44

В дверь моего кабинета постучали, после чего раздался голос одного из моих часовых.

— Сообщения для вас, мой Крал.

— Войдите, — лениво отозвался я.

Я отложил записку от одного из недовольных дворян и убрал сапоги со стола.

Стражник в красных доспехах вошёл, неся на золотом подносе два запечатанных свитка. Он поклонился, опустив нос гораздо ниже пояса, и протянул их мне. Моя челюсть напряглась, когда я заметил печать Роката на воске одного из них. Второй был от Кииры.

— Свободен, — проворчал я, взвешивая оба свитка в руках.

Часовой немедленно ушёл.

Решив сначала прочитать худшее, я вскрыл записку Роката.

— Что ему ещё могло понадобиться на этот раз? — проворчал я себе под нос.

Развернув пергамент, я пробежал взглядом по содержимому.

Мой Крал,

Ангелы предприняли внезапную атаку в Фюреде. Нам удалось отбросить их, но не без потерь. Захваченный Мирза сообщил нам, что Ангелы изменили свои планы наступления. Они намерены рассредоточиться вдоль стены и попытаться проникнуть в пределы мира в нескольких точках.

Сейчас у вас есть шанс доказать свою приверженность этим изменениям. Если вы не предпримете действий, я не пришлю помощь, если Ангелы войдут в Ужгород.

Я прошу вас направить любые подкрепления, которые вам удалось собрать, к участку стены, ближайшему к Ужгороду, чтобы гарантировать, что они не прорвутся там. Дополнительная помощь прибудет от других подразделений, как только офицер, ответственный за них, уведомит меня об их прибытии к сторожевой башне.

Халалхиво

Мои ноздри раздулись, когда я медленно выдохнул. Я всё ещё был чертовски зол — на своих кузенов, на самого себя. Резкая записка Роката была для него такой типичной, но я всё равно не оценил угрозу и недоверие. Откровение Кииры потрясло меня. Вытащило меня перед зеркалом, чтобы я стал свидетелем собственных недостатков. Я даже, мать его, не осознавал, насколько глубоко погрузился в свои убеждения. Столкнуться с уродливыми сторонами самого себя было совсем не просто.

Особенно когда я продолжал получать эти чёртовы записки от дворян, ставящих под сомнение наши решения. Сегодня мне удалось разобрать только три, а в дальнем углу стола меня ждала целая стопка.

Прежде чем я успел отговорить себя от этого, я написал собственное сообщение для распространения по всему городу с просьбой о добровольцах. Глава Стражи Крала мог бы проследить за их обучением и отправкой к стене.

Как подавить недовольство, я разберусь позже.

Сейчас мне совершенно не помогло бы потерять самообладание, особенно когда всё это нужно было разыграть именно так, как следует. У Роката было много власти, если бы он захотел использовать её против меня. Моя хитрость и умение красиво говорить всегда приводили меня туда, куда мне было нужно. Но никто не боялся меня так, как боялись его.

Напряжение в моей шее и плечах ослабло, пока алкоголь распространялся по телу. Ясность вернулась, когда внутреннее смятение утихло. Я опёрся предплечьем о стекло и посмотрел вниз, на территорию дворца Дьёр, заметив движение вдоль внешней стены.

Стражники в красных доспехах обходили периметр, проверяя его на слабые места. Один из них отодвинул кусты и ударил навершием меча в какой-то участок. Тот выдержал. Затем они пошли дальше, повторяя это действие, пока не скрылись из моего поля зрения.

Меня осенила идея.

Моей защитой всегда были дворяне. Что могло лучше укрепить моё положение, чем проверка преданности? Я мог представить это как часть более масштабного обязательства, которое взял на себя по преобразованию общества. Им пришлось бы не только подтвердить свою веру в новый порядок, но и осудить одного из своих, чтобы пройти испытание — Оллмунда Варрира.

За те дни, что я провёл после возвращения в столице, я снова и снова обдумывал, как казнить его, как заставить заплатить за преступления против моей кузины. Это было тонкое равновесие, поскольку он обладал столь большим влиянием на других дворян. Поскольку он и сам был одним из создателей наших первоначальных изменений. Мы были перед ним в долгу, так как он всё ещё не потребовал исполнения одной своей услуги.

