Время близилось к часу ночи.

Они так увлеклись разговором, что совсем перестали следить за временем. Сюро был очень доволен и просмотренным фильмом, и знакомством с юношей из кинотеатра.

Когда после одиннадцати показ завершился и Сюро вышел из зала, молодой человек все еще был в холле.

Сюро редко заговаривал с незнакомцами без необходимости. Но уж больно заинтересовал его текст, написанный этим пареньком.

Судя по всему, тот знал о Рюитиро Тасиро, отце Сюро, куда больше его сына. Конечно, Сюро хотелось о многом его расспросить: где тот раздобыл столько информации, в каких фильмах отец играл благородного главу якудза и потомка обнищавшей аристократической семьи, видел ли юноша сам эти фильмы, если да, то где их можно было бы посмотреть… Раньше Сюро и подумать не мог, что существует кто-то, больше него знакомый с работой отца, ведь тот всегда играл второстепенные роли. И никогда прежде ему не выпадало возможности поговорить об отце с кем-то еще.

Но не успел он подступиться с расспросами, как юноша прервал его и тихо объяснил:

— Прошу прощения, я еще на работе. Если вы подождете полчаса, я с радостью отвечу на ваши вопросы. И еще жаль вас разочаровывать, но фильмы «До небесных врат», где Тасиро играл главу якудза, и «Завтрашний закат», где он в роли аристократа, я не смотрел лично, хотя и написал о них в буклете…

Для Сюро поразительно было уже то, что юноша помнит названия фильмов. Он дождался в холле окончания рабочего дня парня, а затем тот повел его в местный бар, работающий допоздна.

— Он очень сумрачный, — пояснил юноша по пути к бару под названием «Калейдоскоп». Судя по всему, он вообще любил и умел давать пояснения. — Не в смысле обстановки, просто внутри царит полутьма. Настолько, что, когда заходишь внутрь, не сразу можешь на расстоянии вытянутой руки что-то рассмотреть. Я в кинотеатре работаю и то удивился, когда впервые сюда попал.

Так все и оказалось. Сюро по работе приходилось бывать в сомнительных местах и порой ночью, он был привычен к темноте, в которой сложно что-либо рассмотреть. Но все равно, зайдя в бар, он на мгновение ошеломленно замер. Не только вытянутой руки — в такой темноте дальше носа ничего не видно.

Сюро еще дожидался, пока глаза привыкнут к темноте, а юноша уже уверенно прошел вперед и позвал его за собой: «Нам сюда». Сюро сквозь тьму последовал за ароматом его цитрусового одеколона.

Что это за бар такой? По ощущению они прошли метров пять-шесть, а до сих пор не слышно ни звона бокалов, ни плеска алкоголя у барной стойки.

— Где же здесь…

Не успел он закончить фразу, как привыкшие к темноте глаза наконец различили барную стойку. Только она была немного освещена — в ореоле мертвенно-белого тусклого света за ней стоял бармен, вероятно владелец по совместительству.

— Добро пожаловать, — вежливо поздоровался он.

— Здравствуйте, — так же вежливо ответил юноша.

— В буклете я писал уверенно, но, по правде говоря, не слишком осведомлен, так что… Тасиро, верно?

— Да, — Сюро попытался еще раз рассмотреть юношу, но в рассеянном полумраке черты его лица никак не хотели собираться воедино.

— О карьере вашего отца я мало знаю.

На стойке появились бокалы с алкоголем. Собеседники чокнулись, отпили и одновременно выдохнули: «Вкусно».

— Тогда откуда все эти сведения?

— Нашел в местной библиотеке. Там много старых журналов о кино. Большая часть информации в буклете — выдержки из журналов. А сам я не специалист…

— Вот оно что, — кивнул Сюро, наслаждаясь сладким ароматом напитка. Как детектив, он по привычке анализировал каждое слово собеседника, стараясь больше о нем узнать.

