То, что ее сегодня не было на занятиях, утаить от мамы, конечно, не удастся. Из Новгорода мама должна вернуться завтра, а значит, уже послезавтра возобновит чтение лекций в университете. Как только Алевтина Григорьевна вернется в университет, так без сомнений узнает все то, что Лариса надеялась утаить. А утаить хотелось очень многое. Практически все, что произошло за четыре дня вынужденного отъезда Алевтины Григорьевны.

Насчет прогуливания занятий Лариса успела приготовить кое-какое объяснение. Она жаловалась служанкам на головную боль, будто именно такая напасть стала причиной двух пропусков. Для убедительности оставила в гостиной коробку с пилюлями, которые Самсонова сегодня на самом деле пила, ведь головная боль ее помучила без всякого вранья. Причем боль нешуточная, едва Лариса открыла утром глаза, так едва не застонала от ломоты, пошедшей от висков к затылку. Причиной головной боли вряд ли можно счесть какую-то выдуманную болезнь — головушка раскалывалась, как следствие ночных гуляний и вина, выпитого сначала с Таней Горецкой, потом с магистром Талиаром.

Лишь после обеда Лариса почувствовала себя лучше, немного вздремнула на диване, выпила успокаивающий чай, который подала служанка. Чай немного помог, и после него магесса попыталась осмыслить все, что с ней произошло за вчерашний вечер и ночь. Конечно, самым ярким воспоминанием стал Талиар Сан Эллур. Необычное имя мага застряло в ее памяти так глубоко, как иной раз к нам прилипает какая-нибудь песня, и мы невольно повторяем ее мотив и припевы. Так и Лариса Самсонова часто повторяла имя магистра, будто ища в нем спасения от всех бед, которые с жестокой щедростью принесло утро и понимание собственного жалкого положения.

Весь день помимо головной боли, Ларису мучила мысль, что случилось с Талиаром после того, как злой словно пес полицейский защелкнул наручники на запястьях ее возлюбленного и повел его к выходу из «Садов». Все это Лариса видела, смешавшись с толпой любопытных — они в большом количестве сбежались на крики и шум. Магесса даже пыталась вмешаться. Кое-как поправив одежду, сместив набок порванную юбку; изо всех сил она пыталась убедить одного из полицейских, что схваченный ими человек ни в чем не виноват. Но никто не стал ее слушать.

Обидно и больно. Ведь если так разобраться, Талиар никакого преступления не совершал. Он лишь защищал ее, как свою возлюбленную, и защищал собственную жизнь от негодяев, которых привел Слуцкий. Если бы Талиар не был так силен и искусен, то, без сомнений, его бы убили, и неизвестно что потом случилось бы с ней. Магесса очень хорошо помнила лунный блеск на лезвии ножа, который хотел пустить в ход Денис Глухов. Помнила тот бесконечный ужас, который ее охватил в миг, когда Журков сбил магистра с ног. В те мгновения магесса не стеснялась ни своей почти полной наготы, ни того, что она делала на мраморном столе беседки на глазах у своих знакомых. И знакомые эти — по сути банда мелких зловредных негодяев, с которыми сдружился Слуцкий, сам становясь подобен им.

Теперь, когда она смогла осмыслить все произошедшее, в Ларису Самсонову начал проникать страх. Он не был таким ледяным и жутким, как ночью в беседке. Этот новый страх казался мягче, но от этого он не переставал быть самым настоящим страхом. Он проникал в нее словно какая-то болезнь, постепенно захватывая каждый ее нерв и клеточки тела по мере того, как Лариса думала о последствиях всего, что произошло ночью.

То, что она, наконец, порвала с Леонидом — это ее точно не пугало. Не пара он ей! Но ее пугала уверенность, что Слуцкий начнет ей мстить. У Леонида с ней слишком много общих знакомых, и он наверняка поспешит преподнести все случившееся в «Ночных Садах» в самом неприглядном свете. Уж такое он сможет — Лариса знала его трусливую и подлую натуру. В этот раз опорочить ее есть чем. Лишь одно то, что она дрыгалась в беседке с магистром — это!.. Это же с ума можно сойти, как такую новость примет ее мать! И отец тоже… И какие потом разговоры пойдут о ней в университете! Боги! Мария Магдалина, спаси от такого!

Лариса только представила, как Алевтина Григорьевна будет кричать на нее. Наверняка с рук ее начнут срываться ледяные молнии, и посуда в серванте будет разбиваться вдребезги! Именно так было, когда мама ругалась с отцом, узнав о его любовнице в Люберецком! Лариса застонала, представляя все это в самых ярких красках. Внутри все похолодело, а между третьей и пятой точкой Хоннига возникло вращение энергетического потока — пошло именно то движение магической силы, которому учил ее магистр. И хотя эта сила была связанна с магией холода, на сердце ее стало тепло. Тепло лишь об одном воспоминании о Талиаре.

