56

Глаза Ассирии закатились, и её тело обмякло. Рванув вперёд, я подхватил её в нескольких дюймах от земли. Такая маленькая в моих руках, она ощущалась как угасающий уголёк. Тяжесть её безвольного тела провернула нож между моими рёбрами. Ужас вспенил мою кровь, чёрную и густую, как смола.

Почему эта женщина продолжает принимать яды и отраву так, словно это пустяки? Когда я, блядь, снова спасу ей жизнь, я вытрясу из неё всю эту глупость. После того как оттрахаю её так, что она не будет знать ничего, кроме моего имени.

— Верни всех живыми, и ты заслужишь своё звание, — рявкнул я Зурронару.

Не дожидаясь ответа, я вырвал в реальность свои перепончатые чёрные крылья. Воздух сопротивлялся мне, пока я пронзал его, задевая верхушки деревьев и умоляя ветер за моей спиной помочь этому отчаянному полёту.

«Ты не умрёшь у меня», — прорычал я по нашей связи.

Она была без сознания, но даже в таком состоянии, блядь, услышит меня и хоть раз в своей жизни, блядь, послушается.

Я отказывался верить в другое.

Кашель сотряс её грудь, и я крепче прижал её к себе, пытаясь согреть. Кристаллы льда оседали на моих металлических доспехах. Холод и высота сплетались в смертоносное сочетание.

Быстрее, Рокат, быстрее.

Я летел как ярость, обретшая плоть, сосредоточившись только на том, что было впереди. Всё, что оставалось позади, не имело значения. Только дыхание Ассирии. Её пульс. Её острый язык, разрывающий меня на лоскуты.

Взмахивая крыльями, я вырывал каждый возможный фут расстояния. Огоньки форпоста разгорались в полноценные костры. Ассирия дрожала, пока смерть лизала её кожу.

Я замедлился, готовясь к посадке. Мои ноги ударились о крышу второго здания, где находились целители. Загрохотали отрывистым ритмом, пока я приближался к краю и спрыгивал на наружную площадку. Тяжёлым сапогом я заколотил в дверь.

В щели появилась женщина, всё ещё одетая в шерстяную одежду для сна. Её глаза расширились, когда она увидела нас.

— Халалхиво! — воскликнула она, распахивая дверь и впуская нас внутрь.

Она крикнула, зовя на помощь, одновременно указывая мне положить Ассирию на стол.

— Что случилось?

Бывшая жрица выдёргивала бутылки с полок, инструменты из ящиков и складывала чистые тряпки на поднос.

Поддев пальцами металл, я осторожно снял шлем с головы Ассирии. Ей нужен был противоядие или что-то ещё, а узкого выреза в центре шлема было недостаточно, чтобы добраться до её рта.

Края были испачканы частично переваренной пищей. Я очищу его позже, когда буду знать, что она выживет.

— Ангелы ранили её оружием, покрытым каким-то ядом. Солдат, которого мы спасли ранее, прибыл с тем же недугом.

Дверной проём заполнился телами. Один из целителей, присутствовавший тогда, когда мы принесли домой Зурронара, протиснулся сквозь толпу и осмотрел мою истинную. Он начал быстро раздавать указания остальным, а затем заговорил с женщиной, которая проснулась первой.

Я заставил себя сделать шаг назад и позволить им работать. Связь взвыла, требуя не сметь отдаляться от моей истинной, пока она ранена, слаба и уязвима. Я стиснул зубы, впиваясь пальцами в металл, который заказал для неё.

Зурронар быстро поправился, в отличие от Раппа, и чем скорее они дадут ей противоядие или ещё какую-нибудь хрень, тем скорее я смогу отнести её в постель и держать в своих объятиях.

Это не мешало мне зверем мерить комнату шагами или пристально следить за каждым их движением.

Кто-то влил ей в рот содержимое флакона — пиум, судя по зелёному цвету. Я едва не рассмеялся. Возможно, это было лишним, но она была моей истинной, и они не собирались позволить ей умереть. Они собирались бросить на её спасение всё, что только могли.

Прошли минуты, казавшиеся часами, прежде чем её ресницы дрогнули на скулах. С резким вдохом она села, а её коварные бордовые глаза тут же нашли меня. Несколько целителей облегчённо выдохнули. Другие прислонились к ближайшим предметам. Наверное, потому что теперь знали, что все они останутся живы.

