53

Недостроенный трон Ассирии смотрел на меня, пока я опускался на пол оружейного склада. Рапп устроился напротив, встретившись со мной взглядом лишь на кратчайшее мгновение, прежде чем сосредоточиться на груде перьев и костей. Ассирия сидела на верстаке, её длинные волосы были распущены, а в глазах ещё держались остатки сна. И всё же их озаряло мрачное ликование, пока я вертел костяные детали, решая, что ещё нужно добавить.

— Эта слишком короткая. Лучше оставить её для задней части, — заметил Рапп, рассматривая кость руки, добытую во время одной из наших недавних атак.

— Да, — согласился я, забирая её у него и перекладывая в другую кучу.

Клей почти был готов — смесь смолы, варёных копыт и нерафинированного сахара, которая после высыхания становилась прозрачной, оставляя кости идеально белыми и готовыми устрашить любого Ангела, который окажется достаточно глуп, чтобы запросить встречу со мной.

Пусть они преклонят колени перед троном, построенным из останков их павших, и узнают, что именно первобытная преданность уложила первую кость. Я не мог дождаться того дня, когда Захал выползет из своего улья, умоляя о передышке перед нашим следующим наступлением. Ярость, которая исказит его лицо, когда он увидит, как мы с моей истинной парой развалились на останках его солдат. Ещё один череп Мирзы определённо завершил бы трон Ассирии, хотя он никогда не сравнится по удовлетворению с тем, что принадлежал женщине Ишим, которую любил украшать одну сторону моего собственного трона.

— Что это за запах? — спросил Зурронар, сморщив нос, когда вошёл внутрь.

Даже при распахнутых настежь дверях кислый запах клея был резким.

Бананд отсалютовал нам, и Зурронар поспешно повторил за ним.

— Вольно, — сказал я им, опуская плоскую палочку в смесь и в последний раз её размешивая.

Рапп удерживал первую секцию вертикально, а бечёвка фиксировала кости именно так, как мне было нужно.

— У меня для вас есть задание. Присаживайтесь.

Ассирия подвинулась, освобождая им место у дальней стены. Зурронар подмигнул ей, и она в ответ состроила ему гримасу. Стиснув зубы, чтобы подавить собственнического зверя внутри себя, я погрузил палочку в ёмкость и нанёс первую порцию на нижнюю часть конструкции. Густая масса капнула на потёртую ткань под нашими коленями и сразу начала затвердевать. Рапп слегка приподнял секцию над полом, чтобы она не приклеилась намертво.

«Можешь начинать», — сказал я Ассирии через нашу мысленную связь.

— Как развивались ваши отношения с Аракуэль за последние месяцы после вашего возвращения в лагерь Демонов? — спросила Ассирия Бананда, сразу переходя к сути.

Я внимательно следил за его реакцией.

Что-то промелькнуло на его лице, хотя он быстро сумел это скрыть.

— Она наша пленница, и, что вполне понятно, она недовольна своим положением.

— Сделала бы её счастливее большая свобода? — спросил я.

Я нанёс ещё один толстый слой клея на середину конструкции и осторожно снял там бечёвку.

— Думаю, да, — осторожно ответил он, медленно и взвешенно подбирая слова. — Полагаю, за это придётся заплатить цену?

Я прекратил работу и посмотрел прямо на него.

— Вы участвовали в нескольких наших последних рейдах. Как ты думаешь, какова эта цена?

Его пальцы застучали по бицепсу.

— Вы хотите, чтобы она помогала нам.

Зурронар переменил позу, закинув одну ногу на другую. Его взгляд метнулся к Бананду, после чего он демонстративно сосредоточился на моей работе.

— Она может сбежать вместе с ними, если мы возьмём её на подобное задание сразу после того, как снимем с неё кандалы, — ответил я. — Как ты и сказал, ей не нравится быть военнопленной. И вот тут в дело вступаешь ты.

Рапп проверил нижнюю и среднюю части конструкции, убеждаясь, что они достаточно высохли и снятие верхних отрезков бечёвки не приведёт к тому, что всё развалится. Дёрнув за них, он освободил их. Я зачерпнул ещё клея и нанёс его сверху.

