25

Молния расколола небо снаружи, озаряя незнакомые очертания мебели в комнате Роката. Прошли часы с тех пор, как он оставил меня здесь, и теперь мы с собаками лежали в постели, ожидая его возвращения. Сила эмоций, затопивших нашу связь, подсказывала мне, что разговор с Ксаннирином и Киирой проходил неудачно. С каждой минутой его отсутствия сопротивляться желанию проникнуть в его разум становилось всё труднее. Мне хотелось верить, что, когда он вернётся, то опустит свои стены и всё мне расскажет. Наши отношения становились крепче с каждым мгновением уязвимости, которым мы делились друг с другом.

Но буря, бушевавшая внутри него, была ещё сильнее той, что назревала за окружавшими меня каменными стенами.

Поэтому я возвела прочный барьер вокруг своего разума, пытаясь дать ему пространство и уединение, необходимые для решения его дел, и наблюдала, как тёмные тучи наползают со стороны бушующего моря.

Грем фыркнул, придвигаясь ко мне ближе. Его длинная шерсть всё ещё была слегка влажной после ванны, которую я устроила ему и Зику, после чего мне самой понадобилась ещё одна. По крайней мере, запах мокрых собак ослаб. Вздохнув, я обняла его и притянула ближе. Зик поднялся, отряхнулся и свернулся у меня за спиной, так что я оказалась зажатой между ними двумя.

Яростная трещина рассекла небо, и вслед за ней башня содрогнулась.

Затем дождь забарабанил по окнам. Этот ритмичный звук успокаивал мой мечущийся разум, и, укутанная теплом гончих, я с каждым морганием всё сильнее и сильнее погружалась в сон. Я зевнула, пытаясь не заснуть. Над головой прокатились новые раскаты грома, смешиваясь с шумом дождя, пока я уплывала, уплывала, уплывала…

Треск, похожий на щелчок кнута, разорвал воздух, и я резко проснулась. Короткая вспышка осветила тень, стоявшую передо мной. Воздух застрял у меня в горле, когда я судорожно вдохнула. Гром прогремел, и я села, вглядываясь в темноту. Все свечи погасли, и в комнате не осталось ни единого источника света. Прижав руку к груди, я чувствовала, как моё бешено колотящееся сердце бьётся о ладонь.

Молния снова сверкнула, открывая моему взгляду сломленную фигуру моей истинной пары. Опираясь о деревянный столб в изножье кровати, он низко и тяжело опустил голову. И Грем, и Зик недовольно заворчали, когда я выбралась из пространства между ними и направилась к Рокату. Я потянулась к нему как раз в тот момент, когда новая вспышка наполнила комнату светом.

Когда он поднял на меня эти бордовые глаза, его боль вонзила нож между моих рёбер.

— Иди сюда, — тихо сказала я, протягивая руку к его руке.

Мои пальцы едва сомкнулись на его мускулистом бицепсе, когда я попыталась подтянуть его ближе. Он покачал головой.

— Я не могу защитить тебя, Ассирия.

От его дыхания разило алкоголем, и мои брови сошлись на переносице. Рокат редко пил, и то, что от него пахло так же, как от Вагача, а на самом деле даже сильнее, в день, когда я убила его, было тревожным.

— О чём ты говоришь? Конечно, можешь. Ты единственный, кто может, — попыталась успокоить его я, но он отступил назад.

Выругавшись, я сползла с кровати, и его туника почти доходила мне до колен. На ощупь добравшись до прикроватного столика, я нашла спички, которыми раньше зажигала свечи.

Чиркнув одной из них, я сумела осветить крошечный участок пространства. Я вздрогнула, когда увидела, который час. Три.

Как долго я спала?

Как долго Рокат разговаривал со своими кузенами?

Моя истинная пара опустился в кресло и зарылся головой в ладони. Я подошла к нему, положив руки ему на плечи. Под моими пальцами они были твёрдыми как камень. Я мягко массировала их, надеясь облегчить хоть часть того, что его терзало.

Он снова посмотрел на меня.

— Я эгоистичный, эгоистичный мужчина. Я жажду тебя сильнее, чем должен.

Он обхватил меня за талию и притянул ближе. Я раздвинула ноги и устроилась у него на коленях, так что наши глаза оказались на одном уровне. Свет свечи подчёркивал его татуировки, придавая им призрачную выразительность, особенно черепам с пустыми глазницами на его шее.

Пряный запах чешуи ударил мне в ноздри, когда он заговорил снова.

— Я готов зайти слишком далеко ради хотя бы одной твоей ничем не скрытой улыбки. Чтобы зарыться носом в твои волосы и вдохнуть твой запах. Чтобы чувствовать, как ты извиваешься подо мной. Чтобы гоняться за тобой повсюду и снова и снова заявлять на тебя свои права.

