27

Пот пропитал мою тренировочную одежду на груди, когда я устроилась на деревянных трибунах арены. Киира выглядела не лучше, вытирая лоб рукавом. Недавно распределённые женщины проходили мимо нас, возвращаясь в свои казармы, чтобы помыться перед тем, как отправиться на ночной отдых.

Киира, Рапп, Рокат и я несколько дней занимались тем, что распределяли их по подразделениям в соответствии с их талантами. Ксаннирин отсутствовал, хотя нельзя было сказать, что кузены не виделись друг с другом. Нет, они разговаривали далеко за полночь, и Рокат всегда возвращался в ярости.

Усталость тянула мои конечности из-за дисбаланса между тем количеством часов сна, которые мне удавалось урвать ночью, и уровнем нагрузок днём. Я хотела только одного: забраться в постель и остаться там навечно. Но моя истинная пара и его Хадвезер стояли на противоположном конце арены, склонив головы друг к другу и указывая на пергаменты, прикреплённые к переносным доскам.

А это означало, что он не уйдёт ещё очень долго. И я тоже, поскольку единственный ключ был у него.

— Давай прогуляемся, а? — предложила Киира, поднимаясь с тихим стоном.

— Уф, — запротестовала я, но знала, что если останусь сидеть, боль в мышцах начнёт ощущаться ещё быстрее, а подъём к комнатам Роката станет бесконечно тяжелее. Мужчины едва заметили, что мы уходим, полностью поглощённые тем, что обсуждали.

— Куда хочешь пойти? — спросила я её, когда мы зашагали рядом.

— Сначала на кухню, раздобыть немного вина, — сказала она лёгким, беззаботным тоном. — А потом в казармы.

Я тихо рассмеялась.

— Если Рокат узнает, он будет в ярости.

Киира ухмыльнулась мне.

— Тогда не позволяй ему узнать.

Как бы сильно моя истинная пара ни любила свои правила, я их не любила. Я никогда не умела хорошо им следовать. А когда рядом Киира и подталкивает к этому? Не было никаких шансов, что я скажу нет. Немного вина облегчит боль в мышцах и поможет гораздо быстрее преодолеть этот извилистый путь.

Свернув в коридор, мы направились через крепость. В этот час большинство уже устраивались на ночь. Немногие, кто ещё был на ногах, целеустремлённо шли к своим ночным постам.

На кухнях кипела работа: повара убирали после вечерней трапезы и готовились к следующему дню. Все они немедленно прекратили свои занятия, когда заметили Верховную жрицу и меня.

— Верховная жрица, Сельхамош, — произнёс ближайший из них, опускаясь на одно колено.

— В этом нет необходимости, — сказала ему Киира; её голос был тёплым и сочился мёдом. — Особенно если вы принесёте нам бутылку вина и бокалы.

— Разумеется, Верховная жрица, — ответил он и поспешно ушёл. Остальные вернулись к своей работе.

Несколько минут спустя он проскользнул обратно сквозь царившую вокруг суету, неся плетёную корзину.

— Здесь вы найдёте всё необходимое.

Киира приняла её с той же непринуждённой грацией, которую приносила с собой в любое помещение: ни единой заминки в шаге, ни малейшего наклона головы. Её самообладание, её очарование, её элегантность… от неё веяло королевским достоинством и высоким положением. Мы быстро ушли, оставив их заниматься своими обязанностями. Выйдя из крепости, мы пересекли самый большой внутренний двор, направляясь к восточным казармам.

Вечер был прохладным, и ветерок охлаждал мою кожу, разгорячённую после нескольких часов в душной арене. Мы продолжали идти неторопливо, просто наслаждаясь мгновением покоя.

Свет лился через приоткрытую дверь, и, распахнув её шире, я позволила Киире войти первой. Женские голоса разносились по помещению, смешиваясь с плеском воды о плитку.

— Сюда, — сказала мне Киира, мотнув головой в сторону небольшой лестницы, ведущей на верхние этажи.

Мы поднялись бегом на самый верхний уровень, где более влиятельные жрицы заняли себе места.

