Наступил час ночи.

В хранилище мелкого реквизита Мицуки склонила голову перед кладовщиком Маздой.

— Я все, — тихо пробормотала она.

— Ну как, нашлось… фшп… что-нибудь подходящее?

Мазда говорил, периодически выпуская воздух сквозь щель между передними зубами с характерным шипящим звуком.

— Нет.

— Ясно… фшп… Очень жаль.

— Простите, что я снова в сверхурочное время.

— Ничего. Фшп… главное, чтобы фильм хороший вышел.

«Хороший фильм, значит… — задумалась Мицуки. — Действительно ли хороший реквизит — залог хорошего фильма?»

Она не раз задавалась этим вопросом.

— До скорой встречи.

— Ладно. Работа есть работа. Спокойной ночи.

Мицуки замотала головой. Рано отдыхать.

Покинув хранилище, она увидела, что над дверьми студии «Д» горит красным табличка «Идет съемка». «Не я одна работаю в такой час», — напомнила себе Мицуки.

— Да уж, я тоже сегодня до утра, похоже, — скривился Мидзумима, когда Мицуки пришла к нему. — Как с реквизитом? Нашлось?

— Пока нет.

— Ох, вот как… Что же делать?.. Просили добыть до полудня.

— Что-нибудь придумаю.

— Думаешь, получится?

— Это же моя работа.

В такие моменты нужно обращаться к Мацуи… Мицуки достала телефон, молясь про себя: «Лишь бы все получилось».

*

— С таким, наверное, лучше к парню обратиться, а не к дядьке вроде меня?

Редко, когда Мацуи подкалывал Мицуки.

— Парню?

— Ну, вашему специалисту по воронам.

— А… — голос Мицуки зазвучал ниже.

Мацуи бросил на нее взгляд через зеркало, проверяя, какое выражение приняло ее лицо.

— Я все сомневался, стоит ли об этом заговаривать…

— О чем?

— Ваше кольцо…

— Ох… — приуныла Мицуки. — Оно так бросается в глаза?

— Не то чтобы…

Цвет светофора сменился на красный, и Мацуи мягко понизил скорость, останавливаясь перед перекрестком.

— На мой вкус, кольцо вовсе не броское. Простое, изящное — прекрасное украшение. Просто мне показалось, оно вас беспокоит.

— Я не могу его снять. Никак не получается.

— Понятно… — Мацуи задумался на мгновение над выбором слов и затем осторожно спросил: — А вы хотите его снять?

Светофор загорелся зеленым, и такси цвета ночного неба тихо тронулось с места, направляясь к трассе.

Киностудию окружал тихий спальный район, где не было ни магазинов, ни развлекательных заведений. По ночам местные дороги пустовали. Мацуи уже не раз забирал Мицуки отсюда и привык к окрестной тишине, но без городских огней ориентироваться все равно было сложно — кажется, без постоянного отслеживания системы навигации вмиг заблудишься.

— Выходит, вы откладываете окончательное решение?

— А?

Неожиданный вопрос выбил Мицуки из колеи, но, если подумать, Мацуи прав.

— Скорее я надеялась, что принимать решение придется еще не скоро, и поэтому была не готова оказаться перед выбором.

— Да, так оно и бывает.

— М? А вы разве женаты?

— Речь ведь не обо мне. Но такое не только для брака характерно. Все мы надеемся, что принимать окончательное решение придется еще не скоро.

— Да… — кивнула Мицуки. — Так и есть.

Она отвела взгляд от лица Мацуи в зеркале заднего вида и отвернулась к темноте, плывущей за окном.

— Но… — собравшись с мыслями, она вновь посмотрела на водителя. — Но дело не только в моем решении. Оно буквально не снимается. Я физически не могу его снять.

— Оу, — озадаченно протянул Мацуи. — Ясно… Как это на вас похоже. Поразительное упорство, — посмеиваясь, добавил он.

— Ужасно бесит. Я не про помолвку. Меня просто всегда раздражает, когда что-то не получается. Будь то головоломка, или пазл, или еще что-нибудь такое… — Мицуки погладила кольцо на пальце. — Ну глупо же — никак не могу обычное кольцо снять!

