57

Чёрный армейский вымпел хлестал на вершине сторожевых башен, возвышавшихся по обе стороны от меня. Мы стояли на стене, глядя вниз на склон холма. Лёд, словно длинные вены, врезался в скалы. Одинокая женщина-Ангел приближалась верхом на лошади, её белые волосы были туго зачёсаны назад. Рядом со мной Ассирия подался вперёд, чувствуя себя, мать его, гораздо лучше после того, как едва не умер снова. За нашими спинами замерли «Покрытые Смертью» и офицеры, готовые нанести удар, если кто-нибудь из её товарищей решит устроить нам внезапную атаку даже после того, как они подняли зелёный флаг.

Я бы не стал исключать такой возможности просто потому, что сам поступил бы так же.

Прошло два дня с нашего последнего рейда. Один из них ушёл на то, чтобы вытащить из Падисы всю нужную нам информацию. К моему огромному удовольствию, она раскрыла, что Заф был среди группы, стоявшей сейчас перед нами. Было почти комично, как быстро она выдала этот кусочек информации. Он был таким ебаным паразитом, что его не любило даже большинство офицеров Ангелов.

Мне не терпелось перебить его. Оторвать его крылья одно за другим. Вырвать его кости изнутри плоти и добавить его череп к трону Ассирии — последний элемент, который завершит его. Он заслуживал не меньшего за то, что причинил боль моей истинной паре.

Ангел замедлила лошадь, задирая голову всё выше и выше к высокой стене. Её горло дёрнулось, когда она увидела отряд Демонов, ожидавших её. Дрожащими руками она полезла под плащ и достала записку. Подняв её высоко в воздух и поворачивая из стороны в сторону, она объявила:

— Захал Ишим желает, чтобы вы прочли это, Халалхиво!

Её голос был высоким и тонким, а взгляд метался по сторонам, словно она боялась, что мы спрыгнем сверху и выпьем её кровь. Что, учитывая ложь, которую Ангелы распространяли о нас, вероятно, именно так она и думала.

Лёгким движением подбородка я велел Иззенне принести мне бумагу. Чёрные крылья раскрылись за её спиной, и она взмыла в воздух, лениво описав круг к основанию стены.

Белая кобыла заржала и попятилась, когда Иззенна приземлилась. Не обращая внимания на животное, Иззенна потянулась за запиской. Женщина-Ангел передала её кончиками пальцев, словно та несла смертельную болезнь, которая убьёт её просто от того, что они дышат одним воздухом.

Иззенна не стала терять времени, осыпала её землёй и вернулась к стене. Приземлившись передо мной и Ассирией, она опустилась на одно колено и протянула пергамент.

Моя кровь гудела от пьянящего предвкушения, пока я разворачивал записку. Ассирия придвинулся ближе и вместе со мной вгляделся в её содержимое.

Пошёл ты, Халалхиво. Как ты посмел отнять у меня ещё одного? На этот раз пощады для твоей истинной пары не будет. Мы подвесим её и выпустим из неё всю кровь, как из животного, которым она и является. А затем устроим грандиозное представление, принеся её в жертву Богине.

Завтра в полдень встретимся на стене. Я хочу увидеть этих Ангелов, которые якобы перешли на сторону Демонов. Которые отказались от своей веры и решили поддерживать твоих ложных идолов. Порождений вашего воображения.

Как тебе известно, наказанием за подобные действия в Мире Ангелов является четвертование, и Корон с Короной желают сделать из них показательный пример. У меня есть кое-что, что ты захочешь получить взамен.

Захал Ишим

Я фыркнул и покачал головой. Мы встретимся здесь, как он и просил, но ему нечего было предложить мне в обмен на наших пленников, главным образом потому, что все они были мертвы или близки к этому. Но он ещё этого не знал. Ассирия чертовски хорошо справлялся со своей ролью.

Каждое ядовитое слово показывало, насколько сильно я выбил его из равновесия. Насколько идеально я создал возможность посеять ещё больший разлад в их рядах. Посадить тёмные семена сомнений в умах тех, кто сопровождал его.

Его отчаяние было кровью в воде, а я был хищником, который чуял каждую её каплю. Пусть носит маску превосходства, если это помогает ему чувствовать, что всё под контролем.