Ароматы лаванды, миндаля и ванили наполнили мои ноздри, когда мы вышли на этаж. В воздухе всё ещё висел пар, выплывая из купальни в центре казарм. Несколько мгновений спустя появились Маария, Иззенна и ещё несколько жриц, отжимая воду с кончиков волос.

Нас встретили восторженные вскрикивания, и они побросали свои банные простыни на койки и поспешили к Киире.

— Верховная жрица!

Каждая приветствовала её поцелуем в обе щёки.

— Пожалуйста, сейчас мужчин рядом нет, — ответила Киира, и в её взгляде плясало озорство. Затем она встряхнула корзину, заставив звякнуть бокалы. — И у нас есть вино.

— Благословлённое Дарующим, — сказала Маария, забирая ношу из рук Кииры.

Остальные жрицы приветствовали меня так же, а Иззенна даже продела свою руку под мою и повела меня к зоне отдыха. Маария поставила корзину на стол в центре комнаты и откинула крышку. Из её тёмной глубины она вытащила за горлышки две бутылки.

— Какое хочешь, Сельхамош? — спросила она меня, поворачивая их так, чтобы были видны этикетки.

— Здесь вы можете звать меня Ассирией.

Хотя мой опыт общения со жрицами всегда был отрицательным, наблюдение за тем, как легко Киира взаимодействует с ними, посеяло во мне семя тоски. У меня никогда по-настоящему не было друзей, и я отчаянно хотела их товарищества.

Маария улыбнулась мне, и моя надежда расправила крылья.

— Конечно. Ассирия, какое ты хочешь?

Мои познания в вине ограничивались цветом жидкости. Прикусив нижнюю губу, я несколько мгновений переводила взгляд с одной бутылки на другую, затем указала на красную.

— Отличный выбор, — сказала Маария.

Тонкая струйка обсидиановой магии выскользнула из кончиков её пальцев и скользнула под пробку. С хлопком бутылка открылась, а другая жрица поймала пробку прежде, чем та укатилась под стоявшую рядом софу.

Иззенна достала бокалы и с помощью собственной магии подняла их в воздух, пока Маария разливала вино. Вместе они обслужили нас всех.

— За наше здоровье, — провозгласила Киира, чокнувшись своим бокалом с моим.

Тепло расцвело в моей груди.

Вот что значит быть принятой. Я наслаждалась этим ощущением так же, как наслаждалась вином, делая долгий глоток. Сладость растеклась по моему языку, сопровождаемая лёгкой перечной ноткой, напомнившей мне о моей истинной паре. Я едва не застонала от этого роскошного вкуса.

— Хорошее, правда? — Киира заправила длинные волосы за уши и поджала под себя ноги на диване рядом со мной.

— Очень, — ответила я, на этот раз делая глоток поменьше.

— Как продвигаются ваши обсуждения с Кралом и Халалхиво? — спросила женщина с вишнёвыми глазами.

Как и Маария с Иззенной, она носила волосы длинными и распущенными, и, всё ещё влажные, они лежали глубокими волнами.

— Не очень, Воккия, — ответила Киира.

Она закружила фиолетовое вино в своём бокале, обдумывая следующие слова. Мне было любопытно услышать её мнение, потому что единственный настоящий взгляд на происходящее у меня был через Роката. Он хотел, чтобы я присутствовала, но из-за продолжающегося снисходительного отношения Ксаннирина он и Киира решили, что в моём присутствии они, вероятно, ни к чему не придут.

На мгновение она перевела внимание на меня.

— Эти трое — одни из моих самых доверенных советников в вопросах нашей веры.

Я поняла подтекст её слов. Она доверяла им помогать ей плести любые истории, которые, по её мнению, требовалось сплести, но не во всём, что касалось политики.

— Мне повезло быть принятой в этот круг, — сказала я, улыбнувшись каждой по очереди.

— Ты заслуживаешь быть здесь, Ассирия. Ты — символ всех нас. Киира много рассказывала о тебе перед нашим отъездом. — Воккия подарила мне тихую улыбку, наполненную благоговением.

— Неужели? — спросила я, склонив голову набок и изучая кузину Роката.

— Рассказывала. Потому что знала, кем ты станешь.

