Oct. 16^th, 2007 at 9:51 PM

Едем тихонько на «скорой» в сторону Большой Полянки.

Яркого вида женщина активно жестикулирует в нашу сторону. Дворничиха или консьержка.

Шумахер открывает окно и спрашивает, что случилось.

– Человек умирает! Почти час умирает, и никого нет. Что за город…

Останавливаемся. Холодно.

Находим загулявшего со вчерашнего дня товарища. Абсолютно замерзшего, с красным лицом и тремором, который запомнится ему надолго.

– Что случилось?

– Плохо.

– Пили вчера?

– Конечно, пил. Водку.

– Залезайте.

Посадила на кресло. Давление померила. Высокое. Пульс – под сто сорок.

– Как зовут вас?

– Не помню.

– Живете где?

– Где-то рядом. Документов нет.

– Что вы помните?

– Холодно было.

Отдали все свои куртки, руки согрели как-то, успокоили.

– Где живете?

– В больницу не поеду.

– А домашний номер помните? – осенило Шумахера.

Вот тут его прорвало. Номер выдал сразу. Я даже удивилась.

Потом всплыло имя. Затем медленнее – фамилия.

Набираем. Подошел сын.

– Нашли на улице. Это, мы, конечно, очень извиняемся, не ваш папа?

– Везите.

Довезли.

Надо было слышать, как сын сказал: «Ну, здравствуй, папа…»

Высадили, вернули. Сказали уложить спать. Ну, и не пить хотя бы сутки. И к докторам.

Надеемся, все хорошо у него.

Будьте осторожны.