Вспоминая магистра и стараясь не впускать в себя мысли о том, что ее ждет дома и в университете, магесса просидела минут пять, закрыв лицо руками и чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Если бы она только знала, где искать Талиара, она бы немедленно направилась туда. Была мысль проехать по полицейским участкам. Однако участков много, а она никогда не имела дел с полицией и не представляла, с чего начать.

Она вспомнила, что у Тани Горецкой — ее подруги по университету — был знакомый в полиции. Возможно, Горецкая поможет ей. Лариса направилась в покои отца — он не ночевал дома уже третьи сутки, и можно было без разрешения воспользоваться визирисом.

Настраивать сложный прибор магесса умела лучше, чем сами отец и мать. Устроившись за огромным столом, Самсонова повернула пусковой рычажок визириса. За ажурной решеткой послышалось тихое шипение, вспыхнули кристаллы селенита — желтый и голубой. Самсонова почувствовала, как в глубине прибора ожили магические схемы — они хранились в кристаллической памяти прибора. Расположив пальцы в углублениях клавиш наборника, магесса начала настраивать визирис отца на похожий прибор, находившийся в особняке Горецких. Каждое зажатие клавиши сопровождалось звуком определенной тональности. О том, что визирисы вошли в резонанс, сигнализировал зеленый огонек.

Лариса знала, что в это время ее подруга обычно находится дома и готовится к занятиям, а раз так, Таня должна была услышать переливчатый сигнал вызова. Прошло минут пять, прежде чем черная пластина, служившая экраном, ожила, по ней пошли радужные разводы, точно на пленке бензина, разлитого на мокром асфальте. Наконец где-то в глубине экрана проступила гостиная особняка Горецких.

— Светлого вам дня, Роза Семеновна! — произнесла Лариса, когда увидело недовольное лицо Таниной мамы. — Пожалуйста, позовите Таню!

— Госпожа Самсонова? Скажу прямо: в нашем доме вам не рады, — ответила Горецкая-старшая и еще более сердито подчеркнула: — Не рады, даже если вы пытаетесь сюда ворваться с помощью визириса! Не смейте отвлекать мою дочь от занятий!

После чего пластина селенита снова стала черной.

— Сука… — прошептала магесса. — Всегда была сукой! Таня от тебя не первый год плачет!

Ларисе подумалось, что в этом огромном мире ее никто не поймет. Никто, кроме Талиара Сан Эллура! И она должна его найти как можно скорее. В этот момент, отчего-то очень горький, похожий на смерть, Лариса решила, что она больше никогда не пойдет на занятия в университет. Да! Хватит! С прежней бессмысленной жизнью будет покончено! Те ничтожные знания, которые можно получить на лекциях, ничто в сравнении с тем, что способен дать ей магистр! Ведь он всего за один вечер научил ее такому, что она ни за что не постигла бы за все восемь лет учебы в университете. Ей нечего больше делать там! Да, такое решение не одобрят ни мать, ни отец, но она уже достаточно взрослая и имеет право на свое мнение!

Быстрым шагом Самсонова вернулась в свою комнату. Открыла шкатулку, в которой хранила свои сбережения. Часть этих денег ей подарили на день рождения друзья и родственники, часть дал отец — он иногда баловал ее, когда был в настроении. Лариса мечтала о своем домкане и второй год собирала на него. Надеялась, что еще через год или два у нее соберется достаточная сумма, чтобы купить хотя бы самую дешевую модель домкана или подержанную машину в салоне Знаменских.

Увы, теперь уже не сможет. В шкатулке набралось тысяча шестьсот тридцать рублей. Самсонова рассчитывала, что этих денег хватит, чтобы разыскать Талиара и, если его держат в полиции или казематах, то уплатить за него штраф. В крайнем случае можно попробовать подкупить полицейских или тех, кто отвечает за свободу магистра. Как бы то ни было, она обязательно освободит Талиара. Искать магистра, конечно, следует не по его магическому имени — вряд ли такое значится в его документах. Скорее всего, в полицейских протоколах Талиар будет записан как Александр Рублев, и она обязательно найдет его. И была еще зацепка: он что-то говорил про ту девушку, которую обнял в Лунном Храме. Кажется, ее звали Настя, и она подружка барона Карпина.

