36

Адреналин мчался по моим венам, пока я нёсся через пустыню. Постоянно оглядываясь по сторонам, я искал свою истинную пару. Но это была не игра в догонялки, которой мы наслаждались снова и снова. Нет, ледяной страх пронзал меня насквозь. Белые перья устилали землю, становясь всё гуще по мере того, как поглощали песок, пока я не начал поднимать за собой целые облака из них. Они следовали за мной по собственной воле, словно насмехаясь.

— Ассирия! — крикнул я, но мой голос тут же исчез, будто они впитали его в себя, чтобы мои слова не смогли достичь моей истинной пары.

Только не снова. Пожалуйста, только не снова. На этот раз они без колебаний убьют её. Оставят мне лишь её кости, чтобы я их оплакивал.

Я потянулся к нашей связи истинной пары, умоляя её показать мне, где она. Она была такой слабой, такой едва ощутимой.

«Ассирия!» — снова крикнул я, на этот раз через нашу мысленную связь.

Я не получил ответа. Ни колкости, ни дразнящих слов. Лишь полная, разрывающая сердце тишина.

Впереди, на горизонте, появились точки, и я не стал терять времени, рванув быстрее. Но мои конечности были тяжёлыми, свинцовыми, словно я находился под водой и пытался бежать.

— Давай же, — процедил я сквозь зубы, заставляя их двигаться ещё быстрее.

Спустя то, что показалось вечностью, в поле зрения появились иссиня-чёрные волосы моей истинной пары. Она стояла на коленях посреди ложа из белых перьев, а её чёрные перепончатые крылья безвольно свисали по обе стороны от неё. Голова была опущена, скрывая её коварные бордовые глаза.

— Ассирия! — позвал я её, надеясь, что она посмотрит на меня.

Она никак не отреагировала на моё присутствие. Я продолжал двигаться вперёд, теперь сокращая расстояние быстрее.

Но, резко затормозив, я заметил серебряный меч, лежавший поперёк её колен.

— Где ты это взяла? — спросил я её.

Она наконец подняла голову, открывая ледяные голубые глаза.

Не тот цвет.

Слишком поздно я понял, что меня обманули.

Я отпрыгнул назад, но ещё дюжина Ангелов появилась у меня за спиной, повалив меня на землю. Взревев, я сбросил их с себя, но вид моей пары, моей настоящей пары, заставил меня замереть.

Её руки были связаны над головой, верёвка была привязана к толстой ветви, и она смотрела на меня с таким мучением, что у меня перехватило дыхание. Её лишили всего, оставив полностью обнажённой. Кляп не давал ей говорить, но слёзы, струившиеся по её лицу, говорили о многом.

По обе стороны от неё стояли Ангелы-мужчины: один держал кинжал у её горла, другой прижимал кинжал к её рёбрам.

— Чего вы хотите? — хрипло выдавил я, опускаясь на колени.

Один из них рассмеялся.

— Чтобы ты смотрел, как мы уничтожаем вас обоих.

Другой мужчина шагнул вперёд, расстёгивая штаны.

Из горла моей истинной пары вырвался крик, не похожий ни на один из тех, что я когда-либо слышал, когда он раздвинул её ноги.

— Нет! — взревел я, бросаясь к ней и не думая о последствиях…

— Рокат, — взмолилась Ассирия, и я резко проснулся.

Моя грудь тяжело вздымалась, пока я осматривался по сторонам. Моя истинная пара сжимала мои плечи так, словно трясла меня, а кожу покрывал густой пот. Простыни подо мной тоже промокли насквозь.

— Ассирия, — выдохнул я, прижимая её к своей грохочущей груди.

Никогда ещё я не был так благодарен за то, что нахожусь в академии, как в этот момент. Я поцеловал её в макушку, сжал так крепко, что она запротестовала.

— Ты меня задушишь, — прохрипела она едва слышно, и, испытывая лёгкое отвращение к самому себе, я отпустил её, чтобы она могла дышать.

Но всё равно уткнулся носом в её волосы, вдыхая её цветочный аромат, напоминая себе, что она здесь, что она в моих объятиях и что Ангелы её не забрали.

