Уже час ночи.

Во сколько ложиться, во сколько вставать? Когда день начинается, а когда заканчивается? Если работаешь ночными сменами, границы времени размываются. Аяно уже привыкла работать в столовой ночами, но в выходные чувствовала себя совершенно потерянной. Она высыпалась к вечеру, и, пока переделывала скопившиеся дела, время подходило к полуночи. В результате повидаться с друзьями толком не удавалось.

Если Аяно обязательно надо было с кем-то встретиться на выходных, она дремала совсем чуть-чуть и заставляла себя бодрствовать днем. Но стоило ослабить самоконтроль — и ты уже все проспала. Тем более что в выходные она спала дольше обычного. В итоге, когда выпадало свободное время, уже наступала ночь, а в такое позднее время не спала лишь одна ее подруга — Итико.

Итико жила в Симокитадзаве и зарабатывала на жизнь тем, что мастерила украшения на дому. Часто она работала до поздней ночи, потому и выбрала этот район — в Симокитадзаве можно перекусить в любое время суток, и рядом с ее домом располагалась оживленная торговая улочка.

Аяно на автомате покинула квартиру и вышла на улицу. Хотелось повидаться с Итико, да и поесть тоже. Но больше всего просто пройтись.

От района Сасадзука, где жила Аяно, до Симокитадзавы минут двадцать быстрым шагом. Кратчайший путь шел по прямой на юг через жилые кварталы, но эти улицы почти не освещались и ночью там было темно и неуютно, поэтому обычно, когда Аяно шла к Итико, они созванивались и Аяно докладывала в реальном времени: «Я уже вышла», «Подхожу к улице Инокасира», и так до конца пути.

Вот и теперь она достала телефон и привычно нашла в контактах номер подруги.

— Да? — сонно ответила Итико.

— Не спишь? — уточнила Аяно.

— О, привет. Где ты? — голос Итико звучал так близко, словно она шагала рядом.

— Подхожу к Инокасире.

— Дождя нет?

— Дождя?

Аяно подняла голову к небу. На нем не было ни облачка, ни звезды — полная пустота.

— Нет…

— У тебя сегодня выходной?

— Ага. Проснулась уже к ночи, когда идти особо некуда…

За беседой Аяно вышла на улицу Инокасира, по которой туда-сюда проезжали машины.

— О, уже на Инокасире, да? — радостно заметила Итико. — Слышу шум машин.

— Как раз перехожу, — сообщила Аяно, ступая на перекресток. Затем доложила: — Перешла.

Шум машин остался позади. Не сбавляя шага, Аяно продвигалась вперед.

— Слушай… Я и раньше об этом думала. Не опасно ли идти вот так, за разговором? — заметила Итико.

— Все нормально. Я внимательно смотрю по сторонам.

— А со мной болтаешь на автомате?

— Ага. Не переживай.

Аяно старалась поддерживать диалог беспрерывно. Едва он стихал, как темнота вокруг начинала сжиматься, подступая со всех сторон.

— А я вот сделала паузу в работе, — со вздохом призналась Итико.

— Правда?

— Устала что-то… И заказов стало сильно меньше. Если и дальше так пойдет, станет нечем платить за аренду квартиры. Скоро надо будет что-то решать.

— Значит, ты сейчас не за работой?

— Ага. Спала. Ой, я же сейчас дома, в Сикоку!

— Как?..

— К родителям вернулась. Решила обсудить с ними будущее, раз уж с работой не складывается.

— Погоди. То есть ты не в Симокитадзаве?..

— Ага…

— Но ведь только что про Инокасиру говорили…

— Прости. Со сна запуталась. Меня твой звонок разбудил, и я по привычке болтать принялась, совсем забыла, что ночую у родителей.

Аяно показалось, что на улице резко похолодало. Она еще ускорила шаг.