— Наверняка это судьба сделала свой ход, — уверенно провозгласил Мацуи.

— Думаете? — протянула Мицуки. — Кстати, а у вас с этим как дела? Жена, девушка? Простите, что спрашиваю о личном…

Она наклонилась вперед и посмотрела, есть ли кольцо на пальцах Мацуи, покоящихся на руле. Но он, как всегда, был в белых перчатках.

— Давайте не будем обо мне, — помотал он головой. Собственные слова о ходе судьбы неожиданно зацепили его. И тут еще одна мысль пришла ему в голову. — Мицуки, а слова «детектив Сюро» вам говорят о чем-нибудь?

— Ой, а откуда вы знаете про него?

— Откуда знаю?

— Я в последнее время работаю с реквизитом к фильму про детектива Сюро. Но разве я вам рассказывала?

— Ну…

Вот уж точно, судьба. Водитель такси, разъезжающий по городу в ночи, неожиданно знакомится то ли с актером, играющим роль детектива, то ли с самим детективом, а через несколько дней уже беседует с женщиной, которая занимается съемочным реквизитом для фильма про него.

Подумать только, какое совпадение!

Но, с другой стороны, внутренний голос нашептывал: «Все идет как надо».

Он не раз обсуждал это с коллегами. Токио — на редкость тесный город.

Множество невидимых нитей связывают людей, и эти нити переплетаются между собой в сложную систему причин и следствий. Работая в этом городе, быстро понимаешь, как поразительно высока здесь вероятность случайных неслучайных встреч.

— Быть такого не может, — как-то спорил с Мацуи старый друг. — Токио — самый большой мегаполис Японии, людей в нем безумно много. Значит, и вероятность совпадений минимальна. Логично же?

Конечно, с точки зрения логики все так, и Мацуи это понимал.

Но, с другой стороны, если учитывать, что все люди связаны друг с другом, становится понятно: чем их больше на одной территории, тем больше взаимных связей расходится вокруг каждого, образуя что-то вроде цепной реакции.

— Нет уж, даже так, подобные случайности слишком редки. Мы же не в деревне, — скривился друг. — Я много по Токио брожу и почти никогда не пересекался со знакомыми.

Но это не так. Люди просто не замечают такие встречи.

Мацуи это точно знал.

Городские пересекаются друг с другом в разных местах куда чаще, чем им самим кажется.

Например, можно всего на один квартал разминуться со знакомым или родственником в центре и даже не узнать об этом.

Да даже на одной улице можно пройти мимо знакомого и не заметить его на оживленном тротуаре! Все потому, что людей вокруг слишком много. А вот в местах, отрезанных от толпы, — например, в салоне такси — вероятность заметить такое случайное пересечение значительно возрастает.

Так, Мацуи не раз приходилось подбирать по пути одних и тех же людей. И речь не о забронированных поездках. Незнакомец ловит его у дороги, пока Мацуи катается по городу, а через неделю совершенно в другом месте кто-то останавливает его, смотришь — а это тот же самый человек! Причем ошибки быть не может: совпадали не только лицо и голос, но и дом, у которого он высаживал пассажира.

Таксисты часто делились друг с другом такими историями. Интереснее всего то, что клиенты обычно не замечали эти удивительные совпадения. Разве что у таксиста были какие-нибудь особенно приметные имя или внешность. Но в основном люди и не догадывались, что второй раз оказались в одном и том же такси. Потому-то глубоко в сердце Мацуи и верил, что однажды вновь встретит на улицах города ее…

— Так… — раздался голос Мицуки. — Что насчет Сюро?

— А, ну… — Мацуи мотнул головой, отгоняя лишние мысли. — Мы тут с одним пассажиром разговорились о кино.

— Вот как. Популярная франшиза?

— Вы и сегодня ищете реквизит для этого фильма?

— Нет. Сегодня для другого. Я везде пытаюсь поспеть.

Мицуки погладила кольцо на безымянном пальце и с силой дернула, пытаясь стащить, — причем, похоже, бессознательно.

— И для какого?

