Стрелка циферблата показывала час ночи.

Еще целых шесть с половиной часов. Все впереди.

Четыре женщины, бормоча под нос что-то о ценах на электричество, тихонько попивали пиво и сётю[12], стараясь не привлекать в себе внимания.

Пили они немного. У них еще оставался здравый смысл, и они осознавали, что выпивать на работе нехорошо, однако специально такие правила никогда между собой не обговаривали. В конце концов, и сам факт того, что женщины решили открыть общую столовую, был скорее результатом стечения обстоятельств, чем осознанным решением.

Все четверо были похожи телосложением, все с короткими стрижками. Все обладали достаточно волевым характером, чтобы тяготиться праздным бездельем, но в то же время не желали участвовать в бесконечной гонке за успехом.

Идти по жизни спокойно и расслабленно и не стремиться к совершенству.

Должно быть, эта черта характера и стала определяющей. А может, все дело в буме франшиз. Так или иначе, четыре женщины примерно в одно время решили открыть свои заведения и стать вольными птицами.

Они не были давними подругами, не установили какой-то особой эмоциональной связи, и их заведения располагались далеко друг от друга.

Просто самая старшая из них, Киса, когда-то давно работала в одной идзакая[13] с младшей, Ёриэ. А самая способная из них, Фумина, училась с Аяно в одной старшей школе. А еще Фумине приходилось обедать в заведении Кисы, а Аяно и Ёриэ жили по соседству и порой пересекались на торговой улице в местном ресторанчике с китайской лапшой.

Так все они перезнакомились между собой, постепенно стали не только здороваться, но заводить разговоры и в конце концов узнали, что каждая из них владеет заведением и у всех дела идут скверно. Это сблизило их. Постепенно они также поняли, что открыли свое дело примерно в одно время под влиянием смутных слухов.

— Так, наверное, нам открыть что-нибудь совместное? — предложила кто-то из них. Кто — они уже и не могли вспомнить. Сошлись на том, что, скорее всего, это была старшая, Киса, но та принялась яростно отрицать: «Быть такого не может!»

Тогда, может, Фумина? — предположила Ёриэ, но хрупкая Фумина замахала руками: «Нет, точно нет». Остальные две тоже были уверены, что идея пришла в голову не им. В общем, все четыре утверждали: «Не я это предложила». Возможно, в том числе и эта уверенность стала опорой для связавших их уз.

И так, без особых конфликтов и дрязг, четыре женщины уже пятый год управляли общим заведением — столовой под названием «Перекресток».

*

Про себя Мацуи называл «Перекресток» своим «особым местом».

Это значило, что столовая — его личный маленький секрет, который он хранил для себя и только для себя. Приезжал он сюда всегда по утрам. Клиентов у столовой было немного, и он переживал — если их станет больше, то не исчезнет ли его любимое комбо из меню? Поэтому никому не рассказывал об этом месте.

Он приходил сюда, чтобы развеяться и улучшить себе настроение — например, когда после четырех утра клиент отменял зарезервированный заказ, на который Мацуи рассчитывал. Вот совсем как сегодня.

Странный клиент ему попался. Рассказывал о себе как о детективе, да не простом частном детективе, а «великом». Можно ли воспринимать такое всерьез?

Впрочем, если он и впрямь детектив, у Мацуи было дело, которое можно было бы ему поручить. Он уже почти решился рассказать Сюро историю, которую держал в тайне от всех, и попросить его помочь найти человека… Но, когда время приблизилось к четырем, он сдался. Обещанного звонка не дождался и, даже проехавшись по окрестностям кинотеатра, у которого высадил мужчину, его не встретил.

Не то чтобы подобное было редкостью. Но на этот раз Мацуи предвкушал новую встречу, надеясь претворить в жизнь свой маленький замысел, поэтому вышло обидно. Однако вообще отмена брони без предупредительного звонка иногда случалась.

«Что поделать… Поеду тогда в „Перекресток“», — решил Мацуи и переключил надпись на табло машины со «Свободно» на «В парк».

— Пора закругляться, — пробормотал он себе. Волна смутных чувств подступала к горлу. В таком состоянии можно потерять концентрацию и попасть в аварию.

— Ладно.

Мацуи коротко кивнул сам себе и направился к «Перекрестку», расположенному на пересечении дорог в районе Кататоки. Он отчаянно старался сосредоточиться лишь на вождении, но все равно то и дело перед глазами всплывало воспоминание о профиле той женщины.