— Чёрт, Ассирия, я так сильно тебя люблю.

Мой голос был надтреснутым, напряжённым. Она высвободила руки и обняла меня в ответ, полностью забираясь на меня сверху.

— Кошмар? — тихо спросила она.

Я кивнул, не в силах говорить из-за того, насколько сильно нуждался в ней.

— Хочешь рассказать о нём? — продолжила она.

— Не особо.

Это был единственный способ изгнать его, чтобы он никогда не вернулся. Чтобы он никогда не стал моей реальностью.

Моё дыхание уже замедлилось, выравниваясь, пока её любовь и утешение наполняли меня. Рассказать ей о том, что я видел, значило лишь снова усилить мои эмоции. Тот абсолютный шок, который я испытал, когда понял, что женщина, стоящая на коленях, была не она. Тот абсолютный ужас, когда я обнаружил настоящую её, подвешенную, словно животное. И когда для этих чувств не было иного выхода, кроме солдат, которых мы обучали сражаться с этими грёбаными насекомыми…

Внезапно меня осенила идея, и я мысленно выругался за то, что не додумался до неё раньше.

— Сегодня я снова хочу тренироваться с твоей магией, — объявил я, пока мысли лихорадочно работали. — Как ты отнесёшься к тому, чтобы стать мной?

Я ослабил объятия, чтобы она могла поднять на меня взгляд.

— В смысле изображать тебя?

— Да, — ответил я. — Я из тех, кого большинство Ангелов старается избегать, за исключением глупцов, у которых слишком много бравады. Что, если в критической ситуации ты сможешь стать мной и сбить их с толку? Заставить их сомневаться, в какую сторону им следует двигаться?

Её глаза загорелись, а по нашей связи потекло возбуждение.

Как же мне, мать его, нравилось, что она больше не сдерживает свои эмоции рядом со мной. Это помогало мне понимать свою истинную пару на более глубоком уровне, недоступном никому другому. И в тот момент я знал, что она не откажется.

— Безусловно, — поклялась она, отталкиваясь от меня.

Её длинные волосы скользнули по моему торсу, когда она подалась вперёд, чтобы поцеловать меня. Со стоном я запустил пальцы в её волосы и удержал на месте. Мой член мгновенно напрягся, упираясь ей в ягодицы.

Блядь, мне нужно было оказаться внутри неё. Изгнать страх, оставшийся после того кошмара. Показать ей, что я никогда не позволю никому отнять её у меня. Она была моей, всегда была и всегда будет.

Потянувшись рукой, я направил свою твёрдость к её входу. Мы даже не разорвали поцелуй, когда она качнула бёдрами и одним глубоким движением приняла меня в себя. Её киска сжала меня словно тисками, пока она скользила вверх и вниз. Одной рукой удерживая её за поясницу, а другой за волосы, я направлял её жёстче, быстрее. Она всхлипнула мне в губы, когда я вошёл до конца.

Наши языки боролись, и я втянул её язык между зубами, вызвав у своей истинной пары ещё один пьянящий стон. Только тогда я отпустил её. Удерживая её, я резко запрокинул её голову назад.

— Моя, — прорычал я.

— Твоя, — ответила она, дыхание слегка сбилось, когда я снова вошёл до основания.

Она повела бёдрами самым мучительным образом, заставив мои глаза закатиться.

— Чёрт, маленькая самозванка, ты так хорошо принимаешь мой член.

— Он был создан для меня, — выдохнула она.

Я резко перевёл взгляд на неё, чувствуя, как кровь раскаляется.

— Так же, как твоя киска была создана для меня, — прорычал я. — Такая, мать её, идеальная. Всегда такая, мать её, мокрая для меня. Посмотри, как легко я только что вошёл в тебя.

— Вот так? — выдохнула она, упираясь руками мне в плечи и приподнимаясь, пока внутри неё не осталась лишь самая головка.

Стон, который сорвался с моих губ, сделал её взгляд расплавленным. Когда она снова опустилась на мои бёдра, её возбуждение покрыло верхнюю часть моих бёдер. Она повторила это движение, продолжая смазывать мой член. Он пульсировал внутри неё, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не кончить уже сейчас.