Прежде чем отправиться на поиски мага, Лариса взяла литок бумаги и написала для мамы записку: «Мама, меня не ищи! Пожалуйста, не ищи! Не старайся ломать мою жизнь по своей прихоти! В университет я больше ходить не буду и дома не появлюсь. А если появлюсь, то только чтобы забрать свои вещи! Я уже достаточно взрослая и хочу жить своей жизнью, а не той, которую ты мне навязываешь!». Немного еще подумав, всхлипывая и роняя слезы на бумагу, магесса дописала: «Я полюбила одного человека. Его имя Талиар Сан Эллур. Он великий маг, и я свяжу свою жизнь с ним!»

Написав все это, Лариса уронила голову на стол и разрыдалась. Дано она не плакала.

* * *

— Поль, что значит, должны — не должны? — спросил я, примерно понимая, о чем она говорит, и в тоже время теряясь в догадках — ведь их у меня имелось несколько. Очень похоже, Весериус скрыл от меня важные подробности встречи с госпожой Лебедевой. Я точно знал, что магистр неровно дышал к моей тетушке. — Ты мне главное скажи, тебя это расстроило? — полюбопытствовал я, делая акцент на слове «это» и как бы заходя с другой стороны к деликатному вопросу.

— Саш, меня это, — Полина, словно поддразнивая меня, тоже выделила слово «это» голосом, сделав его тихим и бархатистым, — не расстроило, но очень удивило. Твое внимание, мой мальчик, приятно, правда с некоторыми оговорками. И вот еще твое кольцо, смотри, — она подняла руку, на ее пальце сверкнул сапфир в обрамлении бриллиантовых искр. — Я ношу его. Мне очень нравится, и я понимаю, что такой подарок много стоит. Ведь я знаю, что дела в твоем «Богатее» идут не очень хорошо, и ты как бы такого не должен себе позволять. Только вот что еще… — она задумалась, не в силах быстро подобрать слова. — Ты должен понимать: я уже совсем не девочка, а ты для меня все еще мальчик. Мы вместе должны помнить, кто я была для твоей мамы. И еще…

— Что еще? — я остановил ее руку, повернув колечко на пальце. — Не девочка Поля. Если я для тебя остался мальчиком, то уже точно мальчиком не маленьким. Я давно вырос. И, кстати, дела в «Богатее» идут вовсе не плохо. Говорил же — я всерьез занялся им. Только «Богатей» пока в сторону. Давай к тому, с чего ты начала.

— Саш, ты очень изменился. Меня это немножко пугает. Я начала много думать о тебе. Тем более после вчерашнего. Может быть, мы еще поговорим об этом, а сейчас… Хватит об этом, мне уже пора, — неожиданно решила она и встала. — У тебя остывает ужин.

Мне показалось, что Полина Борисовна желает поскорее убежать от разговора, который сама же начала. И мы его точно еще не закончили. Тем не менее Лебедева решила его так неожиданно оборвать, повертев у меня перед носом кольцом, лишь наведя больше тумана и сомнений, чем развеяв их. Что ж, на то она и женщина. Мы молча вышли из комнаты, и там, в полутемном коридоре Полина спросила:

— Ты будешь встречаться с той девицей, которая Лариса?

Сложный вопрос. Если бы не договоренность с Весериусом иногда давать ему это тело, я бы ответил «нет», но из-за магистра такой уверенности не было.

— Не знаю, Поль. Она тебе так сильно не понравилась?

— Да. Очень не понравилась, — твердо сказала Полина Борисовна. — Хоть ты и говоришь, что ее отец важный купец, а мать преподает магию, сама она произвела на меня неприятное впечатление. Ярко накрашенная, манеры и одежда как у кабацкой девки. Может быть, я ошибаюсь, ведь видела ее только мельком, но на мой взгляд, Самгина и то для тебя меньшее зло. Это при том, что я очень не люблю Настю.

— Поль, прости, я просто пока не знаю, как будет с Ларисой. В тот вечер я был пьян и, признаться, многое не помню, — уклоняясь от прямого ответа, пояснил я. — Наделал там некоторых глупостей. Знаешь, такое… В общем, не будем вдаваться в подробности.

— У тебя с ней уже что-то было? — в голосе Полины Борисовны послышалась строгость, которая давно пропала из нашего разговора. — Только честно!

— Поль… Ну давай без таких деталей! — взмолился я. — Сначала мне нужно разобраться с ночными грехами, только потом смогу что-то решить насчет Ларисы.

— Разбирайся, Саш. И будь умненьким. Пожалуйста, не надо больше делать глупостей, — попросила она.

— Поль, я обещаю, что прислушаюсь к твоему мнению. Очень-очень прислушаюсь, — пообещал я.