Телефон зазвонил, когда он в очередной раз тряхнул головой, отгоняя лишние мысли.

*

Название «Перекресток» было связано с тем, что столовая стояла прямо возле перекрестка, на пересечении двух дорог. Но когда женщины только приобрели здание и принялись думать над именем, в воздухе повисла тишина.

— Мне как-то все равно, — сказала наконец одна из них. — Хоть просто «Столовая».

— Что толку в красивом названии? Главное ведь еда.

— Вот-вот, вкус еды куда важнее.

— Точно!

— Но все же заведение без имени — это неправильно.

— Так-то оно так…

— Нужно что-то простое и запоминающееся. Чтобы нас было легко найти.

— Ну, мы ведь прямо на перекрестке. Думаю, посетители будут ориентироваться на него.

— Тогда пусть будет «Перекресток».

На том и порешили.

К слову, когда каждая из них открывала свое заведение, они очень долго мучились с названием. «Я целый месяц терзалась», — вспомнила одна из них и невесело усмехнулась.

— И я.

— Было дело.

— Название казалось таким важным.

Опыт управления своим делом у женщин был горьким и навевал упаднические мысли. Во время подготовки к открытию, хлопоча на кухне, женщины частенько болтали о неудачах и разочарованиях.

— Мне тогда стало вообще на все плевать.

— Ой, понимаю.

Впрочем, эти разговоры не перетекали в бурные обсуждения. Каждая из них сосредоточенно занималась своим делом с ножом или палочками для готовки в руках, и лишь время от времени, словно вспоминая о присутствии друг друга, они обменивались короткими диалогами:

— Даже на личное время…

— О да.

— Было такое…

— Ага. И на желание провести хорошие выходные тоже рукой махнула.

— А ведь хотелось развеяться.

— Казалось, если хорошенько поработать, то потом и отдых в радость будет.

— Звучало логично.

— Но не получается ведь.

— Вообще нет.

— Я тогда ни одни выходные приятно не провела.

— Я и в будни не ощущала, что хорошо поработала.

— А теперь?

Повисло короткое молчание.

— А теперь уже и не хочется ничего. На все рукой махнула.

— Точно. И я.

— Мечты, надежды…

— Говорят, для токийцев умение сдаться — благо.

— Что значит — благо?

— Ну, так им лучше.

— Кстати, мы же тут все из Токио родом?

— Ага.

— И я.

Все четверо закивали.

— Тогда все сходится.

— Что сходится?

— Я слышала, урожденные токийцы не способны преуспеть в чем-то на все сто. Довести что-то до ума…

Реплика оборвалась, незаконченная. В кухне повисла тишина — все сосредоточились на работе.

Ножи звонко стучали о доски, и даже звук кипящей воды в кастрюле казался громче на фоне воцарившегося молчания.

*

В трубке послышался мягкий женский голос.

— Это Фуюки, — произнесла неизвестная так, словно это имя должно было ему о чем-то сказать. Но Мацуи ничего не понял. — Канако Фуюки.

— Прошу прощения…

— Ой, извините. Помните, недавно, с мушмулой…

— А! — тут же вспомнил Мацуи. — Похитительница мушмулы!

— Ага.

Оба неловко засмеялись.

— Что-то случилось?

— Да. Я хотела вызвать вас, если вы сегодня работаете. Правда, я не понимаю толком, где нахожусь…

— Так, — Мацуи остановил машину у обочины. — А рядом нет электрического столба? На них часто пишут адрес.

Он открыл навигацию.

— Столба?

По сбившемуся дыханию женщины в трубке он понял, что она бродит вокруг в поисках таблички с адресом.

— О, вот! Эм…

Мацуи удивился тому, как ясно и красиво звучит голос женщины, когда она зачитывала адрес. А затем вспомнил: «Точно, она ведь говорила, что работает в кол-центре».

— …Вторая линия, дом номер шесть.

Ему даже не пришлось вбивать адрес в навигационную систему, чтобы понять — Фуюки не так уж и далеко от него.

— Значит, я могу ехать сразу к вам?

— Да. Была бы очень благодарна.

— Хорошо, ожидайте.

Спокойная уверенность в голосе Мацуи успокоила Фуюки. Сбросив звонок, она устало хихикнула.

— Ожидаю…

В то же время она осознала, что голодна. С губ сорвался вздох. Обычно она покупала бенто в комбини по пути с работы или перекусывала где-нибудь рядом с домом. Но сегодня все пошло не по плану, и привычное время трапезы давно прошло.

