3

Мягко рассеивающийся свет и медленно нарастающий гул голосов вырвали меня из сна. Тихий стон сорвался с моих губ, когда я взглянул на часы у кровати и увидел, который час. Ассирия всё ещё спала, обе её руки были под подушкой, а обнажённая спина обращена ко мне.

Как можно осторожнее я прижался поцелуем к её лопатке, затем выскользнул из постели и надел доспехи. Грем и Зик приоткрыли красные глаза, но не сделали попытки последовать за мной, пока я на цыпочках направлялся к выходу. Вместо этого они дождались, пока я наполовину не вышел в раннее утро, чтобы присоединиться к Ассирии.

Она их избаловала, но злиться я не мог. Пока они были рядом с ней, она будет под защитой.

И теперь, больше чем когда-либо, её безопасность была первостепенна.

Военный шатёр ждал меня вместе со всем тем дерьмом, которое принесёт день. Рапп встретил меня на полпути, и над ним словно нависла тёмная туча.

— Доброе утро. Сзазадос хотят высказать своё мнение.

— Блядь, — пробормотал я, сжимая переносицу.

Он переместил вес, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что мы одни.

— Разумеется, публично они поддержат тебя, но вчера группа из них была в командном центре и выражала желание воспользоваться аудиенцией с тобой, чтобы их выслушали.

Хотя его тон оставался ровным, под ним всё равно чувствовалось раздражение.

— Они могут выражать всё, что хотят, но это не изменит моих планов. — Я повёл плечами, пытаясь ослабить узел напряжения в шее.

— Знаю. Просто выслушай их. Дай им почувствовать, будто ты принимаешь их слова к сведению, — вздохнул Рапп.

Он был рядом с ними, пока я отсутствовал вчера. Неделями он в одиночку вёл свою фракцию, преследуя треть армии Ангелов. И Трол тоже. Они знали настроения наших солдат лучше, чем я.

Рапп был одним из немногих, кому я доверял в этом мире. И одним из немногих, кто мог указать мне на моё дерьмо и не столкнуться с ужасными последствиями.

Схватившись за край доспеха и дёрнув его прочь от тела, я попытался дать себе возможность дышать. Эта часть перемен не будет лёгкой. Чёрт, всё было куда проще, когда страх был моим способом правления. Хотя я всегда позволял другим высказываться, потому что не был настолько глуп, чтобы считать, будто способен предвидеть всё, мне не нравилась сама мысль о том, что те, кто настолько ниже меня, думают, будто обладают хоть крупицей влияния. Не тогда, когда следующие несколько ходов в этой сложной военной игре определяли разницу между жизнью и смертью.

— Ладно, пошли, — проворчал я.

Вместе мы вошли через закатанные задние пологи, сперва миновав секцию хранения, прежде чем углубиться дальше внутрь. Я резко остановился, увидев свой трон. Красный слой пыли, покрывавший его, исчез, и белые кости теперь сияли.

— Вчера приказал его почистить, раз все уже знали, что ты вернулся, — пожал плечами Рапп, проходя мимо меня.

Во мне зародилось зерно благодарности. Я оставлял его грязным, потому что приказать кому-то отполировать его было почти равносильно признанию, что я здесь. То, что Рапп позаботился об этом, пока я был вымотан после своей речи, заставило моё сердце болезненно сжаться тем новым, всё ещё непривычным образом.

Голоса приглушённо доносились сквозь полотно, отделявшее нас от соседнего пространства. Среди них звучал грубый голос Трола.

Я подошёл к своему костяному трону и сел, устраиваясь так, будто скучал и откровенно бездельничал. Если я чему-то и научился у Ксаннирина, так это тому, что подобные образы имеют значение и дают стратегическое преимущество. За столетия нашей дружбы Рапп тоже это усвоил.

Когда я устроился, то опустил подбородок в его сторону.

— Впусти их.