— Ассирия, — выдохнул я, притягивая её к себе.

Змея, сжимавшая мою грудь, уползла прочь, освобождая место для воздуха в лёгких.

Она издала хриплый смешок.

— Это не смешно, — рявкнул я на неё. — Ты не имеешь права смеяться, когда я чуть тебя не потерял.

Это лишь развеселило её ещё больше.

— Нет, смешно. И имею.

— Ты чуть не умерла. Снова.

Жестокость в моём голосе заставила всех остальных в комнате благоразумно отступить на шаг.

— Судьбам нравится надо мной издеваться. Я уже столько раз избегала смерти, что сбилась со счёта, — захихикала она.

Я прижал тыльную сторону ладони к её лбу. Кожа была влажной от пота и горячей.

— Она бредит, — объявил я. — Нужно сбить ей температуру.

— Мы знаем, Халалхиво. Если позволите нам продолжить работу, — сказала женщина-целительница, заламывая руки.

— Я останусь прямо здесь, — сообщил я.

Она кивнула и жестом подозвала остальных.

— Я не брежу, — возразила Ассирия.

Я держал её за плечи, пока они очищали рану на её руке, которая, к счастью, оказалась не слишком глубокой. Она зашипела, когда на неё вылили чистый спирт. Она захныкала, когда игла вошла в кожу, чтобы зашить рану.

— Это гораздо хуже, чем когда ты меня клеймил, — надулась она.

Несколько человек бросили взгляды в нашу сторону.

— Продолжайте, блядь, работать, — прорычал я.

Они благоразумно вернулись к своим занятиям. Из-за горящего очага солью покрывало мою кожу, и пот стекал по вискам. Я рискнул на мгновение отпустить Ассирию, чтобы снять шлем. Он оказался на полу рядом с её шлемом.

Напряжение в позах окружающих заметно ослабло.

Приятно знать, что он оказывает желаемый эффект и на них тоже.

Ассирия обмякла в моих руках, когда целительница завязала последний узел на швах. Складка боли исчезла с её лба, а губы в форме лука были слегка приоткрыты. По нашей связи прокатилась усталость.

Когда её руку обмотали белой повязкой, женщина-целительница заявила, что больше ничего сделать не может и что жар должен спасть в течение ночи.

— Утром первым делом придёте её осмотреть, — приказал я тоном, не допускающим возражений.

— Разумеется, Халалхиво, — пообещала она.

После этого и нескольких зелий я ушёл, держа Ассирию на руках. К тому времени, как мы приземлились у главного здания, остальные «Покрытые Смертью» уже вернулись.

— О, хвала Судьбам, — выдохнул Зурронар, увидев, что Ассирия жива.

Остальные её защитники выглядели не менее облегчёнными, особенно две женщины.

— Без неё, не думаю, что мы смогли бы остаться, — тихо сказала Иззенна, глядя на неё так, словно перед ней лежала павшая Судьба.

— Справились бы. Не только из-за неё происходят все эти изменения, — ответил я, нахмурившись. Эти женщины были полезны и снова и снова доказывали, что достойны брошенного им вызова.

Воккия посмотрела на меня с тенью подозрения.

— До неё мы были полезны только как жрицы или матери. Благодаря тому, что она боролась за нас, она дала нам другую цель. Она — наш символ надежды.

Будь Ассирия сейчас в сознании, она бы расплакалась. Именно этого она всегда и хотела. Возможно, не такого почитания, но того, чтобы женщины чувствовали себя свободными. И впервые я приветствовал это чувство за неё. Позволил себе ощутить гордость за то, что мы построили вместе.

Я прочистил горло.

— Хорошо сработали сегодня ночью. Отдыхайте, а завтра посмотрим, какой ущерб мы нанесли.

На лицах многих расплылись злорадные улыбки.

— Что мне делать с ней? — спросил Узадан, поправляя Падису на плече. К счастью, она всё ещё была без сознания.

— Запри её в камере отдельно от остальных. Не хочу, чтобы они подкинули ей какие-нибудь идеи, — сказал я.

С ней я разберусь утром. По крайней мере, Аракуэль сказала правду, несмотря на то что Ассирия сейчас была ранена и её лихорадило.