Прежде чем я успела спросить, что она имеет в виду под этими загадочными словами, она ответила на вопрос Воккии.

— Крал по-прежнему крайне сопротивляется всем этим идеям. Ему не нравится, что мы движемся вперёд без его одобрения. Мы с Халалхиво пытаемся склонить его на свою сторону. Хотя его несогласие определённо не остановит Халалхиво от действий, когда он считает себя правым.

Я фыркнула на это. Она хорошо знала мою истинную пару.

— А если вам не удастся его переубедить? — спросила Иззенна, и в её голосе прозвучала лёгкая дрожь. — Нам придётся вернуться на прежние места?

Киира поджала губы. Моё сердце болезненно сжалось при виде печали в рубиновых глазах Иззенны.

— Обещаю, я не позволю этому случиться. Вы нужны нам здесь, в Армии.

Она перевела взгляд на меня.

— Как тебе это удалось?

Я постучала пальцем по боку своего бокала, размышляя, как хочу ответить.

— Настойчивостью.

Компания разразилась смехом. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, а счастье проникает мне в кости.

— Но если серьёзно. Я никогда не умела молчать. Из-за этого у меня были… проблемы с жрицей в Стрые. И с моим бывшим мужем. Каким-то образом мне удалось измотать Халалхиво.

Киира покачала головой.

— Ты недооцениваешь собственную силу, Ассирия. Халалхиво не уступает. Он не ломается. Оставаясь самой собой, ты открыла ему то, от чего он долгое время был закрыт. Судьбы знали, что делают, когда сделали вас истинной парой.

Мои щёки вспыхнули, и я сделала долгий глоток вина, чтобы это скрыть.

— Какую историю ты можешь рассказать Кралу, чтобы переубедить его? В конце концов, ты лучшая, — добавила Маария.

Безмятежное выражение лица Кииры на мгновение дрогнуло, прежде чем она вновь взяла себя в руки.

— Не уверена, что одна-единственная история что-то изменит. Он из тех мужчин, которым нужно думать, что это была их собственная идея. Клянусь, эго моих кузенов размером с Равасз.

После этих слов мы все снова рассмеялись.

— Так каким будет послание для будущего? — спросила я. Вино развязало мне язык.

Из разговоров с Рокатом я знала, что любые необходимые перемены сначала придут через жриц — по крайней мере до тех пор, пока Ксаннирин наконец не откажется от своей упрямой позиции.

— Это не обязательно будет что-то новое. Скорее развитие того, во что уже верят. Хотя Крал всё равно не согласился бы. Всё, что он видит, — это то, что мы столетиями добивались зависимости женщин от мужчин, и изменить курс сейчас для него было бы равносильно признанию, что этого вообще не должно было произойти.

— Чего и не должно было произойти, — заметила я.

Остальные трое кивнули.

— В этом мы согласны, — сказала Киира. — Но есть и другой путь. Люди верят, что у меня есть прямая связь с Судьбами, потому что она действительно есть. И если я скажу им, что видела будущее, в котором мужчины и женщины Демоны сражаются бок о бок, они в это поверят.

Она оглядела нашу небольшую компанию, и я вновь почувствовала, что есть нечто, о чём она не говорит.

— Единственное, в чём мы преуспели больше всего остального, — это непоколебимая вера народа в то, что Халалхиво, Крал и я избраны Судьбами. Несмотря на недовольство знати, они по-прежнему в это верят. И если Ксаннирин откажется убедить их, тогда это сделаю я, — заявила Киира, осушая свой бокал и жестом показывая Маарии передать ей бутылку.

Последние капли фиолетовой жидкости плеснулись в её бокал. Иззенна откупорила ещё одну бутылку, и мы все протянули свои бокалы за новой порцией.

— Я хочу помочь всем, чем смогу, — сказала я.

Эти жрицы, ставшие воительницами, тоже хотели этого, в этом я была уверена. И Рапп. Он веками был рядом с кузенами.

Чувствовал ли он себя чужаком, как я?

Но сколько бы времени ни прошло, он никогда по-настоящему не станет членом Дома Врак. Тогда как я была истинной парой Халалхиво.

Киира отвлекла меня от мыслей о нашем раненом друге.

