58

Белизна сверкнула, когда солнце раздвинуло облака.

Мой трон из костей лязгнул о твёрдый камень стены. Я раздувал ноздри, стараясь не сорваться на мужчин, которые его устанавливали.

— Отодвиньте ещё на фут назад, — сумел я сказать без яда в голосе.

Несмотря на покусывающий холод уходящей зимы, пот покрывал мою кожу. И всё же я не осмеливался снять доспехи, не тогда, когда Ангелы могли в любой момент вырваться из-за линии деревьев.

Внешний вид значил всё, как я усвоил много столетий назад. Мои доспехи, кресло, собранное из павших Ангелов, живые Ангелы, стоящие на нашей стороне, — всё это должно было лишь сильнее взбесить Ишима.

Особенно когда он увидит второе, с тонкими опахалами перьев, навечно застывшими под толстым слоем лака. Для полного соответствия сиденью моей истинной пары не хватало только черепа для второго подлокотника.

Группа из четырёх женщин несла его вперёд. Свет ловил перья, заставляя их искриться, словно бриллианты. Их осторожность значительно превосходила старания остальных. Но, учитывая то, как бывшие жрицы буквально боготворили землю, по которой ходил Ассирия, в этом не было ничего удивительного.

С благоговением они поставили его рядом с моим. Одна даже потёрла рукавом небольшое пятно грязи.

Удовлетворённый расположением, я отпустил их по назначенным позициям.

Пространство между двумя сторожевыми башнями бурлило деятельностью. Обладатели самых сильных цветов глаз выстроились вокруг тронов, готовясь к прибытию делегации Ангелов.

Аракуэль и Бананд вышли из глубины одного из зданий, и многие бросали на Ангела многозначительные косые взгляды. Однако все были достаточно умны, чтобы не высказываться о её присутствии.

Причина, по которой выбрали именно их, заключалась не только в их магии. Ещё и в том, что они понимали, насколько важна эта встреча. Они скроют своё презрение до прибытия фанатиков.

В конце концов, мы должны были показать Ангелам, что лучше их. Теперь, когда в Армии были женщины, даже Ангелы, пусть пока только Аракуэль была в этом убеждена, больше не могли заявлять о своём моральном превосходстве.

Хотя они всё равно попытаются.

Падиса, закованная в цепи в одной из сторожевых башен, отказалась сломаться и присоединиться к нам. Она была нашей пешкой в сложной игре, которую вели мы с Захалом Ишимом.

Аракуэль, демонстрируя свою преданность, вырезала Ангелу-офицеру язык, чтобы та не смогла говорить во время встречи, когда её вытащат наружу.

Все части складывались на свои места. И всё же страх продолжал скручивать мои внутренности.

Чтобы наш обман сработал, Ассирия должен был выдавать себя за мёртвого Мирзу. А значит, кто-то другой должен был изображать мою истинную пару. Иззенна вызвалась сама, и, учитывая, что она была единственной из «Покрытых Смертью», хоть немного похожей на мою истинную, мы согласились.

Шлем, который я заказал для Ассирии, оказался ей мал, и это стало серьёзным ударом по нашему плану. Теперь нам оставалось только молиться, чтобы они не слишком хорошо помнили черты лица моей истинной пары.

Мгновение спустя подошла Иззенна.

Она выглядела почти правильно. Но достаточно неправильно, чтобы у меня зачесалась кожа.

Густой коль, нанесённый вокруг ресниц, длинные распущенные волосы, уложенные нарочито дико, губы, окрашенные ярко-красным соком ягод из ближайших кустов — весь этот тщательно созданный образ должен был отвлекать внимание от её глаз, оттенок которых слегка отличался от печально известных бордовых.

Мои ногти впились в ладонь, когда она уселась на кресло Ассирии.

— Так? — спросила она.

— Сойдёт, — ответил я ровным тоном, хотя на самом деле мне хотелось приказать ей, нахрен, слезть оттуда. — Просто дай мне говорить. Сиди и сверли всех взглядом, но никому не смотри прямо в глаза.

— Да, сэр, — ответила она с безупречной военной официальностью.

Олет прорвался через толпу, и его длинные шаги быстро привели его ко мне.

— На стороне Ангелов заметили зелёный флаг.

Поднеся пальцы к губам, я резко свистнул.

Все немедленно прекратили двигаться и повернулись ко мне.