— Да, сэр, — ответил он, поднимаясь в воздух и уносясь вниз по склону.

Зурронар, Иззенна и Воккия задержались ещё на мгновение. Тревога за мою истинную ясно читалась на их лицах.

— С ней всё будет хорошо, — сказал я им.

Словно это заверение не требовалось мне самому больше всех, блядь.

— Да, Халалхиво, — тихо произнесла Воккия, опуская голову.

Она взяла Иззенну под руку, и обе направились вниз по лестнице на нижний уровень, где их ждали койки.

Зурронар переминался с ноги на ногу.

— Да, солдат?

Раздражение царапало мне нервы. Всё, чего я хотел, — чтобы Ассирия отдохнула, а эти задержки этому не способствовали.

— Я хотел извиниться, Халалхиво. Мне следовало лучше её защищать. Я не заметил кинжал Падисы, пока не стало слишком поздно. Я пойму, если вы больше не захотите дать мне титул Паранксока.

Ярость и сожаление тяжёлым клубком перевернулись у меня внутри.

Его брат погиб, защищая мою истинную. И вот теперь он сам, несмотря на это, был готов отдать за неё жизнь. Но помимо этого я видел в нём отражение самого себя в молодости. Вину. Самоненависть. Бесконечные «а что если».

— Ты заслужил его, Зурронар. А теперь отдыхай. Завтра поговорим.

Он кивнул, отдал мне чёткое приветствие и взмыл в воздух вслед за Узаданом.

Я глубоко вдохнул, и холод обжёг мне горло. Затем толкнул дверь и вошёл на этаж офицеров. Без Раппа и Кииры здесь было пустее.

Отогнав мысли о своём лучшем друге и кузине, я уложил свою упрямую истинную в нашу постель. Когда я отстранился, с её губ сорвался тихий протестующий звук. Но затем она вздохнула и придвинулась к подушке.

Я отправился в примыкающую купальню и смыл с себя кровь. Когда вернулся, она лежала на боку, дыша ровно. Её кожа больше не пылала жаром, когда я поднял одеяла и устроился рядом с ней под ними.

Она пошевелилась и повернулась ко мне лицом.

— Ты спас меня. Мой герой.

Её тон был лёгким, дразнящим, и я стиснул зубы.

— Я сказал тебе ещё при нашей первой встрече, маленькая самозванка, что я не герой. Я совершенно точно злодей.

Она фыркнула и провела пальцами вверх по моей груди. Светлая повязка мелькнула на краю моего зрения.

— Ты разве не убедилась, что Падиса безоружна? — процедил я, перехватывая её руку.

Она фыркнула и тем же выдохом сдула волосы с лица.

— Уже была глубокая ночь. У неё, казалось, не было оружия.

— Предположения убивают, — отчитал я её. — Прежде чем хватать кого-то, нужно его обезоружить. Иначе одно неверное движение, и это случится снова.

Её брови сошлись на переносице.

— Может, не сейчас? У меня голова болит.

— Нет. — Я притянул её вплотную к себе, и её дыхание сбилось. — Моя обязанность — убедиться, что ты способна выжить, когда меня нет рядом. Я не могу тебя потерять. А теперь скажи мне, что ты сделаешь в следующий раз, когда будешь захватывать Ангела.

— Заберу всё его оружие и ещё проткну его бронзой, чтобы он не мог использовать магию, — со вздохом ответила она, опуская голову.

Наконец я отпустил её руку.

— Умница. Завтра мы отдельно это отработаем.

С тихим стоном она перевернулась и прижалась ко мне спиной.

— Ладно. А теперь отвали, чтобы я могла поспать. У меня голова раскалывается.

Я прижался губами к её мягкому виску, вдыхая её садовый аромат. Она пережила ещё одну опасную миссию. Но сколько ещё раз Судьбы позволят ей выжить? Сколько ещё раз я смогу позволять ей уходить от меня?

Вина впилась мне в живот при этой мысли. Всё это время я давал ей силу и свободу действовать, но был слаб, до невозможности слаб, когда дело касалось её. Поэтому я обвил её собой так, словно мог пристегнуть к своему боку. Потому что, когда мы проснёмся, я уже не был уверен, что смогу её отпустить.