До торговой улицы осталось немного, однако пока ее окружали тихие жилые кварталы. Аяно разрывало желание продолжить беседу, но она растерялась, не зная, о чем говорить. Обычно за беседой ни о чем она доходила до квартиры Итико. «Все, я пришла. Поднимаюсь к тебе. Уже почти у двери. О, все, вижу тебя», — Итико всегда встречала ее, распахнув дверь, и Аяно охватывало спокойствие, когда она приближалась к залитой светом квартире подруги. Слова «Я сейчас в Сикоку» застали ее врасплох, как гром среди ясного неба. Она вдруг ощутила себя брошенной.

— Подожди, — осмыслила происходящее Аяно. — Не клади трубку, пожалуйста, пока я не дойду до торговой улочки.

— Конечно-конечно.

Итико лучше всех знала, как тревожно Аяно ходить по темным улицам одной.

— Ты в последнее время встречалась с друзьями?

— Ага. Недавно с Харукой пересекались. Так удивительно. Она теперь настоящая актриса.

— Уже дебютировала?

— Нет, но ее взяли на роль, и съемки скоро начнутся.

«Ну и темный же район», — захотелось посетовать Аяно. Она с рождения страдала ночной слепотой и поэтому в темноте ничего толком не видела.

— Большое кино, значит… Потрясающе.

— Но, похоже, все непросто. Она очень волнуется.

— А у тебя как все идет?

— У меня? Ты про работу?

— А есть еще новости?

— Мм?

Аяно осознала то, о чем прежде как-то не задумывалась. А ведь Итико права. С тех пор как Аяно занялась своим делом, она рассказывала друзьям только о работе и ни о чем больше. Прежде они болтали и о личной жизни, но в последнее время фраза «Как все идет?» у нее соотносилась только со столовой. Но сегодня-то Аяно захотелось увидеться с Итико и поболтать совсем по другому поводу. На работе у нее все шло гладко — и обсуждать нечего.

— Все нормально? — Итико чуть повысила голос, встревоженная паузой.

— Да-да, все хорошо. Немного задумалась.

— О чем?

— Пыталась сообразить, о чем я думала только что.

— Ну ты даешь!

— Да уж…

Аяно вдруг вспомнила Тасиро, который когда-то заказывал в ее старом заведении комбо с яйцом и ветчиной.

— Ой, подожди-ка…

— Что еще? — в голосе Итико зазвенело беспокойство.

— Я, похоже, заплутала…

— Как? Тебе ведь до торговой улицы все время прямо идти!

— Ага. Но я все иду, иду, а ее никак нет, и рядом какое-то странное темное… заведение… Я его раньше не видела. О, и оно работает, похоже.

— Кафе или бар?

— Нет, что-то другое.

Аяно подошла ближе и рассмотрела вывеску.

— Написано «Ибараки». Знаешь такой магазин?

— Впервые слышу. Куда это ты забрела?

— Понятия не имею…

Загадочный магазин «Ибараки», появившийся словно ниоткуда, захватил внимание Аяно. Ей стало любопытно.

*

— Ладно, до связи.

Услышав с улицы женский голос, Ибараки поднял голову и обнаружил в дверях миниатюрную незнакомку со встревоженным выражением лица. Эта женщина в его магазине впервые.

— Добро пожаловать, — мягко поприветствовал он.

Женщина вздрогнула и повернулась на голос, но темнота в магазине для нее не слишком отличалась от тьмы на улице.

— Здравствуйте, — тихонько пискнула она в ответ и коротко поклонилась вслепую.

Ибараки, как обычно, незаметно окинул клиентку коротким оценивающим взглядом.

«Скорее всего, она понятия не имеет, что это за магазин».

Погладив забинтованный большой палец, он заговорил с женщиной, хотя редко первым вступал в беседу с посетителями.

— Понимаете, у меня тут…

— Магазин подержанных вещей, да? — Аяно с интересом оглядела полки, хотя с трудом могла рассмотреть их.

«Надо же», — Ибараки невольно собрался, подметив, как точно Аяно подобрала слова.

Чаще всего клиентки выбирали выражение «антикварная лавка», но Ибараки никогда не позиционировал свое заведение таким образом. Он и сам не знал толком, как его назвать, но, если уж выбирать, использовал бы именно «магазин подержанных вещей». Вещи он продавал действительно подержанные. Потому Ибараки и грезил о том, чтобы дарить им новую жизнь, новое назначение. И именно в этом видел миссию своего магазина. Эти мечты и вдохновили его открыть свое дело.

