— А ты, друг, тайком поглядываешь за мной? — без предисловий вопросил я.

Не скрою, неожиданному появлению призрака я обрадовался. Вполне серьезно обрадовался, хотя не подавал вида. Однако наравне с радостью во мне родилось возмущение. Я подумал, что все это время маг находился где-то здесь. Быть может, всю ночь прятался за шторой, или витал возле моего дома, заглядывая в окна и нахально наблюдая за моими шалостями с Лизой.

— Боже упаси! Делать мне больше нехрен, как любоваться чьими-то постельными подвигами! — отозвался магистр.

Вот же гандон! Он определенно слышит мои мысли!

Тут же полупрозрачный Аль Пачино поспешил заявить:

— Да не кипятись ты: недавно я тут появился. Прилетел потому, что был уверен: ты, как проснешься, сразу поспешишь испытать «Калгус Эллирм». Я же знаю, как тебе с этим неймется — сам был таким. Вчера тебе некогда было испытывать спелл. Оно и понятно: когда рядом такая сочная задница, то даже Гарри Поттеру стало бы не до магии!

Вот теперь у меня появилась уверенность, что Высер, подлец, тихо шпионит за мной. Я подавил порыв наехать на него, да и не смог бы: в дверь постучала Лиза.

— Барин, позвольте? — спросила она.

— Заходи, Лиз, — отозвался я.

Служанка открыла дверь, увидев Весериуса, ни капли не смутилась, поздоровалась с ним столь же спокойно, будто каждое утро встречается с потусторонними сущностями:

— Светлого утра, господин призрак, — Лиза тряхнула головкой, будто отпуская легкий поклон, зашла, занося ведро с водой, метлу и совок. — Вы хорошо сегодня спали? — полюбопытствовала она, невинно взмахнув длинными ресницами в сторону магистра.

— Моя прелесть, я не сплю по ночам. Понимаешь ли, мне не с кем, — взгляд этого черта явно стал плотоядным.

— Так, обмен любезностями закончили, — я хлопнул в ладоши. — Лиз, не надо пока убирать, а то пыль поднимется. И у меня тут важный разговор. С маменькой там нормально все? — поспешил спросить я.

— Ну… да. Немного ругала, что я долго спала, — молодая служанка хитровато улыбнулась.

— Скажи ей, что я разрешил. А сейчас давай так, я с Высером пока поболтаю, а как спущусь на завтрак, так ты сразу сюда, на уборку, — предложил я.

— Высером⁈ — пискнула Лиза и, едва не подавившись смехом, поспешила к двери.

— Давай, жалуйся, как это все у тебя вышло, — магистр возвел руки к потолку, оглядывая дырень с ломаными краями. — Чтобы долго не объясняться, давай мне картинку со своими действиями и ощущениями на каждом этапе. Ну как ты показывал мне ход дуэли. Будем разбираться.

Картинку я ему дал. Даже продемонстрировал целый фильм, воскрешая в памяти каждый этап активации «Грома Титанов», стараясь передать свои ощущения и величину собственного охренения. Магистр долго молчал. Кажется, при этом Аль Пачино ковырялся во мне. Он завис позади меня, и я чувствовал некоторые необычные процессы в своем теле, но при этом я оставался открытым и не пытался отстраниться. Если честно, как бы я ни посмеивался над Весериусом и как бы его не поругивал, ему я доверял.

— Вообще, так не бывает. Не бывает, бля*ь, начинающий громовержец! Все это, что тут произошло, так в принципе не должно быть! — заключил он, снова вскинув взгляд к потолку. — Насквозь, да? То есть дальность поражения не менее десяти метров…

— Мой охренительно опытный друг, а ты вообще магистр или хрен собачий? Уже который раз получается так, как по твоему мнению «в принципе не должно быть», однако оно раз, и есть! Вот смотри: если я кое-как компетентен в вопросах мордобития, то я точно знаю, что моя нога сейчас снесет этот стул. Хочешь проверить? — как бы для убедительности моя описала дугу, и я пяткой слегка задел спинку стула — он упал. Вполне довольный результатом, я сказал: — Видишь? Стул упал! Случилось именно то, о чем я предупреждал!

