59

Металл лязгал, пока Рокат тащил Зафа в тёмную, сырую камеру. Его бьющиеся в сопротивлении конечности, его неослабевающий страх, его полная беспомощность скручивали тёмное желание внизу моего живота. Когда-то он держал меня в похожем, уязвимом положении.

Я пережила это.

Он — нет.

Обещание насилия, исходившее от Роката, было крепким вином, пьянящей розой, изысканным десертом.

Я думала, нам придётся захватить Зафа на поле боя и подарить ему быструю смерть. Так было гораздо, гораздо лучше.

Тяжёлая металлическая дверь захлопнулась за нами, наполняя наши уши звоном окончательности. Окно, прорубленное высоко в сыром камне, давало лишь самый слабый намёк на свет.

— Найди фонарь, — велел мне Рокат, по-прежнему полностью сосредоточенный на мужчине, причинившем нам столько боли.

Схватившись за цепи в центре, он швырнул Зафа к дальней стене.

Закусив нижнюю губу, я взяла фонарь и сунула внутрь зажжённую спичку. Угольки разгорелись, пока не начали отбрасывать по комнате зловещие тени — предзнаменование того, что должно было последовать.

Рокат снял шлем через голову, не сводя глаз с Зафа. Как только тот оказался у него в руке, он ухватил его за рог и двинулся вперёд. Заф упёрся ногами в пол в тщетной попытке увеличить расстояние между собой и моим истинным.

Сняв свой шлем, я наслаждалась восхитительным страхом, исходившим от Ангела. Стоявший неподалёку стол был идеальным местом, чтобы наблюдать за пыткой Роката.

За тем, что он собирался сделать лишь потому, что кто-то посмел причинить вред мне.

Я запрыгнула на него, отложив доспехи в сторону.

Мой истинный наклонился ближе, и его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Зафа. Его губы раздвинулись, обнажая зубы, и он прорычал:

— Никто не трогает мою истинную пару и не остаётся в живых. И не только это. Они умирают медленной, мучительной, болезненной смертью. Мне нужен был череп, чтобы закончить её трон. Твой подойдёт.

Вонь мочи ударила мне в нос, и я сморщила его.

— Это и правда жалко. Вся эта его бравада только для того, чтобы обмочиться в предпоследний момент?

Рокат тихо, мрачно рассмеялся.

— И правда. Но он никогда не был ничем большим, чем надоедливым вредителем. Пора его раздавить.

Обсидиановый экстаз разогрел мои вены.

Рука Роката метнулась вперёд и сомкнулась на его горле. Приложив лишь малую долю своей силы, он поднял Зафа и швырнул его на стол в центре комнаты. Раздался треск, когда его спина ударилась о дерево.

Мне было жаль скорее мебель, которой предстояло выдержать издевательства Роката.

Возможно, я должна была испытывать стыд. В конце концов, меня избивали. Я знала страх, сопровождающий каждый приближающийся удар.

И всё же не могла найти его в себе. Моя душа превратилась в смолу задолго до этого момента. Возможно, ещё до того, как я случайно убила Вагача.

Рокат видел это и не отступил. Вместо этого он потащил меня ещё глубже в бездну вместе с собой.

Прижав ладони к груди Зафа, Рокат пригвоздил его к месту. Затем его бордовые глаза переместились на меня.

— Сейчас я покажу тебе, истинная, насколько сильно люблю тебя. Всё, что я готов сделать, чтобы защитить тебя. Всё, что я готов сделать, чтобы отомстить за зло, причинённое тебе.

Кончик моего языка скользнул по губам, прежде чем я одарила его коварной улыбкой.

— Может быть, после этой демонстрации ты сумеешь завоевать меня больше чем на один день.

— Чтобы заслужить это, я позабочусь, чтобы представление доставило тебе огромное удовольствие, — прорычал он, и двойной смысл в его голосе был совершенно очевиден.

Это лишь усилило тяжесть между моих бёдер.

Рокат схватил Зафа за руки и дёрнул их вверх над головой. Вытащив цепь из-под стола, он закрепил их, после чего обошёл стол и сделал то же самое с его ногами. Всё ещё с кляпом во рту, Заф издавал приглушённые крики и бился в своих оковах.

С гораздо большей осторожностью, чем ту, которую он проявил к Зафу, Рокат положил свой шлем и нагрудник рядом с моими. Запустив пальцы в мои волосы, он развёл мои ноги в стороны и устроился между ними. Его взгляд скользнул к моим губам. Мгновение повисло между нами, и воздух застыл.