— Время пришло, — прорычал я, и мой голос был пропитан обещанием насилия.

Тишина накрыла Демонов, пока они готовились к столкновению. Женщины откидывали волосы назад. Мужчины клали руки на оружие.

Грем и Зик подбежали ко мне, обнажив острые как бритва зубы и виляя хвостами. Они ощущали напряжение в воздухе так, словно это было их любимое лакомство.

Приказав им устроиться у подножия тронов, я рискнул бросить взгляд на вторую сторожевую башню, где Ассирия, скрытая под обликом Мирзы, ждала своего часа.

Отсутствие окон и бойниц в камне не позволяли мне заглянуть в помещение, где она находилась. Но связь всё равно заверяла меня, что она там. Хотя наше соединение было приглушённым, как всегда бывало, когда она становилась Самозванкой.

Как бы сильно я ни ненавидел даже малейшую отдалённость от неё, я был рад, что она уже приняла нужный облик и была готова. Несколько «Покрытых Смертью» охраняли её в качестве дополнительной меры предосторожности на случай, если Ангелы попытаются проникнуть с другой стороны.

Рог протрубил один раз, затем второй, затем третий.

Звук был напыщенным и действовал мне на нервы.

Слишком много раз этот сигнал раздражал меня. Слишком много раз из-за него я терял кровь, тела и рассудок.

Я направился к дальнему краю стены и мрачно посмотрел вниз на приближающийся отряд Ангелов.

Во главе ехал Ишим. Его серая в яблоках лошадь тряхнула гривой. Металлические украшения, свисающие с поводьев, мелодично звякали.

Я закатил глаза от этой показной роскоши.

Позади него строй раскрылся буквой V, растягиваясь среди редких деревьев. Следом появились другие, и я быстро пересчитал их.

Сорок человек.

Среди них я заметил брата Короны Иоат — Ваэрона.

Мои ногти впились в ладонь.

Этот мужчина обладал силой произнести одно-единственное слово и заставить всех, кто его услышит, выполнить приказ. Как и с другой магией разума, единственным способом противостоять ей было заткнуть уши тенью или причинить себе боль, чтобы заякориться в реальности.

Я не хотел, чтобы Ассирия находился хоть где-то рядом с ним.

Себе под нос я передал приказ подготовиться к тому, что может сделать Ваэрон. Сам факт его присутствия заставил тревогу скрутить мои внутренности. Его сестра использовала его как своего личного питомца. Вместо того чтобы помогать Ишиму, где его магия была бы наиболее полезна, он бездельничал по всему Миру Ангелов.

Не зря его называли Иссараэт — Сокрушитель Разума.

Затем я вновь сосредоточил внимание на рое насекомых.

— Ты сам запросил встречу, — бросил я вниз, сохраняя скучающий тон.

Захал спрыгнул с лошади. Его сапоги тяжело ударились о землю. Тремя широкими шагами он оказался прямо подо мной и уставился вверх.

Длинное перо на передней части его шлема качнулось от движения.

Как и я, он явился сюда ради впечатления. Но его отполированное серебряное облачение не внушало ни капли страха, в отличие от рогов из чёрного, как бездна, эбена, изгибающихся над черепом, скрывающим моё лицо.

Он ничего не сказал.

Лишь одарил меня взглядом, полным ненависти.

Остальные его спутники тем временем спешились и присоединились к нему, глядя на нас снизу вверх, словно на богов, которыми мы и были.

Мне очень нравилось видеть их под собой.

Там, где им и полагалось находиться.

— Можете подойти, — объявил я прежде, чем он успел заговорить.

Развернувшись на пятке, я направился к своему трону.

Холодное спокойствие опустилось на меня, пока воздух наполнялся шелестом перьев. Я поднял взгляд и увидел солнце в зените.

Тени, которые они отбрасывали, были совсем короткими, когда они приземлились перед нами. Те, кому было поручено защищать своего лидера, быстро оценивали наши позиции.

Взгляд Ишима сразу остановился на моём троне из костей, а затем метнулся к тому, что стоял рядом.

Мышца дёрнулась на его челюсти.

Это было заметно в открытой части лица под шлемом, который практически ничего не защищал.

Идиот.

Но затем по его лицу медленно расползлась зловещая улыбка.

— Халалхиво, ты и правда был очень занят.

Он дважды щёлкнул пальцами.

