Новость об аресте магистра Нокса разлетелась по академии быстрее драконьего пламени. К полудню только ленивый не обсуждал случившееся. Студенты шептались в коридорах, преподаватели ходили с мрачными лицами, а занятия по артефакторике отменили до выяснения обстоятельств. Официальная версия гласила, что Нокс был разоблачён как последователь запрещённого культа Тёмного Пламени, что у него в мастерской нашли компрометирующие артефакты и что его уже этапировали в столицу для допроса. Неофициальная версия - та, что передавалась шёпотом из уст в уста, - была куда более зловещей: Нокса кто-то подставил, и этот кто-то обладал огромной властью. Я знала, кто этот кто-то. И от этого знания мне было не по себе.
Даркан не появлялся на занятиях весь день. Его место на тренировочном плацу занял магистр Грейвз, старый седой дракон, который гонял нас до седьмого пота и рычал так, что стены дрожали. Я выполняла упражнения, уворачивалась от атак, пыталась атаковать сама - но мысли мои были далеко. Там, где наследный принц в одиночку провернул операцию против жреца Тёмного Пламени. Там, где он рисковал собой, своей репутацией, своей жизнью - ради меня.
К вечеру я была сама не своя. Рианна заметила это и после ужина отвела меня в сторону.
- Ты должна поговорить с ним, - сказала она. - Узнать, что случилось на самом деле. И поблагодарить.
- Я знаю, - ответила я. - Сегодня ночью, в библиотеке.
- Будь осторожна. Если Нокс был не один... если у него были сообщники...
- Даркан сказал, что разберётся.
- Даркан много чего говорит, - хмыкнула Рианна, но спорить не стала. - Ладно, иди. Мирта и я прикроем тебя, как обычно.
Ночь опустилась на академию быстро - осеннее солнце садилось рано, и уже к восьми часам за окнами стояла кромешная тьма. Я дождалась отбоя, накинула тёмный плащ и выскользнула в коридор. Путь до библиотеки я уже знала наизусть: вниз по лестнице для слуг, через внутренний двор, мимо старого фонтана, в боковую дверь центральной башни. Закрытая секция встретила меня привычным полумраком и запахом старых книг. Но сегодня здесь было светлее, чем обычно - Даркан зажёг несколько дополнительных светильников, и их золотистый свет отражался от корешков тысяч фолиантов, создавая иллюзию, будто мы находимся внутри гигантского улья, заполненного мёдом.
Он стоял у дальнего стеллажа, спиной ко мне, и разглядывал какой-то свиток. Услышав мои шаги, обернулся - и я вздрогнула. На его лице была усталость. Глубокая, застарелая, та самая, которую не скроешь никакой магией. Под глазами залегли тени, а на скуле виднелась свежая царапина, которую он явно не успел залечить.
- Что с твоим лицом? - спросила я, подходя ближе.
- Пустяки, - отмахнулся он. - Нокс оказался сильнее, чем я думал. У него в мастерской была ловушка - артефакт, высасывающий магию. Пришлось импровизировать.
- Даркан... - я протянула руку и осторожно коснулась его скулы, там, где багровела царапина. - Ты мог погибнуть.
- Мог, - согласился он. - Но не погиб же.
Он накрыл мою ладонь своей и на мгновение прижался к ней щекой. Его кожа была горячей - у драконов всегда повышенная температура, - но сейчас она казалась почти обжигающей. Я почувствовала, как Печать под перстнем отозвалась знакомым теплом, и поспешно отдёрнула руку.
- Расскажи мне, - попросила я. - Всё. Что произошло?
Он вздохнул и жестом пригласил меня сесть. Я опустилась на стул, он - напротив, и в свете магических светильников его лицо казалось высеченным из тёмного золота.
- Я знал, что Нокс - жрец Тёмного Пламени, - начал он. - Знал уже давно, но не мог ничего доказать. Он был осторожен, как змея. Но когда ты рассказала мне о его разговоре с офицером, я понял: больше ждать нельзя. Он был в шаге от того, чтобы раскрыть тебя. Поэтому я решил действовать на опережение.
- Ты подбросил ему улики?