Он отдёрнул занавесь, разделяющую две части шатра, открывая меня их взглядам. Здесь присутствовал каждый Паранксок и Сзазадос лагеря — число, значительно сократившееся после гибели моих батальонов. Они опустились на одно колено, упираясь лбами в предплечья в знак почтения к своему лидеру. Стоять остался только Трол, и он едва заметно склонил голову, признавая то, что я собирался сделать.

— Халалхиво, — произнесли они в унисон.

По крайней мере, этот уровень уважения они всё ещё сохраняли.

— Встать, — приказал я холодным, лишённым эмоций тоном.

Первый поднялся, сделав несколько осторожных шагов вперёд.

— Халалхиво, — начал он и замолчал, бросив взгляд на остальных.

— Ты говоришь за себя или тебе нужен грёбаный хор? — рявкнул я, сжимая пальцы.

Он тут же перевёл внимание обратно на меня.

— Нет, Халалхиво.

— Тогда говори по существу.

Каждое слово вырывалось из меня, словно укус.

У него дёрнулся кадык, а затем он пустился в длинное объяснение, почему ему тяжело верить, что мы действительно выиграем войну. Другие подхватили, некоторые — с откровенной враждебностью. Большая часть их смятения проистекала из чудовищных потерь на соляных равнинах.

Но последний высказал яростное несогласие с моим предложением. Хотя назвать это предложением было слишком щедро. Всё случится независимо от того, нравится это тем, кто под моим командованием, или нет.

— …и именно поэтому женщинам не место среди нас. Вы сами бесчисленное количество раз это говорили, Халалхиво.

Мужчина — Сзазадос из одного из крылатых подразделений Раппа — закончил свою речь, склонив голову.

Моё терпение истончилось тоньше нити Жнеца перед тем, как он её обрезает.

Я обвёл взглядом каждого офицера, позволяя тяжести своего суждения задержаться на них, чтобы они поняли окончательность моих слов.

— Я и прежде говорил всё это. Теперь я изменил своё мнение. Именно так поступает хороший лидер.

Лёд в моём голосе был ясен, как ледники на вершинах Гор Скала. Уперев ладони в подлокотники трона, я поднялся на ноги, затем скрестил руки на груди.

— Я выслушал достаточно мнений по этому поводу. Моё решение окончательно. Сзазадос свободны. Паранксок, останьтесь для разбора.

На челюстях дёрнулись мышцы, когда младшие офицеры начали уходить. По крайней мере, у них хватило ума ворчать только после того, как они покинули чёрный шатёр, хотя их недовольство всё равно достигало моего слуха.

— Они смирятся, Халалхиво, — сказал один из Паранксоков, когда я сошёл с помоста.

Проигнорировав его, я направился в комнату стратегии.

Мне не требовались его заверения. Эти солдаты либо изменят своё мнение, либо снова попробуют вкус кожи. Неповиновение каралось пятьюдесятью ударами плетью. Вчера я был щедр, назначив меньшую меру каждому из этих крикливых ублюдков.

Паранксок окружили стол, а Рапп и Трол заняли свои привычные места по разным концам. Я упёрся костяшками пальцев в сучковатое дерево и окинул взглядом фигуры. Одного взгляда на карту хватало, чтобы моя кровь закипела, особенно после очередной волны самодовольных солдат. Часть ярости улеглась, когда я глубоко вдохнул и оценил обстановку в комнате.

Стол казался больше без погибших Паранксоков. Нужно будет повысить новых, чтобы занять места убитых.

Только точно не из этих грёбаных Сзазадос.

Ангелы всего за две грёбаные недели каким-то образом сумели уничтожить значительную часть сил Раппа и Трола. Как я узнал после возвращения, отряды Зафа застали Трола врасплох и перебили тысячи Демонов прежде, чем его батальоны успели перегруппироваться. Именно тогда он понял, что с моим наступлением произошло нечто ужасное.