— Надо бы перекусить перед возвращением домой…

*

— Но есть ведь хоть что-то, на что мы еще не махнули рукой?

— У меня нет.

За стойкой обслуживания посетителей женщины так же, как и накануне, перекидывались короткими репликами, не отрываясь от работы.

— Должно же быть что-то!

— Например?

— Мужчины, допустим?

На часах перевалило за половину пятого. Обычно в это время клиентов особо не было. Столовая закрывалась в семь тридцать утра, и после половины шестого сюда заходили на завтрак местные старики, работники ночной смены, таксисты, гоняющие машины до утра, и другие ранние пташки. Но вот первые полтора часа работы, начиная с четырех, обычно были свободными. В это время женщины начинали второй этап подготовки к приходу гостей.

— Любовь опять же.

— Ой, уж на это я точно рукой махнула.

— И я.

— И больше не надо.

— Поматросят и бросят.

— Вот-вот.

— Это как пить дать.

— А мы слишком уж увлекающиеся.

— Еще бы. Потому и идеей собственного заведения увлеклись.

— Вот и хорошо, зато сами со всем управляемся без проблем.

— А ведь урожденные токийки…

— Ну, я вот не увлекающаяся.

— Это с мужчинами-то?

— Ага. Это они мной увлекались, а не наоборот.

— У меня так же. Так и липли, а в итоге никому с этого счастья не было. Уж слишком я своим делом увлечена.

— А у меня как было: либо свое заведение открывать, либо с мужчиной остаться. Ну, я и выбрала свое дело. Правда, все равно оно не выгорело. Может, стоило мужчину выбирать…

— Жалеешь?

— Да нет. Не сказала бы. Было бы о чем жалеть…

— Да, сожаления — это слишком оптимистично. Говоря о Сожалениях, обычно представляют, как гладко бы все обернулось при ином раскладе, но разве это не наивно? Куда чаще все идет не так, как надо. Ну выбрал бы ты другой вариант, а там все тоже не заладилось бы. Тогда о чем жалеть?

— А ведь правда. Сожаления — они как надежды и мечты.

— Вот-вот. Лишь иллюзия счастья, которое могло бы быть.

— Аяно, а что насчет тебя? Что-то ты замолчала.

— Неужели жалеешь о чем-то?

— Да нет, но…

— Но?

Может, сожалений и не было, но вот что вспомнить было.

Заведение, которое Аяно держала когда-то в одиночку, находилось на северной окраине Токио, и обычно туда заходили работники расположенного поблизости завода на обед или ужин. Порой Аяно казалось, что они приходят больше из жалости, чтобы помочь ей протянуть подольше. Но однажды завод закрылся, люди перестали заглядывать, и дела стали совсем плохи. В то время единственным, кто продолжал приходить и поддерживать ее, стал мужчина по фамилии Тасиро. Хоть Аяно и полагалась на него, имени не спросила. Вечно растрепанный и небритый, весь год в одной и той же одежде и очки с треснутой линзой.

«Денег у него явно не водилось…»

Заказывал он всегда комбо с яйцом и ветчиной, самое дешевое в забегаловке Аяно, но сбалансированное и сытное за счет наличия мяса, яиц и овощей.

— Я уже целиком состою из здешнего комбо с яйцом и ветчиной, — говаривал Тасиро.

У него была очень запоминающаяся, по-детски открытая улыбка. Он не рассказывал о себе, но всегда с удовольствием беседовал с Аяно, ласково посматривая на нее.

Было в нем что-то притягательное.

Возможно, он будил ее материнский инстинкт. Аяно казалось, что этот мужчина хорошо подошел бы на роль ее спутника жизни.

Как-то она обсуждала это с Харукой, своей подругой еще со школьных времен.

— Ну, так ведь оно и есть, — понимающе кивнула Харука. — Разве твое желание открыть столовую не проистекает из того же материнского инстинкта?

— То есть?

— Ну, ты всегда всем как мама…

— Серьезно? Я?

— Хотя сама этого, похоже, не замечаешь. Понимаешь, у меня вот совсем не так. Мне и для себя-то в тягость готовить. Не сравнить с тобой. Можешь кого угодно вкусно накормить. Восхитительно ведь! Прямо матушка всего квартала.

Аяно до сих пор иногда задумывалась, права ли была подруга.

Ответ она так и не нашла, но порой все же думала: «А если бы?»