— Как бы объяснить… Он про девочек.

— Как называется?

— «Одиннадцать Марий». В нем…

*

— Как дела с фильмом? Хорошо все продвигается? — неожиданно спросила Аяно.

Харука положила в кофе ложечку сахара, не спеша перемешала и, поморщившись, ответила:

— Как сказать… Я и так в ужасном напряжении, а тут еще и команда закадровой съемки не дает продохнуть.

— Закадровой съемки?

— Они снимают документалку о репетициях и процессе работы. Эти кадры потом используют для дополнительных материалов при выпуске на диске, для промо и все такое.

— Ух ты, здорово. А ведь ты еще даже не дебютировала.

— Наверное, в этом и ценность кадров. Они сохранят, какие мы были до дебюта.

— Вот оно что.

— Причем одновременно снимают небольшую документалку для показа перед премьерой и расширенную версию, которая сосредоточена на участниках съемок.

— Ну и ну. Голова кругом, сколько всего сразу.

— Скажи?

— Но знаешь… Такое ощущение, что ты теперь так далеко… Словно в другом мире.

— Ой, да брось.

Они встретились в старой кофейне в центре, где любили сидеть еще в школьные годы, и, обменявшись приветствиями, почти одновременно сказали друг другу: «Что-то ты выглядишь уставшей».

— Так что случилось? — прямо поинтересовалась Харука.

— То есть? — переспросила Аяно, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри все перевернулось.

— Да ладно тебе, не юли. Ты ведь потому и позвала меня встретиться, что у тебя что-то стряслось. Иначе не стала бы просить, лучше всех ведь знаешь, как я сейчас занята.

— Прости.

— Не пытайся скрыть. У тебя все на лице написано. Сразу видно — что-то случилось.

Аяно рефлекторно дотронулась до собственной щеки.

— Расскажи мне. Я выслушаю. Я ведь из одиннадцати актрис самая старшая, поэтому уже привыкла играть роль всеобщей старшей сестренки.

Харука и впрямь казалась теперь более взрослой и умудренной опытом, чем прежде.

— Ладно, ладно…

Аяно коротко вдохнула и выдохнула.

— Я с тобой уже не раз на эту тему беседовала. Помнишь Тасиро?

— М? — Харука широко распахнула глаза, которые у нее и без того были большие. — Ты до сих пор о нем вспоминаешь? Забудь уже, он того не стоит. Помнится, он вроде бы фокусами на жизнь зарабатывал, да? Я еще тогда думала — наверняка мошенник какой-нибудь.

— Понимаю, понимаю, — невольно кивнула Аяно, проигрывая напору Харуки.

— Он знаешь, как этот… Как они называются? Ящерицы, которые меняют цвет, маскируясь под окружение.

— Хамелеон?

— Вот-вот! Не за что уцепиться. Не знаю, стоит ли говорить… Помнишь, я как-то обедала у тебя и Тасиро как раз тоже там был?

— Не «как раз». Ты тогда специально пришла на него посмотреть. Сказала: «Хочу глянуть, что он за человек».

— Правда? Я такое говорила? Так вот, тогда я не стала высказываться, но он мне показался скользким типом. Из тех, с кем нужно держать ухо востро. Но ты рассказывай. Что у тебя с ним?

— Ага… Теперь уже как-то неловко стало продолжать…

— Прости-прости. Забудь пока о том, что я наговорила.

— Ладно. В общем, есть у нас один постоянный клиент — таксист Мацуи… — Аяно оглядела кафе. — И он обмолвился, что как-то подвез Тасиро.

— Правда? А как ты поняла, что речь про того самого Тасиро?

— Я не уверена, но тот пассажир рассказал Мацуи, что раньше показывал фокусы под псевдонимом Тасиро Майти…

— О, точно, ты это имя называла. Хотя я и не поверила, что он и впрямь фокусами зарабатывает.

— Но главное не это. Недавно в кино показывали детективный фильм, так вот, этот пассажир, по словам Мацуи, похвастался, что он то ли играет в нем главную роль, то ли и есть тот самый детектив, о котором кино сняли.

— Быть не может.

