43

Кровь потемнела на моих руках, но это было ничто по сравнению с тем, как моё зрение окрасилось в красный, когда прибыл ворон. Новый рекрут, который осмелился прервать мои пытки, задрожал при виде полумёртвого Ангела. Отослав его в коридор, я отложил инструменты в сторону и вытер руки о и без того грязную тряпку. Ассирия последовала за мужчиной, и к тому моменту, когда я вышел, моя истинная уже отошла на несколько шагов от двери.

Прислонившись к стене и упираясь затылком в её прохладную поверхность, она выглядела так, словно пыталась представить себя где угодно, только не здесь. Подземелье военной академии было сырым, затхлым и влажным; брызги океана каким-то образом проникали внутрь через крошечные расщелины в камне и прочно обосновались там. Свежего воздуха здесь не было, и даже с закрытой дверью вонь от нашей деятельности щекотала мои ноздри.

Мы занимались этим уже несколько часов, и она выдержала больше, чем я считал для неё возможным. Несмотря на свою рану, она настаивала, что ей необходимо изучить этого Ангела, поскольку он занимал столь высокий ранг. В Армии Ангелов Мирза был эквивалентом Паранксока, хотя все они подчинялись напрямую Захалу Ишиму. Выдавать себя за него открыло бы перед нами множество возможностей, когда дело дойдёт до проникновения в их лагерь или влияния на любых Ангелов, которых мы встретим.

Мужчина с гранатовыми глазами стоял по стойке смирно, выпрямив спину и сцепив руки за спиной. Он был весь в синяках, с разбитой губой и глубокой раной на одной стороне головы, но к концу дня все его повреждения заживут.

— Халалхиво, — произнёс он, быстро отдавая мне честь и протягивая сообщение.

Мышца дёрнулась у меня в челюсти, пока я разворачивал пергамент, а жажда причинять боль никуда не исчезала. Воздух застрял у меня в горле, когда я узнал почерк.

Трол.

Слава Ткачихе, он был жив.

Халалхиво,

Батальон Ангелов отделился от основной группы и направился на восток, скорее всего, в Фюред. Мы не заметили их ухода, пока я не отправил разведчика на задание, и он не увидел их издалека. Должно быть, они использовали какую-то иллюзию, чтобы незаметно уйти. По нашим расчётам, они должны добраться до вас через день после получения этой записки.

— Чёрт! — рявкнул я, резко развернулся к массивным камням и ударил по ним кулаком, хотя бы для того, чтобы хоть немного утолить эту ярость.

Как они увидели, что мы ушли?

Как они узнали, куда мы направимся?

Снова развернув записку, я продолжил читать.

Нам необходимо, чтобы вы вернулись как можно скорее. Причина, по которой я отправил разведчика, заключается в том, что их силы начали отступать по собственной инициативе. Как мы и обсуждали, с момента вашего ухода мы не вступали с ними в бой. Судя по донесениям других разведчиков, большое количество Ангелов собирается вдоль стены как на границе к северу от Гор Скала, так и вдоль самой северной части стены на вершинах хребтов. Мы пока не знаем, насколько далеко на юг они распространились и продолжат ли это делать.

После того как закончу писать эту записку, я отправлю к стене отряд в качестве подстраховки. Затем начну продвижение вперёд, чтобы мы не потеряли из виду ещё больше Ангелов. Если у вас есть дальнейшие указания, прошу прислать их.

Надеюсь, это сообщение доберётся до вас вовремя, чтобы вы смогли подготовить своих воинов к неминуемой атаке. Я призываю вас вновь присоединиться к основным силам после того, как вы разобьёте их в Фюреде. Боюсь, что мы больше не можем ждать дальнейшей подготовки и что Ангелы планируют какое-то наступление теперь, когда знают о вашем отсутствии.

Трол

Мои руки дрожали от силы моей ярости. Трол ошибся в своих расчётах на день, и хотя это было не совсем его виной, я всё равно был взбешён. Единственной милостью, которую несли его слова, было преимущество. Вооружённый информацией о передвижениях Ангелов, я получил отправную точку, с которой можно было заставить Мирзу заговорить.