— А хочешь, чтобы у тебя был стимул прислушаться к тому, что я сказала, и с этим всем правильно разобраться? — она замедлила шаг, не спеша свернуть к лестнице.

— Это уже интересно. Ты хочешь меня чем-то соблазнить? — я почти остановился.

— Да, именно соблазнить, — произнесла она тихо голосом, похожим на очень мягкий и дорогой бархат.

— Очень хочу! Давай! — вот здесь я на миг не задумался.

— Соблазню так… — продолжила Полина Борисовна, ступив на лестницу: — Мы можем провести вечер вместе. Приятный вечер в хорошем ресторане. Можно даже в «Ночных Садах», если тебе там так нравится. Но я бы предпочла более пристойное место. Например, «Корсику» или ужин на «Альбе».

— На «Альбе»? — в моей памяти шевельнулось что-то знакомое.

— Да. Забыл? Тебе же там очень понравилось. Вспоминай: я брала тебя с собой, когда только вышла замуж за Николая Сергеевича, и мы приехали погостить в Москву, — видя по моим глазам, что я не совсем понимаю, тетушка напомнила: — Летающий ресторан на прогулочном дирижабле «Альба». Вечерний полет над Москвой. Если повезет с погодой, то увидим закат над Васильковым морем.

— Поля, я хочу! — выпалил я, остановившись у двери и, переполненный эмоциями от ее предложения, обнял госпожу Лебедеву и поцеловал в краешек губ.

Она ответила мне еще теплее, чем я рассчитывал. Тут же поправилась:

— Извини. что-то я с тобой совсем уж… Поспешу. Мне еще нужно домой, — Лебедева почти выбежала на улицу.

Я задержался у двери, глядя ей в след. Какая она роскошная женщина! Да, Поля старше меня почти на четырнадцать лет, но она такая!.. То ли тихий голос прежнего Рублева, то ли мой собственный внутренний пристыдил меня за мысли, пошедшие в столь опасном направлении.

Когда я повернулся, то увидел Лизу. Я и не услышал, как подкралась служанка, пока мои глаза поедали тетушку.

— Барин, — сказала она, оглянувшись на двери в столовую. — Я сегодня здесь ночую, а маменьки не будет. Вы же отпустите ее на ночь?

— Обязательно отпущу, — с готовностью ответил я. — Можешь так и ей и передать.

— И еще… Не очень хорошая новость. О ней пока говорить не буду, — добавила Елизавета.

Я не стал уточнять, что там за «не очень хорошая новость» — сама потом скажет. Глянув в окно на отъезжавший экипаж Полины, я направился в столовую, где меня ждал горячий и вкусный ужин. Марфа Егоровна с Лизой постарались. Ягненок с острым соусом и овощами, салат по-венгерски и сладкие пироги. И пока я все это уплетал с разыгравшимся до рычания аппетитом, мою голову мучили непростые мысли. Сначала вспомнились слова Ириэль. Я запомнил даже интонацию, с которой хетайла их произнесла. Казалось, даже сейчас я слышал ее голос: «Мне не нравится, что вокруг тебя столько женщин. Не нравится, что ты на них так падок». Чертовка! Все же она права. Когда-то я пытался остановиться лишь на одной женщине: на Ольге. Но жизнь, вернее, смерть не позволила мне этого сделать.

Вот и сейчас… Больше всех мне нравится Анна Ольховская, но жизнь снова играет со мной странные игры: Аня сегодня неожиданно оттолкнула меня. Это было неприятно и даже больно, так что вся радость победы в дуэли ушла далеко-далеко. Я много думал о случившемся по пути домой. Не знаю, почему баронесса так повела себя — ее поступки часто непредсказуемы, очень странны и необъяснимы. Без каких-либо особых причин, Аня вдруг провела черту в наших отношениях: «мы просто друзья». Очень хорошие друзья, на многое готовые друг для друга, но не более того. Она и раньше часто подчеркивала это раздражавшее меня «друзья», но ведь наши отношения с каждым часом становились все теплее, и вдруг такой обидный разворот! Да еще в такой вечер, которой казался волшебным.

Так было всего-то недавно. Вот не прошло и часа, как передо мной появилась госпожа Лебедева. А еще Лиза говорит, будто в эту ночь мы останемся наедине. И Самгина как-то странно себя ведет. Если честно, Настя на редкость красивая дама. И я бы очень охотно пошалил с ней, как бы отыгрываясь за все прошлые неудачи Рублева. Но только пошалил, не более!