Я ни за что не позволю ему воспользоваться этим сейчас.

Мне нужно было доказать Киире, что я ей верю. И больше всего на свете я хотел сделать это сам. Рокат сделал бы это не раздумывая, а это лишь ещё сильнее сместило бы её преданность в его сторону.

План разворачивался у меня в голове. Хитрый. Жестокий. Изобретательный.

Я подошёл к столу и просмотрел оставшиеся записки от Найюров и Корманзо. Некоторые прислали сообщения с возражениями. Другие вообще не высказали своего мнения. Я подсчитал расклад и мысленно составил список тех, на кого следует надавить, и тех, кого следует уничтожить.

К тому времени, как я закончил писать последнее письмо, сумерки уже стремительно приближались. Капнув воском на сгиб, я подождал мгновение, затем вдавил в него свой перстень-печатку. Когда я убрал его, на меня уставился герб Дома Врак — три черепа.

Я снова позвал своих часовых. Они вошли, положив руки на рукояти оружия. Быстро осмотрев помещение, старший спросил:

— Что вам нужно, сэр?

— Возьмите это и доставьте адресатам. Проследите, чтобы каждый из них сопровождал вас обратно в Дьёр. Разместите их в большом бальном зале, — распорядился я с привычной точностью.

— Да, мой Крал, — подтвердил он. — Что-нибудь ещё?

— Пусть ваши Паранксоки встретятся со мной там. Нам нужно кое-что спланировать.

Он склонил голову в знак согласия, затем раздал стопки записок стоявшим позади него. Хотя многие представители знати находились в столице, Корманзо южных равнин не пребывали в своих резиденциях. Поскольку я недавно назначил того, кто управлял Стрыем, мне не приходилось сомневаться в его преданности. Более того, я выбрал его именно потому, что он с таким рвением пытался заслужить моё расположение.

Отдельно я написал ему записку, приказав провести аналогичную проверку верности мне на юге и казнить каждого, кто откажется заявить о своей преданности мне как своему Кралу.

Удовлетворённый, я взял свой меч, закрепив ножны на поясе, затем снял корону с пьедестала в дальнем углу. На мягком бархате навсегда остался круглый след от её веса.

Водрузив её на голову, я быстрым нажимом убедился, что она не свалится. Затем поправил волосы поверх неё, чтобы они лежали аккуратно. Моя одежда была не такой официальной, как мне бы хотелось, но это не имело значения. Мне не хотелось запачкать лучший наряд кровью мужчины, который изнасиловал Кииру.

Схватив последнюю записку, я направился к голубятне, которая, к счастью, находилась по пути к большому бальному залу. Паранксок Стражи Крала уже ждал, когда я вошёл внутрь.

— Подготовьте погребальный костёр во дворе, — приказал я холодным тоном.

Он отвернулся от окон, выходивших как раз на это место, и настороженно посмотрел на меня.

— Могу я спросить зачем? — поинтересовался он.

Мы были настолько близки, насколько вообще могут быть близки господин и слуга, и хотя обычно меня не смущал такой вопрос, сейчас я был не в настроении.

— Потому что знати Мира Демонов нужно напомнить, что здесь главный я и что нападение на Дом Врак имеет последствия, — прорычал я, впиваясь ногтями в ладонь.

— Понял, — ответил он, и его гранатовые доспехи блеснули в свете ламп бального зала.

— И проследите, чтобы они точно видели, чем вы занимаетесь, пока будут подходить к главным дверям, — распорядился я.

Это было частью психологической атаки, и она имела первостепенное значение для того, чтобы вырвать их повиновение и привязать его ко мне и только ко мне.

— Как пожелаете. Да будет крепка ваша нить, мой Крал.

Он поклонился и широким шагом вышел через большие стеклянные двери.

Я окинул взглядом бальный зал, лишённый признаков жизни, кроме меня самого. Несколько столов были сдвинуты к дальней стороне, за серые базальтовые колонны, поддерживавшие верхние этажи. Стулья тоже были сложены в тени. В остальном единственным украшением оставалась позолота на стенах.