Из-за спины Ваэрона появилась женщина, несущая свёрнутый лист пергамента. Опустившись на колено, она передала его Захалу.

Когда она вернулась на своё место, брат Короны следил за каждым её движением так, словно находился в шаге от того, чтобы броситься за ней и убедиться, что она не убежит.

Жар в его взгляде слишком сильно напомнил мне то, как я сам когда-то смотрел на Ассирию.

Плечи женщины были напряжены под белыми доспехами. Серебристые волосы, собранные высоко на затылке, ничего не скрывали. Огибая Ваэрона, она предпочитала сталкиваться с другими солдатами, лишь бы не приближаться к нему.

Интересно.

Ишим демонстративно развернул пергамент, возвращая моё внимание к себе. Он повернул его так и этак и перевёл взгляд между двумя костяными тронами. Из него вырвался смех. Скорее натянутый, чем искренний. Мне хотелось, чтобы он уже перешёл к тому, что, мать его, собирался устроить.

— О, это прекрасно. Даже божественно.

Его внимание вернулось ко мне, когда он с хлопком свернул пергамент. Он передал его Ваэрону, и тот убрал его в нагрудник, даже не взглянув, словно не нуждался в том, чтобы читать написанное тем зверинцем, который собрала его сестра.

— Видишь ли, Халалхиво, наши Провидицы в точности предсказали этот момент. Эту встречу. Второе кресло, сделанное из костей нашего народа. Вы, животные, настолько предсказуемы.

— И что? — протянул я, опускаясь на свой трон и сжимая черепа спереди. Даже после смерти его женщина помогала мне выводить его из равновесия.

Его ледяные голубые глаза вспыхнули праведным гневом, прежде чем он снова разгладил выражение лица. Безумная улыбка растянулась на его губах, когда он скрестил руки на груди.

— А это значит, что всё остальное, что Богиня показала ей, тоже сбудется.

Тревога свернулась в моих венах, но я заставил себя сосредоточиться на сохранении своего холодного, насмешливого вида. Моя хватка на черепах усилилась настолько, что я испугался, как бы они не треснули под моей ладонью.

— Как скажешь, Ишим. Мы знаем, как ваши предсказания срабатывали в прошлом.

Он приподнял одну бровь.

— Весьма успешно, если вспомнить все случаи, когда мы правильно устраивали вам засады.

Я стиснул зубы, удерживая слова, которые рвались наружу. Досчитав до десяти, я заставил себя успокоиться, прежде чем снова обратиться к лидеру Ангелов.

— Чего ты хочешь, Ишим? Помимо того, чтобы вернуть тех, кого считаешь предателями?

Я подал знак мужчинам, охранявшим дверь башни, открыть её. Внимание всех Ангелов тут же переключилось туда, когда Ассирия, выдававший себя за Мирзу, вышла наружу, таща за собой Падису без языка. Тёмный капюшон скрывал её голову, а бронзовые кандалы сковывали запястья.

Когда они остановились между нами, Ассирия сорвала с неё капюшон, открывая избитую и сломленную женщину-офицера Ангелов. Между её губами был втиснут кляп, а из уголков рта стекала кровь.

Ишим побледнел. Мужчина, которого он отправил в Фюред убить наших сильнейших, стоял перед ним в кожаной броне Демонов, удерживая одну из своих в заложниках.

— Так что ты можешь предложить в обмен на неё? — подтолкнул я.

Его взгляд вернулся ко мне, хотя далось ему это с большим трудом.

— Кого-то, кого тебе очень захочется снова разделать на куски, — промурлыкал он с довольством кота, поймавшего мышь для своего хозяина. Затем он крикнул через плечо: — Приведите его.

Несколько мгновений спустя Зафа, сопровождаемого двумя другими, перенесли через стену. Его руки были скованы цепями, как и у Падисы, что не позволяло ему использовать свою магию. Мужчины швырнули его к моим ногам, и Заф поднял на меня взгляд, полный ещё большей ненависти, чем у самого Ишима.

Я рассмеялся — холодным, жестоким, пропитанным насилием смехом, который разбил безмятежные выражения на лицах Ангелов.

— Так ты наконец тоже понял, насколько он бесполезен?

Мгновение спустя Ассирия скользнул в мой разум.

«Ты собираешься обменять её на него?»

