2

Трон из ангельских костей впивался мне в зад, пока я ждал момента, когда снова приму командование своими войсками. И всё же я не мог оторвать внимание от своей истинной, всё ещё отдыхающей в нашей постели. Наше возвращение к Армии выдалось тяжёлым, и при этом она ни разу не пожаловалась.

Она, мать твою, едва не умерла, и я ненавидел себя за то, что позволил этому зайти так далеко. Моё отвращение к Ангелам, моя жажда их крови возросли в десять раз за время нашего перехода через пустыню Пакс.

Несколько дней мы восстанавливались в тайне. То, что мы вернулись под покровом темноты, стало настоящим благословением. За это время я подробно рассказал Раппу и Тролу о том, что произошло после того, как мы разделились.

Я поведал им о своём плане включить в Армию и женщин. Я говорил Ассирии правду перед нашим уходом: Армия должна измениться. Мы могли бы с лёгкостью увеличить нашу численность, а кроме того, женщины могли бы сосредоточиться на сражении с Ангелами-женщинами, пока мужчины сохраняли бы силы для более крупных противников. А с нашими новыми подразделениями, обученными магическому бою, наша Армия станет неудержимой.

И я был готов к тому, чтобы Ассирия стала мне настоящей равной.

Рапп сразу же подружился с моей истинной и наблюдал за нашими отношениями с самого начала, так что эти изменения не стали для него неожиданностью. Трола пришлось убеждать чуть дольше, но после тех тяжёлых потерь, которые мы понесли, он довольно быстро согласился.

Изначально я собирался вернуться в Ужгород, столицу Мира Демонов, с несколькими отрядами и поговорить с Верховной жрицей Киирой и Кралом Ксаннирином, моими кузенами и соучастниками, о новом наборе. Вместе мы превратили общество Демонов в преданное, верное и послушное стадо. Как бы сильно мне ни хотелось лично обсудить будущее нашей армии, сейчас время было нашим врагом не меньше, чем эти белокрылые насекомые.

Рапп предложил попросить Кииру набирать исключительно из жриц, поскольку они не станут ставить под сомнение её приказ. Она рассказывала истории почти божественно, и всё, что она провозглашала, принималось за истину, независимо от того, было это правдой или нет. Трол окончательно укрепил наш план, предложив искать только обладательниц сильной магии и отправлять их на обучение в Фюред вместе с теми, кого мы собрали ещё несколько месяцев назад.

Трол управлялся с массами солдат как опытный пастух: справедливо, твёрдо и расчётливо, хотя при необходимости мог быть беспощадным. Он лучше разбирался в мелких конфликтах и политике, возникающих внутри столь огромной армии. По его мнению, если сначала интегрировать небольшую группу, это постепенно повлияет на всех остальных, когда вся Армия вновь объединится.

И всё же мне ещё предстояло искупить свою вину, и я не хотел, чтобы Ассирия стала свидетелем этого. Она всё ещё была такой слабой, даже после нескольких дней отдыха. Меня тревожила бледность её загорелой кожи, пока она продолжала лежать в нашей новой постели. Сухость её губ. Скулы, заострившиеся от недостатка еды.

Стыд, какого я никогда прежде не испытывал, тяжёлым грузом давил на меня.

Слухи о моём возвращении разрастались, словно колючие сорняки в ухоженном саду. Особенно после того, как никто больше не вернулся к основным силам с запада. Вопросы становились всё острее: почему только мы с Ассирией вернулись и куда исчезли остальные мужчины.

Попытки отвлечь их не смогли подавить растущее беспокойство.

Особенно потому, что Ангелы, окопавшиеся по другую сторону Луцка, с тех пор как мы вновь соединились с Армией, держались особняком.

Именно поэтому мы и организовали это собрание, чтобы все солдаты услышали мою речь. Чтобы слухи рассеялись. Я барабанил пальцами по черепу на конце подлокотника трона, мысленно прогоняя речь, которую собирался произнести. Никогда прежде я не боялся обращаться к своим солдатам, и всё же этот момент оказался ближе всего к тому, чтобы это чувство пробило мои закалённые стены.

Гул голосов снаружи вырвал меня из мыслей.

Пора.

Я поднялся, поднял с земли свой шлем и закрепил его на голове. Рога из зловещего чёрного обсидиана устремлялись к небу, а две прорези в чёрной маске-черепе позволяли всем видеть мои бордовые глаза.