— Саш, ты не дури. Не надо сравнивать несравнимое. Магия — это несколько сложнее, чем махать ногами и руками, — возразил призрак. — Это во-первых. А во–вторых, сам ты какой-то не такой. У тебя явные отклонения. Кстати, отклонения серьезные. И что особо странно: раньше я их не замечал. Полагаю, они появились недавно.

— Я нормальный! — возмутился я.

— В общем-то да. Две руки, две ноги, побитая морда. Но там, глубже, у тебя все как-то не так, есть кое-какие аномалии. Ты же себя изнутри еще не научился смотреть, а я кое-что вижу. Будь любезен, задвинь штору, а то свет мешает, — попросил он и продолжил. — Вот ты сейчас возмущаешься, что я вижу в тебе отклонения. Возмущаешься, что спелл сработал не так, но давай начистоту: ты расстроен, что так славно пиз*ануло?

— Нет, — признал я после нескольких секунд размышления. — Я люблю, когда круто. Но все же хотелось бы, чтобы подобные неожиданности были в рамках моего понимания, и я мог бы ими управлять, а не охреневать от произошедшего.

— То есть итог тебе все равно нравится. А чего ты тогда мозг выносишь? Чтобы ты поумерил свою прыть, я тебе сразу скажу: такого мощного выброса повторно ты добиться не сможешь. По крайней мере в обозримой перспективе. Хотя хрен его знает, аномалия в тебе определенно есть, и все может оказаться для тебя более оптимистично, а для меня менее предсказуемо.

— Хочешь сказать, что вот это… — я поднял взгляд к дыре над моей головой. — Вышло случайно, и я больше так не смогу?

— Не совсем так. Я примерно понимаю, что произошло. В то время, как у обычных магов-новичков уходит очень много времени и сил на открытие каналов к области трансформации, у тебя эти каналы сами собой, чпок, и раскрылись. Только ты не слишком этому радуйся. Приведу такое сравнение: если обычный маг-новичок условно похож на электрическую батарейку. Причем на батарейку, работающую через резисторы с высоким сопротивлением, то… То ты похож на конденсатор, который вмиг разрядился, и все. Безо всяких резисторов! Ты же чувствуешь сейчас слабость и опустошение?

— Да, есть такое. Сразу, как бахнуло, ноги подкашивались и трусило мелкой дрожью, — признал я.

— Вот! Именно поэтому! Но… — магистр снова подлетел ко мне сзади. — Надо отдать должное: ты восстанавливаешься быстро. В общем, чтобы не было столь опустошительного разряда, тебе нужно научиться контролировать выброс энергии, тогда твой конденсатор за один миг не уйдет в ноль. И особенно! — подчеркнул он, произнося последнее слово с каким-то душевным скрежетом. — Особенно важно контролировать приток магического ресурса в область трансформации. Тебе как бы самому нужно встраивать резисторы, которые есть у других. Тут, понимаешь, хрень вышла: вся твоя сила сразу поперла в область трансформации, и из нее пошел почти мгновенный выброс. Причем выброс со случайными настройками модуляции. Ты ее своей башкой не контролировал. Вот именно по этой причине у тебя вышел не электроразряд в чистом виде, а непредсказуемая комбинация нескольких стихий сразу. Подозреваю, здесь имело место даже кинетика. А она — штука очень сложная. Сложная-то сложная, но в тебе она сама как-то сложилась в непонятной частотной комбинации. Ну и шарахнула так, что у Перуна очко подгорело. Слышишь?

Он поднял палец к дыре и нахмурился. Пожалуй, я никогда не видел лицо магистра таким озабоченным.

— Что «слышишь»? — я тоже как бы напрягся.

— Перун на небесах материться! Тебя поносит. Не слышишь, что ли? — брови Весериуса поползли еще ниже, а указательный палец едва ли не ткнулся в потолок.

— В смысле? — я не мог понять, шутит он сейчас или на полном серьезе несет какой-то бред.

В следующую секунду Весер, расхохотался:

— А ты повелся!

— Нет! Я не идиот, чтобы вестись на всякие глупости. Давай будем серьезнее. У меня нет времени на шуточки, да и не до смеха сейчас. Лучше скажи: это же хорошо, что вышла комбинация сразу нескольких стихий? Получается, что я в одном ударе могу бить сразу и электромагией, и огнем, и холодом. Так же? — спросил я, ожидая подтверждения магистром моих мыслей.

