— «Камнекожа», мой друг. Эта крутая магия называется «Камнекожа». Она относительно проста и в твоем случае особо полезна, учитывая, что ты — парень боевой и часто лезешь на рожон. Я исследовал это тело, — он кивнул в мою сторону, — Имел возможность прощупать все, что называется, изнутри, и точно знаю, что в нем этот спелл, как и некоторые другие, легко приживутся. Даже более того, я сделал кое-какие настройки под «Камнекожу», потому что знал, что ты будешь добр ко мне и пожелаешь принять эту сделку.

— Что за хрень, Весер⁈ «Камнекожа» — это как в «Героях меча и магии»? — усмехнулся я, вспомнив любимую компьютерную игру детства.

— Ага, Heroes of Might and Magic 3, — последние слова он пролопотал по-английски, и очередной раз удивил меня знанием особых аспектов родного мне мира.

— Не, ты сейчас дурь какую-то несешь? Давай уже тогда что-то покруче всякой «Камнекожи», предложи, например, «Гром Титанов» или «Огненный Элементаль», — мне подумалось, что магистр надо мной издевается.

— Никакой дури. «Камнекожа» — это я так назвал, чтобы был проще и яснее смысл. К примеру, «Дергунчик», в оригинале называется вовсе не «Дергунчик», а Свирп, — напомнил магистр. — «Камнекожа» — очень древняя магия, принципы которой родились в мире, котором я когда-то жил. Там она называлась Даршен Харх, но тебе изначальное название как бы ни к чему. Суть ее в том, что на какое-то время поверхность твоего тела становится намного прочнее: лучше держит удар и куда меньше подвержена травмам. Если этот спелл хорошо прокачать, то ты сможешь противостоять удару ножа, даже выстрелу из пистолета. Считай, ты будешь как бы в бронежилете. Разумеется, не все время, но в момент активации этого спелла и так долго, насколько сможешь его удерживать. Ну как?

— Если не брешешь, то беру, заверните, — я улыбнулся распухшими губами.

Вот же Весер, сука! Умеет зацепить! Если Камнекожа работает именно так, то она вполне стоит разбитой морды. Даже сотни разбитых морд. В общем, я повелся. Повелся так, что сразу повеселел, и злость на магистра сошла на нет.

— Ложись, о великий маг Саша Рублев! — не без иронии Весериус сделал приглашающий жест в сторону кровати.

— Надеюсь, это не долго, да? Мне бы еще поспать хотя бы часа три-четыре, — я устроился на кровати.

— Полчаса на все про все. Только сразу предупреждаю, по щелчку пальцев это не работает. Любой спелл надо качать. Сам понимаешь, это как любой навык или как мышцы. Будешь прокачивать — получишь отличный результат. Тем более под «Камнекожу» у тебя великолепная расположенность — ты интуитивно чувствуешь, откуда ждать удар, умеешь мгновенно реагировать и правильно распределять внутренние ресурсы. Как я обещал, в тонкое тело этот спелл ляжет как родной, и физическое тоже хорошо его воспримет. Вдобавок за сегодняшний вечер я неплохо продул энергоканалы этого прелестного тельца. У тебя самого, будь ты учеником мага, на такое ушли бы месяцы. Эй, ты слышишь? — магистр завис надо мной, вытянув полупрозрачные руки к моей голове.

— Это чтоя сейчас должен поблагодарить? — я шире открыл глаза. — Или здесь тонкий намек, что я теперь должен давать это тело на прокат почаще?

— Давать мне тело почаще — в этом для тебя есть смысл. Только, друг мой, я редко бываю свободен для таких шалостей. Ладно, все, я начинаю. Расслабься и следуй моим наставлениям. Особо предостерегаю: не вздумай во время процедуры с чем-то спорить или не соглашаться. Это как на операционном столе: не стоит вступать в споры с хирургом, когда он вскрыл твою черепную коробку, — сейчас рожа Аль Пачино стала вовсе демонической. Черт еще тот! Только рожек ему не хватает!

— Охренеть какие тупые аллегории, — я повелся, закрыл глаза.

Прежде я не раз обжигался на разной хрени, и жизнь научила меня быть острожным человеком, однако Весер в очередной раз заставил меня рисковать.

