Старые часы показывали час ночи.

«Но… — задумалась Аяно. — Сейчас ведь уже больше часа… Сколько, интересно, на самом деле времени?»

Конечно, можно достать мобильник и посмотреть время… Но Аяно подозревала, что спит, а в этом случае какая разница, сколько времени?

Ибараки, владелец магазина, заявил, что «двойные часы» показывают правильное время, но и это во сне не проверишь.

— Скажите… — Аяно вознамерилась сделать все, что хочется, чтобы не жалеть по пробуждении об упущенном. — А вы продаете эту лестницу?

— Разумеется, — Ибараки чуть нахмурился, и на лице у него мелькнуло замешательство.

— Тогда дайте ей имя прямо сейчас, пожалуйста.

Обычно Аяно были несвойственны такие категоричные просьбы, но сегодня она решила отбросить робость и говорить прямо.

— А когда вы дадите ей имя, я ее куплю.

— Правда?

Тут уже Ибараки начал сомневаться — уж не спит ли он? Впрочем, он все равно как раз размышлял над именем лестницы.

— Хорошо.

Он прикрыл глаза и задумался. Это была его методика — закрыть глаза и использовать первое, что придет на ум.

«Сколько еще ступеней? — спросил он то ли у себя, то ли у Аяно, и довольно кивнул. — Идеально».

— Готово, — Ибараки открыл глаза. — У каждой ступени свое название. Они подписаны по номерам снизу, видите? Всего их четырнадцать. Поэтому двенадцатая ступень называется «До второго этажа три ступени». Соответственно, тринадцатая — «До второго этажа две ступени», четырнадцатая — «До второго этажа одна ступень» и так далее. Какую ступень вы хотели бы приобрести?

На этот раз Аяно прикрыла глаза и задумалась. Потом испугалась — а вдруг она проснется, когда откроет глаза? И затараторила:

— Знаете, я уже долго поднимаюсь…

— По лестнице? — попытался уловить нить разговора Ибараки.

— Да. Можно сказать и так. Иду по лестнице, чтобы попасть… Ну, скорее не на второй этаж, а просто в другое место. Долго поднимаюсь…

— Вот как.

— Мне уже давно нравится один мужчина.

— А?.. — коротко ахнул Ибараки и потер занывшее основание большого пальца.

— Он пропал из виду прежде, чем я успела решиться на что-то… И мы уже давно не виделись. Но недавно я случайно узнала, чем он сейчас занимается.

Собственный голос показался Аяно чужим. Почему она рассказывает о своих чувствах незнакомцу, которого видит впервые? Это ведь совсем не в ее характере. Она всегда стремилась спрятать свои истинные чувства от всех. Пусть это и сон, все равно странно, как уверенно и ясно зазвучала ее история. Аяно сама поразилась тому, как, оказывается, сильны ее чувства. Но стоило ей заметить это, как сомнения исчезли.

— Поэтому мне нужна ступень, которая называется «До второго этажа одна ступень». Я куплю ее.

— Понимаю. Как скажете, — легко ответил Ибараки.

«Мне все пригрезилось, — смиренно подумал он и кивнул, утешая себя. — То были лишь сладкие грезы…»

Сейчас он стоит в самом низу лестницы. На лестничной площадке, обозначенной: «До второго этажа четырнадцать ступеней». Наверняка эта самая далекая ступень останется непроданной. Ну и пусть. Он продолжит грезить, и грезы эти поддержат его на нелегком пути. Продает он пусть подержанные, но вещи, которые еще могут послужить кому-нибудь верой и правдой, и пока он помнит об этом и жаждет найти применение каждой, его дело будет дарить радость.

Ибараки наклеил на ступень «До второго этажа одна ступень» ценник в пятьсот иен.

— Вот, прошу.

Специально для Аяно, сияющей предвкушением, он завернул доску в синюю оберточную бумагу, хотя из-за больной руки это заняло больше времени, чем обычно.