— В принципе, да, но есть много нюансов, — ответил он. — Чтобы это работало именно так, в тебе нужно будет кое-что перестроить. На этот счет у меня есть идеи. Если их получится реализовать, то этот спелл будет уже не «Калгус Эллирм». Он превратиться в то, чему пока нет названия.

— Ошибаешься, о великий и ужасный Весер! Название ему есть: «Гром Титанов», — не без удовольствия поправил его я.

— Пусть так. Любое название — это пустое баловство ума. Главное суть, а не словесное пустозвонство. Вообще, я завидую тебе, мой друг. Завидую вовсе не потому, что ты всю ночь дрыгал Лизу. Кстати… — он указал на дверь.

Тут же я услышал тихие шажки, едва они смолкли, раздался голосок Элизабет:

— Барин… Завтрак готов. Очень ждем вас, — тише, почти шепотом, Булгова добавила: — Я жду.

«Ах как она по тебе!» — ментально шепнул маг.

— Хорошо, Лиз. Спасибо! Я немного задержусь, тут дела серьезные, инфра-ультра–магические, — отозвался я. — Как освобожусь, так сразу, — я повернулся к призраку: — Вещай дальше. Чего ты там завидуешь. А то меня уже страхи берут: ночью подкрадешься, удушишь меня и телом завладеешь.

— Какая дивная мысль! — он рассмеялся. — Так и сделаю! И сразу к тетушке Поле!

— Нет! — я ударил по столу кулаком.

— А к Ольховской можно? — Аль Пачино скривил морду в улыбке.

— Нет! — еще внятнее произнес я.

— Не ссы, — все еще посмеиваясь, он мотнул головой. — Завидую в том, что у тебя все впереди. У тебя есть потенциал, и он крепок и очень необычен. Ты, Саш, в плане магии можешь черт знает в кого превратиться. Можешь стать и разбалансированным идиотом, который толком не в состоянии управлять силой из-за ее спонтанных выбросов. Но можешь превратиться в сильного, нестандартного мага, потому что у тебя там все не так, как у нормальных людей. Вот этому я завидую. Хотел бы оказаться на твоем месте, сам пережить эту неопределенность и все прелести юного роста.

— Эй, вот про разбалансировано и спонтанного идиота не надо! — первая часть прогноза магистра мне сильно не понравилась.

— Вообще, мы не тем занимаемся. Мы же сейчас этим твоим всем, — магистр помахал рукой, как бы обозначая меня всего с некоторым пространственным избытком, — можем очень поломать естественный ход событий. Знала бы это Ириэль, нам не до шуток было. Да, кстати, — он прищурил один глаз, — есть догадка, отчего ты стал не как все. Версии две: либо свою энергоструктуру изменил «Дергунчик», когда ты его практиковал в тонком теле, либо Сехмет порвала тебя так, что твоя энергетика, отвечающая за магию, преобразовалась особым образом. А может быть, что и то, и другое в сумме дало столь необычный результат.

— Короче, я — супермаг. Так? — не слишком серьезно спросил я.

— Ну… — Весер возвел взгляд к дыре, зиявшей в потолке. — Похоже, у тебя крыша прохудилась — займись ремонтом.

На завтрак я попал лишь около половины девятого — долго возился со мной магистр. Жрать уже хотелось так, что я был готов перенести остаток его волшебных ковыряний на вечер. Но обошлось, Весериус закончил, когда мне стало совсем невмоготу. Пошатываясь — меня в самом деле штормило — я спустился в столовую и плюхнулся в кресло. После магических перестроек накатило такое хреновое состояние, что мне показалось, будто сидеть на стуле — это как бы не мое, еще слечу с него. Потянувшись, я придвинул журнальный столик и огласил свой каприз:

— Лиз, мне сюда!

— Да, барин! Уже несу! — Елизавета Степановна, вильнув задом, скрылась на кухне.

Завтрак немного затянулся, потому как мне на глаза попался любопытный журнал под названием «Магия и техника» — их иногда приносил с собой Сбруев и оставлял здесь после чаепития. Я пробежал статью про новые модели домканов и проект скоростного дирижабля, должного связать Российскую империю с Папуа.