Мы не планировали принимать никаких предложений, учитывая, насколько многое в происходящем было ложью. Единственным человеком, которого мы действительно могли обменять, была Падиса, которая на самом деле не предала своих и не перешла на нашу сторону, несмотря на все наши попытки этого добиться. Ишим всё равно мог захотеть её вернуть.

Я подтолкнул паразита носком сапога, скрывая тем самым то, что моё внимание переключилось на мысленный разговор с истинной парой.

«Как думаешь, что нам следует сделать?»

«Если они готовы забрать Падису, тогда да. Я более чем готов заявить наше право на месть и добавить его кости к твоему трону.»

«Я тоже. Посмотрим, какие ещё карты Ишим считает, что может разыграть.»

Я подавил желание улыбнуться её дикому, тёмному тону.

Иззенна, игравшая роль Ассирии, фыркнула и покачала головой, с презрением глядя на мужчину, свернувшегося у наших ног. Благоразумно она прикрыла лицо рукой, будто пыталась скрыть смех, когда его внимание скользнуло в её сторону.

Лицо Ишима потемнело.

— Ради высшего блага приходится идти на жертвы.

Три карканья рассекли воздух. Мой взгляд поднялся вверх, успев заметить чёрные перья ворон, прежде чем они скрылись за сторожевой башней.

Блядь.

— И что это за высшее благо? — надавил я, чувствуя, как тревога завязывается узлом в моём животе.

Судьбы наблюдали за этим моментом. Испытывали нас. Испытывали меня. Один шаг по неверному пути — и пророчество Кииры снова могло измениться.

Мне нужно было знать, что задумал Ишим. Нужно было, чтобы он, мать его, произнёс это вслух, вместо того чтобы заставлять меня гадать. Мой стратегический ум мог придумать с десяток возможных вариантов, но притворное неведение уже не раз помогало мне добывать информацию.

— Истребление вашей расы. Пришло время перебить вас всех раз и навсегда. Наша сильнейшая Провидица, — он указал на женщину, стоявшую в нескольких шагах позади Ваэрона, — получила от Богини благословение увидеть точный путь, которым это произойдёт. Всё начнётся с того, что ты отдашь нам предателей.

На губах Провидицы появилась понимающая улыбка.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — Я склонил голову набок, изучая его. — Если именно так начнётся наш конец, зачем мне отдавать их тебе?

— Ты правда мне веришь? — насмешливо спросил Ишим, и его зловещая улыбка стала шире.

Нет. Ни на секунду.

— Поэтому я положил к твоим ногам выбор, Халалхиво. Выбор, который, как ты знаешь, повлияет на то, победишь ты или проиграешь. Но ты не знаешь правды и не узнаешь, правильно ли выбрал, пока не окажешься на пороге встречи со Жнецом — тем выдуманным Богом, который, по мнению вашей грязи, забирает ваши души в следующий мир.

Жгучее напряжение впилось в мою шею и плечи.

Умная игра.

Но я не собирался её проигрывать.

Не тогда, когда на кону стояло так много.

— Тогда забирай Падису, если она тебе так дорога, — процедил я.

Ассирия толкнул её вперёд с той же грубостью, с какой они бросили нам Зафа. Тот попытался выпрямиться, бросив на своего Захала возмущённый взгляд, но не сумел. Грем шагнул вперёд, оскалив зубы всего в нескольких дюймах от лица этого бесполезного идиота.

— Я хочу остальных, — резко бросил Ишим, расставляя ноги шире и стараясь занять больше пространства, словно именно он здесь командовал.

Ассирия усмехнулся и покачал головой.

— Я не пойду с тобой.

— И я тоже, — заявила Аракуэль.

Я повернул голову через плечо и посмотрел на неё, впечатлённый тем, что она заговорила без прямого приказа.

Бананд благоразумно продолжал смотреть строго вперёд. Но любой, кто присмотрелся бы внимательнее, увидел бы то же, что видел я: как напряжены его мышцы, как его рука зависла всего в нескольких дюймах от её тела, словно он был готов выдернуть её из опасности прежде, чем самому броситься навстречу ей, чтобы спасти её.

— Шивк, — выплюнул Ишим ангельское слово, означающее «предатель», обращаясь к ним обоим.

Продолжая на их языке, он спросил:

— Почему вы отворачиваетесь от Богини? От Корона, который возвысил вас? От ваших благородных домов?

— Потому что я буду жить, — резко ответила Аракуэль.

Их недавнее соединение высвободило её огонь, и за это я был благодарен.

