Интерлюдия.

Кровавые следы уродовали мраморные залы дворца Дьёра, пока будущий Крал спешил по ним. Над головой тончайший серп луны следовал за ним через окна, словно осуждающий Бог, взвешивая его поступки и оценивая его достоинство. Ведь эта ночь навсегда изменит ход его жизни и жизни миллионов по всему миру.

Лужи рубиновой крови становились всё гуще по мере того, как он преодолевал оставшееся расстояние до королевского крыла. Места, где он родился, где провёл свои самые ранние годы и где теперь его ожидала судьба. Буря из волнения и ужаса подгоняла его вперёд. Ему необходимо было узнать, что произошло. Удался ли их план. Жив ли ещё его кузен.

В узком проходе коридора на полу лежали тела дюжины гвардейцев Крала, разбросанные, искорёженные и сломанные. Осторожно приблизившись, он изучил их. Их безжизненные глаза смотрели в пустоту. Надежда взмыла в груди мужчины.

С максимально возможной ловкостью он перепрыгнул через лужу, не желая запачкать обувь.

Дверь в покои Крала была приоткрыта, но изнутри не доносилось ни звука. На цыпочках будущий Крал приблизился, чувствуя, как сердце колотится в груди. Прижав ладонь к дереву, он толкнул дверь. Она бесшумно распахнулась внутрь.

Картина, открывшаяся перед ним, заставила его застыть на месте.

Его встретила спина с татуировками и широкие плечи, вздымавшиеся под подогнанными металлическими доспехами. Он не дрожал и не плакал. Просто стоял, словно центр бури, пока вокруг него закручивались ярость и гнев. Рядом с его кузеном длинный меч ронял на пол гранатовые капли. На другой руке была надета шипованная перчатка, кончики которой украшали ошмётки плоти и крови.

Желчь поднялась к горлу мужчины, и он плотно сомкнул губы, удерживая её внутри.

Потому что это было не самым ужасным в увиденном.

За спиной его кузена лежали ещё три тела, смятые в бесформенные груды, если их всё ещё можно было так назвать. Головы отделены от шей. Пальцы вывернуты под неестественными углами. Кости прорвали кожу, которая должна была удерживать их внутри. Перед ним предстала бойня, превосходившая всё, что он видел за время обучения в военной академии вместе со своим кузеном.

Но один труп носил на себе следы особой жестокости — отец его кузена. Один глаз отсутствовал полностью, челюсть безвольно свисала, позвоночник был навсегда искривлён. Он невольно задумался, в какой именно момент его дядя наконец умер. Сама жестокость этого убийства ледяным холодом разлилась по его венам. Он знал, что его кузен вспыльчив. Судьбы, он знал, что тот был самым смертоносным убийцей во всём Келети, а возможно, и во всём Равасе.

Но это… это было чрезмерно.

Это выходило далеко за пределы мести.

Впервые он испугался своего кузена. Испугался его силы. Испугался его гнева.

Несмотря на подступающую тошноту, он выжигал эту картину в памяти. Кровь. Ошмётки плоти. Искалеченные тела. Вздымающуюся грудь его кузена. Клинок с черепом в навершии, который отражал его собственный ужас через струйки рубиновой крови.

Потому что глубоко внутри он знал: у Роката было гораздо больше власти, чем у него. Больше, чем когда-либо будет. Его будущее было стеклянным троном. Один неверный шаг, один миг, в который он вызовет гнев своего кузена, и этот трон рассыплется под ним.

Осторожно он сделал ещё шаг вглубь комнаты, глядя на кузена с плохо скрываемой настороженностью. Только тогда Рокат слегка повернул голову через плечо и признал его присутствие. Бордовые глаза всё ещё горели ненавистью, даже после того как их мучители лежали мёртвыми у его ног. Тьма в них заставила дрожь пробежать по его позвоночнику.

Да, его кузена следовало бояться. Его кузен мог стать угрозой. Лунный свет скользнул по разбитому зеркалу, отражая ему неоспоримую истину: его собственная кровь лишь ждёт момента, чтобы быть пролитой.

Он тяжело сглотнул и встретил взгляд кузена.

А затем Рокат своим низким, хриплым голосом произнёс слова, которые он мечтал услышать десятилетиями.

— Поздравляю, Ксаннирин, — прохрипел он голосом, напоминающим скрежет камня. — Теперь ты Крал всех Демонов.