Довериться ему⁈ Этому редчайшему мудозвону, который уже несколько раз подставлял меня! Я все-таки доверился… А магистр все-таки меня нагнул.

Хорошо хоть нагнул по-мелочи: он не уложился в полчаса — провозился примерно час. Когда я глянул на часы, они показывали начало пятого. Чувствовал я себя вполне сносно. Нет, спать хотелось, причем хотелось неимоверно, но в теле не осталось и следа от той немощи, которая мучила меня перед началом процедуры.

Я нашел глазами Весериуса. Призрак стал бледным — этакий едва заметный туманец, имевший расплывчатую форму человека. Магистр на самом деле отдал мне много сил, он всерьез истратил себя, исправляя следствия моих ночных похождений. Мне стало его жалко. Я даже проникся и сполна ощущая благодарность, сказал:

— Спасибо! Как же теперь ты?

«Нормально я, — он снова заговорил беззвучно — наверное, поддерживать беседу голосом не находилось сил. — Говорю же, это просто как в твоем мире сдать кровь. Для друга такого не жалко. День-другой я отчасти восстановлюсь. Пока серьезной работы брать не буду. Хотя я обещал кое-что сделать для Ириэль, но обойдется. Может вообще, пошлю нахер хетайлов. Надеюсь, через неделю приду в норму. Как найду силы и время, с тебя это чудесное тельце», — он вытянул ко мне размытую конечность, едва похожую на человеческую.

— Лады, — я улыбнулся. — С меня тело — обещаю.

Может быть, все эти приключения, в которые втянул меня Весер, не такая уж скверная штука. Ведь жить ровной, размеренной жизнью — это не для меня. Я никогда не жил спокойно, и моя решительная попытка остепениться, найти покой и радость в браке с Ольгой закончилась досрочно на автобусной остановке. Мне даже подумалось, что именно тот день — день моей смерти на снегу, забрызганном моей кровью, стал лучшим днем моей жизни. Глупо — нет? Лучшим потому, что он подарил мне жизнь совершенно новую, и она увлекает меня гораздо больше, чем прежняя.

«Не забудь: спелл пускается самим намерением и стартовой фразой. В начале советую помогать пассами рук, но скоро тебе такой костыль не потребуется. И упражнения, мой друг! Упражнения! Во время них, слушай себя, слушай свое тело, интуицию — они подскажут, как усилить и оптимизировать этот навык. Он очень полезный, — наставлял меня магистр. — Освоишь его, может, подброшу тебе еще что-нибудь. Глядишь, ты превратишься в толкового мага. Гораздо более серьезного, чем местное мудачье из всяких университетов и академий. В этом мире много разных магических машин, но нет настоящих магов. И не забудь, если появится Ириэль, не расколись, будто у нас была сделка насчет тела. Этой очаровательной суке такие отношения между нами могут не понравиться. На этом все — я полетел. Надо залечь на дно».

— Удачи, Весер! Набирайся скорее сил! — пожелал я ему, чуть раньше, чем магистр вовсе растаял.

Полежав еще минут пять, я встал. Хотел раздеться перед сном — не в грязном же шмотье спать. Выложил деньги из одежды, пересчитал, выматерился. Что поделаешь, Высер как бы друг — я это принял, а к друзьями надо быть добрее. Как-нибудь выкручусь. Завтра начало распродажи в «Богатее» — потечет первая прибыль. Да, кстати, именно Первая Моя прибыль в этом мире. Прибыль купца третьей гильдии Рублева Александра Васильевича! Так сказать, Большого игрока!

Да, можно здесь и постебаться, хохотнуть, но на самом деле это какая-никакая веха. Бросив грязную одежонку на пол, я направился в душ. Зашел, снял труселя. И охренел. Член-то мой оказался бурым от подсохшей крови.

— Весер, сука! Гандон! — я не сдержался, выматерился так, что внизу Марфа могла услышать.

Кому этот похотливый чудотворец засадил? Нашел же где-то целку всего за несколько часов прогулки в моем теле! Хотя кого осчастливил Весер, особо думать не пришлось: конечно же Чайку. И не сказал мне об этом ни слова! Ну и сволочь! Ведь формально получается, что магессу трахнул я.