«Если бы я тогда с ним…»

А может, что-то получилось бы, если бы она подольше держала то заведение? Но Тасиро перестал заходить за несколько месяцев до того, как она свернула дело. Не было никаких предпосылок, однажды он просто перестал появляться — должно быть, переехал, а может, нашел место, где кормят повкуснее.

При этих мыслях у Аяно что-то сжималось в груди.

«Как хрупки такие мгновения…»

Мужчина, о котором она порой думала, пусть даже не всерьез: «Возможно, с ним я могла бы провести жизнь», неожиданно исчез без следа. Долгое время она виделась с ним каждый день, а потом эта связь вдруг оборвалась.

«Вот что значит владеть заведением», — поняла тогда Аяно.

Люди непоследовательны и своенравны, а связи между ними бесконечно хрупки, поэтому не стоит возлагать надежды на что-то. Она крепко зарубила на носу: чтобы выжить в этом городе, нужно как можно раньше махнуть на все рукой.

«Но…»

— Мм? — Киса подняла голову при появлении первых посетителей. — О…

Остальные тоже заохали: «А? Хм… Ого!»

— Добро пожаловать, — бодро поздоровалась Киса с Мацуи и Канако.

Все четыре женщины невольно бросили взгляд на часы. Да, именно в это время обычно и заглядывал Мацуи. Но на этот раз он был не один, а в компании женщины — это уже что-то новенькое. Любопытно…

Женщины были заняты готовкой, поэтому украдкой следить за посетителями им было некогда, но слух всех четверых был обращен к столику, за который сели Мацуи и его спутница.

*

— Честно говоря, я впервые привожу сюда кого-то, — признался Мацуи.

— Правда? — Канако отпила чая ходзи, который принесла к столику Ёриэ.

— Да. Это место для меня особенное. Но вы…

— Можно на ты, правда. Просто Канако.

В этом была вся Канако. Она хорошо ладила с людьми и за какие-нибудь пять минут беседы умела перейти на неформальный дружеский тон, будто была знакома с человеком долгие годы. Этим она сразу располагала к себе людей, и те легко открывали ее сердце. Что это — навык, приобретенный за время работы в кол-центре, или врожденная черта характера? Наверное, все вместе.

Мацуи вспомнил, что она еще в самую первую встречу без малейших сомнений пригласила незнакомцев в свой дом и угостила их наливкой из мушмулы. Предложение Канако перейти на «ты» немного выбило у него почву из-под ног, но ему приходилось уже общаться с такими клиентами, и многолетний опыт подсказывал — лучше пойти человеку навстречу и не спорить.

— Ладно, — кивнул он. — Когда… ты позвонила, я как раз собирался поехать сюда.

— Надо же, как мне повезло! Я здорово проголодалась.

— Я тоже. Уже настроился закончить сегодня работу и отправиться перекусить.

— Ой, не вовремя я, да?

— Вовсе нет! Это ведь моя работа. Но когда искорка аппетита уже разгорелась… О, так, наверное, не говорят?

Четыре женщины за стойкой подавили смешок.

«Как это на него похоже», «Вечно он такой», «Как завернет порой для красивого словца», «Так увлечется, что сам начинает сомневаться, говорят ли так».

Мацуи только скользнул взглядом по меню и выбрал комбо «Б». Канако после недолгих метаний взяла то, что с яйцом и ветчиной, лучезарно улыбнувшись Ёриэ, которая пришла принять заказ.

Вернувшись к подругам за стойку, Ёриэ доложила:

— А она настоящая красавица. И пахнет чудесно.

— Неужели Мацуи влюбился?

— Наверняка!

— То-то он такой робкий сегодня, — увлеченно перешептывались женщины.

А Аяно вдруг ощутила что-то судьбоносное в заказе незнакомки — то же комбо с яйцом и ветчиной!

«Подумать только», — проговорила она себе под нос и прислушалась к диалогу за столиком.

— Возвращаясь к тому разговору… — Мацуи понизил голос.

— А, ты про того детектива?

Канако вспомнила историю, которую Мацуи рассказал ей по пути.

Предыдущий клиент, который забронировал поездку, но так и не позвонил, похоже, был настоящим детективом.

— А ты такого не знаешь? Великий детектив Сюро? — спросил Мацуи.

Поначалу Канако лишь покачала головой:

— Впервые слышу…

Но когда Мацуи добавил, что про этого детектива написали книгу, которую экранизировали, она вдруг вспомнила:

— А, тот самый детектив Сюро!