Его рот столкнулся с моим — жёстко, требовательно, мучительно. Зубы и языки боролись друг с другом, ещё сильнее закручивая напряжение в нашей связи. Возбуждение гудело в моих венах, и я вцепилась в его тунику, призывая свою магию к поверхности кожи.

Ониксовый дым оттолкнул моего истинного назад.

— Не забудь об этом, — сказала я, спрыгивая со своего места и доставая серебряные колья, которые хранила в ножнах на бёдрах.

Те самые, которыми Заф когда-то пригвоздил Роката.

Я хотела носить их при себе на случай, если наши пути когда-нибудь снова пересекутся с этим ублюдком. Символично, что именно они сопровождали нашу месть. Своё место в ритуале смерти Зафа они нашли уже давно.

Металл тихо звякнул, когда я уронила их в ладони Роката.

— Приступай.

Его глаза превратились в расплавленный эбен.

— С удовольствием.

Наши губы встретились в последний раз, обжигая друг друга, прежде чем он отступил, оставив меня без дыхания. Каждый удар его сапога о каменный пол наполнял его фигуру силой. Для меня Рокат был больше, чем мужчина. Больше, чем лидер Армии Демонов. Больше, чем Халалхиво.

Он был смертью, облечённой в плоть. Безмолвным обещанием свирепости. Последней полуночью жизни.

Даже Жнец должен был бы трепетать перед его яростью.

Глаза Зафа выпучились, когда Рокат поднял молот с тяжёлым бойком. Я снова уселась на своё место, поджав под себя ноги, словно мы отдыхали, а не занимались пытками.

Ангел сжал пальцы.

Мой смех — злой, пробирающий до мурашек — разнёсся по комнате.

— Это тебя не спасёт.

Рокат втиснул острый серебряный наконечник между пальцами Зафа. Его тело дёрнулось в оковах.

Прошло одно биение сердца, затем другое, пока Рокат намеренно растягивал этот момент. Без предупреждения он ударил.

Пальцы Зафа распахнулись, когда первый кол вошёл между костями его руки. Второй прочертил рваную рану по его щеке.

Это было великолепное зрелище.

Разрушение, которое нёс Рокат, на этом не закончилось. Он не дал Ангелу ни секунды привыкнуть к своим новым украшениям. Из ножен на бедре он вытащил бронзовый кинжал. Остриё скользнуло вниз по телу Зафа, достаточно глубоко лишь для того, чтобы распороть его тунику. Показались клочки белых волос, вздымающиеся в тяжёлом, мускусном воздухе.

Его испуганный взгляд не отрывался от острия, разрезающего ткань, покрывающую всё его тело, пока он не оказался полностью обнажён перед нами.

— Как символично, что в первый раз, когда он ослушался меня, я вырезал у него на лбу метку «H», а теперь вырежу весь твой почётный титул у него на груди, прежде чем убью его, — пробормотал Рокат, прижимая клинок к коже над его поясом.

— Это более чем символично, — ответила я, и мой голос прозвучал хрипло.

Крик разорвал ему горло, когда Рокат вырезал неровную букву «S». В тусклом свете танцевала буква «A», которую он позволил мне вырезать на его запястьях. Так же, как метка «H», которую он оставил на мне.

Наше взаимное притязание друг на друга. Символ того, как мы заглянули друг другу в души и нашли отражение. Его надломленные края идеально совпали с моими.

А вот Зафу? У него не будет времени, чтобы шрамы затянулись. Нет, до конца этого дня он будет сломлен без возможности восстановления. Наша месть завершится. И всё, что останется, — это сжечь Сиви дотла.

Рокат сделал шаг назад и полюбовался своей работой.

— Хочешь попробовать сама?

— Я гораздо больше люблю наблюдать за твоим насилием, — промурлыкала я, чувствуя, как с каждым движением его клинка между моих бёдер становится более влажно.

Наша связь гудела от порочного желания.

— Хорошо. Мне и самому не очень хотелось делиться.

Он принялся вырезать букву «E». В тот же миг, когда из Зафа вырвался очередной приглушённый крик, из меня вырвался смешок. Рокат завершил вырезать мой почётный титул рваными линиями, присвоив себе всю поверхность торса Ангела.

— Не забудь, он хотел меня изнасиловать, — напомнила я Рокату.

Ярость, ослепительно горячая и жестокая, вспыхнула внутри него.

— Это будет последнее, что я у него отниму, — прорычал Рокат.