Тут меня посетила не очень приятная мысль: Чайка эта, или как ее правильно, Лариса… Она же знает, что ее вероломный совратитель носит фамилию Рублев и звать меня Саша. В этом магистр покаялся, сожалел, что такой казус вышел из-за тетушки Поли. Раз так, то найти его, то есть меня, Лариса может без особого труда. Что будет, если она прилетит на крыльях, скажем, любви или возмущения, да еще потребует жениться?

Такого расклада мне хотелось еще меньше, чем проблем с полицией. А если Лариса залетела? Ведь, птица же все-таки!

В общем, я приуныл. Но при этом в сознании поселилась каверзная мысль: а хороша ли она собой, магичка Лариса? Любопытство было велико, но я попытался затолкать эту мысль подальше. Есть же у меня Ольховская. Ну как бы условно есть. У меня с Аней даже отчасти души родственные.

Проснулся я от негромкого, но настойчивого стука в дверь. Так могла стучать только Лиза. Тут же пришло подтверждение моей догадке — раздался ее голосок:

— Барин… Барин, вы еще спите?

Я оторвал голову от подушки и глянул на часы. Тут же едва не поперхнулся собственным матом:

— Твою мать! Бля*ь! Девять двадцать!

Гребаный будильник не сработал! Или я его не слышал! А ведь я должен был с утра заехать за Ольховской! Я должен был ехать с ней по редакциям со статьями под тиражные газеты! Представляю, как меня поносит баронесса: она для меня старалась, писала статейки, а я не удосужился ее отвезти!

— Не сплю! — отозвался я, вылетая из постели и лишь немного промазав мимо тапок.

Дверь распахнулась, а я… Я понял, что стою у кровати в чем мать родила. Хотя я не знаю, в чем мать родила Рублева, учитывая его глобальные странности.

— Ой, барин… — Лиза зажмурилась и порозовела.

— Да ладно тебе. Видели уже друг друга. Иди сюда. Лучше помоги собраться, — я пригласил ее жестом, хотя она вряд ли видела взмах моей руки.

Лиза один глаз открыла и, как я догадался, лучше разглядела меня, а именно мою физиономию. Чтобы не вскрикнуть, Булгова прижала ладошку к ротику.

— Алесандр Васильевич! С вами что⁈ — сдавленно произнесла она. — Добрейшая Дева Мария! Вы же совсем плохо выглядите! Вас били?

— Пчелы покусали. Лиз, давай не будем об этом. Со мной ничего страшного. Это все хрень и скоро она сойдет, — заверил я, поспешив к зеркалу. К утру рожа выглядела не лучше, чем ночью. Я схватился за пузырек с мазью и сказал служанке: — Нади в шифоньере что-то поприличнее. Сорочку, брюки. Да, и в комоде труселя, носки. Быстренько, Лиз! Мне нужно сегодня быть представительным.

Сам начал наносить на опухоль под глазом густую, пахнущую одновременно жасмином и болотом гадость. Спохватился: ведь надо сначала умыться.

— Барин эти подойдут? — Булгова показала черные брюки с атласными отворотами, приложив их к своей объемистой груди.

— Да, давай эти. Эта рубашка тоже сойдет, — согласился я.

Милое личико Лизы, ее лукавая улыбка, тут же шевельнули во мне все еще свежие воспоминания: тот самый горячий вечер с этой пампушечкой. Ведь было сладко! Очень! Она — самая первая моя приятность в этом мире.

— Барин, ну вы совсем уж… — Лиза покачала головой, поднося мне одежду и с опаской поглядывая на мою физиономию. — Вас там Сбруев ждет. Больше часа сидит в столовой. Чай маменькой пьет, — последнее она добавила с непонятной мне усмешкой.

— Элизабет, — назвав ее служанку на английский манер, я взяв ее пухлую ладошку.

— Элизабет? — ее теплые карие глаза округлились, полные губки дрогнули в улыбке.

— Ага, Элизабет. Буду так тебя называть, — я погладил ее бархатистую щеку, и моя беспокойная штучка между ног напряглась. — Так, когда ты хорошо себя ведешь.