Настоящее представление всё равно должно было происходить не здесь.

Стук дерева привлёк моё внимание к слугам, спешно сооружавшим костёр снаружи; заходящее солнце заливало их зловещим светом. Мгновение спустя на вершине лестницы появилась ещё одна группа.

— Мой Крал, — произнесла первая служанка, присев в глубоком реверансе. — Вам что-нибудь нужно здесь?

— Мой трон, — объявил я.

Это был последний элемент моего царственного облика, напоминание о том, кто я, мать вашу, такой. К сожалению, его нынешнее расположение не обеспечивало обзора, который был мне нужен.

Они поспешили прочь, чтобы принести его из нескольких комнат дальше. Через несколько минут после того, как трон установили посреди большого бального зала, появился первый дворянский дом. Дом Туррокар, навсегда переселившийся в столицу после того, как Ангелы захватили их земли, остановился всей группой, увидев меня, развалившегося на троне.

Корманзо Сорн первым шагнул вперёд и поприветствовал меня.

— Мы прибыли по вашему срочному требованию, мой Крал.

— Найдите место и стойте там, пока мы ждём остальных.

Я махнул рукой, словно отгоняя от себя назойливую муху. Он собрал свою семью и отвёл её подальше от моего взгляда. Их шёпот разносился по пустому залу, пока глава рода не заставил их замолчать.

Следом прибыли ещё несколько домов и получили от меня такое же обращение. Напряжение висело в воздухе, словно густой туман, пока я ждал семью, которую действительно, мать её, хотел увидеть — Дом Варрир.

Они опоздали со вкусом, как и всегда предпочитая эффектное появление. Я спрятал улыбку за костяшками пальцев. Я рассчитывал на их напыщенность, и они меня не подвели.

Орита, дочь, присела в таком глубоком реверансе, что я удивился, как её нос не коснулся пола. Без вуали, с полностью открытой грудью, она ясно показывала замыслы Оллмунда. Хвала Судьбам, что он так и не воспользовался своим вторым условием, чтобы заставить нас пожениться. Отвергнутый Рокатом, получивший отпор от Кииры, теперь он бросал её к моим ногам. Но его попытки сократить дистанцию между нами служили его собственным играм за власть, а не потому, что он почитал меня как Бога среди Демонов, в отличие от многих других.

— Встаньте, пожалуйста, — приказал я, и мой голос звучал жёстко, несмотря на вежливые слова.

— Да минует вас взгляд Жнеца, мой Крал, — промурлыкал Оллмунд так, будто он, мать его, не напал на женщину, которую я любил.

Мышца дёрнулась на моей челюсти, когда я поднялся во весь рост.

— Оллмунд, именно вас я и ждал.

Я сохранял придворный тон, не выдавая гнева, поднимавшегося во мне при виде его похотливой физиономии.

— Какая честь, мой Крал. Чем я заслужил такую милость? — спросил он, сцепив руки за поясницей.

Он смотрел на меня, стоя широко и непринуждённо, и эта поза говорила мне, что настоящей угрозой он меня не считает.

Я шагнул вперёд и издал зловещий смешок.

— Не уверен, что назвал бы то, что собираюсь обрушить на тебя, «милостью».

Собравшиеся дворяне резко втянули воздух.

Густые брови Оллмунда сошлись на переносице.

— Я не совсем пон…

Прежде чем он успел закончить фразу, я шагнул вперёд и ударил его в живот. Он согнулся пополам, хрипло хватая воздух. Я не стал медлить и врезал ему апперкотом в челюсть, отбросив назад. С глухим стоном он свернулся на полу, всё ещё держась за живот.

Я изо всех сил наступил ему на голень, и хруст под моим сапогом эхом разнёсся по бальному залу.

Из горла нескольких придворных дам вырвались крики ужаса при виде моего насилия. Они не привыкли к подобному. Они забыли, что я десятилетиями обучался в военной академии и годами патрулировал границу, прежде чем вернуться в Ужгород.

То, что я лично не возглавлял Армию, ещё не означало, что я не способен как следует их отделать.

