— Извините, юная госпожа, — сказала Полина Борисовна, на миг задержавшись у двери. — Сейчас я верну вам этого нахального мальчишку! — она одарила Ларису доброй улыбкой и, повернувший к изумленной чете Раевских, пояснила: — Это Саша! Саша Рублев. Ну помните же: сын Алефтины Федоровны. Раз уж встретились, простите мне маленький душевный разговор. Вы пока выбирайте столик, я скоро буду.

Не отпуская руки Рублева, Полина Борисовна вышла из «Замка Лакрус», и уже там набросилась на него:

— Саша, что происходит⁈ Это что за спектакль⁈ Ты так сильно напился или настолько слился с театром⁈ Ты не понимаешь: мы же все-таки не на сцене Савойского!

— Поль, ну что ты… Самую малость выпил. Просто я очень рад. В чудесном настроении, от вечера и того, что встретил тебя. Не сердись, Поличка! — Весериус, понимая, что роль прежнего Саши Рублева играть ему удается скверно, снова обхватил ее, прижался к щеке тетушке своей и шепнул. — А едем с нами в «Ночные Сады»? Зачем тебе эти Раевские? Умоляю, едем! Если пожелаешь, я даже с Ларисой на сегодня распрощаюсь!

— Ты это серьезно? Со мной вместо той девицы! — Лебедева кое-как вывернулась из его рук. — Нет, я не могу. Маша такого не поймет. И сейчас еще придет Римма Платоновна. Кто эта девушка, которая с тобой?

— Я расстанусь с ней, если ты… — начал было повторять Весериус уже сказанное, но Полина приложила ладонь к его губам.

— Кто эта девушка? Говори! Она — замена Самгиной? — спросила Полина Борисовна, позволяя целовать свои пальцы, и потом, проведя ладонью по его щеке добавила: — Саша, какой же ты сумасшедший! Что с тобой случилось за этот год? Ты пугаешь меня. Ведь был же нормальным, спокойным мальчишкой. Тут еще и напился! Я тебя никогда не видела пьяным и вот, пожалуйста! Знаешь, как хочется тебя сейчас отшлепать? Ты слышишь меня!

— Да, моя прелесть! У тебя такие нежные руки. Отшлепай! — согласился Весериус, прижимая ее к себе — Лебедева кое-как отстранилась. Маг уронил взгляд на ее декольте, необычно аппетитные груди под серым атласом и, потянувшись к ним, опустил голову.

— Саша! Хватит! На нас смотрят! — Полина Борисовна с опаской повернулась к стоянке — там собралось больше десятка конных экипажей и домканов, у тумбы, освещенной блеском осветительных кристаллов, собрались какие-то люди. — В «Сады» ты бы лучше не ехал, — продолжила она. — Не первый раз слышу, об этом месте ходит дурная слава.

— Полечка… — магистр тяжко вздохнул, неожиданно забыв, что он хотел сказать ей сейчас. Наверное, о том, что земная жизнь прекрасна и так сложна! И еще в голове его вертелся сложнейший вопрос: как ему быть? Вернуться в «Лакрус», присоединившись к тетушке, но тогда он потеряет Чайку, которая уже стала Его птицей. По крайней мере, стала таковой в мечтах и на эту ночь.

— Если будешь себя хорошо вести, в следующий раз сходим на ужин вместе, — сказала Полина Борисовна, не понимая происходящего с Сашей, но рассчитывая таким обещанием хоть как-то обуздать необъяснимые порывы этого милого маольчишки.

— Обязательно, моя прелесть. Увы, сегодня нам не быть вместе. Значит, в следующий раз. Поль, если все так плохо, то хотя бы скрась этот вечер своим поцелуем, — попросил он, поглаживая ее пальцы — на одном из них сияло подаренное ей сегодня колечко.

— Саш… Не слишком ли это тепло? — спросила она, когда губы магистра приблизились к ее лицу. — Ведь я все-таки твоя тетя.

— Моя прелесть, давай оставим предпоследнее слово и попустим последнее. Ну при чем здесь «тетя»? — произнес Весериус, любуясь ее глазами, серыми, с дымчатой голубизной. И едва она их прикрыла, он чмокнул ее в губы.