- Не совсем, - он усмехнулся. - Я подбросил ему его собственные улики. Нокс действительно хранил в мастерской запретные артефакты - я знал это, потому что следил за ним последние полгода. У него был тайник в стене, за старым гобеленом. Там лежали амулеты Тёмного Пламени, ритуальные ножи и - самое главное - его личный дневник. В нём он описывал свои ритуалы. Жертвоприношения. Имена сообщников. Всё.
- И ты просто... взял это и показал Ордену?
- Не просто, - он покачал головой. - Тайник был защищён. Очень сильная магия, древняя, на крови. Когда я попытался его открыть, сработала ловушка. Та самая, что высасывает магию. Я потерял сознание на несколько минут - к счастью, у меня был при себе защитный амулет, иначе я бы не очнулся. Но когда очнулся, тайник был открыт, а ловушка - деактивирована.
Он замолчал, и я видела, как на его лице отражается внутренняя борьба.
- Что-то ещё случилось? - спросила я.
- Да, - сказал он. - Когда я взял дневник Нокса, я прочитал его. Не весь, но достаточно, чтобы понять масштаб. Культ Тёмного Пламени - это не просто кучка фанатиков, Лина. Это сеть, раскинувшаяся по всему королевству. У них есть агенты в каждом крупном городе, в каждой академии, даже при дворе. И они все подчиняются моей матери.
- Ты знал это раньше?
- Подозревал, - ответил он. - Но не знал наверняка. Теперь знаю. И это меняет всё.
Он встал и подошёл к стеллажу, где лежали самые старые и запретные книги. Провёл пальцами по корешкам, и я увидела, как они светятся под его прикосновением - одни тусклым красным, другие холодным синим.
- Я искал информацию о Тёмном Пламени с тех пор, как увидел твою Печать, - сказал он. - И нашёл кое-что. То, что может помочь нам.
Он снял с полки тяжёлый том в чёрном переплёте, украшенном серебряными рунами. Книга была заперта на замок, но Даркан коснулся его пальцем, и замок щёлкнул, открываясь.
- «Трактат о сущности стихий», - прочитала я название. - Автор - магистр Элдвин.
- Элдвин был Хранителем, - сказал Даркан. - Одним из последних. Он жил триста лет назад и написал эту книгу незадолго до смерти. В ней он описывает природу Изначального Пламени и Тёмного Пламени - как две стороны одной медали. Свет и тьма. Созидание и разрушение. Жизнь и смерть.
Он открыл книгу на заложенной странице и повернул её ко мне. Я увидела иллюстрацию: два дракона, белый и чёрный, сплетённые в вечной схватке. Из пасти белого вырывалось золотое пламя, из пасти чёрного - багровое, с фиолетовыми проблесками. Они кружили друг вокруг друга, и их тела образовывали круг - символ бесконечности.
- Изначальное Пламя и Тёмное Пламя связаны, - сказал Даркан. - Они не могут существовать друг без друга. Там, где есть свет, всегда есть тень. И наоборот. Именно поэтому культ Тёмного Пламени так опасен: они черпают силу из разрушения, и с каждым уничтоженным Хранителем их мощь растёт.
- Но если я пробужу Изначальное Пламя, я смогу противостоять им?
- Сможешь, - кивнул он. - Но для этого тебе нужно нечто большее, чем просто контроль над стихиями. Тебе нужен Источник.
- Источник?
- Да. Место, где Изначальное Пламя было рождено. Древний алтарь, скрытый где-то в этом мире. Элдвин пишет, что каждый Хранитель должен найти свой Источник, чтобы полностью пробудить силу. Без него магия остаётся... неполной. Как пламя без кислорода.
Я задумалась. Эрвин ничего не говорил мне об Источнике. Может быть, не успел. А может быть, не знал. В любом случае, теперь у меня была новая цель - найти этот алтарь.
- Где он может быть? - спросила я.
- Элдвин не указывает точное местоположение, - ответил Даркан, перелистывая страницы. - Но он даёт подсказки. Смотри: «Источник лежит там, где небо встречается с землёй, а вода целует огонь. Где четыре стихии сливаются в одну, и время теряет свою власть».
- Это загадка, - сказала я. - Метафора.