Я был одет для битвы, потому что это обращение определённо потребует всей силы моего присутствия. Веками я вдалбливал Армии определённые убеждения, главным из которых было то, что женщинам здесь не место. Но известие о гибели пятидесяти тысяч солдат вызовет худшую возможную реакцию. Особенно когда они узнают, почему те никогда не вернутся.

Когда я расправил плечи и медленно выдохнул, движение на периферии привлекло моё внимание. Из задней комнаты вышла Ассирия, одетая в кожаную броню, которую я достал для неё после того, как она попросила что-нибудь более удобное для верховой езды, чем платья.

После нашего возвращения я приказал тщательно вычистить всю нашу одежду, проследив, чтобы в ткани не осталось ни единой песчинки. И всё же, увидев её в чём-то настолько стандартном, я замер.

Ей нужно больше. Ей нужно стать чем-то большим, если всё это действительно должно сработать.

Но сейчас было не время думать об этом.

— Что ты делаешь не в постели? — спросил я её, хотя в моём тоне звучало скорее беспокойство, чем упрёк.

Она подошла ближе, заправляя длинные волосы за свои заострённые уши. Остальные свободно спадали до самой талии, блестящие и чистые. И всё же под её глазами залегли тёмные круги, словно лиловые напоминания об истощении.

— Я здесь, чтобы стоять рядом с тобой как твоя истинная. Тебе больше не нужно сталкиваться со всем в одиночку, помнишь? — бросила она. Несмотря на усталость, эта язвительность никуда не исчезла.

Уголки моего рта дрогнули. Я не знал, хочу ли отправить её обратно отдыхать или поцеловать за то, что она решила быть рядом.

Ассирия, должно быть, почувствовала мою внутреннюю борьбу, потому что тихо фыркнула.

— Думаю, мы уже прошли тот этап, когда ты можешь притворяться, будто не способен подпускать к себе других и показывать кому-либо слабость. Может, им ты этого и не показываешь, но мне показываешь.

Её голос оставался твёрдым и ровным, а взгляд был таким упрямым, что сразу давал понять: отступать она не собирается.

Как и всегда, когда дело касалось меня.

В памяти вспыхнул момент нашей первой встречи. Как она скрестила руки на груди и отказалась назвать мне своё имя. Как угрожала убить либо меня, либо себя, лишь бы покончить с ситуацией, в которую нас загнали Судьбы.

Я, мать твою, обожаю этот огонь в ней.

Мои руки напряглись по бокам, пока я обдумывал её слова. Несмотря на то что инстинкты велели мне подавить всё, что я чувствовал, и снова взвалить весь груз на себя, я заставил пальцы разжаться, отпуская рукоять контроля, и принял то, что она мне предлагала.

Потому что она была права.

— Продолжай делать это.

Мне понадобится её помощь, чтобы и дальше исправлять это защитное поведение. Чтобы снова научиться чувствовать.

— Договорились, — сказала она, шагнув ближе и прижав ладони к металлическим пластинам на моей груди. — Просто скажи, что тебе нужно от меня, и я это сделаю.

— Стой рядом со мной. Будет сказано много жёстких слов, но не позволяй им задеть тебя. И постарайся следить за своим острым языком, — сказал я, и в моём голосе прозвучало веселье.

Её ответная улыбка была полна озорства.

— Ты же знаешь, у меня никогда хорошо не получалось держать язык за зубами.

— Именно поэтому мне стоит отправить тебя обратно в наш шатёр, — прорычал я. Обняв её за плечи, я направил её к комнате с картами.

— Тебе не кажется забавным, что у тебя такой характер, а я не умею молчать? — спросила она, и лёгкость в её голосе явно была попыткой успокоить мои страхи.

— Не думаю, что «забавно» — это именно то слово, которым я бы это описал, — проворчал я, когда мы вошли внутрь вместе. Рапп и Трол подняли головы от разговора.

— Готов? — спросил меня Рапп, бросив взгляд на Ассирию рядом со мной.

— Настолько, насколько вообще могу быть.

Я потянул за нижний край шлема, убеждаясь, что он сидит идеально.

Кивнув, он вместе с Тролом вышел наружу, оба резко свистнув. Гул голосов мгновенно стих.

Рядом со мной Ассирия расправила плечи. Она слегка опустила подбородок, давая понять, что готова. Втянув воздух, я выпрямился, возвышаясь над землёй. Затем откинул полог и тяжёлым шагом вышел на свет.