Я отвёл взгляд от жалкого мужчины у своих ног и посмотрел на его жену и дочь. Они прижимали ладони ко ртам и отступали назад.

— За последние дни я получил множество записок, — прогремел я, обводя толпу мрачным взглядом. — Но ни одна из них не была столь самодовольной, как записка Оллмунда Варрира.

Не совсем правда, но если он попытается убедить остальных поверить ему, а не мне, я вырву ему язык.

— Судьбы сами потребовали этих перемен. Иначе зачем бы они послали Сельхамош в истинную пару Халалхиво? Только сегодня я получил известие от Верховной жрицы об их боевом мастерстве. О том, как они в одиночку выступили против тысяч и победили!

Довольно скоро они сами прочитают полный драматизированный отчёт Кииры.

— Но не поэтому я собрал вас здесь.

В зале стало так тихо, что, когда какой-то металлический предмет звякнул о пол, многие вздрогнули.

— Оллмунд Варрир напал на члена Дома Врак.

Я позволил словам осесть в сознании слушателей и вновь перевёл взгляд на мужчину у своих ног. Он замер совершенно неподвижно. Под обветренной кожей его лицо побледнело. Морщины в уголках рта и на лбу стали глубже.

Я присел на корточки и заговорил достаточно тихо, чтобы слышал только он.

— Ты изнасиловал Верховную жрицу. Ты думал, Судьбы не накажут тебя за это? Что я не накажу тебя за это? Сегодня за тобой пришёл Жнец, Оллмунд.

Из него вырвался сдавленный всхлип, пока я поднимался и снова обращал внимание на остальных.

— За это он будет казнён. Его семья будет лишена титулов и разорена. Корона забирает все их деньги и земли до тех пор, пока не будет найден достойный преемник.

Это вызвало волнение среди собравшихся. Всем было известно, что Дом Варрир тесно связан с Домом Врак с момента моего восшествия на трон. Увидеть их превращёнными в нищих теперь? Именно этот шок, эта непредсказуемость, эта нестабильность среди них были мне нужны, чтобы протолкнуть свою повестку.

Я поднял руку, снова заставляя их замолчать.

— Пришло время каждому из вас вновь принести мне клятву верности, подтвердив, что вы понимаете последствия неповиновения моим священным приказам и моему священному трону.

Я вытащил кинжал из-за пояса, оставив меч на месте. Пока что.

— Но сначала мне предстоит свершить правосудие.

Оллмунд попятился, пока я надвигался на него. Каким-то образом ему удалось подняться на ноги. Я гнал его к двустворчатым дверям, которые распахнули стражники Стражи Крала. Порыв зимнего воздуха охладил зал почти так же сильно, как мои действия.

Он бросился в темноту, пытаясь сбежать, но солдаты схватили его за руки и заставили опуститься на колени.

— Оллмунд! — крикнула его жена, спотыкаясь на пороге.

Я остановился и повернулся к собравшейся знати.

— Советую вам подойти к окнам и посмотреть, что происходит, когда нападают на члена Дома Врак.

Никто не колебался. Все поспешили вперёд, наверняка уже строя планы, как присвоить себе титул и земли самого богатого дома.

— Отец! — вскрикнула Орита, цепляясь за мать в поисках утешения.

— Поджечь костёр, — приказал я одному из мужчин.

Тот поднёс факел к основанию, и вскоре в ночной воздух потянулся дым. Когда огонь разгорелся, он залил происходящее призрачным светом.

Оллмунд вырывался из захвата, пока я приближался.

— Я ничего подобного не делал! Я никогда не причинил бы тебе вреда, Ксаннирин!

Его голос разнёсся в ночи, вероятно, в последней попытке достучаться до своих собратьев. Его последний политический ход — представить меня их противником, а не правителем.

Я наклонился к нему и прошипел на ухо:

— Мы оба знаем, что это был не я. Скажи вслух, что ты сделал, и я не стану тебя сжигать. Ты проведёшь всю вечность запертым в этом мире, тоскуя по следующей жизни, которой у тебя никогда не будет. По правде говоря, именно так мне и следовало бы поступить, но, к сожалению, мне приходится считаться с остальными подхалимами внутри. Мне невыгодно позволить тебе просто сгнить, как бы сильно мне этого ни хотелось.