— Буду вести очень хорошо,— шепнула она и ее ладошка робко коснулась моего члена. — Вот так же хорошо, правда, барин?

Вот что с ней делать? Во-первых, я спешу. Хотя к Ольховской я уже опоздал — не будет баронесса ждать меня целый час. А во-вторых… Во-вторых, снова Ольховская. Ведь у меня на нее серьезные планы. Не уверен, что между нами случится роман, но если я буду шалить со служанками и метаться между иными разными девицами, то роман точно не случится. Да, сейчас я сам виноват, что предстал перед Лизой в таком виде; виноват, что мой боец так отреагировал на нее. И виноват в том, что между мной и Лизой уже было кое-что…

— Лиз. Лизочка… —я погладил ее волосы.

В ответ ладошка госпожи Булговой нежно сжала моего хулигана.

— Да, барин? — она подалась вперед, заглядывая в мои глаза.

— Прости, но у меня девушка появилась. Не сердись только, — я наклонился и поцеловал ее в щеку.

— И больше не хотите меня? — служанка отвела мигом погрустневший взгляд.

— Хочу. Ты же сама чувствуешь наощупь, — я попытался улыбнуться, боец дернулся в ее пальчиках.

— Барин, мне же от вас ничего не надо. Я не смею думать, будто стану вашей девушкой. Мы же просто так… Вам приятно и мне нравится… — залепетала она, отвернувшись.

— Лиз, ты очень хорошая, — я обнял ее и поцеловал в губы. — Поэтому я честен с тобой. Если тебе так просто нравится, то… — я пожал плечами.

— Меня маменька может скоро замуж отдать. За сына Турецкого. Мне он так не нравится, — пожаловалась она. — А с вами мне хорошо.

— Если все так печально, надень на меня трусы. А то сам не могу — спина болит, — соврал я, отпустил ее и сел на кровать.

— Как прикажете, барин. Надену, — в ее было потухших глазах снова появились озорные искры. — Маменька может подняться, — шепнула она, глянув на дверь.

— Она же чай пьет, — заметил я, полный любопытства, что станет делать Лиза дальше.

— Ножки поднимите, — попросила Булгова и принялась натягивать на меня трусы.

Когда Лиза издевательски медленно подняла их до моих коленей, то личико ее оказалось совсем близко от моего бойца. Он замер по стойке смирно. Его розово-красная головка туго налилась желанием.

— Так хотите? — карие, невинные глазки Лизы посмотрели на меня, и она облизнула губы.

Я почувствовал ее теплое дыхание на кончике члена, но промолчал.

— Только бы маменька не поднялась, — шепнула она, ее приоткрытый рот потянулся к вздрогнувшему отростку.

Нежные губки едва коснулись головки, потом раскрылись шире и впустили в себя мою вздрогнувшую плоть. Прикрыв глаза, Лиза начала подразнивать меня языком. Он, трепетный, мокренький, принялся щекотать член от мошонки вверх. Служанка на миг оторвалась от него, оглянулась на прикрытую дверь и снова раскрыла ротик, приняла в него сразу половину изнывающего от удовольствия бойца.

— Нравится это делать? — тихо спросил я, гладя ее волосы.

Лиза приоткрыла глаза, на миг выпустила член и сказала:

— Очень. Может быть, сегодня здесь буду ночевать. Если маменьку Тимофей Ильич заберет.

Ее губки со чмоком присосались к головке, и я почувствовал, как по телу разливается приятнейший жар.

Нет, я, конечно, идиот. В то время, когда у меня чрезвычайно важный день!.. В то время, как у меня столько неотложных дел!.. Я вместо того, чтобы со всех ног бежать к повозке Сбруева, даю в рот служанке! Да, Лиза отменно сосет, но это не повод ломать все утренние планы! А я бессовестный и похотливый мерзавец!

— Лиза, ты прелесть! — прошептал я, запрокинув голову.

Булгова начала чаще причмокивать и водить головой вверх-вниз. Я даже слегка застонал от приятнейшей остроты ощущений. Послышалось будто кто-то поднимается по лестнице, однако я был уже на грани. Резвая струя семени брызнула из меня почти одновременно с голосом Марфы Егоровны:

— Лиза! Что там с барином?