— Она ваша, — протянул он доску покупательнице, закончив с оберткой.

Аяно все больше удивлялась тому, что никак не просыпается. Она достала монетку в пятьсот иен. Подумать только, всего за одну монету она получила последнюю ступеньку перед вторым этажом.

«Ну, это ведь сон», — подумав так, она приняла синий сверток.

— Спасибо огромное!

— Не за что.

Провожаемая взглядом Ибараки, Аяно вышла на улицу и, прижав к груди ступеньку «До второго этажа одна ступень», подняла глаза к темному пустому небу. Присмотревшись к темно-синей, на границе черного, глади, она нашла на западе крохотную звездочку, тускло мерцающую во мраке.

«Как раз над „Перекрестком“», — осенило ее.

Раз уж Итико нет дома, единственное пристанище, куда она может пойти посреди ночи, — это «Перекресток». Да и направление понятно. Только вот Аяно совершенно не понимала, как через закоулки Симокитадзавы добраться до района Кататоки, где находилась столовая. Единственным ориентиром оставалась одинокая звездочка в небе.

«Попробую идти к ней», — зашагала вперед Аяно. Подспудно ее терзала мысль: «Что я вообще творю?» Она ведь всегда боялась ходить по темным улицам, потому и отвлекала себя болтовней по телефону. Но сейчас голос Итико не сопровождает ее. Вдобавок пройти придется куда более длинный путь, чем обычно. Какое безрассудство!

«Но у меня ведь есть последняя ступенька, — напомнила она себе. — Последняя до второго этажа».

Пусть ступенька была всего одна, она оказалась весьма увесистой. Тяжелая ноша и приличное расстояние стали немалой нагрузкой, быстро отозвавшейся в ногах и спине. Вдобавок вокруг было ужасно темно. И ладно бы только это… Идти по темным, но хорошо знакомым местам это совсем не то же самое, что идти во тьме по абсолютно незнакомым улицам.

Возможно, сказался страх, но Аяно казалось, что фонарей вокруг гораздо меньше, чем обычно. Все, кроме нее, словно утонуло в непроглядной тьме, и она шагает по единственной дорожке, едва различимой во мраке.

*

Сколько она так идет?

Усталость охватила все тело, и Аяно уже пожалела о решении идти пешком, когда неожиданно вышла из лабиринта жилого квартала на широкий проспект — будто туман вокруг неожиданно расступился.

Даже в это позднее время по улице проносились туда-сюда машины.

Знакомый светофор с подписью «Район Кататоки» на столбе привычно мерцал на перекрестке, сменяя цвет с красного на зеленый и обратно.

Аяно всегда приезжала сюда другой дорогой на велосипеде, и теперь, когда вышла на столовую с непривычной стороны, облик «Перекрестка» показался ей незнакомым. Здание выглядело с этого ракурса таким маленьким и хрупким… И все равно уверенно стояло на своем месте, и окна его приветливо светились. Сердце Аяно наполнилось гордостью и нежностью.

Она пересекла дорогу, подошла к столовой и, толкнув раздвижную дверь, заглянула внутрь. Надеялась проскочить тихо, чтобы никто не заметил, но тут же встретилась с изумленными взглядами Фумины и Кисы за стойкой. Затем ее заметила и Ёриэ, прибиравшая на столах. На лице ее отразилось то же удивление.

— Чего это ты? — почти одновременно произнесли женщины.

— У тебя же сегодня выходной?

— Что-то случилось?

— Ты такая растрепанная, все нормально?

— Все хорошо, — Аяно то кивала, то качала головой, пытаясь ответить сразу на все. — Сама не знаю, как так вышло. Просто захотелось прийти.

— Как жаль, — цыкнула языком Киса. — К тебе приходили, но вы разминулись.

— Да? А кто? Харука?..

— Мужчина. Он с аппетитом съел комбо с яйцом и ветчиной и оставил визитку. Вот, держи.