- Да. Но у меня есть догадка. - Он закрыл книгу и посмотрел на меня. - В академии ходят легенды о древних подземельях под Западной башней. Говорят, там были найдены руины храма, который старше самого королевства. Я думаю, Источник может быть там.
- Подземелья? - переспросила я. - Но это же... опасно. Туда запрещено спускаться.
- Как и в закрытую секцию библиотеки, - усмехнулся он. - Однако мы здесь.
Я невольно улыбнулась. Он был прав. За последнюю неделю я нарушила больше правил, чем за всю предыдущую жизнь. И, кажется, это только начало.
- Значит, мы идём в подземелья? - спросила я.
- Не сегодня, - он покачал головой. - Сначала тебе нужно освоить воду. Это второе испытание, и оно откроет путь к третьему - земле. А земля, как ты понимаешь, тесно связана с подземельями.
- Хорошо, - согласилась я. - Тогда давай продолжим.
Мы снова сели за стол, и он поставил передо мной чашу с водой - новую, потому что предыдущая, как и несколько до неё, была разбита вдребезги. Я коснулась воды кончиками пальцев и закрыла глаза, пытаясь найти ту связь, которую почувствовала вчера. На этот раз получилось быстрее. Вода отозвалась почти сразу - сначала лёгкой рябью, потом воронкой, а потом и спиралью, которая поднималась из чаши на добрых полфута. Я чувствовала каждую каплю, каждый изгиб жидкого тела, и это было... упоительно. Словно я сама становилась водой - текучей, гибкой, неостановимой.
- Хорошо, - прошептал Даркан. - Очень хорошо. Теперь попробуй изменить её форму.
- Как?
- Представь что-то простое. Шар. Куб. Что угодно.
Я сосредоточилась. Вода в чаше задрожала, и спираль начала сжиматься, уплотняться, превращаясь в мутный, неровный шар. Он висел в воздухе, покачиваясь, и с него срывались маленькие капли, падая обратно в чашу.
- Отлично! - в голосе Даркана прозвучал восторг. - Ты делаешь успехи, адептка Вэрд. Ещё немного - и сможешь вызвать дождь.
Я засмеялась и отвлеклась - шар тут же рухнул обратно в чашу, обдав меня брызгами. Даркан тоже засмеялся, и на мгновение всё стало легко и просто: мы были просто двумя людьми, которые вместе учились магии. Не наследный принц и самозванка. Не враги. Не истинная пара. Просто... мы.
- Знаешь, - сказал он, отсмеявшись, - я никогда не думал, что буду учить кого-то водной магии. Я сам огненный дракон, вода - не моя стихия.
- Но ты так хорошо всё объясняешь!
- Я читал много книг, - он пожал плечами. - Теоретическая подготовка у меня отличная. А вот практика... - он протянул руку к чаше и попытался вызвать воронку. Вода лишь слабо колыхнулась. - Видишь? Ничего.
- Но ты же дракон! У тебя должна быть магия!
- У меня есть магия огня, - пояснил он. - Но не воды. Большинство драконов владеют только одной стихией - той, что дана им от рождения. Очень редко встречаются те, кто владеет двумя. Четырьмя - только Хранители. Ты уникальна, Лина. Ты - единственное существо в этом мире, способное управлять всеми стихиями сразу.
Я задумалась. До сих пор я считала свою человечность недостатком. Слабостью. Тем, что отличает меня от драконов в худшую сторону. Но теперь выходило, что моя человечность - это и есть моя сила. Что именно она даёт мне доступ к Изначальному Пламени.
- Я хочу узнать больше, - сказала я. - О Хранителях. Об Источнике. Обо всём.
- Тогда читай, - Даркан кивнул на стеллажи. - Здесь собраны все уцелевшие книги о Хранителях. Я показывал тебе «Хроники», но есть и другие. «Трактат о сущности стихий», который мы уже смотрели. «Книга Четырёх Испытаний». «Легенды Изначального Пламени». Читай, запоминай, задавай вопросы. Я помогу.