Пока Ангелы расползались по Келети, словно саранча, пока моя истинная едва держалась на ногах, пока они вновь застали нас врасплох, мне нужна была любая информация, которую только можно собрать.

— Отнеси это Хадвезеру Раппу и Верховной жрице, — приказал я посыльному. — Найди Паранксока Олета и передай ему, чтобы встретился с нами здесь.

— Да, сэр, — подтвердил мужчина, отдавая честь сжатым кулаком.

Он немедленно ушёл, оставив меня заканчивать начатое с Ангелом Мирзой.

— Что там сказано? — спросила Ассирия, и её голос был пронизан усталостью.

— Трол предупреждает нас о надвигающейся атаке.

Я снова распахнул дверь, заставив Ангела вздрогнуть. Два Везэто, помогавшие мне, даже не шелохнулись, хотя смотрели на меня с настороженностью широко раскрытыми глазами. Ассирия закрыла дверь за собой менее грубо, затем заняла своё место в углу, скрестив руки на груди.

Буря цеплялась за меня, пока я шёл вперёд и упирался руками по обе стороны от Мирзы.

— Почему ваши собратья направляются к стене?

Он сжал распухшие губы, поморщившись от этого движения. Мои губы растянулись, обнажая острые клыки. Сквозь стиснутые зубы я пригрозил:

— Последний шанс заговорить, прежде чем я начну вытаскивать твои кости.

Его лицо стало пепельно-серым. До сих пор повреждения, которые я ему нанёс, были достаточно поверхностными, чтобы его врождённые способности к исцелению устранили большую их часть. Но наша магия не позволяла отращивать новые кости.

Я приподнял бровь, ожидая ответа.

Он по-прежнему ничего не сказал.

Оттолкнувшись назад, я произнёс:

— Что ж. Тогда дайте мне тот нож.

Один из Везэто передал мне бронзовый клинок с устрашающе острым лезвием. Я демонстративно провёл им в свете, наблюдая за реакцией Ангела. Его аквамариновые глаза стали такими же большими, как мячи, которые я бросал Грему и Зику.

Я опустился перед ним на колени не из почтения и не из уважения, а потому что так оказался ближе к его рукам. Бронзовые цепи приковывали его запястья к подлокотникам кресла. Я схватил его пальцы и выпрямил один из них. Он дёрнулся, пытаясь снова сжать их в кулак, но я просто ударил рукоятью клинка по тыльной стороне его ладони, заставляя расслабить руку. Когда палец оказался надёжно зафиксирован, я посмотрел ему прямо в глаза и провёл кончиком клинка по мясистой части нижней фаланги.

— Жнец, да пребудет надо мной твой взор, пока я проливаю кровь во имя твоё, — прорычал я, добавляя к пытке психологический элемент.

— Мы проливаем кровь во имя твоё, Жнец, — вторили Везэто и Ассирия.

Наша связь истинной пары наполнилась тёмным желанием, всё внимание моей истинной было сосредоточено на мне.

Это представление было не только для Ангела, но и для неё. Чтобы показать ей глубину моей преданности, те тёмные места, куда я готов заползти, чтобы защитить её.

Крик вырвался из горла Мирзы, когда я вонзил клинок насквозь и содрал плоть с его кости. Увидев белизну обнажившейся кости, он отвернулся и его вырвало.

Я закатил глаза.

Жалкие. Все до единого.

Я позволил ему прийти в себя, потому что хотел, чтобы он видел, чтобы он чувствовал, когда я вырву кость из сустава. Простое отвлечение меня не устраивало.

Наконец он выпрямился, тяжело дыша. В тот момент, когда он опустил взгляд, я воспользовался своим шансом. Схватив его палец за кончик, я резко дёрнул руку назад. Палец отделился от тела с приятным хрустом.

