Когда Анастасия Тихоновна подалась вперед, магистр неожиданно обхватил ее пониже талии, так, что его крепкие пальцы сжали ягодицу бывшей невесты. Рывком он притянул Настю к себе.

— Рублев! Ты хам! Да я… — Самгина задыхалась. — Я барону скажу!

— Скажи, скажи, шаловливая сучка, — весело бросил маг, негромко, но так что его насмешливую фразу слышала не только Самгина, но и Самсонова. — А ты не так уж плоха. Правда, что-то в тебе есть. Может, как-нибудь займусь твоей сочной задницей.

— Талиар! — сердито вскрикнула Лариса, ее голубые глаза сверкнули опасным холодом.

— Но пока ты мне не нужна, — продолжил Весериус, стоя в шаге от Насти.

— Как ты можешь такое говорить! Сочная жопа! Рублев, бля*ь! — магесса выматерилась, дернув его за рукав. Потянула сильнее, чтобы оттащить от незнакомки.

— Успокойся, дорогая. Я же сказал, эта сучка мне не нужна! У тебя нет причин беспокоиться. Она же мизинца твоего не стоит! — отвернувшись от Насти, ответил маг. Он знал, что Самгина слышит его слова, и они хлестнут по ее нервам и по особо чувствительному самолюбию. Может быть, такого не стоило произносить, но Весериус почувствовал, что этого выпрашивает эхо бывшего Рублева. Тут же магистр, подхватил Чайку на руки и крикнул толпившимся у двери: — Эй, ну-ка в сторону! Дорогу моей принцессе! Дорогу, дорогу блистательной госпоже Самсоновой!

Голос магистра прозвучал столь твердо и властно, что стоявшие у двери поспешно расступились, и Весериус с важностью вынес юную магессу из храма. Хотя Лариса покоилась в его сильных руках, ей казалось, что она уже вознеслась на небеса.

Сжав кулачки, Самгина смотрела ему в след. От такого оскорбления, Настя настолько растерялась, что не нашла подходящих слов, чтобы бросить их вдогонку Рублеву. Горький ком обиды снова начал душить ее точно так же, как тот раз, когда он унизил ее перед служанкой. Теперь Самгина ругала себя, что согласилась приехать с бароном на вечеринку в «Сады». Ведь знала же, здесь собирается всякий сброд! Чувствовала, что этот вечер ничего хорошего ей не принесет! И увидеть здесь Рублева, прежде тихого, скромного, Настя точно не ожидала. Тем более не ожидала, что он окажется здесь с какой-то, увы, красивой девицей, и будет с ней обращаться так вольно!

А сам Карпин… Какая же он сволочь! Он снова оставил ее одну, уже полчаса любезничал с незнакомкой в черной маске, украшенной павлиньими перьями. Даже танцевал с ней дважды. Постояв еще несколько минут, Самгина решила покинуть это гадкое место. Сесть в экипаж извоза и отправиться домой. Пусть ищет ее Карпин здесь — он совсем потерял совесть, совсем не считается с ней!

Она бы так и сделала, и пошла прочь от храма. Может даже отказалась бы завтра присутствовать на дуэли, однако барон догнал ее у ворот «Садов». Схватил за руку и после недолгих и громких объяснений они вместе пошли к его домкану.

Не доходя до ступеней, нисходивших от Лунного храма, Весериус не стал рисковать и все-так поставил Ларису на ноги. Они обошли шумную компанию возле павильона и направились по садовой дорожке, все ускоряя шаг, подыскивая наиболее удобное место, где можно уединиться. В этой части сада, расположенной ближе к приморской набережной, фонарей светило немного, да и те большей частью скрывала листва. Но луна в звездном небе сияла ярко, щедро бросая серебро на мощеные дорожки, на клумбы, благоухающие ароматом цветов, и невысокие деревья.

Пройдя вперед еще три десятка шагов, Весериус наконец обнаружил пустую беседку — она виднелась за подстриженным кустом сирени. Пока ее никто не занял, магистр вместе с Ларисой поспешили туда.