— Судьбы выбрали и тебя. Мы воспользуемся этим.

— Так что будет первым шагом? — спросила Маария.

— Думаю, отмена вуалей станет хорошим началом. После стольких лет с ними это будет потрясением, но возможность снова видеть нас поможет и во всём остальном… когда бы мы ни смогли договориться с Кралом о том, что именно это будет.

Киира тяжело вздохнула, и тяжесть стоящей перед ней задачи заставила её плечи податься вперёд.

— Зачем ждать его? — спросила я. С его недавним настроем мне казалось, что он никогда не согласится на такие перемены.

В ответной улыбке Кииры я увидела отражение собственной.

— Ты права, Ассирия. Иногда лучше просить прощения, чем разрешения.

В памяти всплыл тот случай, когда она тайком вывела меня из комнаты Роката во дворце Дьёра. Именно тогда я решила, что Киира мне действительно нравится.

— Ты оставишь нас, когда Крал вернётся в Ужгород, Киира? — спросила Воккия, и в её голосе звучала осторожная печаль.

— Нет, — ответила она с такой уверенностью, что моя бровь дёрнулась вверх. — Я по-прежнему смогу работать отсюда, хотя всё будет занимать больше времени, поскольку придётся отправлять воронов так далеко на юг.

— Мы поможем всем, чем сможем. Мы учимся владеть оружием и оттачиваем свою магию, но это не значит, что мы полностью отказались от своих прежних обязанностей, — сказала Маария, перебрасывая влажные волосы через другое плечо.

— Завтра я отправлю ворона своей пастве и сообщу им, что им больше не нужно скрываться под полупрозрачными вуалями, — предложила Иззенна, осушая свой бокал.

— И я тоже, — заявила Воккия, вскинув подбородок.

Киира смягчилась и по очереди сжала руки своих жриц.

— Спасибо вам обеим. Мы не хотим слишком сильно торопить события. На каждую небольшую перемену потребуется время, чтобы к ней привыкнуть. Я ценю всю вашу поддержку до сих пор и всё, что, я знаю, вы дадите в будущем.

Солидарность. Вот чем это было. Женщины, объединяющиеся, чтобы создать перемены, которые принесут пользу всем нам.

— А я благодарна всем вам за то, что вы посвятили свои жизни Армии.

Горло сжалось, потому что правда заключалась в том, что эти трое, остальные, устроившиеся на своих койках дальше по комнате и этажами ниже… не все из них выживут.

Киира толкнула меня плечом в плечо, и я подарила ей грустную улыбку.

— Мы первые, но точно не последние, — поклялась Маария.

Затем в её тёмно-бордовых глазах вспыхнула идея.

— Мы должны отметить себя. Показать миру, кто мы такие. Ассирия уже стала нашим символом надежды. Что может быть лучшим способом почтить её храбрость, чем навсегда запечатлеть её на нашей коже?

Прежде чем я успела возразить, что не нуждаюсь ни в каком подобном почитании, Воккия хлопнула в ладоши, и её губы изогнулись в восторженной улыбке. Иззенна вскочила на ноги и бросилась к койкам.

— У меня есть идея.

В глазах Кииры заиграл восторг.

— Именно это нам и нужно, — тихо произнесла она.

Я понимала на уровне разума, что мы с Рокатом должны были стать легендой сами по себе. Но это?

Я была этого недостойна.

Иззенна вернулась с пергаментом и углём и начала набрасывать рисунок. Мы вчетвером ждали в нетерпеливом молчании. Её улыбка становилась всё шире и шире, пока рука летала по странице. Закончив, она резко развернула пергамент к нам.

У меня перехватило дыхание.

На нас смотрел глаз, открытый миру. Вместо цветной радужки в его центре распускалась роза. Острые шипы пронзали его сверху и снизу, почти напоминая два кинжала.

— Для коварных бордовых глаз, которые увидела Киира, — объяснила Иззенна, проводя пальцем по контуру. — Для роз на твоём шлеме. Для нашей женственности.

Она коснулась цветка в центре.

— Для силы, которой мы обладали прежде, и силы, которой будем обладать теперь. Для нашего единства в этой борьбе за то, чтобы нас увидели.