— Ты будешь, мать твою, такой послушной для меня и кончишь три раза, — процедил я сквозь зубы, перемещая руки к подолу её рубашки и разрывая её через голову. — Один раз для Ткачихи, которая поставила нас на этот путь вместе.

Её дыхание сбилось, когда прохлада коснулась её кожи.

— Один раз для Дарующего, который благословил нас этой связью.

Я резко потянул её вниз и захватил губами идеальный сосок.

— Один раз для Жнеца, который оставил тебя в живых во все те разы, когда ты должна была умереть.

От этого действия из её горла вырвался всхлип.

— Ты сводишь меня с ума, — выдавил я, отпуская её.

Встретившие меня напряжённые вершинки заставили мой член дёрнуться.

— Хорошо, — выдохнула она, пока я провёл зубами по другому соску.

Затем я обвёл его языком, наслаждаясь ощущением её гладкой кожи. Звук, который она издала, был греховным.

— Продолжай.

Я подчинился, и она начала двигать бёдрами, насаживаясь на меня, пока я ласкал её ртом. С каждым движением её стенки всё сильнее сжимались вокруг меня.

— Вот так, маленькая самозванка. Прими меня всего.

Я снова скользнул языком по её чувствительному бутону, и она ускорила темп, приближаясь к наслаждению.

— Рокат.

Она простонала моё имя, наполовину как мольбу, наполовину как молитву, именно так, как мне нравилось.

— Кончи для меня, — приказал я.

И на следующем движении она рассыпалась на части.

Я отпустил её, пока она выгибалась, продолжая двигаться на мне через свой оргазм. То, как её кожа покрылась румянцем, как острые кончики её ногтей впивались в мои татуировки, какие бесстыдные звуки срывались с её губ в форме банта — всё это было причиной, по которой она была, мать её, совершенно безупречна и, мать её, создана для меня.

С прерывистым выдохом пик удовольствия оставил её, и я не стал терять времени, переворачивая нас. С её губ сорвался тихий протестующий звук, когда я вышел из неё, чтобы устроиться между её бёдер.

— Вид тебя, запах тебя, — простонал я, скользя взглядом по влаге, покрывавшей её бёдра, стекавшей по ягодицам и собиравшейся под ней на постели.

Мой член вдавился в матрас, и я потёрся о него, пытаясь облегчить боль от расставания с её идеальной киской.

Я прижался губами к внутренней стороне одного бедра, затем другого.

— Никто никогда не отнимет тебя у меня.

Её глаза встретились с моими, удерживая тот свирепый огонь, который я так любил.

— Никогда.

Не разрывая зрительного контакта, я провёл языком по её щели, затем втянул её клитор в рот. Её длинные ресницы затрепетали по скулам, пока я продолжал своё дело, пробуя её на вкус. Такая, мать её, сладкая.

Я ввёл язык внутрь неё, именно так, как ей нравилось, и она заёрзала, прижимаясь ко мне.

— Ещё, — взмолилась она. — Пожалуйста.

Это слово творило со мной жестокие, первобытные вещи. С глухим рыком я сжал её бёдра и уткнулся лицом в её киску. Её ногти тоже впились мне в кожу головы, посылая покалывание до самых кончиков пальцев ног. Мой член истекал смазкой, пока она всхлипывала и стонала.

— Ощущение твоей щетины на моих бёдрах… — выдохнула она, и её внутренние мышцы сжались.

Я повернул челюсть и потёрся ею там, вызвав у неё ещё один звук блаженства. Она выгнулась над кроватью, а я скользнул рукой под её бёдра, находя её отверстие. Оно уже было таким влажным от её возбуждения, что мне без труда удалось покрыть его целиком.

— Умоляй меня об этом, — сказал я, останавливаясь.

Она не стала терять времени, уже слишком глубоко погрузившись в то удовольствие, которое я ей дарил.

— Пожалуйста. Используй пальцы. Доведи меня туда. Я хочу чувствовать тебя везде.