— Я требую исполнения своего второго условия, — прохрипел он. — Ты не убьёшь меня.

Перед глазами всё залило красным. Как он смеет пытаться помешать мне показать Киире, что она заслуживает справедливости? Ладони закололо от воспоминания о нашей кровной клятве.

— Нет, — прорычал я. — Ты утратил это условие в тот момент, когда изнасиловал Кииру.

Ярость в моём голосе заставила его жалобно заскулить.

— Поднимите его на ноги, — приказал я, отступая назад.

Мой стражник рывком поставил его на ноги.

— Раздеть его.

Другой тут же бросился вперёд и ножом изрезал его дорогую одежду, срывая её с тела. Из жены и дочери вырывались крики и мольбы о пощаде, но я не обращал на них внимания, поворачиваясь к знати.

— Смотрите на мой гнев. Впечатайте его в свою память, чтобы никогда не пытаться восстать против меня.

С этими словами я вонзил клинок в кожу Оллмунда, проводя одну линию под углом в сорок пять градусов, затем вторую, пока его грузный торс не покрыл большой крест-накрест идущий знак X. Вдохновился ли я Рокатом? Безусловно. Если это работало для него, значит, сработает и для меня.

— Принесите плеть, — приказал я, протягивая раскрытую ладонь.

Мгновение спустя стражник вложил её мне в руку. С хищной медлительностью я обошёл его, оказавшись за его обнажённой спиной. Я медленно и не мигая посмотрел в глаза каждому главе дома.

Оллмунд напрягся всем телом, пытаясь подавить рыдания. Я поднял девятихвостую плеть с металлическими шипами; воздух зашипел возле моего уха.

А затем ударил изо всех сил.

Он закричал и подался вперёд. Если бы не державший его стражник, он рухнул бы на землю. Я без колебаний нанёс второй удар, затем ещё один. Кровь выступала из ран, пока я разрывал его спину в клочья, но удовлетворение всё ещё оставалось недосягаемым.

Многие женщины отвернулись, когда вокруг нас начала растекаться гранатовая лужа. Но мужчины с напряжённо сжатыми челюстями продолжали смотреть, зная, что их за это будут оценивать. Отблески огня отражали обратно ко мне их ярость. Их непокорность. Их злой умысел. Среди испуганных было несколько смельчаков, которых в ближайшие дни ожидали мои личные визиты.

Из содранной плоти на спине Оллмунда показались рёбра. Жар от костра усилился, обжигая мою кожу. Треск пламени сопровождал мои зловещие шаги, пока я доставал кинжал и обходил этого жалкого мужчину.

По его лицу текли слёзы и сопли, голова бессильно свисала. Я несколько раз ударил его по щекам, чтобы привести в чувство.

— Ты не мужчина, и за это твой член и яйца будут отрезаны, прежде чем я брошу тебя на поленья. Молись сейчас Ткачихе, чтобы в следующей жизни она вернула тебя женщиной, и тогда тебе не придётся позориться из-за полного отсутствия того, чем она тебя не одарила.

Его глаза широко распахнулись. Он снова начал умолять меня, но я потянулся вниз и схватил то, чем Ткачиха не благословила его в этой жизни. Из него вырвался вопль, и я без промедления отсёк и то и другое. Из раны хлынула кровь, но я продолжал держать отрезанные органы, намереваясь использовать их как доказательство для своих кузенов того, что я предан нашим переменам.

Что подумает Киира, когда получит их? Поймёт ли тогда, на что я готов ради неё? Увидит ли во мне защитника так же, как видит его в Рокате?

Теперь я хотел от неё только этого. Чтобы она вспомнила, как мы смеялись до глубокой ночи. Мягкость её голоса, то, как она закидывала ноги мне на колени, пока мы пили изысканное вино. Как она прижималась ко мне, когда я укладывал её в свою постель, чтобы она могла проспаться.

Я хотел вернуться во времена до её неприязни. До того, как она начала искать подтверждения у Роката, а не у меня. До того, как привязалась к Раппу, позволив ему заставлять её улыбаться и прогонять её боль.