Чтобы добавить происходящему ещё больше устрашения, я нырнул в колодец обсидиановых теней в своей груди и вытянул чёрные щупальца к рукам и ногам. Ассирия сделала то же самое, и вместе мы заняли место на платформе, которая всегда стояла в центре военного лагеря, демонстрируя глубину нашей силы, дарованной Дарующим.

Рапп и Трол встали в нескольких шагах позади нас. Повсюду солдаты опускались на колени в знак почтения, хотя немало взглядов впивалось в меня, и в них уже сквозили недоверие и враждебность.

Я отметил их расположение. Их будет сложнее всего убедить, и, возможно, для них потребуется дополнительное давление.

— Встать, — приказал я, и мужчины поднялись словно единая волна. — Все эти слухи о том, почему я вернулся без своих Батальонов, прекращаются сейчас.

Яростный шёпот прокатился по толпе. Я тихо зарычал, и магия сгустилась у моих ног.

— Тот, кто осмелится заговорить снова до того, как я закончу, окажется привязанным к столбу и будет готовиться к порке.

Над лагерем воцарилась тишина.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как грудь распирает под металлическими пластинами, готовясь рассказать о случившемся.

— Ваши братья сражались храбро, день за днём оттесняя этих чёртовых фанатиков и убивая их тысячами. Пока мы не достигли соляной равнины, где путь сузился.

Стук моих сапог по дереву эхом разносился в паузах между словами, пока я медленно обходил платформу по кругу. Каждая сторона получала равную долю моего внимания.

И равную долю моей оценки.

— Чего я не знал, так это того, что Ангелы уже долгое время берут пленных. Эти пленники сообщили руководству Ангелов, что я привёл с собой женщину.

Чей-то голос привлёк моё внимание, и я слегка наклонил голову, прищурившись на нарушителя.

— Хочешь что-то сказать? — прорычал я в его сторону.

Стоявшие рядом с ним мужчины тут же поспешно отступили. Он стиснул челюсти и шагнул вперёд.

— Я знал, что падшая принесёт нам только проблемы.

Жар пополз вверх по моему позвоночнику. Я рявкнул ближайшему Сзазадосу:

— Приведи его сюда.

Офицер без колебаний вытащил мужчину из толпы. Когда тот начал сопротивляться, к ним присоединился второй Сзазадос, и вместе они втащили его на платформу.

— Привяжите его к столбу.

Он был не единственным несогласным, в этом я не сомневался. Но станет первым, кто пострадает.

Рапп, Трол и Ассирия отошли в сторону, пока я поднимал трость. Обычно я начинал с девятихвостого кнута, но собирался покончить с этим прямо здесь и сейчас.

Сзазадосы раздели мужчину, оставив его спину обнажённой. Как хищник, преследующий добычу, я приблизился к нему.

— Это, — я остановился в двух шагах от него, вновь переведя взгляд на собравшихся, — моя, мать вашу, истинная.

По лагерю прокатился общий вздох.

Я резко развернулся и взмахнул тростью, рассекая воздух со свистом. Пот выступил на спине солдата.

А затем я ударил.

Треск удара эхом разнёсся в тишине. На коже мгновенно вспухла красная полоса. К его чести, мужчина не закричал и не стал молить о пощаде.

— И каждый, кто осмелится плохо говорить о ней, получит то же самое наказание.

Второй удар обрушился с той же силой, что и первый. На спине вспух ещё один рубец. Пот стекал по его коже, пока он сильнее сжимал кожаные ремни. Ассирия наблюдала за происходящим не моргая, пока я наносил удары.

— Прошу прощения, Халалхиво. Если бы я знал, то не позволил бы себе подобных слов, — процедил он после третьего удара.

— Нет, не позволил бы.

Я нанёс ещё два быстрых удара подряд, а затем махнул Сзазадосам, чтобы они его отпустили. Мужчина обмяк у них на руках, пока его тащили обратно в строй.

Я вновь повернулся к толпе, и Ассирия вернулась ко мне, небрежно скрестив руки на груди.

— Кто-нибудь ещё хочет высказаться?

В ответ меня встретили только холодные, непроницаемые лица.

— Хорошо. Тогда я продолжу.

Не выпуская трость из руки, я снова медленно пошёл по кругу платформы.

— Они забрали Ассирию и предложили мне выбор. Её жизнь или жизни остальных.