— Талиар, ты кое что обещал! — напомнила Самсонова, когда они почти достигли беседки. — Обещал показать мне правильную технику холодного потока.

— Да, мое очарование. Я покажу тебе холод. Величественный холод, от которого здесь все замерзнет. А потом мы займемся теплом. Я научу тебя такой технике, что ты удивишь свою матушку, — уверенно пообещал магистр. — Не думаю, что холодный поток доступен ей в столь великолепном исполнении. Ну-ка, стань здесь, — Весериус обошел юную магессу, заняв место на пороге беседки. — Расслабься, займи обычную стойку первой готовности, — сказал он, заставив Ларису повернуться к дорожке, сам при этом прижался к магессе сзади, взяв ее руки за предплечья и направляя вперед.

— Давай с самого начала. Как ты активируешь температурную магию? — спросил он, тихонько сканируя активные области в ее тонком теле.

— Заклятием! Эриус Каул Рам! И пассами рук по схеме Густава Горака, — ответила она, слегка вильнув задом, явно дразня прижимавшегося к ее ягодицам магистра.

— Каким же глупостям учат теперь в академиях! Пятьсот лет назад все было намного проще! В два раза проще и в три эффективнее, — с легкой хвальбой заметил Весериус, не уточнив, что он имел ввиду то далекое прошлое в ином мире, где магия имела куда больший вес и значение, чем в мире, где он находился теперь.

— Сейчас мы отбросим академическую шелуху и сделаем холодный поток правильно! — продолжил магистр. — Руки тебе нужны лишь для того, что направить силу, а не махать ими впустую. Забудь про такую глупость, как схема Горака. Ты же не птенец, который беспомощно бьет крыльями, еще не научившись отрываться от земли. Слова тебе тоже не нужны, но все же вначале произнеси их так, будто ты полна решимости породить холодный поток. Сделай это решительно! Со всей силы!

Лариса выкрикнула первые слова заклинания, стараясь начать в себе всплеск магической энергии и привести ее к области трансформации. У нее получалось это редко. Обычно импульс угасал едва зачавшись.

— Еще раз тоже самое! — потребовал магистр, отмечая активность ее энергоканалов. — Потенциал у тебя есть! Давай, моя принцесса! Произнося их, чувствуй, где в твоем тонком теле самая активная область! Она должна быть между третьей и пятой точкой Хоннига! Именно там! И именно там сейчас должно собраться все твое внимание! — в эти минуты Весериус всерьез увлекся обучением. Ему самому стало интересно, на что способна милая юная птичка при довольно слабом магическом таланте.

Звонко и задорно Самсонова выкрикнула заклинания снова. Направила внимание на указанную магистром область. В ней на самом деле тихонько рождался энергетический вихрь. Только магесса не знала, что в этом больше заслуга не ее, а Талиара Сан Эллура.

— Хорошо, моя прелесть. Заметь, слова заклинания на самом деле не нужны. Слова здесь как костыль, на который человек опирается по привычке, в то время как он умеет прекрасно ходить без него. Теперь без всяких слов прояви этот вихрь в себе. Делай смелее! Я подскажу, как быть дальше и помогу его направить! — Весериус перевел часть внимания в тонкое тело своей ученицы, снова готовый усилить в ней движение силы, собственной силой раскрыть ее зажатые энергоканалы.

Лариса все же произнесла заклинание, но произнесла его мысленно — так было легче, и иначе порождать магический импульс она не умела. В этот раз вихрь, проявившийся в ее существе, стал более осязаем, завертелся быстрее. Магесса даже слегка испугалась ощущениям в себе самой.

— После точки трансформации дели его на два! Смелее! Так! Хорошо! — Весериус снова помог ей своим незаметным влиянием. — Дай ему набрать силу! Еще, еще, моя волшебница! Теперь пускай всю силу по энегоканалам в руки! Решительно, моя птичка! Со всей силы! С яростью, будто перед тобой смертельный враг! — магистр сжал ее руки до боли, одновременно помогая ей, вливая свою энергию.