Тем временем Аяно гадала, не затянуло ли ее в сюжет загадочной истории.

«Я ведь была так близко к торговой улице…»

Разве не странно обнаружить в темном жилом квартале магазин подержанных вещей, открытый посреди ночи? Уж не сон ли это?

Учитывая накопившуюся усталость и то, как быстро она проваливалась в сон… Аяно совсем не чувствовала себя проснувшейся, когда покинула дом и позвонила Итико. Еще и странная история с отъездом подруги. А ведь Итико всегда категорично заявляла, что ни за что в родной город не вернется.

— Скажите… — глаза Аяно немного привыкли к темноте, и она разглядела белеющее во мраке лицо Ибараки за стойкой. Как бы сформулировать поосторожнее… — Это место, ну… Оно словно ночные грезы…

— Да? — внутри Ибараки все сжалось, но он сохранил внешнее спокойствие.

«Какая проницательная!»

Он ведь как раз размышлял о том, как его грезы о благородной миссии стали отправной точкой для открытия магазина. Формулировка немного странная, но, по сути, незнакомка попала в цель[18].

— Да, все так и есть, — просто ответил Ибараки.

— Так я и думала.

Ответ Ибараки успокоил Аяно. Точно, она спит и видит сон. Будь происходящее реально — впору было бы испугаться. В глубине магазина за стойкой сидел мужчина с белой повязкой на правой руке — только она и выделялась в окружающей полутьме. А ведь у Аяно на той же руке почти такой же бинт. На палках расставлены диковинные вещи — толком не разглядеть, но явно старинные. Все слишком напоминает сон. Не может такого происходить в реальности.

А вот Ибараки воспринял просветлевшее лицо Аяно и ее слова «Так я и думала» совершенно иначе.

«Наконец-то», — с горячностью подумал он. Как давно он мечтал об этом дне! Как долго искал!

Образ мышления и поступки Ибараки выглядели чудаковато в глазах большинства. Но он всегда надеялся, что найдется кто-то, кто поймет его. Кто станет сподвижником, а если то будет женщина — даже потенциальным партнером по жизни.

Эта посетительница не просто поняла его. Она даже не удивилась! Слова слетели с ее губ так легко, будто те же мысли уже давно занимали ее саму и она искала того, кто разделяет их.

— Но тогда… — Аяно сделала шаг вперед, подходя ближе. — Получается, мы… А, простите… Как вас зовут?

— Ах да. Ибараки.

— Как магазин, значит! Получается, мы с вами грезим об одном?..

— Полагаю…

Сердце Ибараки заколотилось еще быстрее. Какой тонкий выбор слов! «Грезы об одном». Точно! Те, кто идет по жизни вместе, должны грезить об одном и том же. Лучше и не скажешь.

— Думаю, так и есть, — кивнул Ибараки. Кажется, голос его при этом предательски дрогнул.

— Надо же…

Сощурившись, Аяно заметила что-то большое рядом с Ибараки. Ее взгляд невольно переместился туда. С волнением отследив его, Ибараки подхватил:

— Ах, это. Это лестница.

— Лестница?

— Ага. Точнее, ступени лестницы. Доски, на которые мы наступаем, когда поднимаемся и спускаемся. Мой знакомый снес свой старый дом, и лестница стала ему не нужна, вот я ее и забрал. Уверен, они будут хорошо продаваться.

— Ступени лестницы?..

— Да, — Ибараки приподнял одну из досок и показал Аяно. — Их всего четырнадцать. Я пронумеровал их снизу вверх, вот, взгляните.

Он продемонстрировал число «14», написанное карандашом на краешке доски сантиметров шестьдесят длиной.

— Это четырнадцатая ступенька. Последняя перед пролетом второго этажа.

— Значит, дом был двухэтажный?

Аяно зачарованно осмотрела доску.

«Вот это сон», — покачала она головой. Теперь сомнений не оставалось. Разве будет кто-то в реальности продавать ступеньки от лестницы?..