Дверь ресторана открылась, из нее вышла Лариса Самсонова.

— Больше никогда не делай так, — с заметным сомнением сказала Полина Борисовна. — Будем считать, что ты сегодня слишком много выпил. Саш, ступай! Не заставляй даму ждать! Обо всем этом мы потом с тобой поговорим.

Оставив Сашу, Полина Борисовна прошла мимо Самсоновой, искоса поглядывая на нее, оценивая и все больше наполняясь недовольством. Девица не нравилась ей: вульгарный вид, ярко накрашенные губы, броская подводка глаз, до неприличия короткая юбка — все это указывало на то, что новая знакомая Рублева может оказаться еще хуже, чем Анастасия Самгина. Та хоть всегда одевалась прилично. И еще поведение Саши слишком озадачило Полину Борисовну.

Неужели он начал воспринимать ее вовсе не как свою тетушку, но как привлекательную для себя женщину. В его-то годы: ведь он для нее просто мальчишка! Причем поведение Саши нельзя объяснить лишь тем, что он сегодня много выпил. Ведь несколько часов назад, при их первой сегодняшней встрече, он был совершенно трезв, но смотрел на нее саму и особенно на ее декольте с таким явным мужским вожделением!

Если к этому добавить кольцо, которое он ей подарил, да еще подарил именно так многозначительно. Полина не помнила в точности его слов, но помнила, что они ее очень разволновали. Еще она помнила его истинно мужской взгляд и трепетные прикосновения. От этих мыслей Лебедеву бросило в жар. Она хотела обернуться к Саше, сказать ему что-то еще, но не нашла подходящих слов и поспешила скрыться за дверью «Замка Лакрус».

— Это точно твоя тетя, господин обманщик? — спросила Лариса, едва дверь захлопнулась за Полиной Борисовной.

— Точно. Моя тетя Поля. Откуда сомнения в моей честности? — Весериус слегка озаботился: уж вызывать недовольство, тем более ссориться с Чайкой в эту прекрасную ночь ему никак не хотелось. Ведь когда теперь выпадет такая приятная возможность погулять в теле Рублева.

— Оттуда, что ты никакой не Талиар Сан Эллур, а всего лишь Саша Рублев! — Лариса уперла руки в бока.

Ее светлые даже в ночи глаза смотрели на Весериуса с вызовом, однако от мага не ускользнул веселый огонек, плясавший где-то в их глубине.

— Чертовка! — рассмеялся он. — Как ты это узнала? Ведь все это было моей исключительно важной тайной! Только юная, волшебно-красивая и очень одаренная магесса могла распознать столь важную хитрость! — выдохнул он, крошечными шагами приближаясь к ней. — Распознать ее во мне, подслушав слова моей тетушки!

Самсонова прыснула смехом, магистр схватил ее и прижал к себе.

— Какая же ты сладкая… — он едва не сказал «сучка», но сдержался, прижимая Ларису к себе, вцепившись в нее точно коршун. — И ты не ослышалась: я — Саша Рублев. Но разве это мешает мне быть Талиаром Сан Эллуром, а так же магистром вышей ступени четырех стихий?

— Никак нет, мой магистр Талиар! — согласилась Чайка. — Только хочу уточнить, то, что ты носишь имя Саши Рублева, не помешает ли подарить мне обещанный букет?

— Моя любовь, как ты могла усомниться в моих магических возможностях⁈ — с театральной наигранностью Весериус схватился за сердце, затем отнял от груди руки, вскинул к звездному небу.

В темном воздухе над ними вспыхнуло золотистое сияние. Оно завертелось, сплелось в спирали, вытягиваясь вверх, пошло яркими искрами, рассыпавшимися в стороны. Где-то там в глубине это сияние стало плотнее. Для магии иллюзий, в которой Весериус еще при жизни слыл высоким мастером, вовсе не требовались подобные эффекты. Все задуманное, маг мог сотворить лишь одним движением руки и приложением достаточной порции энергии, но чего не сделаешь ради того, чтобы очаровать девицу — уж для таких сладких целей эффектное светопреставление особо полезно.