Крик, который он издал, заставил бы мою кровь стынуть в жилах, если бы я, мать его, не любил убивать Ангелов так сильно. Везэто рассмеялись, лишь усиливая мучения насекомого, которое осмелилось подумать, что сможет бросить мне вызов и победить.

Я бросил оторванный палец на колени Мирзе как обещание того, что последует дальше. Позже, однако, я сниму с него остатки плоти и пополню коллекцию Ассирии.

Я даже не стал спрашивать, готов ли он теперь говорить. Мне всё ещё нужно было утолить часть своей злости. Не теряя времени, я вонзил клинок в его средний палец, сдирая мышцу. Пот стекал с него ручьями, скатываясь по вискам на плечи, а ладони стали липкими, смешиваясь с кровью, сочившейся из раны.

Раздражённый вздох вырвался у меня, когда я оторвал и второй палец. Из уголков его рта потекла гранатовая кровь. Я мгновенно поднялся на ноги и схватил его за челюсть с обеих сторон, заставляя открыть рот. Тогда я увидел глубокие следы, которые его зубы оставили на языке.

Я цокнул языком, словно передо мной был непослушный ребёнок.

— Не годится. Ты мне ещё нужен разговорчивым. Дайте мне кляп, — приказал я Везэто, даже не отводя взгляда от Мирзы.

Когда вес нового инструмента лёг мне в ладонь, я провёл им перед лицом Ангела. Нечто среднее между удилами для боевого коня и металлическим кольцом, оно не позволяло пленнику сжимать зубами что-либо, помещённое в рот.

— Открой пошире, — насмешливо произнёс я, и мой голос сочился презрением.

Мирза попытался сжать рот.

Я покачал головой, снова тяжело вздохнув от разочарования.

— Если ты этого так хочешь.

Погрузившись в колодец теней внутри своей груди, я призвал их нити заменить мне руки. Они уплотнились и раздвинули его челюсти, несмотря на отчаянные попытки сомкнуть зубы. Я выровнял кляп в руках и надавил. Холодный металл впился в его плоть, а я расположил его губы вокруг кольца в центре. Затем застегнул ремень на затылке. Лишь убедившись, что он причиняет боль, я отпустил свою магию.

— Вот так. Намного лучше, не находишь?

Он попытался проклясть меня сквозь кляп, но сумел лишь обслюнявить самого себя. Ненависть наполнила его аквамариновые глаза — ничего нового от этих подхалимов, поклоняющихся Богине. Если честно, это уже начинало надоедать.

— Раз уж ты, похоже, не слишком дорожишь своими пальцами, может, мне стоит перейти к другой части твоего тела? — спросил я так, будто у него вообще был выбор.

Снова взяв кинжал, я провёл им по его бедру, сбрасывая отрубленные пальцы на пол.

Я остановился, когда кончик клинка замер возле его члена.

Существовал один универсальный способ заставить мужчин заговорить, который не зависел ни от расы, ни от происхождения: угрожать их членам. Большинство, даже понимая, что у них нет ни единого шанса выжить, всё равно защищали этот орган до своего последнего вздоха.

А у меня заканчивались и терпение, и время.

Мирза яростно забился в бронзовых цепях, приковывавших его к креслу. Сквозь кляп вырвались новые сдавленные звуки, и вместо ненависти его глаза наполнил чистый, ничем не прикрытый страх.

Гораздо, гораздо лучше.

Первобытный зверь внутри меня довольно замурлыкал при этом зрелище. Ничто не заставляло меня чувствовать себя более властным, чем способность вытягивать наружу эту чистую эмоцию. А сейчас, после того как я едва не потерял Ассирию снова, мне это было необходимо.

Острый кончик надавил сильнее, разрезая ткань, облепившую его бёдра. Его крики усилились, но сам он замер.

— Что такое? Готов заговорить? — насмешливо спросил я.

Он яростно закивал.

Я не убрал кинжал.

Он издал ещё один звук, очень похожий на «пожалуйста» на общем языке. Снова призвав свои тени, я расстегнул ремень. Ещё до того, как металл во рту ослабил хватку, я протолкнул внутрь чёрные щупальца теней, лишая его возможности перекусить себе язык пополам.