— Пожалуйста, кто? — прорычал я, снова потирая бородой её бёдра.

— Пожалуйста, истинная пара.

— Я надеялся на «хозяин», но и это приму. Хотя бы потому, что мне нравится, как жалобно ты это произносишь.

Затем я снова провёл языком по её влаге и прижал кончик пальца к тугому кольцу.

Она резко втянула воздух, когда я вошёл до второго сустава.

— Эта киска моя. Эта задница моя. Этот рот мой. Я ясно выразился?

Она кивнула, и очередная волна влаги наполнила мой рот. Ей не нравилось, что ей нравились моя властность и моё обладание, и от этого её вкус становился лишь слаще. Эта своенравная женщина, теряющая контроль из-за меня, была выше всяких похвал.

Я растянул её отверстие сильнее, добавляя второй палец.

— Судьбы…

Она выругалась.

Я предупреждающе зарычал.

— Рокат, — тут же исправилась она, и её мышцы сжались вокруг меня.

Я поднял взгляд от своего занятия и увидел, как её брови сошлись на переносице, а между грудей выступили капельки пота. Я распластал язык и начал лизать сильнее, быстрее, одновременно вводя пальцы глубже в её задницу.

— Ох, блядь, — выдохнула она, её рот приоткрылся и застыл идеальной буквой «О».

Затем её ресницы затрепетали.

«Смотри на меня, пока я заставляю тебя кончать. Я хочу видеть весь эффект того, как растягиваю тебя.»

Мой приказ прозвучал в её сознании.

Её глаза распахнулись в тот же миг, когда её мышцы сжались, втягивая меня глубже внутрь.

Я простонал ей в киску, когда она кончила во второй раз.

— Вот так, моя хорошая истинная пара, — процедил я сквозь зубы, наконец отпуская её.

Я вытер влагу с бороды тыльной стороной чистой руки, затем впился в её губы жёстким поцелуем. Мой член истекал смазкой ей на живот, и я был напряжён до предела, настолько, что знал: когда снова войду в её киску, мне хватит всего нескольких толчков.

Когда я отстранился, её губы были розовыми и припухшими.

— Сейчас я возьму тебя сзади, а мой член будет в твоей заднице. Ты кончишь для меня, пока я снова буду заявлять на тебя права.

В этих коварных бордовых глазах вспыхнул огонь.

— Заяви на меня права, Рокат. Так же жёстко, как в первый раз.

Мой член дёрнулся, и из горла вырвался звериный рык.

Я перевернул её, и она посмотрела на меня через плечо, прикусив нижнюю губу. Одного лёгкого движения её ягодиц и прогиба в спине хватило, чтобы раскрыться для меня ещё сильнее. Я размазал ещё больше влаги по тугому кольцу, затем снова ввёл пальцы, растягивая её ещё шире.

Свободной рукой я ласкал её клитор, поддерживая её влажной для себя. С её губ сорвался пьянящий стон, когда я ввёл третий палец.

— Возьми меня, — взмолилась она.

— Не можешь дождаться, маленькая самозванка?

— Нет.

Это слово прозвучало как сломленная мольба.

Я не мог отказать своей истинной паре в том, чего она хотела.

Даже не меняя её положения, я ввёл свою твёрдость в её киску, покрывая её влагой для подготовки к её заднице. Когда я вышел, член был совершенно мокрым.

Из моей груди вырвался низкий рокочущий смешок.

— Мне нравится твоя открытость, Ассирия. То, как ты хочешь, чтобы я показывал тебе новые удовольствия.

Я убрал пальцы и направил головку к её входу.

С нарочитой медлительностью я надавил.

— Расслабься, — подбодрил я её.

Из неё вырвался тихий всхлип, и я продолжил выводить круги на её клиторе. Её отверстие раскрылось для меня шире, пока я полностью не ввёл внутрь одну лишь головку.

— Умница, — похвалил я, и её мышцы сжались, отчего перед моими глазами вспыхнули звёзды. — Каково это?

— Невероятно, — выдохнула она, её тело уже было натянуто до предела.

И за это я был благодарен, потому что мои яйца пульсировали в ожидании разрядки.