Он назвал библиотеку «местной», значит, сам он, должно быть, не отсюда. Скорее всего, живет в этом городе недавно. И по разговору с барменом не похоже, что юноша часто бывает в этом заведении…

Сюро собрался обратиться к собеседнику и понял, что до сих пор не знает его имени.

— Кажется, ты еще не представился?

— Ой, прошу прощения, — юноша поставил уже поднесенный к губам бокал на стойку. — Меня зовут Рэн. Рэн Фуюки.

Он вежливо поклонился, не вставая со стула.

— Рэн, значит, — повторил Сюро. — Ты недавно тут живешь?

— Да, — Рэн замолк на мгновение, а затем, словно набравшись решимости, добавил. — У меня свои обстоятельства… — Он поспешно отпил глоток из бокала. — Ничего особенного, — он чуть понизил голос. — Я ушел из дома и с тех пор странствую, подрабатывая то тут, то там.

— Ушел из дома?

— Сбежал, можно сказать, — еще тише пояснил Рэн. — А в кинотеатр устроился работать случайно. Гулял по городу и увидел объявление о поиске сотрудников…

— Любишь кино?

— Скорее даже не кино, а кинотеатры. Они всегда были моим пристанищем, куда можно сбежать и укрыться от всего. И этот бар такой же. Притягивают меня темные места.

— Значит, твоя работа — писать тексты для буклетов?

— Нет, что вы, — Рэн с удивлением воззрился на Сюро. — Я там просто на подхвате. Всем понемногу занимаюсь.

Несмотря на громкое звание великого детектива, Сюро не хватало базовых знаний о мире вокруг. Вроде того, как пользоваться прачечной самообслуживания, как работает депозитный вклад или что такое нормализованное молоко.

— Иногда билеты продаю, иногда хот-доги жарю… В общем, всякую мелкую работу выполняю. — Голос Рэна вновь зазвучал громче. — Тамошний управляющий человек неплохой, но он почти ничего не делает. Да и о кино знает мало.

— Правда? Надо же, — удивился Сюро.

— А вы чем занимаетесь по жизни? — неожиданно спросил юноша.

В такие моменты Сюро обычно выбирал одну из своих старых подработок, вроде менеджер патинко[17], помощник в магазинчике бенто или бариста в кофе-будке у станции, но в этот раз он вдруг выдал то, чего и сам от себя не ожидал:

— Я хожу на прослушивания, чтобы получить роль в кино.

— О! Так я и подумал, — мгновенно поверил юноша. Сюро даже стало неловко. — Я всегда восхищался теми, кто идет по стопам родителей.

— А сам ты по стопам родителей не пошел?

— Мои родители ушли прежде, чем я успел пойти по их стопам. Я тогда учился в первом классе средней школы. Мама с папой ездили на похороны родственника, а мы остались дома. Они возвращались домой, когда их машина столкнулась с превысившим скорость грузовиком на трассе. Машина перевернулась, загорелась… Подробности я уже не слушал. После этого нас растили тетя с дядей.

— Нас?

— Меня и сестру.

— У тебя есть сестра?

— Да. Старшая. Думаю, у нее все хорошо. Она на два года меня старше, так что ей сейчас должно быть тридцать восемь.

— Что? — Сюро едва не подпрыгнул на месте от удивления. — Погодите, выходит, тебе… вам тридцать шесть?!

— Было бы, будь я жив.

— Что?..

Сюро стало жутко. Полутемный бар «Калейдоскоп» и фраза юноши начали складываться в голове в самые леденящие душу картинки.

— Простите, шучу, — замахал руками Рэн. — Да, мне тридцать шесть. Но я с двадцати четырех почти не изменился.

Сюро еще раз оглядел собеседника и понял, что тот и впрямь только выглядит юным, а на деле его юность уже на исходе.