Она подметила, что время на местных часах приближается к двум ночи. Часы висели на стене, и, присмотревшись, Аяно заметила: у них две секундные стрелки. Ничего удивительного для сна. Она с любопытством поинтересовалась:

— Скажите, а зачем у этих часов две секундные стрелки?

«Браво!» — возопил про себя Ибараки. Никто прежде не замечал эту деталь. Иногда кто-то интересовался ценой часов, но даже эти клиенты не обращали внимания на две стрелки.

— Ах, эти часы, — от волнения голос Ибараки зазвучал чуть выше обычного. — Я назвал их «двойные часы». В них два механизма совмещены в одном корпусе.

— Два механизма?

— Да. Изначально эти часы все время отставали на пятнадцать минут, как ни бейся. Поэтому я попробовал добавить к ним механизм от других часов и дополнительную секундную стрелку. Те часы, которые я добавил, всегда спешат на пятнадцать минут. По моей задумке, если совместить часы, которые опаздывают на пятнадцать минут, с теми, что спешат на пятнадцать минут, получатся часы, показывающие идеально точное время.

— Вот оно что.

Все в этом сне было чудным, но, когда понимаешь, что спишь, легко примириться с любыми странностями.

— Совместными усилиями два механизма показывают правильное время.

«А ведь логично!» — восхитилась Аяно. Когда плюс встречается с минусом, на выходе получается ноль. Так же и когда встречаются люди с разными характерами, они могут идеально дополнить друг друга. Вовсе не обязательно быть похожими во всем, чтоб ладить.

От этой мысли на душе стало веселее.

Жаль только, что наверняка она забудет все, когда проснется. Такая уж это штука — сны. Даже когда в них вдруг осознаешь что-то важное, все равно, проснувшись, напрочь забываешь об этом. Помнишь только сам момент озарения и то, как это было приятно.

«Вот бы подольше не просыпаться…» — подумала Аяно. Как здорово было бы, будь реальность такой же интересной, как этот сон.

*

Тем временем.

Желтое такси с Тасиро, знаменитым детективом Сюро, на пассажирском сиденье подъехало к столовой «Перекресток».

Небо над головой было пустым — ни звездочки.

Слушая, как уезжает прочь желтая машина, Сюро остановился у входа и сквозь стеклянную дверь заглянул внутрь. За стойкой стояли женщины — одна, вторая, третья…

Три женщины.

Судя по рассказу водителя, столовой заправляли четыре — получается, одной на месте нет.

Чутье Сюро уже подсказало ему, что будет дальше. Он расслабился и как обычный посетитель спокойно зашел в столовую.

— Добро пожаловать!

Действительно — всего трое. Может, она на время отошла, может, сегодня у нее выходной… Но, если верить водителю, четвертая, отсутствующая сейчас, владелица столовой — Аяно.

Сюро бросил взгляд на меню, висящее на стене. Как и предполагалось. Едва сдержав радостное: «Ура!» — он кивнул сам себе и решительно подошел к стойке:

— Мне комбо с ветчиной и яйцом.

*

Тем временем.

Мацуи, который ехал не на желтом такси, а на такси цвета ночного неба, после долгих колебаний все же решился позвонить в «Токийскую службу поддержки».

Пусть он и терзался вопросом «звонить или нет» так долго, что случайный наблюдатель схватился бы за голову, он не надеялся особо, что ему ответит Канако. Она подробно рассказала ему в прошлую встречу о том, как работает система. Операторов много, и звонки поступают беспрерывно. Поэтому вероятность, что Мацуи ответит именно Канако, чрезвычайно мала.

«Но вдруг…» — думал он.

Если трубку возьмет Канако… Если есть некое божество, что прислушается к мольбам Мацуи, и он сможет предложить ей поесть вместе еще разок… Тогда наверняка его желание будет исполнено. Ведь так и работает судьба — что-то кажется непреодолимым препятствием, но стоит прорваться одним махом через преграду, и она тут как тут — милостиво улыбается тебе.