Во время одного из наших личных разговоров на вторую ночь моего пребывания в лагере Рапп признался, в каком ужасе они были, когда вновь встретились. Никто из них не получал от меня вестей. Оба считали, что я мог погибнуть. Они отправили нескольких доверенных разведчиков прочёсывать пустыню в поисках любых следов меня или наших войск. Через несколько дней поисков один из крылатых Везэто Раппа заметил нас с Ассирией и, следуя приказу, вернулся за своим Хадвезером.

Рапп бросился нам на помощь прежде, чем Везэто успел договорить.

Сказать, что к моменту, когда он нас нашёл, мы были в плохом состоянии, значило бы сильно преуменьшить. Если бы солдаты низших рангов увидели меня полумёртвым, это лишило бы блеска и притягательности тщательно выстроенный мной образ.

Снова сосредоточив внимание на карте, я изучил камни, сосредоточенные вокруг Луцка, где мы противостояли Ангелам. Судя по тому, что я успел увидеть с воздуха, города практически больше не существовало. Дома рассыпались в пыльную землю, наполовину стоящие стены были разнесены на куски, а кости лежали повсюду. Падальщики устроили себе роскошный пир за то время, что Ангелы проходили через город, а затем были вынуждены отступить.

Теперь они скрывались среди руин и растекались по взрытой траве за их пределами.

Захватить город, если это ещё можно было так назвать, станет самой трудной частью нашего следующего наступления. Из-за множества укрытий и поддержки с обеих сторон нам придётся снова разделить силы и сражаться на трёх фронтах. Новости о победе Зафа и обнаружении моей новой связи истинной пары наверняка уже распространились по армии Ангелов.

Давление от необходимости заставить их отступить ещё дальше, одновременно добывая женщин для армии и, более того, интегрируя их, было колоссальным. Вздохнув, я выпрямился и потёр виски. Передо мной открывалось слишком много путей, и каждый имел свою цену и преимущества. Удержать Ассирию подальше от рук Ангелов тоже было непросто. Мы не могли позволить себе ещё одну потерю в двадцать тысяч, не говоря уже о пятидесяти тысячах солдат.

И я не смог бы удержаться от того, чтобы вырезать их всех, какой бы ни была цена. Они уже однажды причинили ей боль, и больше никогда не коснутся её. Она принадлежала мне: защищать её, жаждать её, любить её. Слишком долго я был с ней ублюдком и теперь хотел искупить своё поведение.

А ещё оставался вопрос Бананда, Демона с бордовыми глазами, обладавшего силой создавать направленные эпидемии. По словам Ассирии, Ангелы держали его и Зурронара, Паранксок с тёмно-бордовыми глазами и магией крови, в плену в своём лагере вместе с ещё полудюжиной других.

Риск того, что они воспользуются своим преимуществом и заставят Бананда создать новую заразу, был огромен. В первый раз это оказалось невероятно эффективным, и они уже уничтожили огромную часть наших сил. Как бы я ни ненавидел это признавать, Захал Ишим хорошо разыграл свою партию за последний год войны.

— Пока Ассирия была в плену, она узнала, что Бананд и Зурронар всё ещё живы.

Эти слова рухнули, словно боевой молот, разбивая тишину среди моих офицеров. Рапп и Трол, разумеется, уже знали, но Паранксок нет. Все семеро заговорили одновременно, вопросы сыпались с их губ, как залп стрел. Я дождался, пока шум стихнет, прежде чем снова заговорить.

— Нам нужно разработать план их освобождения. Когда Бананд снова окажется у нас, мы сможем быстро и жестоко ответить за наши прежние потери.

При напоминании о моей жертве несколько ртов сжались в тонкие линии. Чувство вины царапнуло внутренности, но я тут же оттолкнул его прочь. Сейчас не время, и этому чувству не было места, когда речь шла о защите того, что принадлежало мне.

— Нам нужно отправить разведчиков на поиски места, где их могут держать. Я бы предположил, что где-то ближе к тылу, вне нашей досягаемости. Соберите лучших из каждого батальона, особенно тех, кто лучше всех умеет скрываться в тенях, и готовьтесь к разведке, — приказал я, и мой тон не оставлял места для возражений.