Тишина царила до тех пор, пока я не опустил палочку обратно в ёмкость.

— Что я могу сделать? — осторожно спросил Бананд, и в его голосе прозвучало нетерпение.

Ассирия крутила кольцо на пальце, внимательно глядя на него.

— Ты знаешь её лучше всех. Что заставит её сменить сторону?

Зурронар тяжело вздохнул, проводя руками по длинным волосам и поправляя кожаный ремешок, удерживающий их на макушке.

— Скажи им, Бананд.

Моя рука замерла в воздухе, и клей закапал прямо на ткань. Рапп тоже резко обернулся через плечо, уставившись на них.

Лицо Бананда покраснело почти так же сильно, как его глаза, когда он посмотрел на Зурронара.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— Только не начинай это снова, — огрызнулся Зурронар.

Его тело напряглось, словно он готовился вступить в драку с другом.

Они продолжали стоять друг напротив друга, а комната словно застыла, пока воздух не разорвали три карканья и мимо распахнутых дверей не пролетели три чёрные вороны.

Ассирия резко втянула воздух.

— Что бы ты сейчас ни собирался сказать, это важно, — прошептала она.

Затем её внимание метнулось ко мне.

— Киира говорила, что карканье и вороны — это работа Судеб. Возможно, это тот самый перекрёсток, где её Видения могут измениться.

Блядь.

Но всё сразу обрело смысл. Все случаи, когда я слышал ворон с тех пор, как Ассирия появилась в моей жизни, обрушились на меня разом: когда её укусила змея, когда я выехал навстречу Ангелам, чтобы обменять её жизнь, когда к нам вернулся Блейз, во время моего разговора с Киирой и Ксаннирином, перед благословением истинных пар…

— Скажи им, — снова настаивал Зурронар. — Или ещё лучше — покажи им.

— Покажи нам что? — прорычал я.

Мой тон не оставлял места для возражений.

Я резко поднялся на ноги, забыв о троне. К счастью, Рапп удержал его, хотя костяшки его пальцев побелели не меньше самой конструкции, за которую он держался.

Бананд обвёл взглядом всех нас. На его челюсти дёрнулся мускул. Пальцы то сжимались, то разжимались.

— Было время, — прошептал он, но его голос прорезал напряжённую тишину, как свистящее лезвие. — Когда я молился о чём угодно другом. О способе избежать того, что Судьбы мне предназначили. Когда нас держали в плену, я умолял Ткачиху дать мне другой путь. Я имел в виду не это.

На лице Зурронара промелькнуло затравленное выражение, но он быстро его прогнал. Затем Бананд, оскалив зубы, резко развернулся и стянул через голову тунику.

Ассирия ахнула, закрывая рот руками. Кости загремели, словно осуждающее эхо мёртвых. Потому что между его лопаток находился идеально ровный чёрный круг. Точно такой же, как между лопатками Ассирии. Как между моими.

— Аракуэль — твоя истинная пара? — спросил я, потому что мне нужно было быть чертовски уверенным.

Он снова натянул тунику и привалился к стене, словно признание этой правды выпотрошило его изнутри. Затем он одарил Зурронара ещё одним взглядом, полным ненависти.

— Да.

Напряжение в его голосе было даже заметнее, чем напряжение в его позе.

— Чёрт, Киира должна это услышать, — хрипло выдавил Рапп. Он вскочил на ноги и побежал к лестнице. Я был полностью с ним согласен, даже если всё ещё злился из-за того, что она уезжает вместе с ним. И из-за того, что именно он пошёл за ней.

Никогда прежде я не слышал о подобной паре за всю нашу историю.

— Почему ты ничего не сказал раньше? — прорычал я, чувствуя, как жар ползёт вверх по позвоночнику. — Ты вообще всё ещё предан Демонам, Бананд?

— Вот именно поэтому, — огрызнулся он в ответ, и гнев заставил его вскочить на ноги. Вся официальная сдержанность исчезла. — Конечно, я, блядь, предан Демонам. Я месяцами страдал, защищая наш народ. Вы бы не доверяли мне, если бы я рассказал об этом, когда вы нас спасли. Кроме того, я боролся с этим с самого момента, как это произошло.