— Но я, как услышала эту историю, уже не смогла усидеть на месте. И пошла в «Маруя».

— Это что?

— Салон видеопроката на торговой улочке. Мне туда идти минут десять, но я поехала на машине — даже эти десять минут показались слишком долгими. Летела на всех парусах, заскочила в салон и ни минуты времени терять не захотела, так что сразу же спросила у сотрудника, есть ли у них «Детектив Сюро».

— «Детектив Сюро»?!

— О, ты знаешь такой фильм?

— Конечно, знаю! Он снимался в той же студии, что и наш.

— Вот оно как.

— Вдобавок он довольно популярный. Сейчас уже продолжение делают.

Аяно вновь осознала, как далека стала Харука.

— Да уж, ты всегда последней новости узнаешь… Ты же понимаешь, что это крупнейшая в Японии киностудия?

На Аяно накатило уныние.

«И чем я вообще занимаюсь…»

И Тасиро, и Харука теперь связаны с такой крупной компанией, еще и в кино снимаются… Хотя погодите. Тасиро как раз не снимается. Он — тот самый детектив Сюро, что стал прототипом киногероя.

— Так вот, этот детектив Сюро ужасно похож на Тасиро! — возбужденно выпалила Аяно.

— Погоди, давай успокоимся, — Харука заглянула ей в глаза. — Это ведь всего лишь кино. Даже если они похожи, это не значит, что твой Тасиро — тот самый детектив.

— Но я думаю, так и есть. Мацуи говорил, что не понял, детектив его пассажир или актер, но я разобралась. Пусть актер, играющий Сюро, очень похож на него, но это не сам Тасиро. Значит, он и впрямь стал частным детективом. Причем известным, раз про него даже фильмы снимают.

*

— А? Как-как, еще раз? — переспросил Мацуи.

Облизав пересохшие губы, Мицуки повторила.

— Щипцы для колки арахиса, — отчеканила она.

— Именно арахиса? Не грецких орехов?

— Ага. Странно ведь? Вдобавок попросили, чтобы они выглядели старыми. Сказали, это очень важно.

— О, — тут Мацуи осенило. Он вспомнил, как когда-то подвозил клиента в район Симокитадзава и на обратном пути свернул в темный переулок, где светилась вывеска всего одного заведения. Он сбавил скорость, присмотрелся и понял, что это комиссионный магазин. Мацуи тогда очень удивился и взглянул на часы — не верилось, что он работает в такой час. Было три ночи.

— Отвезете меня туда?

— Конечно. Надеюсь, получится его отыскать.

Лунный свет мягко освещал такси цвета ночного неба, словно оберегая от тревог.

*

— Хм, ясненько, — пробормотал Ибараки себе под нос, увлеченно разглядывая луну в небе. В правой руке он держал узкий и длинный серебристый цилиндр, а левой крутил кольцо регулировки. За стеклами трубки виднелось две луны.

— Отличная вещь.

Ибараки уже и забыл, где нашел эту подзорную трубу. Поначалу он понятия не имел, как это называется и для чего используется, но едва увидел ее, сразу понял, что этому предмету найдется место в его магазине.

Придумывать вычурное название магазину ему было неохота, так что в итоге он просто написал на вывеске краской свою фамилию: «Ибараки». По его задумке, это должен был быть обычный комиссионный магазинчик, но заведения всегда несут на себе отпечаток личности владельца. Поэтому, откровенно говоря, «Ибараки» было странным местом.

Так как режим дня Ибараки был перевернут с ног на голову, он открывал магазин в девять вечера, а где-то в районе четырех утра, когда близился рассвет, позевывая, запирал дверь заведения.

Ибараки был соней.

Он плохо переносил яркое полуденное солнце и вечно стремился спрятаться от него куда-нибудь, где темно и тихо, а там сразу задремывал. С детства так было. Ибараки даже придумал название для своего состояния: синдром колыбельной. Придумывание названий было постоянной переменной его работы.

— Усилитель лунного света… — с ходу решил он, глядя в подзорную трубу на луну. Так предмет получил имя. Оставалось лишь написать его на бирке и придумать случайную цену.