Она должна была смотреть так на меня.

К чёрту последствия, которые Судьбы обрушат на меня за то, что я не позволил Оллмунду воспользоваться своим вторым условием. Это было куда важнее.

— Сжечь его, — приказал я своим стражникам.

Они утащили его теперь уже безвольное тело прочь, оставив на земле лужу его жизни. Без особой церемонности они швырнули его на костёр. Его жена и дочь снова закричали, потерявшись в своей истерике. Орита промчалась мимо меня и рухнула на колени совсем рядом с пламенем, но вне его досягаемости.

Его жена рухнула на землю, и никто не двинулся, чтобы помочь ей, что чрезвычайно меня порадовало.

— Найдите мне коробку для этого, — сказал я одному из солдат, подняв член и яйца Оллмунда. — И мокрое полотенце.

— Да, мой Крал, — ответил он и поспешил прочь.

У входа в бальный зал я скинул сапоги, не желая пачкать полы кровью преступника. К тому моменту, как я добрался до трона, появились слуги, упаковали органы в коробку и отмыли меня. Когда они закончили, я снова развалился на своём троне.

— Кто хочет быть первым? — небрежно спросил я, словно только что не зарезал одного из них и не заставил остальных на это смотреть.

Несколько глав домов поспешили вперёд, опустились на одно колено и прижались лбами к своим предплечьям.

Именно там, где им и следовало быть.

— Повторяйте за мной, — приказал я, доставая из кармана полоску пергамента.

Я тщательно составил эту клятву, чтобы их преданность принадлежала мне, а не всему нашему дому в целом.

— Я, преданный глава своего благородного дома, склоняюсь перед бордовым знаменем Дома Врак.

Несколько мужских голосов повторили мои слова, слегка приглушённые их позами.

— Перед священными взорами Ткачихи, Дарующего и Жнеца я преклоняюсь в непоколебимой верности перед верховным правителем Мира Демонов. Я жертвую свою кровь, чтобы связать свою магию, своё тело, свою судьбу с Кралом.

Каждый мужчина достал кинжал и глубоко рассёк себе ладонь, отдавая камню свою жертву.

— Дому Врак я клянусь своим мечом. Кралу я клянусь своим вечным служением.

Они безупречно повторили каждое моё слово.

— Да будет нить вашей преданности мне вплетена в полотно вашей жизни, неразрывная и вечная. Да пребудут ваши дары крепкими, когда я призову вас. Да минует вас взгляд Жнеца, чтобы вы могли последовать за мной в эпоху господства на этом континенте.

Я позволил словам осесть в их сознании, быстро окинув толпу взглядом. Затем отдал следующий приказ.

— Поднимайтесь и поцелуйте перстень-печатку.

Один за другим они выполняли приказ, шепча мне дополнительные клятвы, когда касались священного камня. После того как они возвращались на свои места, вперёд спешила следующая группа, и мы повторяли тот же процесс. Ни один мужчина, женщина или ребёнок не были освобождены от этого. Церемония продолжалась далеко за полночь, и к тому моменту, когда все закончили, многие уже покачивались на ногах.

Но для них у меня оставался ещё один приказ. Тот, который, как я надеялся, удовлетворит Кииру и вернёт её расположение ко мне.

— Всем павшим будет выплачено двойное вознаграждение за их службу, и никто больше не будет удерживаться против своей воли. Они свободны жить своей жизнью так, как жили прежде, если сами того пожелают. Утром по всему миру будет разослано послание вместе с историями Верховной жрицы. Прочитайте их все и запечатлейте этот новый порядок в своих умах. Я не потерплю ничего меньшего, чем полное повиновение. Я ясно выразился?

— Да, мой Крал, — подтвердили голоса, многие склонили головы в знак почтения ко мне.

Я даже не удостоил их разрешением уйти, когда зашагал прочь из зала. Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной, и моя стража пристроилась рядом, пока мы шли через дворец обратно к моим покоям.

Дворяне преклонили колени. Истекли кровью. Подтвердили свою преданность. Мне. И скоро… Киира тоже.