— Как?.. — когда Аяно увидела визитку с именем Тасиро, время вокруг словно остановилось. Она не сразу поняла, что произошло, и замерла на месте, глядя на бумажный квадратик у себя в руках.

— Он попросил передать тебе, что будет рад, если ты с ним свяжешься. Такой красавчик! Кто это?

Перевернув визитку, Аяно нашла на ней адрес и номер телефона.

«Неужели это все же сон?.. Он с аппетитом съел комбо с ветчиной и яйцом?..»

Аяно с благоговением подумала о крошечной звездочке, сияющей над ее головой.

*

«Если бы…»

Сев за барной стойкой и отпив любимого сауэра с лимоном, Канако прислушалась к своим чувствам.

Если бы сегодня она не заканчивала смену пораньше, она без сомнений согласилась бы на предложение Мацуи поесть вместе. Да, точно. Он ведь такой приятный мужчина — настоящий джентльмен, готовый примчаться за ней куда угодно по одному телефонному звонку.

Как не очароваться?

Вдобавок он позвонил как обычный пользователь службы поддержки и — кто бы мог подумать — попал именно на нее. А ведь вероятность такого совпадения была ужасно мала. Может, говорить о судьбе пока рано, но, несомненно, она тут свою роль сыграла.

К тому же в той столовой действительно была очень вкусная еда — еще один повод с радостью согласиться на предложение.

А может, все дело в том, что Мацуи вез ее на своей красивой машине и рассказывал о том, в какое замечательное место они направляются? Потому все и показалось таким вкусным?

Даже если так. Все равно было вкусно. Канако с удовольствием поела бы там еще раз, и еще. Поэтому отказ дался ей нелегко. Но именно этой ночью…

— Мне кажется, безответственно было бы не прийти сюда.

— Да? — барменша слушала Канако вполуха. — Я не все поняла, но разве дело в этом? Может, ты просто растерялась, услышав неожиданное приглашение? Там и без тебя управились бы.

— Правда?

— Конечно. Подумаешь, утилизация телефона.

Примерно неделю назад барменша завела с Канако разговор о здешнем стационарном телефоне — розовом и миленьком. «Им уже никто не пользуется, надо бы избавиться», — объяснила она и спросила:

— Ты, случайно, не знаешь, к кому обращаться в таких случаях? Он ведь у нас приметный, такой никому не нужен. Я поспрашивала, конечно… Но сама на него посмотри, — она ткнула пальцем в яркий аппарат. — Он мне еще от прошлой владелицы достался. Судя по всему, она приобрела его с рук, а не арендовала у телефонной компании, поэтому и мне туда не обратиться… Короче, я подумала, что наверняка ты в курсе, что и как делают с телефонами.

— Хм… — задумалась тогда Канако. — Вообще я не слишком разбираюсь в таком, но совсем недавно у нас как раз утилизировали один старый телефонный аппарат.

— Ой, правда?

— Ага. Его забрала женщина из компании, которая занимается чем-то вроде телефонных похорон.

— Ого. Звучит любопытно.

— Да. Наверное, можно обратиться к ней…

Канако передала хозяйке бара контакты Мориидзуми из компании по утилизации телефонов, та связалась с ней, и в итоге на сегодняшнюю ночь было назначено время визита. Ради него Канако заранее договорилась уйти со смены пораньше и обещала заглянуть в бар.

Конечно, от нее здесь ничего не требовалось. Она лишь передала контакты нужного человека, поэтому речи об ответственности тут были бы не к месту. Канако могла спокойно позвонить в бар и сообщить, что прийти не сможет, так как появились дела. Скорее всего, она и впрямь, как подметила барменша, использовала чувство ответственности как предлог, чтобы отказаться от неожиданного приглашения, потому что не знала, как на него реагировать.

— Сколько там времени?

— Вот-вот придет.