Большинство людей вынесло бы вердикт: «Это неисправная подзорная труба», и дело с концом, но Ибараки очень любил сломанные вещи.

Предметы, созданные людьми, перерождаются в нечто новое, когда ломаются. Такова была философия Ибараки. Люди делают вещи для того, чтобы те служили определенной цели. А ломаясь, они наконец освобождаются от назначенной людьми миссии и обретают свободу.

Он был убежден в этом и верил, что его настоящая работа — это придумывание истинных имен для таких вот обретших свободу вещей. Иными словами, большинство вещей, стоящих на полках в его магазине, были сломанными или испорченными.

«Ручка с прозрачными чернилами», «половинчатая шляпа», «тепловой пулемет», «сосуд для тихих вод»… Товары в магазине Ибараки сплошь носили причудливые имена, и покупатели не сразу понимали, что перед ними сломанные вещи. Впрочем, учитывая время работы заведения, клиентов у него становилось все меньше и меньше с каждой ночью.

Тем не менее Ибараки наслаждался своей миссией даровать предметам имена. Он вернулся в магазин за рабочий стол и открыл недочитанную книгу, убежденный, что в этот час уже никто не нагрянет. Остается читать, пока не станет совсем сонно…

Не успел он подумать об этом, как услышал звук открываемой двери. Подняв голову, Ибараки обнаружил двух незнакомцев на пороге.

Мужчина и женщина. Вряд ли пара. По разнице в возрасте они могли быть отцом и дочерью, но и это сомнительно. Хм.

Из-за полутьмы, царившей в магазине, Ибараки не сразу заметил, что на мужчине форма таксиста. Это привело его в еще большее замешательство.

Не ему говорить о чудаках, но, наверное, и такие чудаковатые сервисы тоже есть? Может, какая-нибудь служба такси на грани разорения устраивает ночные туры по Токио для туристов? Ездят по ночным паркам и стадионам, показывают заведения, работающие по ночам, и рассказывают о другом лице города, неизвестном большинству.

Ибараки в жизни не подумал бы, что его заведение может попасть в число тех, что показывают туристам. Но только это и приходило на ум при виде таксиста с добрым лицом и еще молодой, но уже как будто уставшей от жизни женщины.

Придумав историю, Ибараки коротко кивнул сам себе. А Мацуи и Мицуки, не подозревающие, что их приняли за экскурсовода и туристку, уже с любопытством разглядывали бирки на предметах вокруг.

— Здравствуйте… — окликнула Мицуки Ибараки.

— Да, — откликнулся Ибараки. Он удивился тому, как звонко и ясно звучит голос Мицуки. Поначалу она показалась ему уставшей от жизни, но, похоже, это не так — скорее, посетительница просто устала на работе сегодня.

— Я ищу кое-что…

— Эм… — осторожно начал Ибараки. — Не хочется разочаровывать, но должен предупредить…

Он всегда говорил это клиентам, которые пришли найти что-то конкретное.

— Этот магазин вряд ли полезен при поиске чего-то определенного, он больше про поиск как процесс сам по себе… Простите, невнятно вышло, да?

— Нет-нет, я поняла, — жизнерадостно закивала Мицуки. — Я с удовольствием задержалась бы у вас подольше, если бы приехала не по работе.

— По работе?

— Да. Я собираю реквизит для фильмов.

В какой-то момент Мицуки стало казаться, что она уснула на заднем сиденье машины Мацуи и теперь продолжает работать во сне. Как еще объяснить этот чудной магазин, работающий по ночам?

— И что же вы ищете? — К Ибараки редко приходили с такими запросами. — Может, я смогу помочь.

— В общем… Знаете, есть такие орехи — арахис?

— Разумеется.

— Так вот, они изначально растут в скорлупе.

— Да-да, точно.

— И мне нужен инструмент, чтобы счищать эту кожуру… Ну, скорее, наверное, раскалывать?

— А, вы имеете в виду орехокол, — тут же понял Ибараки.

— У вас есть такой?

— Разумеется. Есть побольше, поменьше, средний… Какой вам нужен?