Oct. 8th, 2007 at 6:49 PM
Дорога к нему идет по Рублевскому шоссе. Мы смотрели на коттеджи, дорогие рестораны и магазины. Иномарки, должна заметить, уступали нам дорогу. Иногда.
А потом коммуникатор, который показывал дорогу, привез нас в тупик. Видимо, когда-то там действительно была дорога, но теперь путь перекрыт загадочной красной стрелкой и новым домом. Развернулись. Дорога резко поменялась. Глина, песок, ухабы.
И вот – Петрово-Дальнее. Дом в поселке. Полуподвальное помещение с открытыми окнами. Соседи встречают словами: «Наконец-то! Вы бы в пятницу приехали, а то к вашему приезду убрались».
Темная комната с запахом гниющего мяса. На кровати – человек. Красивый. Шестьдесят лет. Рядом с ним – сестра-инвалид.
– Это я вас вызвала. К нам никто не ехал.
Вышел и, не попрощавшись с нами, исчез единственный сын больного.
– Андрей, что с вами случилось?
На шее – хорошо сформированное отверстие от трахеостомы. Трубки в горле нет. Она лежит на подобии стола. Дышит тяжело. На пальцах показал, что перенес восемь операций.
– Напишите.
«Трубка выпала, сам поставить назад не смог».
Плачет.
– Дышать трудно?
Кивает.
– Страшно?
Снова кивок.
– Я не сделаю вам больно.
Фонариком светил наш хирург Ваня Аминазин[21], водитель Паша Шумахер[22] стоял на подхвате с салфетками. Увидела то, что перекрывало отверстие. Как-то подхватила зажимом. Вытащила.
Скорее подходит слово «выгребла», простите за подробности.
– А сейчас вы будете кашлять.
Садимся вместе. Мы кашляли долго. И откашляли тоже много.
Иван мыл трахеостомическую трубку, тоже забитую неизвестно чем. К слову, у больного выключена вода.
Так что сливали на трубку из бутылки. Потом обработали тем, что с собой было.
Еще раз спасибо тому неизвестному, кто подарил мне чемодан с инструментами.
Больной боялся, поэтому крепко держался за мою левую руку, оставив для манипуляций мало места.
Потом – смена докторов. Андрей держался теперь уже за обе руки. А Иван ввел трубочку. Ленточку вокруг шеи завязали. Задышал ровно, порозовел. Спасибо сказал. Все хорошо.
Кроме одного – воды в этой квартире так и нет.
А скоро не будет и света. За неуплату. Мы постараемся отплатить его долг.
Вот только кто-нибудь может мне объяснить одну вещь – можно ли ОТКЛЮЧАТЬ воду инвалидам? Инвалиду, который НЕ МОЖЕТ говорить. И звонить не может. И попросить ему некого. И никак не попросить, так как НЕ ГОВОРИТ он.
Ведь Петрово-Дальнее – не Москва, там все друг друга знают.
Что происходит с нами?
Обратно мы ехали по тому же ровному Рублевскому шоссе. Там другая жизнь. Другая.