Она провела пальцем вдоль длинного шипа.

Слёзы защипали в носу, и мне пришлось сжать губы, чтобы сдержать радостный всхлип.

— Это идеально.

Иззенна просияла.

— Правда так думаешь?

Я кивнула, и остальные одобрительно зашептались.

— Но как мы нанесём этот знак на себя? — спросила я, и при этой мысли Метки «H», вырезанные на моих запястьях, болезненно заныли.

Воккия хихикнула и задрала рукав, открывая завитки чернил, так похожие на татуировки Роката.

— Я сделала их себе сама в один из своих бунтарских периодов до того, как стала жрицей. Всё, что мне нужно, — это игла, чернила и серебро.

Она широко улыбнулась.

— И всё это совершенно случайно лежит у меня в сумке.

Пока она пошла за ней, Маария собрала чистые тряпки и таз с водой.

— Ассирия должна пойти первой. В конце концов, всё это в её честь, — объявила Воккия, когда подготовила все свои инструменты и разложила их для работы.

— Куда мне её нанести? — спросила я.

У Роката татуировки были повсюду. Если не считать идеального круга между моими лопатками и его инициала на моих запястьях, моя кожа оставалась нетронутой.

— Думаю, на предплечье, — сказала Воккия.

Я сняла куртку и устроилась рядом с ней, вытянув руку. Она очистила мою кожу, задержавшись на Метке «H» на моём запястье. Вместо стыда во мне расцвела гордость. Рокат заявил на меня права задолго до того, как кто-либо из нас осознанно этого захотел. И теперь я ни за что не изменила бы тот момент.

Воккия окунула иглу в смесь чернил и серебра, а затем вколола её в мою кожу. На первое проникновение я зашипела, но она работала быстро, и вскоре боль притупилась. Мы продолжили разговор о войне, боевых навыках, владении магией и, конечно же, о мужчинах. Я совсем забыла, что она вообще работает, пока Воккия не объявила, что татуировка закончена.

Последним движением она вытерла мою руку тканью и открыла рисунок, который набросала Иззенна. Радость поднялась во мне волной, когда я кончиками пальцев проследила линии.

— Спасибо.

Воккия просияла.

— Ради тебя что угодно, Ассирия.

После меня настала очередь Кииры, и когда на наших предплечьях появились одинаковые символы, мы вместе любовались ими. При виде этого разорванные кусочки моего сердца словно сшились воедино. Особенно когда Иззенна стала умолять, чтобы следующей была она.

— Это только начало, — тихо сказала Киира.

Я подняла взгляд и встретилась с ней глазами.

— Впереди нас ждёт гораздо больше.

— Я не смогла бы сделать всё это без тебя, — так же тихо ответила я, и зрение затуманилось.

Мы обнялись, и от неё пахло лунным лотосом и лавандой. Эти цветочные ароматы подняли на поверхность воспоминания о днях, когда я ухаживала за садом.

Как далеко я ушла с тех пор, как сильно изменилась.

Когда мы отстранились друг от друга, каждой из нас пришлось вытереть слёзы.

— Нам с Ассирией лучше вернуться в свои комнаты, пока нас не хватились. И прежде чем это заметят.

Она указала на наши теперь уже пустые бокалы и бутылки.

— Завтра мы тайком вернёмся и посмотрим на татуировки всех остальных.

Маария собрала всё за нас, и, чувствуя ломоту во всём теле, я поднялась со своего места на диване. Потянувшись руками над головой, я наклонилась сначала в одну сторону, потом в другую, пытаясь разогнать подкрадывающуюся боль в мышцах.

Тепло обнявшись на прощание, мы попрощались, а затем с Киирой выскользнули из казарм под покровом темноты. Мы оставили корзину последнему работнику кухни, после чего направились через лабиринт коридоров к двум задним башням, где нас ждали наши комнаты.

Остановившись у двери, я тяжело вздохнула, морально готовясь к подъёму.

— Зайдёшь ко мне на минуту? — спросила Киира, переминаясь с ноги на ногу.

— Конечно, — ответила я, заинтригованная.

Что ей могло понадобиться так поздно?