Слёзы потекли из глаз Зафа.

— Но он посмел вообще прикоснуться к тебе, а это требует искупления.

Среди россыпи ржавеющих инструментов он поднял топор. Перевернув его в руке, проверил вес. Топор со свистом рассёк воздух и вонзился в дерево на волосок от запястий Зафа. Рыдания, сотрясавшие его тело, заставили новую волну алого потечь по его рёбрам.

Улыбка тронула уголки моих губ, когда Рокат выдернул топор и снова поднял его.

Промах был совершенно намеренным.

Сколько раз он ударит, прежде чем наконец отсечёт эти оскорбившие его конечности?

Ответ на свой вопрос я получила спустя несколько мгновений.

Всего три.

Кровь хлынула из обрубков, но прежде чем Заф успел притянуть руки к телу, Рокат пригвоздил каждую из них кинжалом, пронзив предплечья. Толстая вена, из-за которой он мог бы истечь кровью прямо на столе, пульсировала рядом с лезвием, не задетая им.

— Ты ничто по сравнению со мной, — прорычал Рокат, приблизив своё лицо к лицу Ангела.

Губы оттянулись от заострённых зубов, в глазах пылала ярость, тело дрожало от сдерживаемой силы. Никогда ещё мой истинный не выглядел настолько устрашающим, как в этот момент.

И никогда ещё я не хотела его сильнее.

— Мне следовало убить тебя, а не уродовать твоё лицо и оставлять в живых. Ты слишком долго меня раздражал.

То, как тихо и нарочито он это произнёс, заставило волосы на моих руках встать дыбом.

Заф заскулил и зажмурился.

Руки Роката мгновенно метнулись вперёд и снова заставили его открыть глаза.

— Знаешь, что происходит с насекомыми, которые кусают и задерживаются слишком долго?

Он едва заметно покачал головой.

— Их прихлопывают.

Рокат откинулся назад и нанёс сокрушительный удар ему в лицо. Брызнула кровь, и голову Зафа резко отбросило в сторону. Зуб со стуком покатился по столу рядом с его плечом.

Рокат схватил его за челюсть и снова повернул лицом вперёд. Ещё одним кинжалом, извлечённым из одного из многочисленных мест, где он всегда носил оружие, он срезал ему веки.

Я крутила кольцо матери на пальце, пока он вскрывал голени Зафа и вырывал кости из его голеней.

Каждый раз мой истинный опускался на колено у моих ног и преподносил их мне, словно я была Краловной, а он вручал мне королевские дары. И я принимала их снова и снова, пока рядом со мной не выросла приличная куча.

К тому времени, когда Рокат закончил, Заф едва оставался в сознании. Несколькими пощёчинами он привёл его в чувство.

С безвольно свисающей головой тот поднял взгляд на мужчину, которого снова и снова пытался превзойти.

Неудивительно, что ему это не удалось.

Никто не мог сравниться с моим истинным.

Это было всё равно что бросить вызов самим Судьбам.

— Время для финала пришло. Тебе понравится, — с усмешкой бросил Рокат Зафу.

Затем он повернул голову через плечо и встретился со мной взглядом, произнося следующие слова:

— Ты моя, Ассирия. Ни один мужчина больше никогда к тебе не прикоснётся.

В тусклом свете сверкнул бронзовый кинжал, а затем воздух снова наполнился металлическим запахом свежей крови, когда Рокат отрезал Зафу член и мошонку.

Мгновение спустя глаза без век остекленели и потухли.

Руки Роката дрожали, но не от страха. В нём пылала первобытная потребность разрушать. Она затопляла нашу связь. Обжигала мои вены.

— Рокат, — прошептала я, и мой голос прогремел в наступившей тишине.

Но нить его самообладания продолжала рваться. Он был гончей, чью жажду крови уже поглотил весь разум. Единственное, чего он хотел, — большего.

— Рокат, — резко позвала я, пытаясь привлечь его внимание. — Ты убил его. Ты отомстил за меня. Отомстил за нас.

Осознание возвращалось к моему истинному медленным морганием. Его спокойствие было хрупкой, непрочной вещью. Зверь под поверхностью, тот самый, что таил в себе безмерную ярость и неослабевающий гнев, был готов ударить снова. Мой голос оставался его единственной привязью к рассудку.

— Ты растерзал его не только ради мести. Ты сделал это ради бессмертной любви.