— Рокат, что происходит? — спросила я, обхватывая его лицо ладонями.

На его челюсти дёрнулся мускул, и я переместила пальцы туда, мягко выводя круги. Из него вырвался долгий стон, когда он расслабился под моими прикосновениями.

— Почему ты так пьян?

— Я не…

— Нет, пьян, — резко оборвала его я, прекращая массаж. — Мне очень хорошо знаком этот запах.

В его глазах вспыхнул огонь.

— Я хочу разорвать их на части. Конечность за конечностью. Содрать с них кожу. Заставить их страдать.

— Ангелов? — уточнила я.

— Знать. Тех, кто причиняет вред женщинам. Ангелов. Всех их, — прорычал он, и насилие, вплетённое в его голос, заставило волосы на моём затылке встать дыбом. — Но особенно Вагача. Чёрт, Ассирия, я так горжусь тобой за то, что ты убила эту свинью. Но мне нужно отомстить за тебя. За всё. Ты моя, и я должен тебя защищать. Но не могу.

Рокат говорил бессвязно, почти невнятно, и немало слов выходило у него смазанными.

— Ты можешь…

— Нет, — рявкнул он, и мои зубы со стуком сомкнулись. — Они забрали тебя, Ассирия. А если бы с тобой случилось что-то хуже? А если бы они попытались тебя изнасиловать?

У меня внутри всё скрутило от воспоминания о том, как расстёгивался ремень Зафа. Я не столько намеренно скрывала тот момент от Роката, сколько сама вытеснила его из памяти. Но я не могла рассказать ему об этом в таком состоянии. Лишь Судьбам известно, что он тогда сделает.

И всё же он, должно быть, прислушивался к моим мыслям, потому что мгновение спустя его черты исказила ярость.

— Прежде чем отсечь ему голову, я увенчаю тебя его костями. Пока он ещё будет дышать. Чтобы он видел, кого осмелился тронуть.

У меня одновременно перехватило дыхание и сжался низ живота.

— Скажи мне, что происходит, Рокат, — прошептала я.

Его эмоции всё ещё кружили внутри него, как яростная буря за окном.

— Ксаннирин… Киира…

Он замолчал и покачал головой. Я поудобнее устроилась у него на коленях, снова опираясь руками ему на плечи. Они подались вперёд, и он уткнулся лицом в изгиб моей шеи. Я прижала его ещё крепче, сжимая так сильно, как только могла. Он нуждался в моей поддержке, но не мог подобрать слов, чтобы попросить о ней.

— Ксаннирин был так зол, когда я всё ему рассказал. Он хотел забрать тебя у меня. Увезти обратно в Ужгород, где ты была бы в безопасности. От одной этой мысли я обезумел. Но он был прав. Там тебе было бы лучше.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Моё место рядом с тобой.

Он поднял голову и прислонился своим лбом к моему.

— Именно там я хочу, чтобы ты была. Всегда. И это пугает меня. Чёрт, я никогда прежде не чувствовал ничего подобного и до сих пор не знаю, как с этим справляться. Я хочу заботиться о тебе. Я хочу быть мужчиной, которого ты заслуживаешь, особенно после того, как мы построили общество, которое так с тобой обращается. Я о столь многом сожалею.

Я почесала его бороду, снова массируя челюсть.

— Я знаю. Но ты ведь вносишь изменения, верно?

Он кивнул, на мгновение прикрыв глаза.

— Ксаннирин долго спорил со мной и Киирой из-за этого. Так долго я думал, что один испытываю к нему эту обиду. Оказалось, Киира чувствовала то же самое. Теперь мне больше не нужно её подавлять.

— Давай ляжем спать. Я хочу, чтобы ты обнимал меня, — пробормотала я.

Сердце болело за него, за силу эмоций, бушевавших внутри него. Ему нужно было проспаться и избавиться от действия алкоголя, чтобы утром мыслить ясно. В его состоянии убедить его, что он делает достаточно для моей защиты, было невозможно.

— Это я могу, — согласился он, поднимаясь вместе со мной на руках.

Он отнёс меня к кровати и опустил с такой бережностью, что у меня защемило внутри. Затем стянул рубашку через голову, даже не расстёгивая её, и выскользнул из сапог. Снова сверкнула молния, открывая рельефный рисунок его торса. Мгновение спустя он сбросил штаны, полностью обнажаясь передо мной.

С тихим стоном он навис надо мной, вынуждая меня лечь на спину, и заключил меня в клетку своего крепкого тела. Его член, прижатый к моему бедру, налился ещё сильнее.