Я встала и подошла к стеллажу. Книги смотрели на меня с полок - одни дружелюбно, другие настороженно, третьи откровенно враждебно. Некоторые были заперты на замки, некоторые - прикованы цепями, а некоторые и вовсе висели в воздухе, окутанные защитными заклинаниями. Я протянула руку к одной из них - тонкому томику в серебристом переплёте, - но Даркан остановил меня.
- Эту не трогай, - сказал он. - Она проклята. Любой, кто откроет её без подготовки, сойдёт с ума.
- А ты открывал?
- Один раз, - признался он. - Едва не лишился рассудка. С тех пор держусь подальше.
Я отдёрнула руку. Проклятые книги. Запретные ритуалы. Подземелья с древними алтарями. С каждым днём моя жизнь становилась всё более и более похожей на сказку. Только вот сказка эта была страшной, и конец её был непредсказуем. Мы занимались до самого рассвета. Я читала «Книгу Четырёх Испытаний», пытаясь понять, что меня ждёт дальше. Оказывается, каждое испытание было не просто проверкой магических способностей - это было погружение в саму суть стихии. Чтобы пробудить огонь, нужно было пережить ярость. Чтобы пробудить воду - принять покой. Чтобы пробудить землю - познать терпение. Чтобы пробудить воздух - отпустить страх.
- Ярость я уже пережила, - сказала я. - Когда пламя вырвалось на занятии. Я была в ярости - на Талию, на тебя, на весь мир.
- Значит, первое испытание пройдено, - кивнул Даркан. - Теперь второе - покой. Ты должна научиться полностью успокаивать свой разум. Только в абсолютном покое вода откроется тебе до конца.
- Это трудно, - призналась я. - Я всё время о чём-то думаю. О Ноксе. Об Ордене. О тебе.
- Обо мне? - он поднял бровь.
- Ну... - я смутилась. - Ты - наследный принц. Ты - сын женщины, которая убила мою семью. Ты - моя истинная пара. Трудно не думать о тебе.
Он помолчал. Потом встал, подошёл ко мне и опустился на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.
- Я тоже думаю о тебе, - сказал он тихо. - Постоянно. Днём и ночью. На занятиях и в свободное время. Я думаю о тебе, и моя метка горит, и я не могу ничего с этим поделать. - Он взял мою левую руку и прижал к своей груди, туда, где билось сердце. - Чувствуешь?
Я чувствовала. Его сердце колотилось быстро-быстро, и под моей ладонью кожа была горячей, почти обжигающей. И моё сердце колотилось так же - в унисон, в едином ритме, словно два пламени, слившихся в одно.
- Даркан, - прошептала я.
- Я знаю, - ответил он. - Это безумие. Ты - человек, я - дракон. Ты - наследница Фериготов, я - сын Морвейн. Мы должны ненавидеть друг друга. Но я не могу. Не могу, и всё.
Он медленно, очень медленно наклонился ко мне. Его лицо было в нескольких дюймах от моего, и я чувствовала его дыхание - горячее, с лёгким запахом дыма. Его золотые глаза смотрели в мои, и в них отражался свет магических светильников - мерцающий, живой, завораживающий.
- Можно? - спросил он шёпотом.
Я знала, о чём он спрашивает. И я знала, что должна сказать «нет». Что это неправильно, опасно, невозможно. Что мы враги, а не возлюбленные. Что связь истинных пар - это проклятие, а не благословение.
Но вместо этого я сказала:
- Да.
Он поцеловал меня.
Это было... как пламя. Как молния. Как водопад. Его губы были горячими и мягкими, и от них пахло дымом и чем-то сладковатым - не то мёдом, не то амброзией. Я закрыла глаза и позволила себе утонуть в этом ощущении - первом поцелуе, который был у меня в жизни, и который был прекраснее всего, что я могла себе представить. И в тот же миг Печать на моей руке вспыхнула. Она пробилась сквозь морок, сквозь перстень, сквозь все заклятия Эрвина. Золотой свет залил всю библиотеку, отражаясь от тысячи книжных корешков, от витражных окон, от каменных стен. Я почувствовала, как сила наполняет меня - не только огонь, но и вода, и земля, и воздух. Все четыре стихии разом, сплетённые в единый узел, в единый аккорд, в единую песнь.