Мацуи искренне верил в это со всем возможным оптимизмом, хотя при первом взгляде большинство сочло бы его пессимистом. Именно поэтому, когда он услышал в трубке голос Канако: «Здравствуйте, с вами говорит оператор „Токийской службы поддержки 03“», он был твердо убежден — сегодня они точно вместе поедят. Однако…

— Прошу прощения, сегодня у меня уже есть планы.

Короткий ответ Канако поставил жирный крест на слове «СУДЬБА», которое огромными буквами вспыхнуло у него в сознании.

Да уж, не зря сегодня на небе ни звездочки.

*

Тем временем.

На втором этаже «Хранилища мелкого реквизита» был запасной вход с внешней лестницы. Когда Мицуки хотелось побыть одной, она выходила на лестницу и сидела на ступеньках, дыша свежим воздухом. Вот и сегодня ей захотелось сбежать от всего в это заветное место. Открыв дверь, она вышла на лестничную площадку. Холодные металлические перила синели в темноте.

Мицуки подняла голову.

На небе ни звездочки. Вдобавок перегорела лампа, которая обычно включалась при открытии двери автоматически.

Не только лестница — воздух вокруг казался синим. Оказавшись снаружи, и Мицуки окрасилась в тот же цвет. Присев на ступени, она погрузилась в эту бескрайнюю синеву.

«Вот если бы я курила…» — подумала она.

В такое моменты Мицуки никогда не знала, чем бы себя занять. Обычно она доставала телефон, но сегодня ей хотелось сделать что-то прежде, чем звонить.

А если честно — ей вообще пока звонить не хотелось.

Вот-вот половина третьего ночи — пора будить Коити, чтобы он успел собраться и сонным приступить к утренней доставке газет. Только вот если звонить прямо сейчас — встретишь жалобное: «А так хотелось еще пять минуточек поспать». Так что еще пять минут. Надо подождать пять минут, а потом уже звонить.

Мицуки попыталась прокрутить в голове то, что хочет сказать.

Ей о многом хотелось поговорить, но слова не складывались. Да и вообще ей никогда не удавалось самостоятельно упорядочить мысли. Гордиться тут, конечно, нечем…

Обычно Мицуки раз за разом прокручивала несвязанные мысли в голове, а приводила их в порядок, пока рассказывала что-то Коити. От него при этом говорить не требовалось. Рассказчик из него вообще был никудышный. Но вот слушать, как ни странно, он умел.

«Это все потому, что я вечно переспрашиваю его и привожу в порядок его бессвязные истории…»

Потому-то и выходит, что Коити не приходится говорить, помогая Мицуки собраться с мыслями. Она самостоятельно умеет упорядочивать их, пока что-то ему рассказывает. Но все равно для этого ей жизненно необходим молчаливый слушатель.

И вот что Мицуки хотелось донести сегодня.

«Коити, знаешь, ты мне нужен… Но когда речь заходит о женитьбе — я впадаю в ступор. Это ведь такое важное решение, определяющее дальнейшую жизнь, и я не могу принять его вот так запросто. Но мне кажется, что судьба в основном складывается не из тех решений, которые мы принимаем, а из тех, которые мы так и не смогли принять. У меня ведь и с работой так же. Я пришла сюда, потому что хотела работать с крупным реквизитом, но как только вошла в хранилище мелкого, так тут и застряла.

Видишь ли, Коити… Я вот что хочу сказать касательно судьбы… Помнишь, когда мы впервые встретились, — я тогда пришла брать у тебя интервью, и ты отвечал на мои вопросы с такой горячностью. Поначалу твоя речь была бессвязной, но в какой-то момент ты выдал: „Возможно, вороны — это души умерших. Они собираются в Токио, потому что в этом городе умирает много людей. И живут здесь, так как скучают по прежней жизни“ Помнишь, как ты сказал это? Эти твои слова в тот же самый миг привели меня сюда — к моменту, когда я размышляю, выходить за тебя замуж или нет.

С тех пор как кольцо застряло на пальце, я думаю — ну, значит, так тому и быть, а порой вновь начинаю сомневаться…

Я не знаю».

Мицуки повесила голову.

Пять минут прошли.