Там же на глаза попалась статья про устройство визирисы. С этими штуками я пока не сталкивался, но знал, что это пока еще редкое, очень дорогое устройство мгновенной связи. В общем, что-то типа смартфона с возможностью видеообщения. Штука безусловно полезная, только, увы, она имела размеры этак с настольный компьютер — такую в кармане не поносишь. Однако уже имелись идеи по их радикальному уменьшению, новые модели даже устанавливали на домканы. Прогресс и этому миру был не чужд. Правда, он шел какими-то странными путями, и рядом с домканами, оборудованными видеосвязью, вполне себе спокойно уживались лошадные экипажи, а баронесса Ольховская, нося в сумочке двадцатизарядный револьвер «Макс», иногда надевала портупею со шпагой. Чудесны дела твои, Иисус, и твои, Перун, тоже!

Погрузившись в интересную тему, описывающую устройство визирисов, я съел яичницу с уральскими колбасками и едва ли не вылизал тарелку. На предложение Лизы по добавке как-то неосознанно кивнул и сам не заметил, как сожрал вторую порцию. Наверное, мой жор был вполне оправдан, ведь сколько калорий потерял за ночь! А еще след моих утренних потуг — дыра в потолке. Она тоже могла унести заметную часть калорий в космос.

Я не успел допить кофе, как Лиза известила, что пожаловали гости. Значит, Картузов не подвел, и мастера-строители кавказской наружности прибыли почти точно в назначенный час.

— Светлейшего утра, Александр Васильевич! — с легким акцентом приветствовал меня первый вошедший, седоватый, чуть горбоносый мужчина с большими, будто вечно изумленными глазами. — Будем знакомы? — он протянул мне жилистую пятерню, густо покрытую курчавыми волосками. — Оганес Аршакович Габрелян. А это, позвольте, представить, мой старший — Карен Оганесович.

Я пожал руку высокому кавказцу лет тридцати, немного похожему на отца, прижимавшему к себе толстую кожаную папку, из которой торчали измятые листы бумаги.

От кофе со сладостями мои гости не отказались, и за широким обеденным столом, под бодрящий кофейный аромат, нам стало легче решать рабочие вопросы. Их накопилось особо много, поскольку Картузов, хоть и плотно общался с нашими подрядчиками, не брал на себя смелость принимать серьезные решения.

— Вот это пока еще набросок, чтобы примерно согласовать по материалам, объему работ и… — Оганес разложил передо мной несколько листов с таблицами и довольно корявыми набросками фасада. — И, главное, согласовать по деньгам, Александр Васильевич. Нам бы лучше наличкой и так, чтоб без задержек за каждый этап работ.

— Фасад и отделка торгового зала, — его сын достал из папки еще два листа. — И вестибюль. Здесь дополнения по складским и подсобным помещениям. Вот наши предварительные расчеты по затратам строительных материалов, — он придвинул ко мне ближе листок с крупно набросанной таблицей, внизу которой значилась очень приличная сумма.

— Пять тысяч триста сорок рублей… — произнес я, и чуть не выматерился. Хлебнул кофе, снова покосился на листок.

— Это расчет исключительно по материалам, без доставки и разгрузки, — с южной скромностью добавил Габрелян-старший, будто желая окончательно придушить меня этим убойными дополнением.

Да… Хреново. Ультрахреново… Я тупо смотрел на таблицу. Мне как-то казалось, что стройматериалы здесь стоят несколько подешевле. Нет, я не думаю, что строители сейчас нагибали меня по ценам. Ведь они же не рисковые дураки и понимают, что все это проверяемо, и Картузов обязательно проверит, почем они закупали цемент, древесину, песок и прочую хрень.

Одновременно я понимал, что указанное на листке — это лишь предварительные прикидки, которые скоро станут значительно жирнее. Оно в строительстве да капитальном ремонте всегда так: начальную сумму следует умножать на полтора, а то и два. Особенно смета пожирнеет после того, как Ольховская дорисует декоративные элементы. Пока Габрелян-младший с вдохновением рассказывал мне о фасадных работах, сопровождая свою речь тычками карандаша в эскизы и делая пометки на исписанном листке, я попытался быстро прикинуть, какими средствами я располагаю.

Итак, распродажи товаров в «Богатее» по моим прикидкам должны принести около двух тысяч рублей. Ну это так, грубо, на основании тех товарных записей, которые показывал Картузов. Далее… Вчера к вечеру цена на астраханское мыло на складах поднялась до 23 рублей за ящик. То есть как бы выросла более, чем в два раза с тенденцией дальнейшего роста. Если пустить его в розницу сейчас, то легко уйдет по 25 рублей за ящик. Все можно продать за… Я замялся, включая внутренний калькулятор. Примерно за 4800 рублей.