— Ты нужна мне, Ассирия. Мне нужно чувствовать что-то кроме этой боли.

Я кивнула, и дыхание сбилось от силы его взгляда. Опираясь на одну руку, он провёл ладонью по моему бедру, приподнимая подол своей рубашки всё выше и открывая мой центр. Прохладный ночной воздух, скользнувший по коже, заставил дрожь пробежать по позвоночнику.

— Сядь, — приказал он, откидываясь назад и давая мне место.

Я подчинилась, и он сорвал рубашку через мою голову. Его взгляд скользнул по мне с голодом измождённого человека.

Склонившись, он обхватил меня за спину и припал ртом к одному соску, облизывая и посасывая его с необузданной жадностью. Между моих бёдер стало влажно, когда он затопил меня ощущениями. Я запустила ногти в его волосы и надавила, безмолвно прося большего. Он дал мне это с безупречной точностью.

Рокат полностью забрался на кровать, прижимая меня своим телом и одновременно прогоняя собак. Первобытное рычание вибрировало в его груди, пока он переключился на другой сосок, делая его таким же твёрдым и напряжённым, как первый. Всё это время я таяла под ним, а мое возбуждение сочилось из меня.

— Рокат, — взмолилась я, выгибаясь ему навстречу.

Каким бы пьяным он ни был, в нём жила глубокая потребность в этой связи между нами. Исцелить его. Исцелить меня.

Он провёл зубами по моему чувствительному соску, а затем отпустил его. Его рот прочертил дорожку между моими грудями и вниз по животу, мучительно медленно, словно он поклонялся каждому месту, которого касались его губы. Добравшись до моих тазовых косточек, он поцеловал каждую из них, прежде чем опуститься ниже. Его дыхание скользнуло по моему раскалённому центру.

— Блядь, твое возбуждение пахнет божественно. Такая чертовски влажная для меня, а я едва к тебе прикоснулся.

Горячий язык Роката скользнул по коже внутренней стороны моего бедра. Острые зубы впились в неё, вызывая вспышку боли. Из меня вытекло ещё больше влаги. Рокат поймал её движением языка, и я ахнула. Его пальцы собрали остальное, размазывая всё вдоль моей щели. Затем он втянул их в рот.

— На вкус ты лучше победы. Но этого недостаточно.

С этими словами он припал ко мне, лаская мой клитор языком, пока его пальцы раздвигали меня. Влажные звуки были непристойными, но я хотела, чтобы он их слышал. Чтобы слышал, насколько сильно я его желаю. Чтобы слышал, как искусно он лишает меня самообладания. Ему это было нужно.

Когда он ввёл в меня один палец, я впилась ногтями в его кожу головы.

— Ещё, — сказала я ему.

Он не стал терять времени и добавил второй, растягивая меня. Без всякого стыда я двигалась навстречу его рту и руке, преследуя собственное удовольствие.

«Используй меня, Ассирия. Всё, что меня волнует, это видеть, как ты рассыпаешься на части из-за меня», — прозвучал голос Роката в моём разуме.

— Я люблю тебя, Рокат, — выдохнула я, ускоряя движения.

Он согнул пальцы, нажимая на ту самую точку глубоко внутри меня, и я едва не расплакалась от того, насколько невероятным было это ощущение.

— Не останавливайся.

«Прикоснись к себе, Ассирия. Поиграй с этими прекрасными сосками ради меня».

Он надавил сильнее, и я сделала, как он велел. Резкое жжение от щипка заставило мои стенки сжаться вокруг его пальцев, затягивая их глубже. Низкий стон завибрировал у моей плоти. Он обвёл языком мой клитор, и этого оказалось достаточно, чтобы оргазм накрыл меня.

Толкаясь бёдрами, я выгнулась над кроватью, словно щёлкающий кнут. Крик вырвался из моего горла, пока Рокат продолжал лизать меня и трахать пальцами, доводя до беспомощного безумия.

Воздух с трудом вырывался из моих лёгких, когда я начала приходить в себя после наслаждения. Медленно Рокат отстранился от пространства между моих бёдер и поднялся. Его пальцы были липкими от моей влаги, и он использовал её, чтобы покрыть себя. От того, как он водил рукой по своему члену, мне хотелось ещё больше его.

— Оседлай меня, — хрипло произнёс он, и властность в его голосе заставила меня немедленно подчиниться.

Моя кровь разгорячилась, когда он откинулся на спину, а его член, длинный и налитый, лёг вдоль живота. Я устроилась над ним так же, как сидела у него на коленях в кресле, и взяла его в руку. Когда я обхватила его по всей длине и провела ладонью вверх-вниз, его глаза закатились.