Народ, стоявший возле экипажей извоза, карет и домканов от происходящего обомлел. Самые любопытные поспешили к ступеням «Замка Лакрус» прямиком через клумбу, огибая кусты роз, вытаптывая едва распустившиеся тюльпаны — так им хотелось рассмотреть поближе впечатляющие фокусы неизвестного мага.

Весериус не спешил. Букет из крупных лиловых и розовых алленсов — цветов удивительно красивых и неизвестных в этом мире — почти сформировался в вихре золотистых искр. Маг видел, как восторг переполняет его Чайку. Он выждал еще несколько важных секунд для пущего эффекта, потом прихлопнул в ладоши, развел их и ловко поймал упавший букет. Букет, которого на самом деле не было, а была лишь искусная магия иллюзии.

— Тебе, дорогая магесса, — сказал Весериус, вручая даме цветы, которые должны скоро исчезнуть. Конечно, магистр мог поддерживать эту иллюзию еще некоторое время, но его магические силы слишком ограничивали возможности тела Рублева.

Лариса Самсонова сияла от восторга. Разве мог прыщавый юнец Леня Слуцкий сотворить подобное⁈ Пусть даже фокус магистра был всего лишь магией иллюзии, зато как искусно все разыграл Талиар Сан Эллур! И сколько пламенного внимания выпало ей в эти мгновения от шумевшей у лестницы толпы!

Лариса поцеловала магистра, долго, с совершенно бесстыжей откровенностью. Теперь она не стеснялась множества глаз — пусть все знают, с кем она теперь! Вместе с магистром Самсонова спустилась к стоянке, гордо задрав носик, не обращая внимания на возгласы ротозеев. Даже простуженный голосок пожилой дамы в седом парике, осуждающий падение нравов молодого поколения, Лариса восприняла едва ли не как похвалу и лишь со снисходительной улыбкой глянула на глупую старушку.

Пока Самсонова прижимала букет необычно красивых цветов к груди, Весериус подошел к роскошному домкану марки «Красный Князь» и попросил водителя отвезти их к «Ночным Садам». И хотя мужчина за рулем машины озвучил наглейшую цену — аж 30 рублей, магистр, не торгуясь, согласился.

Примерно через полчаса, скрипнув тормозами, «Красный Князь» остановился у высоких кованых ворот. За время прогулки по ночной Москве на домкане букет растаял в руках Ларисы, оставив лишь медленно угасающее свечение. И еще память о ее великолепном триумфе перед рестораном «Замок Лакрус».

— Прошу, моя волшебница! — Весериус открыл дверь кабриолета и протянул Самсоновой руку, помогая выбраться из салона.

Вместе они подошли к будочке, освещенной разноцветными огнями. Магистр оставил там 50 рублей за два входных талона класса «золото макс». Ворота раскрылись, пропуская гостей в «Ночные Сады». Благодаря магии и умелым рукам одаренных садовников это роскошное место даже в мае выглядело так же обворожительно и зелено, как летом. Хотя еще не наступил июнь, здесь буйным цветом цвели розы, благоухали клумбы, полные пионов и высоких свеч гиацинтов. Они тянулись вдоль аллеи, что вела к Лунному Храму — именно там собирались в большинстве гости «Садов». Хотя далеко не все: многих можно было заметить возле мраморных беседок, украшенных ажурными решетками, или возле фонтанов, серебряных от лунного света.

Из Лунного Храма доносилась музыка. Со слов Самсоновой танцы и все основные развлечения происходили там. Под портиком за рядом колонн пела какая-то голосистая певица и там же разливали игристое крымское из толстостенных бутылок; оттуда плыли ароматы ростбифов, что истекали жиром на жаровнях.

— Прелесть моя, ты хочешь туда, в эту шумную толпу? — Весериус придержал Ларису за руку, не слишком желая влиться во всеобщее веселье. Он бы предпочел уединиться с ней в одной из пустующих беседок или прогуляться по набережной Василькового моря.

— Может, лучше сначала в винный погреб? Ты говорила, будто знаешь, где он и как тайком пройти туда? — напомнил магистр, в то время как Самсонова приветливо махала рукой кому-то из своих знакомых.