Когда Канако допила лимонный сауэр, барменша шустро приготовила вторую порцию и со звяком поставила ее на стойку перед ней. Этот звяк словно послужил условным сигналом — почти одновременно с ним дверь бара отворилась.

— Здравствуйте, — поздоровалась Мориидзуми из компании по утилизации телефонов.

— О!

Канако подняла руку и на автомате помахала ей. Мориидзуми ответила коротким «А!» — и приветственно кивнула без особых расшаркиваний.

— Вы ведь из операторского центра, да?

— А вы сегодня не в траурной одежде, — в тон ей заметила Канако и указала на место по соседству. — Хотите выпить?

— Нет, я ведь на работе, — энергично помотала головой Мориидзуми.

— Прошу, не стесняйтесь.

— Увы, но нет.

Спустя какое-то время препирательств Мориидзуми не выдержала напора Канако и со словами «Ладно, если только безалкогольное» присела рядом у стойки.

— А вы, Фуюки, смотрю, уже давно тут сидите, — неожиданно строго заметила она.

— Ой, вы помните, как меня зовут? — радостно заулыбалась Канако.

Мориидзуми была совершенно права — Канако уже успела слегка опьянеть, и эта улыбка невпопад лишь подтверждала это.

— Наверное, — сообразила Мориидзуми. — Это вы подсказали мои контакты?

— Ага!

Канако была так рада, что Мориидзуми запомнила ее имя, несмотря на то что едва ли их первая встреча была такой уж приятной, что, поддавшись порыву, спросила невпопад:

— Как идут дела? Компания процветает?

— Все ровно.

Быстро сориентировавшаяся хозяйка заведения уже поставила для Мориидзуми на стойку тот же коктейль, что пила Канако, но без алкоголя. Они чокнулись. Мориидзуми сначала принюхалась к стакану, чтобы проверить, есть ли там спиртное, бросила подозрительный взгляд на барменшу и только после осторожно отпила.

«Вот поэтому я и не люблю работать с барами», — подумала про себя Мориидзуми. Впрочем, не то чтобы ее все время приглашали выпить. Да и заказ на сегодня был последним…

— Вот я и дала слабину, — пробормотала она себе под нос.

— М? — переспросила Канако.

— Дела идут не то чтобы блестяще. — Мориидзуми поставила бокал на стойку. — Но заказы на утилизацию телефонов поступают стабильно.

— Да? — барменша бросила короткий взгляд на розовый телефон на краю стойки.

— Этот, значит? — проследила Мориидзуми за ее взглядом. — Раньше они у всех были…

Барменша и Канако были немного младше, но тоже засмотрелись на телефон.

— Любопытное дело, — заметила барменша, переводя взгляд с Канако на Мориидзуми и обратно. — Получается, одна из вас целыми днями работает, отвечая на телефонные звонки, а другая занимается тем, что обрывает телефонную связь.

— О… — одновременно отреагировали обе.

— Я вот понимаю тех, кто хочет сохранить стационарный телефон. Ате, которые заказывают утилизацию, какие это люди обычно? Хотя я и сама в их числе…

— Ну, — неловко хмыкнула Мориидзуми. — Очень разные, да и обычно я не вдаюсь в причины, по которым люди хотят отказаться от телефона… По моему ощущению, большинство просто перешло на мобильные, и стационарный аппарат занимает место без надобности. Хотя многие сомневаются в своем решении до последнего.

— А кто-то, наоборот, твердо решил избавиться от телефона?

— Да. Некоторые заявляют, что хотят таким образом оборвать контакты.

— Вот, значит, как…

— Те же, кто сомневается, в глубине души жаждут сохранить старые связи. Остаться в доступе.

— Понимаю!

— Недавняя моя клиентка была из таких. Но она заявила, что, если не разорвет связь, не сможет двигаться дальше.

— Куда же она движется, интересно?

