посмотрел на меня прямо, без своего прищура. — Ты нормальный парень, Артём. Я не всегда тебя понимаю, ты иногда как с другой планеты. Но чувак нормальный, чёткий.

Я отмахнулся, но внутри было приятно. С другой планеты. Если бы он только знал, насколько он недалёк от истины.

* * *

Фотографию забрал. Шли праздники.

В стране, как водится, всё встало. Особенно, в первые два дня. Офисы закрыты, конторы спят, народ отъедается оливье и отсыпается. Но специфика моей работы была такая, что совсем выпасть из эфира я не мог. Серверы не знают, что у людей каникулы. База может лечь и первого, и седьмого. Сеть может отвалиться в любой момент, и где-то найдётся клиент, у которого именно в праздники горит. Объекты разные были, в том числе и с круглосуточным функционированием.

Поэтому я составил график дежурств до десятого января. По-честному, как нормальный работодатель — не свалил всё на подчинённых, а поставил и себя на один из дней. Быть на связи, при форс-мажоре выехать и починить. Ребята отнеслись с пониманием — платил я хорошо, и дежурный день оплачивался отдельно и по повышенной ставке, так что желающих даже хватало. Виктор, продажник, отдыхал в полный рост — клиентов в праздники никто не продаёт. Лена, секретарь, тоже гуляла спокойно, я её дёргать и в мыслях не держал.

Мой дежурный день, к слову, прошёл скучно и хорошо. Один звонок от магазина с лежащей базой, который я разрулил удалённо за двадцать минут, не вставая с дивана. Остальное время мы с Леной валялись дома. Сумку с инструментами из офиса я предусмотрительно принёс домой на дежурный день.