Не сказав больше ни слова, она исчезла в арочном проходе, ведущем в башню Ксаннирина. Мы поднялись на несколько пролётов, прежде чем она остановилась у своей двери. Комнаты Кииры выглядели нетронутыми, и хотя они не были такими роскошными, как комнаты Роката, всё же оставались уютными и чистыми. Закрыв за нами дверь, она повернула замок. Затем прижала ухо к дереву, словно прислушиваясь, не идёт ли кто-нибудь следом.

Что она знала такого, чего не знала я?

Подозрение скрутило мне живот, и я осталась стоять неподвижно и молча, ожидая её следующего шага. Прошло несколько мгновений, в течение которых не раздалось ни звука, и наконец она отошла от двери.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она, направляясь к одному из мягких кресел, стоявших кругом возле окон.

Но даже усевшись в него, она заёрзала, никак не находя удобного положения. Осторожно подойдя, я опустилась в соседнее кресло. Закинув ногу на ногу, я начала крутить кольцо на пальце, гадая, что могло так взволновать Верховную жрицу.

— Всё в порядке? — осторожно спросила я, надеясь подтолкнуть её к разговору.

— Ну… нет.

Она посмотрела на свои руки, и её плечи подались вперёд.

— Помнишь наш первый разговор наедине?

— Когда мы были в саду? — уточнила я.

Она кивнула.

— Помню.

Тогда мы говорили о том, почему я не хочу быть жрицей, о боли, которую мне причинил мой покойный муж, и о моём будущем в Мире Демонов. Она обещала выяснить информацию об Олрусе…

При мысли о своём друге, сожжённом за то, что он защищал мой секрет, у меня сжалось горло. Это также напомнило мне об Изгате, и из глубины души поднялась новая волна вины.

— Ты не всё рассказала мне в своём письме? — с трудом выдавила я.

Она резко подняла голову, и её лицо исказила тревога.

— Судьбы, нет, это не связано с тобой. Прости, мне следовало сразу это уточнить. Речь обо… мне.

Облегчение накрыло меня, но затем смысл слов Кииры дошёл до меня, и ему на смену пришло беспокойство.

— Что-то случилось?

Она тяжело сглотнула, и её бордовые глаза заблестели от слёз. Подняв взгляд к потолку, она втянула рваный вдох.

— Знаешь, было гораздо легче просто не обращать на это внимания.

— Киира… — выдохнула я, и мой голос смягчился от сочувствия.

— Я ещё не рассказала Рокату и Ксаннирину, и я не знаю, просто… не могу. Они будут смотреть на меня иначе.

Наконец она встретилась со мной взглядом, и слёзы уже катились по её щекам. Я осторожно стёрла их с её лица.

— Хочешь рассказать мне, что произошло? — спросила я, придвигаясь ближе.

— Думаю, мне нужно поговорить об этом с кем-то, кто поймёт, — пробормотала она, и её голос был едва громче шёпота.

— Я рядом, — пообещала я, успокаивающе поглаживая большим пальцем её предплечье.

— Ты его не знаешь, но он один из самых влиятельных дворян в Мире Демонов. У него большое влияние на остальных, и он производит многое из того, что необходимо нашему миру. — Она замолчала, впиваясь пальцами в верхнюю часть своих бёдер. — Почему я выпила то, что он мне предложил?

На этом вопросе её голос надломился, и она сжалась, закрыв лицо руками. Рыдания сотрясали её тело, и я перенесла свои успокаивающие прикосновения ей на спину. Давая понять, что я рядом. Что я вижу её боль.

— Я думала, Ксаннирин обвинит меня, — выдавила она сквозь слёзы. — Если вообще мне поверит.

— Почему он не должен поверить? — спросила я.

— Мужчина, который меня изнасиловал, помог нам построить всё это, — ответила она. — Без него мы бы не справились, Ассирия. Мы знали, что это риск…

Она выпрямилась, но я не отпустила её. Ей нужно было знать, что с ней всё в порядке. Что я не смотрю на неё иначе из-за того, что с ней произошло. Как и со мной.

— И ты боишься, что Ксаннирин станет отрицать произошедшее из-за того, насколько он важен для мира.