— Кто знает…

Слушая краем уха Мориидзуми, Канако вдруг поняла, что, возможно, нашла тот самый последний кусочек пазла, что так давно искала.

«Неужели это оно?»

Есть те, кто жаждут встречи и потому идут прямиком к тому, кого хотят повидать. Есть те, кто жаждут встречи, но откладывают ее на потом. Есть те, кто жаждут встречи, но запрещают себе даже думать о ней. И те, кто жаждут встречи, но больше не могут увидеться…

Если так подумать, то и желание увидеться у всех проявляется по-разному. Вот, например, сегодня она хотела повидаться с Мацуи, но, когда он предложил встретиться, не смогла ответить согласием. Не потому, что не желала встречи, — просто ей показалось, что, если она прямо сейчас увидится с ним — потеряет контроль над собой, и неясно, как все в итоге обернется.

«Вдобавок…» — Канако вернула мысли в прежнее русло.

Порой ты и хочешь встречи с кем-то, но этот «кто-то» испытывает другие чувства.

Они с Рэном с детства были очень близки, но, когда перед ними встало воображаемое «дальше», подумали они об одном и том же? Или, может, Рэн представлял свое «дальше» совсем иначе?

Может, пазл, который он собирал… и для которого ему не хватало последнего фрагмента, это и есть его «дальше»? Да, наверняка. Канако ведь и сама такая. Боится последнего шага… Даже не так. Когда дело подходит к завершению, ей становится скучно, и она останавливается, хотя до финала рукой подать.

«Дальше, значит… Хорошо бы и дальше все шло как есть…»

Канако рассеянно засмотрелась на розовый телефон на краю барной стойки и механически прикусила губу, как когда-то в детстве.

*

— Что это такое? — Киса указала на голубой сверток, прислоненный к стене.

— А, это… — Аяно потянулась к нему и принялась разворачивать обертку. — Купила, поддавшись порыву.

Она продемонстрировала доску.

— Что это? Разделочная доска?

— Что-то она великовата.

Киса, Фумина и Ёриэ принялись гадать о назначении предмета.

— Это ступенька от лестницы.

Пояснение Аяно вызвало лишь новые вопросы.

— Как-как?..

Хотя из уст подруг и прозвучало: «Что-то она великовата», Аяно, глядя на ступень при ярком свете, подумала совсем иное: «До чего маленькая…»

Если это и впрямь ступенька лестницы, по которой она поднимается прямо сейчас, то опоры тут немного. Плакать хочется от того, как мало места для маневра. Но пусть ступенька и выглядит до слез жалкой — может, Аяно именно столько и нужно?

«К тому же ведь здесь и сейчас мне вовсе не плохо», — осознала она.

*

«Бывают и такие ночи…» — в который раз напомнил себе Мацуи.

Сегодняшняя казалась куда темнее, чем обычно. Ночами даже в небе Токио можно увидеть на удивление много звезд… Но сегодня не светит ни одна.

«Неужто наступил конец света?»

Совсем как в одном фильме, где главный герой — таксист, который бесплодной ночью остановил машину в закоулке парка и задремал. Он поспал всего час, а когда проснулся от холода и вернулся к работе, обнаружил: все люди в мире словно испарились. Ни души. Лишь темная бесконечная дорога впереди.

И у Мацуи сегодня так же.

Светофоры и ночные огни рассеянно сияют, но других машин нет, а вокруг лишь пустые школы, кладбища да пустыри. Четыре утра как они есть.

Но тут Мацуи заметил, что на востоке в небе все же горит крохотная звездочка — такая робкая, что сначала он даже решил, что ему показалось. Словно отвечая на ее приглашение, он двинулся в ту сторону, и телефон в кармане вдруг зазвонил.

Остановившись у обочины, Мацуи достал мобильный так поспешно, что едва не выронил, и посмотрел на экран.

Подпись контакта «Канако Фуюки», подрагивая, мерцала в темноте.