— Конечно, знаю. Мы туда как-то пробрались с Медведкой и потом еще с… — она хотела сказать «со Слуцким», но тут увидела самого Леонида. Он стоял в окружении их общих друзей и знакомых как раз у входа в Лунный Храм.

Леонид тоже увидел Ларису, идущую едва ли не в обнимку с парнем лет двадцати пяти, уверенного, наглого и крепкого — прежде такого Леонид здесь не видел ни разу.

— Твоя идет! Вон! — слегка толкнул его в бок Денис Глухов, будто у Леонида не имелось глаз. — Непорядок, Лень! Я бы сказал, подлая насмешка!

— Что хрен с ней? Ну сволочуга! — проворчал Прохор Журваков, скривив физиономию, отчего яснее проявился шрам на его подбородке.

Слуцкий засопел, стиснув зубы, прыщавое лицо с редким волосками несостоявшейся бороды пошло красными пятнами. Лариса! Вот же дрянь! Она и раньше позволяла себе слишком много вольностей. Как-то, оставив его здесь с друзьями, гуляла с Цигулевым по набережной и пробыла с ним там до безобразия долго. Что он тогда о ней только не думал! Теперь новый фокус!

— Лариса… — сказал он, подходя и подрагивая от нарастающего волнения. — Ты же сказала, что сегодня с родителями будешь! Кто это с тобой? — последние слова дались юноше нелегко. Даже голос предательски дрогнул, когда он поднял глаза к Весериусу, затем спешно отвел взгляд.

— Это я сказала днем, но потом кое-что поменялось. Папа срочно уехал. И ко мне Таня зашла. Это… знакомься… Это сам Талиар Сан Эллур. Он магистр, — представила своего нового кавалера Самсонова. Она решила не тянуть с неприятным известием и выдала сразу: — Прости, но я решила, что теперь буду проводить вечера с ним. Не обижайся, Лень. У нас с Талиаром больше общих интересов: все-таки мы вдвоем маги — у нас родственные души. Кстати, Тане ты нравишься, можешь попробовать с ней, — поспешила сообщить она, видя, как сереет его лицо. — Я могу поговорить с ней…

— Нет… –простонал Леонид и зажмурился.

— Малыш, да ты не падай духом. Видишь ли, жизнь сложная штука, и она полна перемен, не всегда приятных, — с улыбкой добавил Весериус. — Увы, она не всегда поворачивается так, как нам хочется.

— Лариса! — Леонид сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Если бы он только мог дать в морду этому наглецу, но Слуцкий никогда по-настоящему не дрался, и тот негодяй со странным именем, который стоял перед ним, выглядел старше лет на пять. Он был явно сильнее. Чего мог добиться сейчас Леонид, так это только собственного позора. — Ладно, как знаешь. Не пожалей потом, — буркнул он и отошел в сторону.

— На, покури, — Денис Глухов подошел к товарищу и сунул ему тлевшую сигарету. — Ублюдок еще, — он злобно глянул на незнакомца, уводившую Самсонову к дверям Лунного Храма. Лариса в какой-то мере была и его подругой, поэтому видеть ее с каким-то залетным щеглом стало тоже неприятно.

— Сука! Шлюха… — Слуцкий едва не заплакал, сунул в рот сигарету, затянулся, закашлялся горьким дымом. — Ну почему она такая шлюха! — он хотел сказать, что любит ее, и чуть было не взвыл.

— Лео, — Прохор Журваков, подошедший сзади, положил ему руку на плечо. — Да пошли ты ее. Пусть катится жопой по кочкам! Ничего хорошего в ней нет.

Леонид не ответил, хотя слова Прохи не успокоили, а вызвали лишь дикий протест. Леонид шмыгнул носом, поднес ко рту сигарету, рука подрагивала, мысли прыгали в голове как огненные блохи.

— А хочешь мы этому козлу мордень набьем? Суку разукрасим так, что она такого урода видеть рядом не пожелает! — предложил Прохор.