Самсонова вскрикнула, чувствуя, как точка трансформации вмиг разрослась, точно в ней вспыхнула холодная звезда. По рукам ее пошел ледяной поток неожиданной силы.

— Ладони! Ладони — это линзы приложения силы! Ими выбираешь фокус и регулируешь поток! — прикрикнул Весериус, направляя ее.

С растопыренных ладоней магессы вырвалось две ледяных струи, воздух вокруг них засеребрился от тысяч крошечных кристалликов льда.

— Отлично! Давай заморозим нахрен это!.. — маг слегка повернул свою подругу, направляя ледяной поток на розовый куст — тот почти сразу почернел, словно сожженный, и тут же покрылся сверкающим инеем. — Прекрасно, моя волшебница! Видишь, ты можешь! Правда, пока с моей помощью.

— Талиар Сан Эллур! — воскликнула Лариса, повернувшись и дрожа от восторга. — Неужели я умею подобное! Мой магистр, я люблю тебя! — она бросилась к Весериусу, обняла его, со всем пылом целуя в губы.

— Можешь! Но нужны серьезные тренировки. Чтобы делать это самой и добиться большего успеха, нужно много тренировок. На сегодня хватит… — магистр сжал ее, отвечая на поцелуй и отрывая ее от земли. — Хватит холода. Нам следует вернуться к теплу, — подхватив Ларису на руки, он усадил ее на стол в беседке. — В тепле нуждаются твои ноги, — произнес он, задирая юбку магессы.

— Да… Их нужно разогреть! Ноги и меня всю! Скорее! — Самсонова запрокинула голову, позволяя ласкать свои бедра. Ей самой хотелось этого. Сейчас же хотелось самой бесстыжей и горячей ласки.

Она пискнула от удовольствия и нетерпения, когда пальцы магистра добрались до ее трусиков, проникли под них и позволили там очень приятное безобразие. Это было гораздо лучше, смелее и сладостнее, чем делал подобное Слуцкий! Даже приятнее, чем ласки нахального языка Цигулева — Лариса тоже позволяла ему кое-что тайком от Леонида.

— Талиар!.. — тихонько простонала юная магесса, понимая, что через несколько минут она испытает то, в чем до сих пор себе отказывала, слишком боясь гнева своей матери. И пусть будет сначала больно, больно тысячу раз, но с магистром она должна это сделать!

— Талиар!.. — почти неслышно повторила она и дотянулась до застежки его брюк.

Ее пальцы торопились справиться с непослушными пуговицами. Наконец кое-что получилось. Там, в брюках Лариса нащупала горячую, волшебно отвердевшую плоть. Осторожно перебирая пальцами, выпустила ее, и приподняла голову, чтобы ее видеть. Дыхание госпожи Самсоновой остановилось, когда она увидела этого крепенького бойца, которого сжимала ее ладошка.

Ни магесса, ни Весериус не слышали, как совсем рядом, за кустами сирени их искали приятели смертельно обиженного Лени Слуцкого. Помимо Дениса Глухова и Прохора Журвакова за Грубишем шло два мага из седьмого курса факультета стихийников.

* * *

Оставив сто рублей, Карпин уехал на своем излюбленном чертовом домкане. Сто рублей как обычной шлюхе! Его слова, мол, купишь себе цветы, извини, не успел, никак не могли растворить желчь, густо разлившуюся в душе. Самгиной казалось, будто барон уделяет ей внимания меньше, чем своей машине. А ведь не так все начиналось! Еще месяц назад Евгений Филимонович был совсем другим.