Черт, как же сложно! И какие же дурные мысли лезут в голову. Даже угроза Ириэль не в силах их остановить. Что там такое грозное сказала демоница? Кажется, обещала так: «Если будешь заниматься вместо 'Богатея» женщинами, я отрежу тебе член!«. В том, что Ириэль умеет рубить головы, я убедился несколько часов назад. Умеет ли она отсекать члены — узнавать это нет ни капли желания. 'Богатей» я точно не брошу — это железно, и слово сдержу. Надеюсь, я не расстрою демоницу отношением к делу, за которое взялся. А женщины — это все-таки дело не ее, и здесь важная хетайла не смеет мне указывать.

Кстати, Ириэль… Она тоже горячая штучка. Очень! И она давала мне поводы думать о ней именно так.

В общем, я запутался. Запутала меня такая напасть, как чрезмерная мужская жадность. Мне кажется, в этом мире она у меня намного сильнее, чем в прошлом. Надо бы все это распутать, навести порядок в голове и своих устремлениях.

Когда я поднялся в свою комнату, то обнаружил в ней Весериуса. Магистр, прозрачный как воздух, висел возле шифоньера. Другой бы на моем месте от такого натюрморта мог бы и инфаркт получить. Я же с ходу спросил:

— Ну, рассказывай, хренов ловелас, что у тебя было с Полиной Борисовной!

— Друг мой, ты не в настроении что ли? Дошли слухи, что дуэль ты выиграл. Причем победил в ней невероятно чудесным образом. Поздравляю от всего сердца! Поздравляю, но где твоя радость⁈ — проговорил он вслух, медленно поворачиваясь ко мне.

— Правда? От всего сердца! Хитрец, у призраков нет сердца! — усмехнулся я.

— Не придирайся к словам. Если не от всего сердца, так от всей души. Ведь призрак, это, по сути, сама душа, — он повернулся, лицо его было усталое, изможденное.

— О, да, ты — сама душа! — улыбнулся я, но при этом мне стало стыдно за неуместную атаку на потрепанного старика. Ведь Весер отдал мне столько сил. Лишь благодаря ему я сегодня мог стоять на ногах. И чего я к нему так неблагодарен?

— Извини. Не с того начал. Как твои дела, приходишь в норму? — спросил я, устраиваясь в кресле и на самом деле озаботившись его состоянием.

— Нормально дела, — отозвался магистр. — Есть одно местечко недалеко на север от Москвы — там как бы узел силы. Почти весь день пробыл там. Потихоньку восстанавливаюсь. Если Ириэль не нагрузит чем-то неотложным, то скоро приду в норму.

— Кстати, Ириэль. Насчет ее участия в дуэли, ты, как я понял, знаешь. Но это еще не все. Помимо дуэли, она навещала меня сегодня еще раз. Явилась неожиданно, когда я с Анной ужинал в польском ресторане. Как я понял, она пыталась выведать, где я был в прошедшую ночь, — известил его я.

Весериуса интересовали подробности, и я, как мог, пересказал разговор с Ириэль.

«Это хреново. Не думал, что она так к тебе внимательна. Вот же сука — везде свой носик сует!» — сказал он, переходя на ментальное общение. — «И хорошо, что я укрывался пологом. Если она узнает всю правду о нашем обмене, задница будет гореть у меня, и тебе перепадет».

В дверь тихонько постучали. Я понял, что это Лиза и попросил ее подождать пока не первом этаже. Ждать ей пришлось долго. Часа полтора мы говорили с магистром о всяком: о магии, моих тренировках и прошедшей дуэли. Даже о магессе Самсоновой — ей магистр уделил много внимания. Чего я никак не ожидал, оказалось он много думает о ней и как бы жаждет новой встречи. Влюбленный призрак, бля!

Мне его устремленность не особо нравилась, ведь понятно, что я могу отгрести немало проблем из-за его увлечения. Тело ему, видите ли, дай, а вот что он отчебучит с этим телом в следующий раз, остается лишь гадать и бояться.

Еще такой поворот не давал мне покоя: вычислит юная магесса, где я живу и явится сюда. Что мне тогда делать? Увещать ее, что я — это не я, и она теперь больше не девочка вовсе не из-за меня, а из-за духа святого? Об этой проблеме я думал уже много раз в течении дня. Однако, Весер, хоть и мудак, но он мудак полезный, и я как бы смирился с тем, что он мой друг.

Прежде, чем поговорить с ним о магии и, может быть, получить в дар какой-нибудь полезный спелл — что-нибудь еще этакое из «Heroes of Might and Magic» — я решил выяснить детали его встречи с Полиной Лебедевой.

Так и спросил прямо:

— Давай, Весер, колись, что преступного было у тебя с тетушкой Полей? Я о встрече в ресторане. Только честно и в деталях!