Прошло мгновение. Затем ещё одно. Мужчины смотрели на меня, и я уже начал думать, что это откровение осело на них скорее как лёгкая пыль песка, а не как удар молота.

Мгновение спустя моя иллюзия рассыпалась вместе с тишиной. Ярость, словно неудержимый лесной пожар, вспыхнула во всех направлениях. Повсюду раздавались крики, в мою сторону обвиняюще указывали пальцами. Сзазадосы и Везэто вытаскивали солдат из строя, пока Паранксоки орали на остальных, пытаясь подавить беспорядки.

Один из мужчин прорвался сквозь хаос и тяжёлым шагом двинулся к платформе. Инстинктивно я сместился ближе к Ассирии, и магия туго скрутилась вокруг моих кулаков. Выражение её лица не изменилось, но тьма, клубящаяся вокруг неё, напряглась.

— Пятьдесят тысяч? Ты, блядь, серьёзно? И ты позволил им уйти? Что ты за лидер такой?

Обсидиановые нити рванулись вперёд, стиснув его руки и заставив рухнуть на колени у моих ног.

— Кто я такой? — взревел я, и мой голос прогремел громче хаоса, мгновенно подавляя его. — Я ваш господин, и именно я принимаю решения за всю Армию. Судьбы избрали меня спасителем расы Демонов, даровав мне силу призывать мёртвых исполнять мою волю. Более того, за всю нашу письменную историю подобный дар был дан лишь одному существу — мне.

Я позволил словам повиснуть в воздухе, словно дыму. Сквозь прорези шлема я обвёл взглядом каждого мужчину, удерживаемого офицерами.

— Я, мать вашу, Халалхиво.

Эти слова обрушились тяжёлыми ударами, и мужчина затрясся под тяжестью моего гнева. Глядя на него, я бросил вопрос всем собравшимся:

— Мне убить его прямо сейчас и поднять его труп, чтобы напомнить вам всем, на что именно я способен? Напомнить, кто я, мать вашу, такой?

— Нет, Халалхиво, — раздались голоса. Многие заметно сглотнули.

На этот раз Рапп и Трол шагнули вперёд и сами привязали самого громкого противника к столбу. Я оставил его там ждать, желая сначала закончить своё чёртово обращение, прежде чем оставить всем выжигающее память напоминание о том, что произойдёт, если они снова вздумают бунтовать.

— Если бы моя истинная погибла, это надолго лишило бы меня сил. Многие из вас, похоже, не способны думать дальше ближайших пяти минут, но я способен. Спасение нашей расы от уничтожения — первостепенно. Эти пятьдесят тысяч, безусловно, сыграли бы роль. Именно поэтому мы так старались увеличить численность Армии. Но без должного руководства их невозможно было бы использовать с максимальной эффективностью.

Я втянул воздух, готовясь к новой реакции.

— Не думаю, что мне нужно напоминать вам о засаде, с которой начался этот конфликт. О том, что я был единственным выжившим. Из-за всё усиливающихся атак Ангелов на наш Мир, из-за их фанатичного желания стереть нашу расу с этого континента у нас не осталось выбора, кроме как дать отпор. Победа в этой войне жизненно необходима для нашего общего выживания. Именно поэтому отныне мы позволим женщинам вступать в наши ряды.

До моих ушей донёсся чей-то презрительный смешок, и я среагировал мгновенно. Когда послышались новые, мои тени тоже взметнулись вверх, рванув во все стороны и вытаскивая недовольных вперёд. Толстые верёвки помогали мне прижимать их к земле, пока Рапп разбрасывал свою связывающую магию, словно лассо.

Я поднял одну руку, с которой стекала тьма, и всё мгновенно замерло.

— Решение уже принято. Мне не нужно ваше мнение. Более того, — я выдержал паузу, убеждаясь, что мои слова доходят до каждого, — к моей истинной будут относиться с тем же уровнем уважения, что и ко мне.

Ассирия вскинула подбородок, когда на неё обрушился вес тысяч взглядов.

— Она проявила такую же стойкость и упорство, как и многие солдаты. И если кто-то посмеет относиться к ней как к чему-то меньшему… что ж, сейчас вы увидите, что тогда произойдёт.

На этот раз я сменил трость на кнут. Этот ублюдок должен был истекать кровью.