Настя стояла у окна, глядя в ночь, на улицу, по которой только что умчался домкан Евгения Филимоновича, железный, рычавший как хищный зверь. И куда поехал Карпин? Почему не остался с ней до утра? Может снова спешит в «Ночные Сады» к той девице, с которой он провел большую часть этого гадкого вечера? Нет, ревность не мучила Анастасию Тихоновну, но очень терзала обида. Казалось, весь мир теперь против нее, и каждый норовит задеть посильнее, отпустить пощечину позвонче. Не рукой, конечно, но иногда казалось, что лучше бы рукой. Первый в этом преуспел Рублев. Но Сашу еще можно понять — он мстит за то, что она так обошлась с ним. Мстит беспощадно, нажимая на самое больное. И может он где-то прав…

Но Карпин! Понимает ли он сам, как поступает с ней⁈ Или Женя поступает так со всеми? Всеми своими бывшими женщинами. Сколько их у него уже было? Прежде Настя об этом не задумываясь, а вот недавно узнала, что у Карпина до нее водилось несколько несостоявшихся невест и не счесть сколько просто любовниц.

— Сто рублей… — произнесла Настя вслух. — На цветы! — тонкими дрожащими пальцами она подняла со стола сторублевую купюру и потянула за ее края — хотела разорвать.

Только не смогла. Все-таки сто рублей — это большие деньги. И теперь нет сомнений: деньги очень-очень важны для нее, потому что только благодаря им она может стать свободной и независимой от таких негодяев, как барон Карпин. Настя подумала, что она вынуждена все это терпеть. Пока терпеть свое положение, терпеть унижение и то, что делал с ней барон. Но так не может продолжаться долго — она найдет способ вырваться из этого плена. Найдет способ сделать так, чтобы с ней считались.

Отойдя от окна, Самгина повернулась к кровати со смятым покрывалом. Кружевные трусики, стянутые с нее бароном, так и лежали на подушке. От взгляда на них мучительно-ярко вспомнилось то, что происходило в спальне всего полчаса назад.

Карпин снова заставил ее сосать член. Если в прошлый раз крымское вино затуманило Насте разум, то сегодня она не пила ни капли, и поэтому все произошедшее казалось намного более грязным. Началось это с дурацкой игры, вовсе не смешных шуток с стороны барона. А потом… В общем потом он кончил ей в рот. Насильно удерживал ее голову, в то время как Настя пыталась вырваться. Она закашлялась, ее едва не стошнило. Когда барон делал это с ней, он еще засовывал палец ей в зад, будто в насмешку утверждая, что так лучше и ей точно понравится. Как же это мерзко! Самое скверное, что она от этой мерзости едва сама не кончила. Тело ее будто жило своей жизнью, не подчиняясь ни душе, ни разуму. Но подчиняясь кому! Барону!

Самгина не понимала, что теперь с ней творится. Ведь в ее мыслях происходило нечто совсем невозможное: она начинала думать, что вместо Евгения Филимоновича лучше бы с ней был Саша Рублев. Она думала так даже несмотря на то, что Рублев дважды сделал ей настолько больно, что ее душили слезы. Если уж жизнь обходится с ней со всей жестокостью, то лучше терпеть эту боль от Рублева — у того хотя бы есть причины поступать с ней так. И их двоих многое связывало в прошлом. Хотя бы школьная дружба. А кто ей Карпин? Уже понятно, что он не жених. Он просто демон, который появился, чтобы сковать ее самыми тяжкими грехами и утянуть в ад.

Сто рублей, которые дал ей Евгений Филимонович, Настя убрала в ящик комода, добавив ко своим незначительным сбережениям. Заперла ящик на ключ. Затем вышла из своих покоев, тихо, чтобы не разбудить служанку, прошла по коридору в комнату молений. Там она зажгла свечи перед образом Девы Марии, Перуна и Сварога. Разожгла лампаду с индийскими благовониями перед Иисусом. Спохватилась, чиркнула спичкой, подождала, пока оранжевый язычок разгорелся перед ликом Марии Магдалины.

Затем опустилась на колени и зашептала молитву, прося поочередно всех богов, чтобы они помогли ей выбраться из той ямы, в которой она оказалась.

* * *

— Я… — глаза Ларисы встретились с глазами магистра, жадными и чуть насмешливыми, — я это никогда на делала! — призналась она, задыхаясь от волнения.