Потому что мы оба знали правду.

У него никогда не было ни единого шанса против меня.

Я шагнул вперёд, сосредоточив всё своё внимание на Ангеле-посланнице.

— Передай Ишиму, что завтра он получит свою встречу.

Она кивнула, затем дёрнула поводья и направила лошадь обратно той дорогой, откуда приехала.

Ангелы щурились, когда я распахнул двери комнаты, где мы их держали. Бананд бросил на Аракуэль резкий взгляд, прежде чем подойти ко мне.

— Что сказал Захал?

— Он хочет встретиться завтра, — сообщил я. Затем пристально посмотрел на его истинную пару. — Приведите пленницу в главное здание. Нам нужно поговорить.

— А как же я? — прошипела Падиса, топнув к краю своей камеры и вцепившись в прутья. Кровь коркой покрывала одну сторону её лица, хотя раны зажили сильнее, чем прошлым вечером.

— Ты решила перейти на другую сторону? — Мой вопрос был резким, прямым и пронзительным.

В ответ она оскалилась.

— Никогда. Ишим придёт за мной, и я не разочарую его, сделав это ради выживания.

Я хмыкнул и отвернулся от неё.

— Пошли, — сказал я Бананду, после чего зашагал в долину.

Все остальные уже находились в главном здании и ждали нас. Ассирия предлагал пойти со мной за ними, но я хотел поговорить с этой парой наедине.

Позднее послеполуденное солнце мелькало между редкими деревьями, согревая ту немногочисленную кожу, что оставалась открытой под моей тяжёлой одеждой. С наступлением нового года времена года скоро сменятся, хотя на высоких вершинах Гор Скала это происходило гораздо позже, чем в Ужгороде или любом другом городе Мира Демонов.

Аракуэль часто моргала, когда свет падал на её бирюзовые глаза. Бананд держал руку на её предплечье, несмотря на попытку вырваться из его хватки. Напряжение между ними было настолько густым, что его можно было рассечь мечом. Она споткнулась, и то, с какой осторожностью он не дал ей упасть, то, как они затем посмотрели друг на друга, поразило меня словно удар.

Это так сильно напомнило мне нас с Ассирией, когда нас впервые вынудила быть вместе.

— Халалхиво, — холодно поприветствовала меня Аракуэль, когда они остановились передо мной.

Я огляделся, убеждаясь, что мы одни. Похоже, никто не хотел находиться снаружи, несмотря на яркое солнце.

— Вы соединились? — потребовал я, не утруждая себя любезностями.

— Моё тело не в вашей власти, чтобы распоряжаться им, — прорычала она, и за её глазами вспыхнули искры. — Это не ваше дело.

— Моё, когда вы оба живёте в моём лагере, — резко ответил я. — Моё, когда вы оба представляете угрозу, а ваша связь и подавно.

Я перевёл взгляд на Бананда.

— Я помню, как связь кричала, требуя, чтобы я заявил права на свою истинную пару. Это был непрекращающийся, неумолимый зверь. Чтобы сопротивляться ему, требовался огромный самоконтроль, и я знаю, что для меня это испытание было гораздо тяжелее, чем для Сельхамош. Так вы сделали это?

Мышца дёрнулась на его челюсти.

— Нет.

Мои брови поползли вверх. С того момента, как их связь сформировалась, прошли месяцы. Я едва продержался неделю.

— Я ему не доверяю, — прошипела Аракуэль, и маска, которую она носила с момента своего пленения, дала трещину.

— И я ей тоже. Но эта чёртова связь… — Бананд ударил кулаком себя в центр груди, и я понял, что он имеет в виду, без дальнейших объяснений. — Я не могу держаться подальше. И она тоже никогда не могла.

Она вырвала руку из его хватки и скрестила закованные запястья.

— Эти штуки тоже не особенно способствовали.

— Как и пребывание в клетке, — парировал он.

Жар между ними был обжигающим. Бананд слегка подался вперёд, словно хотел завладеть её губами и заставить её закрыть свои яростные, пылающие глаза.

— Что для этого потребуется? — Их разговор начинал разваливаться, а мне нужен был ответ, прежде чем он окончательно рассыплется.

Их внимание тут же обратилось ко мне. Но заговорила именно Аракуэль.