Однако, пока продавать не буду. Стоит подождать. Наверняка цена поднимется еще. Итого, с теми деньгами, которыми я располагаю сейчас, у меня будет не более 9000 рублей. Из них мне нужно отдать 2000 Анне и к седьмому июня вернуть банку Шульманов заем в 7500 рублей. Вот такая хреновая арифметика, даже без учета тех чисел, которые красовались передо мной на примятом листке.

— Ставить леса мы могли бы начать уже в пятницу, — прервал мои мысли голос Оганеса Аршаковича. — Кстати, по выходным наши мастера работают, что для вас есть большой плюс. Так же, господин Рублев? Если вас все устраивает, и вы спешите поскорее начать, то уже сегодня можно составить договор. Бланк у нас с собой. По окончательной смете определимся, когда ваша художница предоставит эскизы. Сумма несколько возрастет, и мы оформим это отдельной сметой-переоценкой.

— Так, на данный момент, с учетом стоимости материалов, вашего труда, транспортных расходов и всего, всего, получается восемь семьсот? — уточнил я, поглядывая на исписанный листок.

— Дорого сейчас все. Вы же поймите, Александр Васильевич, мы работаем с качественными материалами. Берем на товарном дворе Сванидзе. Там есть все, и это все хорошее — проверено нашим опытом. Можно выгадать, если цемент закупать прямо с завода «Рубсит», а песок с карьера, лес сразу с лесопилки Дольниковых или лучше Ануфриевых. Так вы сэкономите рублей пятьсот, но это затянет работы. И… — Габрелян-старший пожал плечами. — Создаст сложности и нам, и вам, выйдет больше суеты. Я бы не советовал.

— Лады, давайте, как вы предложили, — нехотя согласился я. — Эскизы с декором Картузов привезет вам сегодня или завтра. Главный вопрос: как может возрасти окончательная смена? Если с учетом всех художеств, покраски, раскраски, лепнины и всяких как бы непредвиденных обстоятельств что выйдет?

Габреляны переглянулись. Карен Оганесович, сказав отцу что-то на армянском, начал тыкать карандашом в таблицу, выписывать в столбик цифры.

— Мне нужно знать предельную стоимость. Не люблю неприятные неожиданности, — твердо сказал я, глядя в упор на Оганеса Аршаковича.

Может, я и ошибался, но он не производил впечатления слишком хитрого и скользкого ужа. И из тех сведений, что Картузов собрал о них, тоже не следовало, что эта строй-банда склонна к серьезным нагибам. Отзывы по ним были хорошие, особо по качеству работ, где требовался не тяп-ляп ремонт, а серьезная художественная отделка.

— Думаю, в одиннадцать пятьсот уложитесь, — наконец изрек Карен Оганесович, не отрывая карандаша от бумаги.

— Максимум? — я перевел взгляд на него.

— Да, — нехотя выдавил он. — Если без слишком сложной лепнины, позолоты и без привлечения художников со стороны.

— Лады, — согласился я и запил это непростое решение двумя глотками остывшего кофе.

Вскоре Габреляны ушли, забрав под расписку задаток в две тысячи рублей и оставив мне могучую головную боль на тему: где взять денег. Как-то просчитался я, строя радужные планы по «АпПельсину». Вернее, я особо не считал — лишь прикидывал, не вдаваясь в подробности, не зная цен на строительные материалы и работы. По-хорошему, мне надо бы еще тысяч двадцать, а лучше двадцать пять — это если по скромному, но с учетом становления «АпПельсина». Ведь еще нужна мебель, торговое оборудование, закупка первых партий товаров. Да еще реализация моего не совсем обычного замысла по торговому залу.

Я хотел направиться к Ольховской, посмотреть ее эскизы, которые вполне могли быть готовы, и посмотреть на саму баронессу. Ну нравится мне на нее смотреть. Очень нравится. Но поскольку теперь финансовый вопрос вскочил особо остро и начал меня душить, я решил попытать счастья в визите к тетушке Поле. Ведь на тетю Полю мне тоже очень нравится смотреть.