Даркан отстранился и посмотрел на свою руку. На его левом предплечье, прямо под закатанным рукавом, светилась метка - золотая, чешуйчатая, точно такая же, как у меня. Только теперь она была ярче, чётче, словно поцелуй завершил то, что началось при первой нашей встрече.
- Истинная пара, - прошептал он. - Теперь это точно. Навсегда.
Я смотрела на него - на его лицо, освещённое золотым светом, на его глаза, полные удивления и восторга, на его метку, такую же, как моя. И понимала: обратного пути нет. Мы связаны. На жизнь и на смерть.
- Навсегда, - повторила я. - И что теперь?
- Теперь, - сказал он, и его губы изогнулись в улыбке, - мы найдём Источник. Пробудим твою силу до конца. И свергнем мою мать.
Он сказал это так просто, так буднично, словно речь шла о завтрашней тренировке. А я сидела и смотрела на него, и думала: вот он, наследный принц, который только что поцеловал меня в запретной секции библиотеки, под носом у Ордена и своей матери. Вот он, мой враг, мой союзник, моя истинная пара. И я готова идти за ним хоть в подземелья, хоть в бой, хоть на край света. Потому что я больше не одна. Потому что у меня есть он. И потому что вместе мы сильнее, чем порознь.
- Идём, - сказал он, поднимаясь. - Уже светает. Тебе пора возвращаться.
Я встала, всё ещё чувствуя на губах вкус его поцелуя. Светало - за витражными окнами небо из чёрного становилось серым, а потом и розовым. Новый день. Новые испытания. Новая жизнь.
- До вечера? - спросила я.
- До вечера, - подтвердил он. - И помни: ты должна освоить воду. Это твоя главная задача.
- Я помню.
Я пошла к выходу, но у двери обернулась. Он стоял у стола, глядя мне вслед, и его метка всё ещё светилась - мягким, тёплым золотом.
- Даркан, - позвала я.
- Да?
- Спасибо тебе. За Нокса. За книги. За всё.
Он улыбнулся - той самой тёплой улыбкой, которую я так редко видела, но которая с каждым разом становилась всё дороже.
- Это только начало, - сказал он. - Дальше будет труднее. Но мы справимся.
Я кивнула и вышла в коридор. За дверью меня уже ждала Рианна - она сидела на подоконнике, закутавшись в плащ, и при виде меня подняла бровь.
- Ты светишься, - констатировала она. - В прямом смысле.
Я опустила взгляд и увидела, что Печать до сих пор пробивается сквозь морок - слабо, но заметно. Я поспешно поправила перстень, и сияние погасло.
- Он поцеловал меня, - сказала я.
- Я догадалась, - хмыкнула Рианна. - По твоему лицу можно книгу писать. Целый роман в трёх томах.
- Тебе смешно, а у меня внутри всё перевернулось.
- Мне не смешно, - она спрыгнула с подоконника и пошла рядом со мной по коридору. - Мне страшно за тебя, Лина. Ты влюбляешься в сына Морвейн. Это опаснее, чем любые подземелья.
- Я знаю, - сказала я. - Но я ничего не могу с этим поделать.
- Можешь, - возразила она. - Ты можешь держать голову холодной, а сердце - горячим. Это трудно, но возможно. Я сама так живу много лет.
Я посмотрела на неё. Рианна Дейн - холодная, расчётливая, язвительная аристократка, которая потеряла семью и мечтала о мести. Она была права. Она жила так уже много лет. И, наверное, это было самое мудрое, что я слышала за последние дни.
- Я постараюсь, - пообещала я. - Холодная голова, горячее сердце.
- Вот и умница, - кивнула она. - А теперь идём спать. Через два часа подъём, а у тебя под глазами уже синяки размером с блюдце.
Мы вернулись в комнату, и я рухнула на кровать, даже не раздеваясь. За окном пели первые птицы, и солнце уже золотило верхушки башен. Я закрыла глаза, и передо мной снова всплыло его лицо - его губы, его глаза, его голос. «Это только начало. Дальше будет труднее. Но мы справимся». Я верила ему. Впервые в жизни я верила кому-то, кроме себя. И это было самое страшное и самое прекрасное чувство на свете.