Я резко повернулся к Зурронару.

— Ты тоже это скрывал. Кто ещё знал?

— Только я. Клянусь, никто из остальных, кто был с нами в тот день, не выжил, — сказал он, поднимая руки в знак капитуляции. — Это случилось через несколько месяцев после начала чумы. Она была новенькой в подразделении, которому поручили нас охранять. Когда его раздевали, она следила за тем, чтобы никто никогда не увидел его метку. Для Аракуэль тоже было бы не менее опасно, если бы её раскрыли.

Я сделал угрожающий шаг вперёд, но Ассирия пригвоздила меня взглядом.

— В этом есть смысл. Но, — она сделала паузу, обращая свой гнев на них двоих, — я видела Аракуэль без одежды, когда пыталась принять её облик. На ней не было никакой метки.

Бананд опустил голову, не в силах встретиться с ней взглядом.

— Ты сам надевал на неё кандалы?

— Нет, — процедил я, чувствуя, как жар охватывает шею и плечи. — Почему?

— Она невероятно сильный Сенсор. Если вы не надевали их сами, то она, вероятно, использовала свою магию, чтобы внушить тому, кто думал, что сделал это, что кандалы действительно на ней. А затем продолжала влиять на всех остальных, чтобы они по-прежнему считали, будто она их носит, — объяснил Бананд, и его плечи бессильно опустились.

Я не стал думать.

Просто бросился вперёд, как ядовитая змея.

Схватив его за горло, я толкнул его назад. От столкновения загремел металл.

— Всё это время ты оставлял нас беззащитными? Подвергал лагерь опасности?

— Я надел на неё кандалы в ту же секунду, как понял, что на ней на самом деле ничего нет! — запротестовал он, и цвет его кожи потемнел до почти полуночного фиолетового. — Разве одного этого недостаточно, чтобы дать мне хотя бы толику доверия?

Тени ударили в сгиб моей руки, вынуждая меня отпустить его. Я резко перевёл взгляд на свою истинную пару. Её магия скользнула вверх по моему телу и сомкнулась вокруг меня, словно ошейник.

Туго.

Собственнически.

Смертоносно.

— Так на чьей она тогда стороне? — Её допрос был острее клинков, разбросанных вокруг нас.

— Я не знаю. Не совсем на стороне Ангелов. И не совсем на нашей. Очевидно, Ангелы хотят уничтожить нас, а это означает и меня тоже. В их планах нет исключений, — закашлялся он, хватаясь за верстак для опоры.

Я заставил себя отойти подальше от этих почти предателей, чтобы не прикончить их к чёртовой матери. Рапп и Киира ворвались в оружейный склад. Глаза моей кузины были широко раскрыты, а губы приоткрыты.

— Это правда? У тебя истинная пара — Ангел? И мимо пролетели три вороны?

Её брови сошлись, пока она изучала происходящее перед собой. Ассирия сняла с меня свою хватку.

— Да, — прошипел Бананд, задрав рубашку достаточно высоко, чтобы показать Верховной жрице свою метку истинной пары.

Она подошла ближе и провела по ней пальцем.

— Судьбы… — прошептала она, и её взгляд стал отстранённым.

Я внимательно наблюдал за ней в поисках любых признаков того, что её захватывает Видение. Я не позволил бы ей упасть и удариться о твёрдый пол. Судя по всему, Рапп подумал о том же, потому что незаметно подошёл ближе.

— Не было ни одной пары Ангел — Демон по меньшей мере две тысячи лет. Их потомок стал первым Провидцем…

Рапп тихо выругался.

— Я думал, такого никогда не случалось? — резко спросил я.

Она покачала головой.

— Наш дед никогда не позволял обнародовать эти записи, но копии до сих пор хранятся в моей библиотеке в Храме Варбада. Сведения в них были важны для моей магии.

— Так именно это положило начало Эпохе Пророчеств? — уточнил я.

Эта тема никогда особенно меня не интересовала. Я предпочитал изучать тексты о войне и сражениях, поскольку для моей роли в обществе это было важнее.