Он бросил отсечённые органы на изрезанный живот Зафа. Его грудь тяжело вздымалась, когда он резко повернулся ко мне. В два шага он снова развёл мои колени в стороны. Гранатовая пыль покрывала его лицо и руки, и всё же, когда его взгляд столкнулся с моим, в нём оставалось лишь мучительное, тяжёлое обожание.

Буйство бордового цвета завораживало меня так, как ничто другое никогда не могло. Эти глаза звали меня, как и мужчина, которому они принадлежали. Каждая линия чернил на его могучем теле была неописуемой преданностью. Такой, которую не способны потребовать ни корона, ни клятва.

Только любовь. Только я.

Потому что мы оба выросли из семян ненависти. Каким-то образом в этом беспощадном саду мы расцвели острыми шипами. Мой истинный использовал свои на поле боя, защищая всех нас. Я вплетала свои в слова, в свою неугасающую волю освободить женщин этого мира.

Вместе мы были коварным разрушением, порочной победой.

Вместе мы были неудержимы.

— Сегодня я сумел тебя завоевать? — тихо произнёс он, и его голос напоминал камни, катящиеся по склонам окружающих нас гор.

Жар, собравшийся между моих бёдер, дал более чем однозначный ответ.

— Не только сегодня. Всегда.

Я протянула руку и провела ногтями по его бороде.

— Спасибо.

Эти два слова разбили стекло, за которым он держал своё самообладание. Он обхватил меня за талию, прижимая ко мне своё покрытое потом тело. Его хватка была яростной, как у изголодавшегося мужчины. Он завладел моими губами с пылкой страстью. Я ответила на поцелуй, прикусив его нижнюю губу зубами, переплетая свой язык с его, вдыхая его пряный мужской запах.

«Возьми меня здесь», — взмолилась я через нашу ментальную связь.

Разлука с ним хотя бы на секунду уничтожила бы меня.

Тени вырвались из его рук, скользнули под нашу одежду и сорвали её с наших тел. Прежде чем мои ягодицы снова коснулись дерева, Рокат притянул меня к самому краю стола. Одним мощным движением он вошёл в меня до основания.

Его толстая, твёрдая длина коснулась каждого нерва внутри меня. Наши тела стали единым целым, и мы двигались вместе. Не отрывая взглядов друг от друга, мы превратились в одно существо.

С полностью открытыми разумами исчезла граница между тем местом, где начиналась я и заканчивался Рокат.

Окружающий мир перестал существовать.

Всё время, все слова, всё на свете исчезло, пока не остались только он и я.

Одна бесконечная петля.

Один совершенный круг.

Один бесконечный миг.

Он скользил по той точке глубоко внутри меня, чему помогало то, насколько сильно я пропитала его член своей влагой. Мои ресницы затрепетали, коснувшись скул, но безмолвный толчок заставил меня открыть глаза.

Мой истинный любил видеть удовольствие, которое дарил мне.

Наше дыхание превратилось в единый прилив, поднимающийся и отступающий с каждым неумолимым движением. Мои губы приоткрылись, когда он снова погрузился в меня до основания. Рваный воздух царапал мои лёгкие, и этому звуку вторило его собственное тяжёлое дыхание.

Татуировки, покрывавшие твёрдые мышцы его торса, двигались вместе с нами: распустившиеся розы впивались в черепа, расположенные между ними. Я вцепилась в его плечи, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие равновесия, пока его движения становились всё мощнее. Пропитанные кровью кости разлетались в стороны, когда стол ударялся о стену. Этот звук был лишь далёким эхом того мира, которого больше не существовало.

Моя.

Твой.

Его руки заключили меня в клетку у своего тела. Тяжёлые удары его сердца совпадали с ритмом моего собственного. Я прижала ладонь к его груди, отчаянно желая ощутить всю силу органа, который бился только для меня.

Рокат сместил руку, повторяя моё движение. Тёмные дымчатые тени просачивались из-под наших ладоней. Скользя по нашей коже, они окутывали нас завесой теней. Скрывая от всего, что находилось за её пределами. Отвергая любое вторжение в этот священный момент.

Две магии переплелись, колыхаясь вместе так, словно были предназначены стать единым целым.

Рокат застонал — протяжно, низко, глубоко, первобытно, когда мои внутренние мышцы сжались вокруг его члена.

«Кончи для меня, истинная. Разлетись на тысячу крошечных осколков, которые только я смогу собрать обратно.»

Моё дыхание сбилось, когда экстаз затопил мои вены.

Я была так, так близко.

«Покажи мне, насколько ты ценишь то, что я убил его. То, как я пытал его ради тебя.»