— И Халалхиво милостив к тем, кто ему помогает, — добавил Ассирия. — Именно поэтому я проникал в наши лагеря и пытался убедить остальных присоединиться к нам. Именно поэтому так многие это сделали.

— Финья, — выругался он, сузив глаза. — Ты никогда не сдался бы так легко. Мужчина, которого я знал, скорее убил бы себя в честь Богини, чем сменил сторону.

Среди Ангелов прокатилась волна шёпота, пока Ассирия и Ишим обменивались ядовитыми словами.

Прежде чем взращённая нами враждебность рассыпалась из-за одного неверного слова из уст Ассирии, я поднялся со своего трона, привлекая всеобщее внимание.

— Если мы можем вернуться к предмету нашего разговора, — произнёс я на общем языке. — Ты заберёшь только Падису? Потому что я не стану заставлять их идти с тобой, зная, что это будет дорогой на смерть. Не тогда, когда они сменили свою сторону. Они слишком ценны, чтобы я добровольно от них отказался.

Ишим перевёл взгляд обратно на меня. Внимание Провидицы тоже было приковано ко мне с остротой лезвия. Я пригвоздил её взглядом, полным ненависти.

— Мы согласны на обмен.

Каждое слово далось ему так, словно причиняло физическую боль.

Победа согрела мои вены и заставила мой член затвердеть. Заф закричал сквозь собственный кляп, тогда как Падиса заплакала от радости. Тёмное удовлетворение прокатилось по связи между мной и Ассирией.

Ишим щёлкнул пальцами, и двое мужчин, которые притащили Зафа, подхватили Падису на руки. Зурронар и Узадан устремились вперёд и оттащили Зафа подальше от остальных Ангелов, чтобы те не попытались схватить его и сбежать вместе с ним.

— Как всегда, было приятно иметь с тобой дело, Ишим, — прорычал я, используя его имя вместо титула.

Но вместо вспышки гнева в его глазах засияло торжество.

Так вот что, по его мнению, должно было произойти…

Лёд скользнул вниз по моему позвоночнику. Видения Кииры всегда были сильнее, и я доверял ей куда больше, чем тому, что видела эта женщина с ледяными глазами. И всё же позже, во время обсуждения, я передам каждую подробность Киире, Раппу и Тролу.

— Мне понравится убивать тебя, — ответил Ишим с улыбкой, расправляя свои белые перьевые крылья.

Вокруг него его спутники сделали то же самое, продолжая держать лица обращёнными к нам, пока опускались обратно к своим лошадям и наземному сопровождению.

Только Ваэрон задержался.

Его взгляд прожигал меня, словно он взвешивал приговор так же, как его Богиня.

Затем он развернулся и последовал за остальными Ангелами.

Я подошёл к краю стены, впившись пальцами в каменное ограждение. Ассирия и Паранксоки присоединились ко мне. Вместе мы смотрели вниз на чрезмерно воодушевлённых Ангелов, пока они собирали своих лошадей и исчезали среди деревьев.

— Всё прошло лучше, чем я ожидала, — пробормотал Ассирия себе под нос.

— Особенно после карканья.

— Ага, — ответил я, ощущая, как болезненное, кислое чувство впивается мне в живот.

На нашем пути снова возникла развилка. По каждому из путей простиралась тьма — зловещая и недобрая. Если Киира была права, предполагая, что три вороны символизируют моменты, когда мы можем изменить исход войны, я уже не был уверен, что выбрал правильное направление.

— Сколько времени пройдёт, прежде чем подействует тот яд? — спросил Бананд, когда последние белые силуэты исчезли из виду.

— Может, ещё около часа? — предположил Зурронар, и в его груди прокатился мрачный смешок. — К тому времени, как они вернутся в свой лагерь, она уже будет близка к смерти, и они ничего не смогут с этим сделать.

— Теперь ты заслужил своё звание Паранксока, Бананд, — объявил я, отворачиваясь и находя взглядом мужчину, который устроил на меня засаду и, чёрт его дери, вообще развязал эту войну.

— Твоей первой обязанностью будет всё здесь убрать и убедиться, что они не разворачиваются обратно для атаки.

Я шагнул к Зафу.

Его глаза расширились от страха.

— У нас с Сельхамош есть другие дела.

Пусть Ангелы гоняются за видениями своей победы.

Мы с Ассирией вырежем свою в крови.