Она кивнула, закручивая вокруг пальца распущенные пряди волос и закрепляя их у основания шеи.

— Эта Эпоха всё ещё продолжается, одновременно с Эпохой Войны. В одной из тех книг предсказан конец обеих, хотя слова там настолько расплывчаты, что я так и не смогла понять их смысл. Кроме того, что конец действительно существует.

— Они заканчиваются одновременно? — спросила Ассирия, подавшись вперёд.

— Нет.

Киира наконец отошла от Бананда.

— Где твоя истинная пара?

— Сейчас она с остальными пленниками, — проворчал он, и горечь в его голосе была сильнее многих зелий, которые варили целители.

— Там она и останется, пока ты не сможешь убедительно заверить нас, что она не предаст нас Ангелам, — прорычал я, скрестив руки на груди. — Может ли она сейчас слышать нас?

— Нет, — резко ответил Бананд. — Мы оба держим ментальные барьеры наглухо закрытыми. Не говоря уже о том, что я мыслю на демоническом, а она — на ангельском. Никто из нас этого не хочет. Нам обоим есть что скрывать друг от друга.

Он поочерёдно встретился взглядом с каждым из нас. Его взгляд был твёрдым и прямым, словно он умолял нас увидеть правду.

— К сожалению, Халалхиво прав. Но именно это и было тем испытанием, которое мы собирались дать вам, чтобы вы заслужили место Паранксока. Вам обоим, — вздохнул Рапп, потирая затылок.

— Мы справимся, — пообещал Зурронар после короткого раздумья. — По крайней мере, мы обращались с ними гораздо лучше, чем они обращались с нами. Одни наши поступки должны показать им, что мы не те чудовища, которыми они нас считают.

— Никому не рассказывай о своей Связи истинной пары, — предупредил я Бананда.

— Поверь, не расскажу.

Его челюсть была напряжена до предела, а взгляд опустился в пол.

Плечи Ассирии расслабились, как и выражение её лица. И, чёрт возьми, я тоже начал испытывать к нему немного сочувствия. В первые месяцы с Ассирией я сам сходил с ума, борясь с собой из-за первобытной потребности защищать её, владеть ею, заявить на неё права.

Бананд пережил ужасные страдания.

Сначала его заставили создать чуму, чтобы уничтожить собственный народ.

Затем возникла Связь истинной пары с его заклятым врагом.

— Дашь клятву Жнецу? — потребовал я.

— Что угодно, — поклялся он, наконец подняв взгляд.

Отчаяние в его глазах ударило по мне, словно кулак. Он хотел, чтобы ему поверили. Хотел, чтобы ему доверяли. И тот груз вины, который он носил в себе с самого начала, теперь становился гораздо понятнее. Как и его трудности с использованием собственной магии.

Я вытащил кинжал из ножен на бедре и вернулся к грудам костей, подготовленных для трона Ассирии. Бананд сделал то же самое и встал напротив меня.

Не колеблясь ни секунды, я глубоко рассёк себе ладонь и позволил гранатовым каплям крови рассыпаться по белым костям.

— Ты будешь подчиняться приказам моим и Сельхамош, а также всех тех, кого мы назначим говорить от нашего имени, — начал я.

Бананд рассёк ладонь ещё глубже, проливая больше крови на останки Ангелов. Надо отдать ему должное — он даже не дрогнул и не удостоил их вторым взглядом.

— Клянусь своей жизнью и жизнью моей истинной пары, что не расскажу о своей Связи истинной пары никому за пределами этого круга посвящённых. Я беру на себя полную ответственность за её поступки, и если кто-либо из нас предаст дело Демонов, пусть око Жнеца падёт на нас.

Я протянул руку, и он её сжал. Я сжал сильнее, позволяя ещё большему количеству рубиновой крови пролиться с наших ладоней.

Что могло лучше скрепить эту клятву, чем трон моей истинной пары?

— Да проклянёт тебя Жнец, если ты нарушишь эту клятву.

Он опустился на колено, прижавшись лбом к согнутому предплечью.