С Сюро была та же самая история. Где-то с двадцати четырех он перестал мужать, и обычно при встрече люди думали, что ему едва ли исполнилось тридцать. Так как Сюро испытывал болезненную неприязнь к процессу старения, ему это даже нравилось, и он радовался, когда его принимали за неоперившегося юнца.

— Порой я думаю о том, чтобы удивить сестру. Заявиться к ней в квартиру и предстать в том же облике, в каком я покинул дом двенадцать лет назад.

— Значит, вы хотите вернуться? — Сюро самому стало смешно от того, как он инстинктивно перешел на вежливое «вы», когда узнал настоящий возраст собеседника.

— Не думаю, что когда-нибудь вернусь. Это лишь фантазия.

— А почему не хотите?

— О, тут все просто. Я быстро впадаю в зависимость от сестры. Такой уж она человек — всех готова выслушать, понять и принять. Возможно, это одна из причин, почему я перестал взрослеть… Хотя нет, это во мне говорит дурная привычка во всем винить ее. В общем, мне нужно было уйти из дома, чтобы повзрослеть.

Рэн поморщился и будто через силу отпил из бокала.

— Правда, как видите, я нисколько не возмужал.

За стойкой безмолвный, как тень, бармен протирал бокалы — скрип ткани о сухое стекло вторил собеседникам, словно полноправный участник беседы.

Опасаясь, как бы Рэн не перевел тему на него, Сюро отвел взгляд, притворяясь, будто завороженно наблюдает за работой бармена. Но спроси его сейчас Рэн: «А как насчет вашей семьи?» — Сюро, наверное, ответил бы честно: что разыскивает фильмы, где играл его отец, и оценивает их.

Прежде он совершенно не интересовался работой отца, но в какой-то момент в нем проснулось желание скрупулезно изучить его наследие. Сюро сложно было самому рассудить, считать это взрослением или попыткой вернуться в детство. Как детектив, он с легкостью разбирался в перипетиях чужих жизней, но для себя самого оставался неразрешимой загадкой.

— Простите, что не смог помочь, — извинился мужчина, переступивший порог юности.

— Что вы, — помотал головой Сюро. — Зато я понял, что упустил настолько банальный способ, как изучение старых киножурналов.

— А я вот… — Рэн опустошил бокал, — …до сих пор хочу разобраться, как этот фильм попал на хранение в наш кинотеатр.

Сюро с горькой усмешкой подумал, что его новый знакомый, пожалуй, подходит на роль детектива даже лучше, чем он сам.

— Я пойду, — произнес он, обращаясь то ли к Рэну, то ли к безмолвной тени бармена, и положил на стойку деньги за выпивку. — До свидания.

— Вызвать вам такси? — спросил Рэн.

— Не надо, — обернулся Сюро и добавил что-то невнятное вроде «ну ладно» напоследок.

Царящая вокруг темнота стала мягче, но все равно Сюро старался идти по темному проходу как можно ровнее. Пройдя приличное расстояние, он наконец дошел до чего-то деревянного, напоминающего на ощупь дверь… Которая оказалась накрепко заперта.

Приложив все силы, он навалился на нее, толкая обеими руками, будто пытался вытолкнуть наружу сгустившуюся в баре тьму. Но вышло наоборот — сгусток тьмы за спиной обрел человеческое обличье, и, словно выдворенный руками этого монстра из мрака, Сюро вывалился на улицу.

Хотя, скорее всего, он просто был слишком пьян.

Так или иначе, ему удалось благополучно выбраться из бара. Оказавшись снаружи, он тут же пожалел, что отказался от предложения вызвать ему такси. Сюро пошарил в кармане пиджака, чтобы найти платок и вытереть пот, выступивший на лбу, но вместо ткани кончики пальцев нашарили прохладную карточку.

— Что такое? — вытащил он ее.

«Ночное такси Black Bird», — значилось на карте.