— Хочу, — Лео жадно затянулся и тут же чуть не согнулся от кашля. Курить у него не получалось, хотя пробовал уже третий раз. От крепкой затяжки закружилась голова. — Только он маг, если эта шалава не врет.

— Да похрену. Сейчас Грубиша позову. У него там тоже маг. Двое кажется из академии. Грозился, что один сильный стихийник. Заплатишь им рублей по десять? — Журваков нажал другу на плечо.

— Заплачу. Пусть только отделают его за все! Сука! Сука! Пусть заморозят! Сожгут его к дрыганым чертям! — Слуцкий почувствовал, как на него накатывает все больше ярости. — Жизнь сложная штука! Ах-ха-ха, бля*ь! — вспомнил он идиотские слова незнакомца, звучавшие как насмешка. — Ублюдок! Жизнь полна перемен не всегда приятных! Да спалит тебя Перун!

— Твою Красю мы отвлечем. Скажем, что за ней мать приехала. Мол злая, разыскивает, кричит на всех, — решил Глухов, с радостью включаясь в затею. — Она ж мамку боится! — хмыкнул он, подумав, что ночь в «Садах» обещала стать веселой. Ведь уже неделю, как не было здесь хорошей драки.

* * *

Тревога нарастала толчками. Нечто подобное я испытывал разве что в детстве, еще до школы. И потом еще на даче, когда играл с соседом спичками, поджигая солдатиков. Тогда у нас загорелась занавеска, затем деревянная панель. Для детей, впервые столкнувшихся с пожаром, произошедшее казалось реально жутким.

Я отлетел в сторону, пока еще не совсем понимая, какую угрозу может нести мне-призраку свечение, вспыхнувшее вокруг статуи. Так же не понимая происходящего: что сейчас сотворила баронесса? Это какая-то магия? Или свойство ее домашней статуи? Наваждение? Вообще, что за хрень происходит⁈

Мысль снова запустить «Дергунчика» и этим обозначиться перед Ольховской пришла снова. Возможно, она была не так плоха: Анна увидит меня, успокоится. Или нет? О, если бы я мог говорить в теле призрака, как это делает Весериус, все могло стать намного проще!

И я попробовал. Попробовал говорить. Глядя на всполошившуюся художницу, на зарево над статуей, превращавшееся в фигуру египтянки, я мысленно выкрикнул что имелось сил: «Аня! Это я — Рублев! Успокойся! Все хорошо!»

Готов поклясться, она услышала! Не знаю, поняла ли, что я пытался ей сказать, но резко повернулась. Вцепилась взглядом в ту точку пространства, где я находился. Мне даже послышалось, что она прошептала:

— Ирландец?

Только дальше все пошло не так, как мне бы того хотелось. Свечение над статуей окончательно сложилось человеческую фигуру — египтянку с головой львицы и длинными когтистыми руками-лапами. Раскрыв пасть и издав грозный рык, она бросилась ко мне. Ее рычание я слышал лишь ментально. От него дрожь пошла по телу. Дрожь не от страха, а от волны неведомой силы, сотрясшей все мое существо.

Я отскочил в сторону, но ее когтистая лапа задела меня, разрывая мое тело, брызнувшее светящимися каплями какой-то тонкой субстанции. Я почувствовал нечто похожее на ожог. Отлетел к окну, увернулся от очередной атаки, воспарил к потолку, отмечая, как взгляд Ольховской мечется по комнате. Возможно, Анна чувствовала происходящее или даже что-то видела.

Очередная атака Сехмет стала еще менее приятной. Она крепко задела меня левой лапой и успела вонзить клыки в предплечье левой руки. Снова ощущение, отчасти похожее боль от ожога, только в этот раз сильнее и глубже. И снова из моего тела, невидимого для человеческих глаз, полетели брызги светящейся субстанции.

Как сражаться с потусторонним чудовищем, я понятия не имел. Оставалось лишь одно — бегство. Да, позорное со стороны бегство, но надо быть идиотом, чтобы сцепиться с существом, с которым ты не знаешь, как справиться.

Я метнулся к окну. Вырвался через форточку на улицу, обернулся и с удивлением обнаружил, что Сехмет преследует меня даже за пределами квартиры баронессы.