— Халалхиво, мой меч всегда принадлежал и всегда будет принадлежать вам. И Сельхамош тоже. Потому что именно я провозгласил её таковой, и моя преданность ей будет вечной.

Я кивнул головой, и Ассирия спрыгнула со своего места на верстаке и подошла ко мне.

Он поднял взгляд и твёрдо устремил его на мою истинную пару.

— Позвольте мне остаться в вашей страже, Сельхамош, и клянусь, если придёт тот день, я отдам свою жизнь за вашу.

— Убеди Аракуэль присоединиться к нам, и ты сохранишь своё место, — сказала она ему.

Властность в её голосе, уверенность в её позе, изгиб её губ заставили мой член затвердеть.

— Да, Сельхамош. Даю вам слово.

С этими словами он поднялся.

— Если позволите, я хотел бы поговорить с ней прямо сейчас.

Я посмотрел мимо него и остановил тяжёлый взгляд на Зурронаре.

— Твоя судьба связана с их судьбой. Возьми с собой Верховную жрицу. Если вы хотите получить титул Паранксока, ваши следующие действия решат, заслуживаете вы его или нет.

— Да, сэр, — ответил он, поднимаясь на ноги и отдавая нам честь.

— Свободны, — проворчал я, поскольку мы снова вернулись к официальностям.

Киира склонила голову, давая понять, что знает, что делать. Она лучше всех подходила для наблюдения за этим, учитывая, насколько тесно была связана с Судьбами.

Все трое вышли под холодное послеполуденное солнце, оставив нас с Ассирией и Раппом одних.

Я сжал переносицу и медленно выдохнул.

— Блядь, такого я точно не ожидал.

— Я тоже, — проворчал Рапп, опускаясь на пол рядом с недостроенной грудой костей, над которой мы работали.

Мгновение спустя я присоединился к нему и снова выругался, когда понял, что клей полностью затвердел.

— Я могу снова его разогреть, — предложила Ассирия, потянувшись за ведром.

Я передал его ей, отметив напряжение вокруг её рта и глаз.

Эта новость явно выбила из колеи нас всех.

«Мы разберёмся, маленькая самозванка. Бояться нечего,» — успокоил я её, когда она отошла.

Она поставила ёмкость перед очагом, медленно вращая её по кругу, чтобы жар пламени облизывал края. Не глядя на меня, она ответила:

«Я не боюсь. Просто… не знаю. Что, если мы уже убили сотню таких пар, как Бананд и Аракуэль, ещё до того, как они вообще узнали о существовании друг друга?»

Её горло дёрнулось, словно она провела им по раскалённым углям.

«Как мы можем продолжать идти по пути полного уничтожения, зная, что Связи истинной пары могут пересекать расы? Почему мы должны вырезать целый народ из-за их убеждений?»

«С Ангелами всё всегда сводилось к одному: убей или будь убитым.»

«Но что, если теперь это уже не обязательно? Легенда о нас распространяется… и наша кампания, заставляющая Ангелов думать, что один из их собственных предаёт их, тоже. Мы могли бы сделать для окончания войны больше, чем просто убивать.»

Она была права, но убеждения Ангелов укоренились настолько глубоко, что я не был уверен, возможно ли вообще то, о чём она говорит.

«Мы долго пытались решить всё дипломатией. Пока Корон Стадиэль и Корона Иаот восседают на ангельском троне, это наш единственный выход.»

По нашей Связи истинной пары прокатилась волна подавленной печали.

Она вздохнула, подняла клей и вернулась к нам. Смрад немедленно ударил мне в ноздри.

«Тогда мы будем продолжать, пока они не умрут.»

Она опустилась на пол и положила голову на сложенные руки. Ссутулившись, она с тихой сосредоточенностью наблюдала, как мы с Раппом работаем. Но её разум бушевал от эмоций, и её мысли просачивались по нашей Связи истинной пары.

Мне хотелось лишь одного — утешить её. Заверить, что всё будет хорошо.

Но я не мог этого обещать.

Это была война.

Поэтому мы втроём молчали, лишь координируя установку последних деталей трона Ассирии, до поздней ночи, когда собрали своё снаряжение и отправились на следующую миссию.