Я крепче вцепилась в него, выгибаясь ему навстречу.

«То, как ты защитил меня.»

«Я всегда буду защищать тебя, истинная. Ты самое драгоценное, что есть для меня во всех мирах. Ничто и никогда не сможет заменить тебя. Ты единственный человек, который понимает меня. Единственный человек, который видит меня. Единственный человек, которого я хочу, чтобы он меня видел. Мне не нужно скрываться от тебя. Я постоянно восхищаюсь тобой и тем могущественным лидером, которым ты стала.»

Слёзы наполнили мои глаза.

Проложили по щекам дорожки, направляемые любовью.

«Ты и я — всё что угодно, только не обычные. Вместе? Мы легенда. Бесконечность. О нас будут говорить ещё долго после того, как мы вместе перейдём в новые миры.»

Наши сердца бились над шрамами, которые мы вырезали на запястьях друг друга, постоянным напоминанием о том, кто мы и кому принадлежим.

«Я люблю тебя, Рокат.»

Он пульсировал внутри меня, подтягивая меня всё ближе к краю блаженства.

«Я люблю тебя, Ассирия.»

Неистовство, прозвучавшее в его признании, разбило меня на тысячу сияющих осколков. С моих губ сорвался тихий стон, когда оргазм вспыхнул во мне. Рука Роката соскользнула с моего сердца на затылок. Он прижал свой лоб к моему, заставляя меня сосредоточиться только на нём.

«Моя истинная. Моя идеальная истинная.»

Его бёдра двигались быстрее, жёстче, приподнимая меня над столом силой своих толчков. Моё удовольствие всё нарастало и нарастало, и я полностью потерялась в нём, потерялась в бордовых завихрениях его глаз.

— Создана идеально для меня, — хрипло выдохнул он, и его движения стали рваными. — Создана только для меня.

— Вся твоя, — всхлипнула я.

Экстаз потрескивал под моей кожей.

— Вся моя, — прорычал он, глубоко входя в меня.

Я вскрикнула, слишком чувствительная после того, как так сильно рассыпалась на части. Но он лишь сжал меня крепче, его мышцы задрожали, когда он излился глубоко внутри меня. Его стон — низкий, полный тоски — заставил меня захотеть кончить снова.

Чернильные нити вокруг нас прекратили своё неистовое кружение, когда мы отпустили этот украденный момент. Покрытые потом и кровью, которая нам не принадлежала. Соединённые в самих нитях наших сущностей.

Рокат завладел моими губами в жёстком поцелуе. Я растворилась в нём, утопая в блаженстве. Всё внутри меня ныло, когда он вышел из меня. Моё дыхание сбилось, когда его пальцы заменили его член.

— Прости, я не смог вовремя выйти.

Одним движением по моему естеству он убрал смешанное возбуждение прочь.

— Давай вернёмся в нашу комнату, и я тебя вымою.

Моё тело было безвольным, обмякшим и полностью опустошённым силой пережитого оргазма. Всё, что я смогла сделать, — это кивнуть. Он коснулся поцелуем моего солоноватого лба, а затем протянул мне одежду. Я натянула её на себя, и каждое движение давалось с трудом, пока сон умолял меня сдаться ему.

— Хочешь идти сама? — спросил он, изучая меня с самодовольной мужской ухмылкой.

— На этот раз я пожертвую своей независимостью, если ты сможешь меня донести по воздуху, — вздохнула я, чувствуя, как дрожат ноги, когда я перенесла на них вес.

Он фыркнул, а затем закинул меня себе на плечо, словно мешок зерна.

— Эй! — возмутилась я, хлопнув его по спине.

Он подхватил наши брошенные доспехи, полностью меня игнорируя, пока нёс нас обратно через подземелье, оставляя тело Зафа гнить.

Мужчины на посту вздрогнули при виде нас. Из горла Роката прокатилось собственническое рычание, и они поспешно отвели взгляды.

В тот момент, когда мы вышли под солнце позднего дня, из его спины расправились могучие крылья. Не желая погибнуть, я перехватила положение поудобнее и обхватила его торс, как ребёнок. А затем мы поднялись в воздух, устремившись к вершине главного здания.

Я позволила ему нести меня весь путь до нашей комнаты, в купальню, и снова раздеть меня, наслаждаясь ощущением полного доверия, полной покорности своему истинному.

Однажды о нас будут слагать песни. О нашей победе. О нашей любви. Нас будут почитать как самих Судеб. Именно так и должно быть. Потому что мы были чем-то запредельным.