Это была далеко не первая подобная попытка.

Я вынул удила, затем приподнял бровь.

— Итак, почему Ангелы собираются у стены? Каков план Захала?

— Я знаю только то, что меня отправили сюда устранить ваших самых могущественных обладателей магии, — выдохнул он на общем языке.

Я заставил своё лицо оставаться холодным и бесстрастным.

Какого чёрта они об этом узнали?

Бананд и Зурронар упоминали пытки, которым подверглись новые рекруты, именно так они узнали об Ассирии. Должно быть, и эту информацию они тоже вытянули из них.

— Этого недостаточно, — холодно ответил я, глубже вдавливая кинжал.

На его белых штанах расплылось рубиновое пятно.

— Стой! Подожди! Я расскажу! — почти всхлипнул он.

Лезвие замерло, всё ещё прижатое к его коже.

— Провидица сказала нам, что мы должны рассредоточиться вдоль стены, — тяжело выдохнул он. — Она увидела в горах великую кровавую битву. Сказала, что если мы хотим победить, нам нужно изменить тактику.

Интересно.

Новое видение Кииры противоречило тому, что Богиня показала этой женщине. Однако было известно, что пророчества Ангелов в лучшем случае являются догадками и толкованиями. Если Богиня действительно показала ей эту картину, то это было ядовитое предзнаменование, а не сладостный знак.

Демоны вырвут победу на тех вершинах. Победу, которая приведёт к тому моменту, который Киира увидела в своём видении обо мне и Ассирии в Сиви.

— Захал призывает для этого подкрепление? — продолжил я расспросы.

Именно так поступил бы я сам. Именно так я и поступал.

Он яростно закивал.

— Поэтому меня и отправили сюда. Он хочет ещё сильнее ослабить вас, пока собирает дополнительные силы. Он увидел, что вы сделали со своей численностью, и хочет повторить это.

Разумеется.

Этот проклятый паразит не способен думать самостоятельно. Это был далеко не первый случай, когда он перенимал мою тактику, а затем пытался обратить её против меня. К настоящему времени он уже должен был усвоить, что это никогда не работает.

Именно его высокомерие станет причиной того, что историки впишут моё имя в свои книги, будут восхвалять моё мастерство в битве, а его имя растворится в пустоте, потерянное временем.

Стук в дверь отвлёк меня прежде, чем я успел продолжить допрос.

— Войдите, — приказал я, поворачиваясь посмотреть, кто осмелился прервать меня именно тогда, когда я вошёл во вкус.

Снова.

В дверях появился Олет.

— Вы хотели меня видеть?

Моё раздражение рассеялось. Поднявшись на ноги через сопротивляющуюся болью тяжесть в коленях, я выдернул кинжал из бедра Мирзы. Лезвие влажно чавкнуло. Из него вырвался всхлип, захлебнувшийся облегчением.

До тех пор, пока я не отдал двум Везэто новый приказ.

— Посмотрите, что ещё сможете из него вытянуть. А потом убейте его.

— Нет! — закричал Ангел, и Везэто мрачно рассмеялись.

Подхватив новые инструменты, они заняли места по обе стороны от него. Паника не позволяла его глазам закрыться, но я не счёл нужным уделять ему больше своего времени. Кивком головы я дал знак Ассирии присоединиться к нам. Она бросила на Мирзу последний взгляд; её оценивающие глаза будто выжигали эту картину в памяти. Затем она нырнула мне под руку и снова вышла в коридор.

Его крик оборвался, когда я закрыл за нами дверь.

Олет расхаживал там небольшими кругами и поднял голову, когда мы подошли.

— Нам пора уходить, — сказал я ему.

Мрачность, застывшая в линии его челюсти, отражала и моё собственное состояние.

— Что с Хадвезером Тролом?

— Он жив, насколько мне известно. Он отправил ворона с предупреждением об атаке. Сообщение прибыло совсем недавно.