— Да, Халалхиво, — ответили они, хотя в их голосах не было энтузиазма. Слишком многие трещины всё ещё требовали восстановления, и исправить это можно было лишь доказательством моей преданности нашей победе. По крайней мере, эта спасательная миссия станет началом этого пути.

А ещё она даст нам время отправить ворона в Ужгород с посланием для Ксаннирина и Кииры.

Моё внимание скользнуло к двум Хадвезерам, стоявшим неподвижно по обе стороны стола.

— Что-нибудь ещё? — спросил я офицеров.

Ответом мне стала тишина.

— Хорошо. Встретимся снова на закате. Вы знаете, что должны сделать сегодня.

Они ушли, собираясь группами и обсуждая организацию своих задач.

Рапп и Трол остались.

— Нам стоит пригласить лидеров Ангелов сюда для переговоров, — прорычал я, и ненависть грохотала в моём голосе, словно гром. — Они должны знать, что я жив и что у них нет того преимущества, которое, как им кажется, у них есть.

— Да, — задумчиво протянул Рапп, играя языком с кольцом в губе.

Трол сместил вес в сторону, затем постучал маленьким камнем, обозначающим Фюред, по столу.

— Паранксок Олет говорит, что тренировки проходят гладко и контроль над силами усиливается с каждым днём.

Олет покинул Ужгород примерно с десятью тысячами мужчин за несколько недель до нашего северного похода, направившись в военную академию обучать самых сильных новобранцев. Войны выигрывали не только числом, но и могущественными обладателями магии. После того, что произошло, когда мы разделились, моё решение казалось ещё более мудрым, чем прежде.

— Хорошо. Тогда они смогут работать с женщинами индивидуально, когда те прибудут.

Я наклонил голову в сторону, затем другой рукой глубоко потянул шею.

— Мне нужно написать письмо, пока день окончательно не ушёл.

— Оставлю тебя с этим, — сказал Трол, забирая меч с ближайшего стола и снова прикрепляя его к бедру. — Я прослежу, чтобы солдаты не тратили слишком много времени на ворчание из-за изменений в нашей армии.

— Спасибо, — сказал я.

Он отсалютовал мне сжатым кулаком, затем вышел на площадь за пределами командного центра.

Рапп оттащил от стены два стула и придвинул их к столу. Со вздохом я опустился в один из них и вытащил из груды лист пергамента и кусок угля. Несколько долгих мгновений я смотрел на страницу, размышляя, с чего начать.

— Всё, что тебе нужно написать, это то, что киска Ассирии превратила тебя из холодного мрачного ублюдка в того, кто готов пожертвовать пятьюдесятью тысячами мужчин ради её жизни, — хохотнул Рапп, толкая меня в плечо.

Я бросил на него мрачный взгляд.

— А вторым предложением можешь написать что-нибудь вроде того, как её рот заставил тебя увидеть звёзды, также известные как женщины, вступающие в армию, чтобы заменить всех погибших солдат.

Предупреждающее рычание прокатилось у меня в горле.

— И не забудь добавить, что прежний ты не исчез окончательно и всё ещё готов придушить меня за поддразнивания. Иначе они начнут переживать, что произошло что-то действительно ужасное.

Уголь в моей руке переломился надвое.

— Грёбаные Судьбы.

Я бросил обломки на пергамент, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Тебе обязательно здесь быть?

Он запрокинул голову и рассмеялся.

— Безусловно. Меня неделями лишали возможности поиздеваться над тобой.

Я сжал переносицу.

— Если это хоть что-то значит, Рокат, я рад, что ты наконец одумался. Ассирия — невероятная женщина. Всё, что ей нужно, это кто-то, кто позволит ей расцвести.

Я медленно выдохнул.

— Я и собираюсь стать тем мужчиной, который будет стоять рядом, пока она расцветает. Начиная с этого.

Затем я поднял более длинный обломок угля и начал писать своё признание кузенам.