— А, с тех пор…

В тот день после кино ему захотелось прогуляться, поэтому он так и не вызвал такси. Время от времени вспоминал об этом — неловко вышло. Хотелось бы извиниться при случае. Но приедет ли такси в такую даль? Едва ли… А впрочем, чего бы и не попробовать? Сюро уже набрал номер с визитки и даже успел выслушать гудок, но тут на дороге впереди показалась желтая машина такси с горящей табличкой: «Свободно».

Милость небес…

Поспешно сбросив вызов, Сюро вскинул руку, чтобы остановить машину.

*

«Вот ведь… Сегодня совсем глухо», — Мацуи решил отдохнуть и остановился у одной из своих привычных точек для перерыва. Здесь располагалась разворотная площадка для автобусов, за которой прятался маленький парк с туалетом.

Несколько раз в год выпадают ночи, когда ни одного клиента не находится. Сегодня как раз такая.

Токио — загадочный город. Иногда через день случайно подбираешь одного и того же человека, а порой ночью вдруг становится так пусто, что начинаешь сомневаться — точно ли ты в мегаполисе? Даже жутко становится. Чувствуешь себя словно герой фантастического фильма, где все люди исчезли и ты остался один-одинешенек посреди огромного города.

Мацуи заглушил мотор, откинул сиденье назад и, расслабившись, засмотрелся в окно на ночное небо. Ни единой звезды. Конечно, их там всегда бесчисленное множество, но сегодня кажется, будто даже звезды покинули его.

«В такие дни главное — не слишком расстраиваться», — напомнил он себе и коротко вздохнул.

Зазвонил мобильный. Мацуи бросил взгляд на экран: номер был незнакомый.

— Кто это, интересно, — пробормотал он, но не успел взять трубку, как звонок сбросили.

«Кто же…»

Обычно по мобильному звонили постоянные клиенты, но их номера у него были забиты поименно, а тут имя не высветилось при звонке. Значит, либо кто-то ошибся номером, либо звонил недавний клиент, которому Мацуи дал визитку. Он вспомнил Канако Фуюки. Она была его самым новым постоянным клиентом, но и ее номер он уже успел сохранить.

«А может…»

Он взглянул на часы.

Время приближалось к двум ночи.

Рано. Слишком рано.

Работать Канако заканчивает около семи утра, а сейчас ее смена в самом разгаре, так что о встрече и думать не приходится. Но Мацуи уже замечтался о том, что неплохо было бы снова позвать ее в любимую столовую. Все равно сегодня клиентов не будет. Такая уж выдалась ночь.

Мацуи нашел номер Канако в контактах телефона, открыл его…

— Нет, — помотав головой, он вернулся на заглавный экран.

Она сейчас в разгаре работы и уж точно не поднимет трубку.

Но постойте-ка… Мацуи еще раз открыл контакт и убедился: под номером личного мобильного был записан еще один десятизначный номер, начинающийся с 03.

— Если вас будет что то тревожить — звоните в любое время на этот номер, — пояснила Канако, когда они обменивались контактами.

Это был номер широко известной среди токийцев «Службы поддержки 03», прозванной «пристанищем страдальцев». Раз у Канако сейчас разгар смены, если ему повезет, именно она ответит на звонок. Тогда он может изменить голос и, не раскрывая своего имени, рассказать ей о наболевшем…

Звучит интересно. Он ведь тоже токиец. Вдобавок Канако сама говорила: «Таксисты, работающие в ночные смены, нам частенько звонят. Похоже, у вас немало забот».

С другой стороны…

Если им удастся еще разок позавтракать вместе, это ведь еще лучше! Наверняка рано или поздно в разговоре они затронут тему пропавшего брата Канако, и тогда, воспользовавшись моментом, он как бы между делом признается: «Я тоже ищу кое-кого» и впервые поведает другому человеку о той женщине.

Звучит славно! В конце концов, Канако по работе привыкла выслушивать людей и помогать им. Несомненно, и для него у нее найдется хороший совет.