На прошлой неделе в свой выходной она была в кинотеатре. Перед показом крутили рекламу, анонсы киноновинок, там и прозвучало: «Сериал про детектива Сюро выйдет на экраны этой весной!» Кадров из фильма в анонсе не было, только слоганы: «Детектив, распутавший немало загадочных дел», «Потрясающая воображение дедукция», «Увлекательные приключения» и, наконец, «Совсем скоро», и все это под напряженную бодрую музыку.

— В общем, как минимум, фильм действительно существует.

Канако снова отпила чая ходзи и выдохнула: «Вкусно…»

— Существует, значит.

Мацуи потер подбородок и, ощутив под пальцами щетину, осознал — уже совсем утро. Небо за стеклянной дверью столовой понемногу светлело и наливалось голубизной.

— Выходит, это и впрямь известный детектив!

— Какая интересная встреча тебе выпала.

Вслед за Мацуи Канако тоже посмотрела на небо за окном.

Между ними повисла тишина. Четыре женщины притихли, наблюдая. Как-то очень уютно и спокойно пара за столом созерцала улицу. Хозяйки тоже невольно обратили взгляд к окну. Стояло то самое время в конце ночи, когда Токио тих и безлюден.

— О… — Канако неожиданно прервала молчание, словно вспомнив о чем-то. — Это получается, раз он известный детектив, значит, берется даже за сложные дела, да?

Лицо ее просветлело — похоже, в голову ей пришла отличная идея.

— Вероятно, да, — Мацуи не понял, к чему это она. — Раз уж про него даже кино сняли…

— Точно-точно! И в рекламе фильма говорилось о том, какой он выдающийся!

— А что, ты бы хотела обратиться к нему за помощью?

— Да, то есть… Я бы попросила его найти кое-кого. Моего младшего брата.

Мацуи вспомнил: когда Канако угощала их наливкой из мушмулы, она рассказывала, что раньше напиток готовил ее брат, и показывала фото на кухонной полке. Парень на нем был очень похож на Канако, но по ее тону Мацуи решил, будто тот умер в юном возрасте.

— Он пропал без вести, — пояснила Канако.

— Вот оно что… — Мацуи замолчал и, подумав, нерешительно добавил: — Я тоже хотел обратиться к сыщику.

— И ты?

— Да. Есть человек, которого мне хотелось бы найти…

— Правда? Может, объединим усилия? Мне кажется, нас свела судьба. Водитель, который ищет кого-то, случайно встречает и подвозит детектива, а потом, разминувшись с ним, встречает меня — ту, кто тоже разыскивает близкого человека. Не иначе как небеса намекают, что нам надо обратиться к этому детективу!

Канако умела искать знаки судьбы в мелочах, и она знала, что хороша в этом. Именно это умение помогло ей найти нынешнюю работу в кол-центре службы поддержки.

— Уверена, — горячо продолжила Канако, — если этот детектив такой известный, что про него даже кино снимают, клиентов у него тьма. Наверняка люди в очередь встают. Да и запрос на поиск человека для него, наверное, слишком простой и скучный. Может, обычно он за такое и не берется. Но ты ведь с ним так душевно поговорил. Он даже рассказал про своего отца и фильм, в котором тот снимался. Наверняка разоткровенничался потому, что ты ему приглянулся. А раз так — не сделает ли он для тебя исключение в своем плотном графике?

— Эм… но… — Мацуи приподнял руку, прерывая ее монолог, и покачал головой. — К сожалению, у меня не осталось его контактов. Я дал ему свою визитку, но в ответ ничего не получил.

— А он не рассказывал чего-нибудь, что может стать подсказкой, где его искать? Что угодно. Например, Сюро — его настоящее имя? Или, может, фамилия? Он не представился полным именем?

— Если подумать… — Мацуи вспомнил историю о том, как детектив менял квартиру за квартирой. — Он признался, что очень часто переезжал, а еще — что раньше подрабатывал фокусником.

Странно все поворачиваюсь. Они с Канако хотят просить детектива помочь найти людей, но в итоге обсуждают, как найти самого детектива.

— А, точно. Еще сказал, как его звали раньше. Тасиро Майти…

Оглушительный грохот разнесся по всему заведению. Мацуи, Канако и владелицы «Перекрестка» вздрогнули и дружно обернулись на звук.

Это была Аяно.

Белая тарелка, грохнувшаяся ей под ноги, разлетелась на мелкие осколки. Она бросилась собирать их, схватила самый крупный, и по стеклу потекла алая струйка.