— Скажи мне, если будет слишком много, — велел я.

Затем я вошёл глубже, вводя и выводя свою длину так медленно, как только мог, несмотря на то, насколько отчаянно хотел вбивать её в забытьё. Но я не хотел причинить ей боль, особенно учитывая, что позже у меня были планы на её тренировки.

— Не слишком. Продолжай, — выдохнула она, подаваясь назад на меня.

Со стоном я подчинился, раздувая ноздри и сосредотачиваясь на дыхании, чтобы не кончить.

— Да, — прошипела она, и её глаза снова вспыхнули.

Она дышала рваными вдохами, наблюдая, как я беру её, а её взгляд скользил по моему покрытому потом торсу.

— Если бы ты только могла увидеть то, что вижу я, — сказал я ей.

— Покажи мне, — выдохнула она.

И я показал.

По нашей связи пронеслись образы её ягодиц, раскрывающихся для меня, принимающих мой толстый член. От увиденного она сжалась вокруг меня и тихо простонала:

— О…

— Ты так хорошо меня принимаешь.

Я опустил руку, ласкавшую её клитор, к её киске, делая её ещё более влажной. Её стенки пульсировали вокруг моих пальцев, когда я начал их выводить.

— Нет, — взмолилась она. — Оставь их там.

— Тогда ты должна кончить для меня.

Мой голос был жёстким, властным.

— Кончу, — пообещала она.

И я снова ввёл пальцы в её киску, прижимая основание ладони к её клитору.

Она раскрылась для меня, и я вошёл глубже, дюйм за опустошительным дюймом.

— Чёрт, — выругался я, почти до самого основания.

Нависая над ней, опираясь на одну руку, я потерял остатки контроля. Я согнул пальцы, проводя ими по месту внутри неё, которое она любила больше всего, пока продолжал заявлять права на её задницу.

Всё это время она не отводила от меня взгляда. Мир вокруг исчез, пока наша связь, наша любовь поглощали нас, словно лесной пожар.

Из неё вырвался рваный выдох, и каждая мышца её живота напряглась.

— Чёрт! — вскрикнула она, когда оргазм пронзил её, но в нашем положении она едва могла пошевелиться.

— Умница, — похвалил я её, выдерживая до последнего мгновения, прежде чем позволить собственному освобождению захлестнуть меня.

Горячие толчки семени наполнили её, пока я оставался внутри неё до конца.

Дрожа и тяжело дыша, я шептал ей на ухо слова одобрения. С её губ срывались тихие, сладкие звуки. Когда мой член начал мягчеть, я осторожно вышел из неё.

Она опустилась на матрас, её конечности дрожали. Я поцеловал её во влажный от пота позвоночник, затем отправился в купальню, чтобы набрать нам ванну.

Несколько минут спустя она присоединилась ко мне, погружаясь в воду. Было ещё рано, так что у нас оставалось время понежиться до первого удара гонга.

Перекрыв воду, я тоже забрался в ванну к ней.

— Это было… потрясающе, — вздохнула она, устраиваясь спиной у меня на груди.

Из моей груди вырвался низкий рокот, пока я смачивал ткань и обмывал её. Она резко втянула воздух, когда я провёл ею между её ног.

— Чувствительно? — спросил я.

Она кивнула.

— Я не могу решить, какая поза с тобой нравится мне больше всего.

— Тебе не нужно выбирать любимую. Я буду дарить тебе удовольствие во всех них, когда бы ты ни попросила.

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня, а я поцеловал её в лоб.

— Никто больше меня не заберёт. Ты тренируешь меня быть такой же свирепой, как ты. Я полностью тебе доверяю.

От её слов моё сердце сжалось.

Я отложил ткань в сторону и вместо этого обнял её за талию.

— Тогда нам лучше заняться сегодня моей идеей, чтобы ты могла пугать Ангелов и узнать, насколько сладок вкус такой победы.

— Думаю, мне это понравится, — ухмыльнулась она, показывая свою коварную сторону.

Я фыркнул ей в волосы.

— С твоей свирепостью я в этом нисколько не сомневаюсь.