— Что вы имеете в виду? — спросила она.

Мои ноздри раздулись, когда я выдохнул.

— Что потребуется, чтобы вы трахнулись? — резко бросил я, чувствуя, как моё терпение истончается. — Чтобы ты позволила ему взять тебя, а ты взял её?

Бананд стиснул зубы. Аракуэль пронзила его взглядом, полным ненависти. Они заговорили одновременно, но я поднял руку, заставляя их замолчать.

— Ишим запросил встречу на завтра. Он хочет собственными глазами увидеть предателей, чтобы потом рассказать о них Корону и Короне. А может, даже вернуться в Сиви с несколькими из них.

Я позволил этой информации повиснуть в воздухе, словно лезвие палача. Истинная пара побледнела. Впервые враждебность Аракуэль исчезла, сменившись ничем неприкрытым ужасом.

— Если вы не сможете найти способ двигаться дальше, при котором Аракуэль сможет спокойно встать на сторону Демонов, она уйдёт вместе с ними.

Лицо Бананда стало тёмно-красным, и он бросился на меня. Но я был готов, потому что меня тоже вызывали на бой из-за моей истинной пары, и я перехватил его руку и заломил её за спину. Прижав его к своей груди, я посмотрел через его плечо на Аракуэль. Её лицо приобрело бледно-зелёный оттенок, словно её вот-вот должно было вырвать.

— Угрозами вы меня не убедите, что вы не животное, — сказала она, но её голос был слабым.

До меня донёсся едва различимый звон металла.

— Ты действительно в это веришь? — спросил я её.

Бананд зарычал и дёрнулся в моей хватке, поэтому я обхватил рукой его горло, перекрывая приток крови к мозгу.

Она смотрела, как он теряет сознание, и в её глазах застыл ужас. Я не собирался его убивать — всё это было испытанием для них двоих.

Испытанием, которое они оба сейчас проваливали.

Крик застрял у неё в горле, и она вцепилась в него так, словно это был сам воздух, отчаянно пытавшийся прорваться внутрь.

— Прекратите! Пожалуйста!

Она рванулась вперёд так, словно нечто священное вырывали у неё из груди. Бросилась к своей истинной паре, будто могла вырвать его у меня и унести в безопасное место.

Но против моей силы она ничего не могла сделать.

— Ответь на мой вопрос, — приказал я.

— Нет! Не верю! Разве я уже не дала вам достаточно информации? — выпалила она, и её грамматика на общем языке рассыпалась.

Я тут же ослабил хватку на Бананде, и он рухнул на руки и колени, жадно хватая воздух. Аракуэль сразу оказалась рядом, убирая волосы с его лица и проверяя его состояние с неожиданно нежной заботой.

Я присел на корточки, всё равно оставаясь крупнее их обоих.

— Так что потребуется? — Мой голос был низким, смертоносным, опасным. — Алкоголь? Вожделение? Угроза смерти? Вам нужно будет смотреть, как умирает другой, прежде чем вы признаете то, что уже произошло?

Бананд опустился на пятки и взял Аракуэль за руку. Он удерживал её взгляд так глубоко, что я почти почувствовал себя лишним в их сокровенном моменте. В каком-то смысле так и было, потому что именно я его вызвал, заставив их сделать выбор, вместо того чтобы ждать, пока они сами во всём разберутся.

— Вы уже истинная пара. Эта связь разбирает вас по кусочку. Разрывает ваш рассудок на части. И когда придёт следующая битва, вы сможете истекать кровью вместе или истекать кровью поодиночке.

Горло Бананда дёрнулось, словно он проглотил стекло.

— Это непросто. Я никогда не представлял себя в таком положении. Всё, что, как мне казалось, я знал, оказалось под вопросом. Но это происходит не просто так.

Аракуэль кивнула, поджимая губы, словно пыталась сдержать рыдание.

— Мой народ казнил бы меня уже за одну только эту связь. Меня назвали бы проклятой. Лечь с Демоном — величайший грех, — призналась она.

Она посмотрела на свою истинную пару так, словно он был загадкой, которую её Богиня требовала от неё разгадать.

— Я не знаю. Как мне отказаться от всего, чему меня учили всю жизнь, и выбрать тебя?