— Боишься? — Весериус задрал выше мешавшую юбку. Его пальцы ласкали щелочку магессы. Она была так возбуждена, что, казалось, сейчас брызнет соком.

— С тобой не боюсь! Возьми, Талиар Сан! — госпожа Самсонова крепко сжала его член ладошкой, направляя в себя и подрагивая от нетерпения. Ей казалось, еще миг и случится величайшее волшебство в этом мире. Не важно, что будет потом! Важно одно: сейчас она соединится с магистром шести стихий высшей ступени.

Следуя просьбе магессы, Весериус вполне охотно подчинился. Дернул юбку, разрывая край — все-таки она слишком мешала. Подсунул ладони под ягодицы юной прелестницы и приподнял их. Округлый и тугой кончик его жезла скользнул ко входу нетерпеливой девственницы и остановился, ощущая преграду. Лариса, закусив губу, застонала. Все-таки это величайшее волшебство оказалось весьма болезненным.

Талиар Сан Эллур выждал несколько приятнейших мгновений, любуясь госпожой Самсоновой: ее юной грудью, освобожденной из-под платья; красивым лицом магессы; длинными, дрожащими веками и приоткрытым ротиком. Притянул ее к себе, решительно вонзая узловатую твердь в нежные глубины своей Чайки. Она вскрикнула как раненая птица, дернулась, выгибаясь.

В этот момент со стороны фонтана, куда сворачивала тропа, раздался голос Прохора Журвакова:

— Да вот же они! У вас чо, глаза лопнули!

— Он ее дрыгает что ли⁈ — в крайнем изумлении воскликнул Денис Глухов и, нещадно шлепнув Слуцкого по плечу, подтвердил: — Дрыгает он твою Ларочку! Ох, сука! Бежим!

— Бежим! Убьем ублюдка! — заорал Прохор.

Оттолкнув нерасторопного Леню, Денис перепрыгнул через клумбу. Журваков его опередил, первым подбегая к беседке. Чуть отставая, за ним следовало два молодых мага из академии Варлам и Эллисен. Первый — чернявый, длинноволосый и хмурый, словно голодный волк. Его друг — надменный, с утонченными чертами лица, одетый в камзол, расшитый холодным серебром.

Весериус, слишком увлеченный своей птичкой, слишком поздно почувствовал неладное. Голоса рядом маг, конечно, услышал. Сразу отпустил госпожу Самсонову, резко повернулся. Повернулся, увы, со спущенными брюками и торчащим бодро, окровавленным членом. И тут же получил крепкий удар кулаком в нос. От второго удара магистр тоже не успел защититься. Журваков сунул ему в физиономию с левой — кажется хрустнули зубы. И еще раз со всей яростью в грудь, скользящим ударом, зацепившим кадык. Маг не устоял на спутанных брюками ногах, завалился назад между столом и лавкой, опоясывающей беседку.

Если бы здесь оказалось немного больше места, то Весериусу повезло бы еще меньше. В двух шагах от Журавкова стоял Денис Глухов, выхватив нож, пьяный, взбешенный, готовый пустить опасное оружие вход.

— Эй, вы, тише! — крикнул еще один подоспевший паренек, сминая в руке кепку. — Там полиция возле павильона! Кто-то вызвал из-за Сеньки Коломны.

Лариса вскочила со стола. Попятилась, сгорая от стыда, пытаясь прикрыть одной рукой голую грудь, второй опустить надорванную юбку. От охватившего ее ужаса сердце превратилось ледышку, отяжелело и казалось, сейчас провалится в желудок. В первые мгновения магесса даже не подумала о магии и сбитом с ног Талиаре Сан Эллуре. Встретилась взглядом с Леонидом и в душе ее поднялась такая буря, что остановившееся было сердце, заколотилось с невиданной силой.

— Вижу, мы здесь не потребуемся! Сами с этим… — Эллисен махнул рукой на лежавшего под каменным столом Весериуса, и с презрением процедил: — … страшным магом.