— Честно сказать, я… — начал репетировать речь Мацуи, — никак не могу забыть одну пассажирку, с которой встречался лишь раз. Мне ужасно неловко это признавать, но я мечтаю еще раз увидеться с ней. Понимаю — эти чувства нужно держать в узде. И я никогда не сделаю ничего, что могло бы пошатнуть доверие клиента. Но как мне быть со своими чувствами? Как их усмирить?

Нет уж… Едва ли Канако найдет ответ на такую исповедь. Он лишь поставит ее в неловкое положение.

Забудь.

Но все же…

Нет, надо забыть об этом.

Но все же!

*

Когда Сюро назвал водителю желтого такси свой адрес, тот сразу понял, где это:

— О, знаю-знаю! От полицейского участка в сторону пиццерии, проехать комбини и идзакая, а потом повернуть направо. У меня там раньше друг жил.

На табличке с именем водителя значилось: «Дайске Нагасава», и по его говору Сюро уверенно предположил, что перед ним коренной токиец. На вид водителю лет сорок восемь. Должно быть, он поздно женился и у него маленькая и ужасно милая дочка, на которую он не надышится. Лет пяти, возможно? Об этом Сюро сообщил листочек бумаги, приклеенный к приборной панели, на котором рядом с простеньким рисунком детским неровным почерком было написано: «Папе с любовью».

В свободное время водитель увлекался заучиванием наизусть дорожных карт: он прекрасно знал не только Токио, но и соседние города и даже префектуры и ориентировался на местности так, словно все вокруг было его личными угодьями. Более того, он держал в памяти информацию, полученную из журналов, радиопередач и бесед с клиентами, благодаря которой мог комментировать места, мимо которых проезжает: где что находится, где что происходило. Это было поразительно — казалось, матерый водитель знает все на свете. Одно за другим он представил Сюро примечательные места по дороге: лавку со вкусным раменом, круглосуточный супермаркет и личную резиденцию известного политика с консьержем при входе.

— А лавку собы «Даймон» вы знаете? — назвал Сюро место, куда раньше часто заглядывал.

— Конечно, — мгновенно ответил водитель.

— А кафе «Флаг»? — продолжил Сюро.

— Разумеется, — водитель назвал по памяти не только адрес заведения, но даже его телефон.

— А как насчет столовых?

— О, я помню более шестисот разных столовых. Если назовете ваши предпочтения — могу выбрать подходящую и отвезти вас туда.

— Правда? — Сюро не собирался никуда заезжать, но следующие слова сами сорвались с губ: — Есть такая столовая в районе станции Акабанэ-Ивабути, «Кухня Аи». Я давненько там не бывал, но хотел бы еще раз поесть их комбо с яйцом и ветчиной…

— О, то заведение закрылось, — уверенно ответил водитель. — Женщина, которая держала «Кухню Аи», открыла новое место вместе с тремя подругами. Отличная столовая. Находится на перекрестке в районе Кататоки, поэтому так и называется: «Перекресток».

Вообще-то Сюро уже знал, что заведение Аяно закрылось. Он обнаружил это, когда бродил по своим старым адресам, и эта новость его обескуражила. Почему-то он вбил себе в голову, что «Кухня Аи» по-прежнему работает и Аяно до сих пор бодро готовит где-то комбо с яйцом и ветчиной. То есть она наверняка до сих пор готовит. Просто открыла где-то новое заведение. Сюро искренне верил в это.

— Кататоки, значит…

— Хотите заехать? — подхватил водитель. — Место замечательное. И работает в ночь, поэтому популярно у водителей. Я сам иногда заглядываю туда.

— Раз так… Давайте туда, — ответил Сюро, изобразив сомнение.

Он уже успел основательно проголодаться, и разговор с водителем только подогрел аппетит… Хотя и это лишь предлог. На самом деле Сюро хотел еще раз увидеться и поболтать с Аяно.

Выглянув в окно, он поднял глаза на темное токийское небо.

Ни звездочки.