— Вместе. Вы будете двигаться вперёд вместе. — Я выпрямился во весь рост. — И двигаться вперёд вы будете под знаменем Демонов. Потому что мы не убьём тебя, Аракуэль. Не если вы с Банандом примите благословение своей связи. Твой народ предложил бы ему такую же милость?

Слеза перелилась через край и скатилась по её щеке, пока она качала головой.

— Но что будет потом? Если вы победите?

— Когда мы победим, у тебя будет дом на этом континенте. Веришь ты в это или нет, нашей целью никогда не было полное уничтожение, — сказал я ей.

Бананд кивнул в подтверждение.

— Если бы для нашего выживания нам пришлось истребить каждого Ангела, мы бы это сделали. Если бы мы могли отсечь голову змее, а все остальные подчинились бы, мы бы сделали и это. Ты можешь сделать второй вариант возможным.

Бананд помог ей подняться на ноги. К моему удивлению — и его тоже — она сразу шагнула в его объятия. Со связанными запястьями она не могла обнять его в ответ, но прижаться к его груди было самым близким к этому, что она могла сделать.

Её истинная пара, с другой стороны, сломался, прижимая её к себе так, словно она была самой драгоценной вещью в мире.

И, мать его, так и должно было быть.

Я помассировал виски. За глазами пульсировала головная боль.

— Когда будете готовы принять всю силу своей связи, можешь снять с неё кандалы. После этого они ей больше не понадобятся.

— Спасибо, — ответил он, и его голос был густым от эмоций.

— После нашего собрания займите одну из комнат на верхнем этаже. Я позабочусь о том, чтобы вас никто не беспокоил. А затем завтра…

Я сделал паузу, ожидая, пока Аракуэль посмотрит на меня. Она посмотрела. Её глаза покраснели по краям.

— Ты встанешь рядом с нами. Ты покажешь Ишиму и всем, кого он приведёт с собой, что мы обращаемся со своими пленниками гораздо лучше, чем они обращаются со своими. Ты, мать твою, будешь лгать и подыгрывать всему, что я скажу, правда это или нет. Я ясно выразился?

— Да, Халалхиво, — подтвердила она.

Отступив от Бананда, она неловко отдала мне салют в стиле Демонов.

— Хорошо. Увидимся в зале совещаний через десять минут. Если к тому времени вы не появитесь, я отправлю поисковый отряд за вами обоими. Живыми вы оттуда не вернётесь.

Оставив угрозу висеть в воздухе, я развернулся на пятке и проделал оставшийся путь до главного здания. Поднимаясь по лестнице и оказываясь лицом к лицу со своей истинной парой, я не чувствовал ни малейших угрызений совести.

— Думаешь, они это сделают? — спросила она, и её голос звучал певуче и был полон надежды.

Коварная маленькая плутовка, подглядывающая через нашу связь.

— Нет ничего лучше угрозы смерти, чтобы понять, что действительно важно.

Я обхватил её за талию и притянул к себе. Мы оба слишком хорошо знали правдивость этих слов. Я поцеловал её в лоб, затем закинул руку ей на плечи и направил её в сторону комнаты командования.

— Надеюсь. Мне нравится Аракуэль. Она напоминает мне меня саму до того, как я позволила себе полюбить тебя. Они могли бы стать хорошей парой, если бы просто позволили этому случиться, — вздохнула она, прижимаясь ко мне.

Похожие слова, сказанные Раппом, прозвучали у меня в голове. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы получали известия от него или Трола, и когда здесь всё закончится, я собирался найти разлучённые истинные пары и запросить новости с обоих направлений. Я сообщу им о местонахождении Ишима и о нашей запланированной встрече на вершине стены.

Устроившись в кресле, мы вместе с Зурронаром, Олетом и другими Паранксоками под моим командованием ждали появления истинной пары. Бананд займёт четвёртую позицию, как только заявит права на Аракуэль.

Потому что у меня не было ни малейших сомнений, что в тот момент, когда их тела соединятся, пути назад уже не будет. Они оба изменятся безвозвратно, точно так же, как изменились мы с Ассирией. Только для Аракуэль не существовало возвращения к своему народу. Возможно, даже к своей Богине.

Только вперёд — в войну, которая всё равно может пережевать их и выплюнуть.