Металлические шипы на кожаных хвостах блеснули в солнечном свете, когда я отвёл руку назад. Удар лёг с удовлетворяющим треском. На его коже вспухли рубиновые полосы, пока я отдёргивал кнут, хотя оттенок всё ещё был недостаточно багровым для того, чего я добивался.

Взгляд Ассирии прожигал меня насквозь, а по нашей связи прокатилась пьянящая волна желания. То же чувство вспыхнуло и во мне. Кровь раскалилась в венах от осознания, что ей нравится, как я её защищаю.

Кнут снова рассёк воздух свистом, и второй удар лёг точно. Мышцы на шее мужчины вздулись, пока он сжимал зубы, терпя боль. Напряжение медленно уходило из моих плеч, пока я нанёс ему ещё два удара, расписывая его спину словно художник. Только в моей работе не было ничего творческого; это было всего лишь выражением того, насколько, мать вашу, серьёзно я намерен поддерживать порядок и контроль.

Когда на шестом ударе его спина наконец разошлась кровавыми полосами, я остановился. Тяжело дыша, я поднял взгляд на всех наблюдавших солдат, медленно скользя глазами по толпе.

— Я ясно выразился?

В ответ мне поднялись тысячи салютов. Некоторые выглядели менее воодушевлёнными, чем другие, и во многих взглядах всё ещё пылала ярость. Офицеры низших рангов разберутся с этими недовольными и проследят, чтобы те подчинились.

Я отбросил кнут в сторону, и два Сзазадоса тут же бросились вперёд, уводя нарушителя прочь с моих глаз. Тишина повисла над лагерем тяжёлым туманом, пока я продолжал удерживать Армию под своим контролем. Показывая им, кто здесь правит. Никто не осмеливался говорить. Едва ли кто-то осмеливался дышать.

— Офицеры, убедитесь, что ваши подразделения полностью поняли нашу новую реальность, а затем доложите в командный центр. Вы свободны.

Приглушённый шёпот вспыхнул, словно я чиркнул спичкой. Ассирия возникла рядом со мной, пока мы наблюдали, как они расходятся, а Рапп и Трол углубились в толпу, выкрикивая приказы и жёстко осаживая недовольных. Они ясно давали солдатам понять, что мы едины.

Мимо нас проходили мужчины. Некоторые щурились, глядя на неё, другие выглядели так, будто хотели плюнуть ей под ноги. Я сделал полшага вперёд, и они тут же отшатнулись, словно я их ударил. При виде этого внутри меня свернулось удовлетворение. То же чувство отозвалось по нашей связи.

«Кто бы мог подумать, что тебе понравится, когда я наказываю других во имя тебя, маленькая самозванка?»

«Не я, — ответила она, и в её голосе звучала лёгкая хрипотца. — Хотя, думаю, мне понравилось бы куда больше, будь у них белые крылья.»

«Хочешь, я вырву их из спин наших врагов и сложу к твоим ногам?»

Пьянящая волна желания прокатилась по нашей связи.

«Думаю, это начало бы облегчать боль от того, что они сделали.»

«Тогда я сделаю тебе трон из белых перьев, истинная. Чтобы ты сидела рядом со мной, пока мы будем насмехаться над их поражением.»

Тогда мы повернулись друг к другу, и между нами словно потрескивала молния. Но тени под её глазами и бледность губ были слишком очевидны. Она всё ещё была слишком слаба для того, что мне хотелось с ней сделать.

«Пойдём, позволь мне позаботиться о тебе, — тихо сказал я. — Тебе нужно отдохнуть.»

«Тебе тоже,» — ответила она, закрывая рот, чтобы подавить зевок.

«Ты права. Я оставлю офицеров на завтра. Мы всё равно пока никуда не двинемся, особенно когда солдаты всего в шаге от того, чтобы взорваться.»

Она кивнула, и мы покинули платформу, направившись в командный центр. Большинство мужчин уже разошлись обратно по секторам своих отрядов, оставив центр лагеря в его привычном состоянии с снующими туда-сюда солдатами.

Я коротко переговорил с Раппом, приказав ему после докладов отправить Сзазадосов и Везэто обратно с распоряжением вернуться утром.

Затем я отвёл Ассирию в наши покои и обвился вокруг неё, слушая ровный ритм её дыхания, пока она снова засыпала. Самое худшее осталось позади, но до того места, куда я хотел нас привести, было ещё очень далеко. И Ассирия, моя маленькая, пылкая, ослепительная истинная, находилась в самом центре всего этого.