Олет фыркнул и покачал головой.

— Слишком поздно.

Я согласно хмыкнул.

— Он также попросил нас снова присоединиться к основным силам. Ангелы разделяют свои войска, и он следует за ними. По словам этого проклятого фанатика, они рассредотачиваются вдоль стены, потому что одна из их Провидиц сказала, что там должна произойти кровавая битва.

Олет переступил с ноги на ногу.

— У нас было слишком мало времени. Особенно с женщинами.

Я медленно выдохнул.

— Я знаю.

— Думаю, они доказали, что способны постоять за себя, — добавила Ассирия.

Она покачнулась на ногах. Под глазами залегли тёмные круги, и мне немедленно захотелось уложить её в постель. Положив ладонь на её поясницу, я поддержал её.

— Каковы наши потери? — спросил я Олета, чувствуя, как сжимается желудок. Последствия каждой битвы приносили разговоры, которые тяжело было переварить.

Олет потёр затылок.

— Слишком большие. Несколько тысяч.

Мышцы на моей шее напряглись от того, насколько сильно я стиснул зубы.

— Блядь.

Его рука опустилась вдоль тела, и следом вырвался тяжёлый вздох.

— Ещё гораздо больше ранены. Но большинство должно быть способно отправиться в путь через несколько дней.

Я поднял взгляд к потолку, будто Судьбы записали там все возможные пути будущего.

— Начинайте готовить всех к выступлению. Мы выдвигаемся через три дня. Больше времени у нас нет.

— Да, я немедленно этим займусь, — подтвердил Олет.

Как и Ассирия, он выглядел измождённым.

— Иди с нами. Нам нужно найти Хадвезера Раппа и обсудить дальнейшие планы, — сказал я Олету, направляясь к лестнице, ведущей из подземелья наверх.

Позже я проверю нашего пленника и посмотрю, удалось ли Везэто вытянуть из него что-нибудь ещё.

Олет последовал за мной, подстраиваясь под мой быстрый шаг. Остаток своего отчёта о последствиях боя он изложил к тому моменту, как мы добрались до лестничной площадки.

Там наши пути разошлись.

— Я провожу тебя до нашей башни, а потом мне нужно будет зайти в свой кабинет, — сказал я Ассирии.

Потому что прежде чем говорить с остальными офицерами, мне нужно было написать Ксаннирину. Это станет проверкой его приверженности нашим новым планам.

— Хорошо, — вздохнула она, слишком уставшая, чтобы спорить. — Ты скоро вернёшься?

— Обещаю.

Когда мы подошли к двери, ведущей к винтовой лестнице, я открыл её для своей истинной.

— Сегодня ты справилась очень хорошо. И женщины тоже. Думаю, остальная Армия быстро это увидит.

Она подарила мне лёгкую улыбку.

— Надеюсь.

Затем она исчезла на винтовой лестнице. У часовых, стоявших по обе стороны двери, на доспехах всё ещё оставалась кровь, а порезы на лицах уже подсыхали. В несвойственном мне порыве я поблагодарил их за службу.

Каждый посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Вздохнув, я оставил их позади. Дорога прошла как в тумане, пока я мысленно составлял сообщение, которое собирался написать своему кузену.

Нам требовалась дополнительная помощь, и срочно. Наступление Ангелов, распространявшееся по миру словно гниль, не оставляло места для милосердия.

Ни для них. Ни для Ксаннирина.

Мы думали, что здесь готовим солдат к войне; мы уже были внутри неё.

Это больше не была игра стратегий. Это было божественное пророчество, священная месть и жертвенный огонь. И всё же стены нашего тщательно выстроенного храма начали трескаться.

Чтобы защитить Ассирию, чтобы защитить Демонов, я разорву знать на части, заставлю их власть служить делу и наводню фронт телами. Не все из нас переживут то, что грядёт. Где-то в будущем нас ожидала великая жертва.

И я не позволю Ассирии пасть. Но что-то глубоко внутри меня шептало, что не только Ангелы несут разрушение.