— Да, — выдохнула Киира, и её голос был полон призраков прошлого.

Я тяжело вздохнула.

— Судя по тому, что я знаю о Рокате, он бы тебе поверил. Более того, как только ты ему расскажешь, он, скорее всего, решит отправиться в Ужгород и перерезать горло этому ублюдку.

У Кииры вырвался влажный смешок.

— Это очень похоже на то, что он бы сделал.

— Мужчины, — сказала я, и моё выражение смягчилось любовью и пониманием.

Я надеялась, Киира это увидела.

— Мужчины, — повторила она, и её губ коснулась лёгкая улыбка.

— Тебе нечего стыдиться, Киира.

— Тогда почему мне стыдно? — тихо спросила она.

— Потому что именно этому они учили нас веками. Заставляли чувствовать себя ниже них. Будто мы заслуживаем всё, что с нами происходит. Будто мы бессильны.

Эти слова вырвались из меня вместе со всей злостью, которую я подавляла, пытаясь быть кем-то, кем не являлась.

— И именно поэтому я здесь, а теперь здесь и ты. Мы готовы к этим переменам.

— Мы должны держаться вместе. Все мы, — хрипло сказала Киира.

И я знала, что она имеет в виду жриц, которых привезла с собой, несмотря на то, чего хотел этот чёртов Крал.

— Так и будет. Вместе мы сможем противостоять тому, какими мужчины считают, что мы должны быть. Мы, мать их, покажем им, — пообещала я. — К тому же на нашей стороне ещё Рокат и Рапп. Моя истинная пара может быть довольно пугающей, когда захочет.

Киира фыркнула.

— Всего за несколько дней я увидела в нём сторону, которую он не показывал с тех пор, как был совсем, совсем молодым. И всё это благодаря тебе.

— Знаю. Когда я чего-то хочу, я могу быть очень настойчивой. Что происходит практически постоянно, — рассмеялась я, перебрасывая косу через плечо.

— Именно такое качество нам сейчас и нужно, — сказала Киира. — Спасибо тебе, Ассирия. За то, что помогла мне увидеть.

— Спасибо тебе, Киира, что поделилась этим со мной. Что поверила мне, когда я рассказала тебе свою историю, — сказала я, крепко обнимая её. — Мне очень жаль, что тебе тоже пришлось через это пройти.

— Просто скажи, что я это переживу, — попросила она, положив голову мне на плечо.

— Переживёшь. И если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я рядом. И никому ничего не расскажу, клянусь, — пообещала я. — Но всё же думаю, тебе стоит поговорить об этом со своими кузенами. Возможно, именно это Ксаннирину нужно услышать, чтобы дать трещину. Или чтобы Рокат его убил. Одно из двух.

Киира вытерла нос, сдерживая проблеск веселья.

— Судьбы, Рокат был бы ужасным Кралом.

— Нет ничего на свете, что он ненавидел бы сильнее, — согласилась я. — Но ради нашей защиты он бы это сделал.

Некоторое время мы оставались так: я изучала Кииру взглядом, а Киира впитывала всё то заверение, которое ей было нужно от меня.

— Мне пора идти, пока Рокат не начал волноваться.

— Да, конечно, иди, если нужно. Со мной всё будет хорошо, — ответила она, приглаживая волосы.

— Ты уверена? Я могу остаться, если я тебе нужна.

Она покачала головой.

— Перед сном я, наверное, ещё раз загляну к Раппу. Убедиться, что сегодня он не переусердствовал.

После этих слов мы обе захихикали.

— О, он точно переусердствовал.

Пока она скрылась в купальне, чтобы плеснуть водой в лицо, я сидела в молчаливом раздумье. Моё сердце разрывалось из-за Кииры и всего, через что ей тоже пришлось пройти. Её история укрепила мои убеждения и разожгла мою ярость из-за того, как с нами обращались. Ради неё, ради остальных, ради каждой женщины в Мире Демонов я доведу эти перемены до конца.

В конце концов, Дарующий благословил меня этой уникальной силой, связью, превосходящей все остальные, и несокрушимой волей. Я была чёртовой Сельхамош, и к концу этой войны мир узнает, кто я такая на самом деле.