Охренеть!.. Что там со мной? Со мной все прекрасно — я кончил! А Лиза, она весьма забрызгалась.

— Да! Сей… час! Ма… мень… ка! — отозвалась Элизабет, пытаясь обтереть лицо передником.

Я сорвался с кровати, поспешил схватить халат, свалил по пути стул.

К тому моменту, как Булгова-старшая открыла дверь, халат я кое-как накинул. Лиза… Кажется обтерла лицо, с деловитым видом взяла мои брюки, приложив их к своей груди, сказала:

— Может вам, Александр Васильевич, их погладить? У вас же важная встреча.

— Ну… Пожалуй, нет, — отозвался я, все еще памятуя о том, что спешу.

Дальнейшую мою речь оборвал возмущенный голос Марфы Егоровны:

— Барин, да как вы опять! Иисус Спаситель, да что же это делается! Кто вас посмел⁈ — она всплеснула руками и вбежала в комнату, разглядывая мое лицо.

Как же не вовремя! Халат я толком не запахнул, хорошо хоть труселя успел натянуть.

— Марфа Егоровна, давайте не будем раздувать столь мелкую проблему, — строго сказал я. — У меня просто синяки. Не важно, от чего они. Важно, что они скоро сойдут. Я, увы, проспал — мне нужно поторопиться. Вы, пожалуйста, позаботьтесь о быстром горячем завтраке и двойной порции кофе. День у меня сегодня тяжелый. В общем!.. — я махнул рукой, давая понять, что не заинтересован выслушивать эти ахи-охи, схватил полотенце и направился в ванную. По пути бросил: — Через пять минут спущусь — чтоб все было готово!

Сбруев, конечно, тоже охренел от моего вида, но обошлось без слез и соплей сопереживания. Он даже усмехнулся, что я этакий разукрашенный.

— Давай, Ильич, гони! Сегодня предстоит поездить! — я устроился на кожаном сидении, привычно подложил под бок подушку.

— Так куда сначала? К вашей барыне-полячке? — уточнил он.

— Давай к ней, — окончательно решил я, рассудив, что Ольховская — дама непредсказуемая, и вполне может быть, что она не уехала, поругивая меня, а до сих пор еще нежится в постели.

На Павелецкую мы снова поехали подземными путями Дмитровки. Может оттого, что там все так сурово и мрачно, казалось, будто и время тянется дольше. Сбруев развлекал меня своими байками, но я не слушал его, занялся делом куда более полезным — упражнениями, оставленными мне магистром. Практиковал первую в своей жизни полноценную магию — «Камнекожу». Первую, потому как «Дергунчик» магией можно счесть только условно. А то, чем я занимался в тонком теле, упражняясь с концентрацией на руке и указательном пальце — это не уверен, что вообще можно отнести к магии. Скорее какие-то астральные практики. Но я долек от понимания классификации этой хрени.

С «Камнекожей» кое-что у меня начало получаться с первых попыток. Правда, спелл не запускался сразу. Проходило, наверное, секунд тридцать, пока я начинал ощущать, как моя грудь и спина, за ними руки словно немеют. В самом деле кожа будто грубела и становилась менее восприимчивой к влиянию извне. При чем не только кожа, но и мягкие ткани под ней. Через три-четыре вызова спелла ощущение было такое, словно я надевал плащ из очень плотной ткани. Что ж, для начала более чем приемлемый результат и моя искренняя благодарность Весеру. Все-таки он не мудак. Или мудак, но не слишком.

Едва повозка остановилась на площадке у дома Ольховской, я спрыгнул на мощенку, бросил Сбруеву: «Жди!» и побежал к четвертой парадной.

Дверь открыл тот же консьерж, и на мой торопливый вопрос ответил:

— Ее милость ушла. Но вам записка, — его суховатая рука протянула заклеенный конверт.

Выйдя на улицу, я тут же разорвал конверт и прочитал послание баронессы.

Конечно, она злилась. Еще как злилась!

И мой вчерашний визит в теле призрака тоже не остался без ее внимания.