Пьянящее чувство власти захлестнуло меня. Я провела головкой по влаге, покрывающей меня, затем направила его ко входу в себя.

— Судьбы!

Его пальцев было далеко недостаточно, чтобы подготовить меня к его размеру, особенно под таким углом.

Дюйм за мучительным дюймом я опускалась вниз. Всё это время Рокат с восторженным вниманием наблюдал за тем, как исчезает во мне.

— Ты была создана, чтобы принимать мой член, маленькая самозванка, — прорычал он, находя руками мои бёдра и впиваясь в них пальцами.

Из моего горла вырвался вздох, когда он толкнул меня до самого конца. И тогда я оказалась такой восхитительно полной.

— Я была соткана для тебя, а ты был соткан для меня, — простонала я, привыкая к его толщине.

Он потянул меня вперёд, и мой клитор потёрся о его низ живота, пока он давил на мои стенки. Уперевшись руками в его грудь, я поймала ритм, двигая бёдрами в такт его медленным толчкам снизу вверх.

— Я чертовски люблю тебя, Ассирия, — повторил Рокат, и глубина его преданности выплёскивалась через нашу связь.

Словно раздвигая грозовые тучи за пределами башни, я убрала барьер, который возвела раньше. Моё обожание Роката обрушилось на него дождём.

— Для меня ты всегда будешь злодеем. Ты уничтожишь любого, кто посмеет прикоснуться ко мне. Но самое главное, ты моя истинная пара, и я доверяю тебе свою защиту, Рокат. Раньше не доверяла, но сейчас? Я прошла бы среди тысячи Ангелов, зная, что со мной ничего не случится.

Его член стал ещё твёрже внутри меня. Я снова двинулась, ускоряя темп. Не осталось ни одного места, которого не коснулась бы его длина.

— Ты продолжишь обучать меня, чтобы я стала такой же сильной, как ты. Как другие с бордовыми глазами. Я сама стану силой в Армии. И всё это будет потому, что ты любишь меня.

Сердце грохотало о мои рёбра, пока мы с Рокатом неотрывно смотрели друг другу в глаза, такие же нерушимые, как связь, которую Ткачиха предназначила нам.

Впервые мы не трахались.

Мы занимались любовью.

Каждым движением бёдер я показывала ему свою преданность. Каждым словом похвалы, слетавшим с его губ, он дарил мне свою.

Я впилась ногтями в его мускулистую грудь и начала двигаться жёстче. Капли пота выступили у меня на лбу, на спине и скользнули вниз по позвоночнику.

— Вот так, маленькая самозванка. У тебя отлично получается, — похвалил Рокат, меняя угол с помощью хватки на моих бёдрах.

Он скользнул по той чувствительной глубокой точке, заставив меня впиться зубами в нижнюю губу. Мои брови сошлись на переносице, пока я стремительно приближалась к краю.

— Ты уже свирепа, но я сделаю тебя беспощадной. — Он заклеймил меня глубоким толчком. — Ты уже сильна, но я сделаю тебя безграничной. Эти гребаные фанатики падут к твоим ногам, Сельхамош.

Мои стенки сжались после почётного прозвища, которое дали мне солдаты. Губы Роката изогнулись в порочной усмешке.

— Ты станешь Богиней среди Демонов. Тебя будут почитать за твою силу. Ксаннирин, Киира, я — мы все Судьбы. Я подниму и тебя до этого положения.

Наша кожа шлёпала о кожу, пока мы оба двигались быстрее, прилагали больше усилий.

— Моя, — снова и снова, снова и снова заявлял Рокат каждый раз, когда полностью погружался в меня.

— Твоя, — задыхаясь, отвечала я. Моё дыхание стало рваным. Наслаждение текло по моим венам, закручиваясь внутри меня всё сильнее, пока я не поняла, что близка к пределу. Этот оргазм, как и тот, который он подарил мне в нашу первую близость, должен был разбить меня на части и создать заново. Подчинение превращалось во власть. Насилие превращалось в экстаз. Ненависть превращалась в любовь.

— Кончи для меня, маленькая самозванка. Кончи для меня и выкрикни моё имя. Здесь, наверху, тебя никто не услышит. И мне, блядь, нужно знать, сколько удовольствия я тебе дарю, — приказал он, и в его голосе переплетались жестокость и уязвимость.

Эти слова столкнули меня за край, и я совсем не сдерживала свой голос. Он снова и снова отражался от стен комнаты, пока я рассыпалась на части, а наслаждение воспламеняло каждый нерв. Глаза Роката потемнели, а его хватка усилилась до синяков. Это лишь продлило время, которое я провела в блаженстве.

Затем, без предупреждения, он поднял меня с себя и застонал, изливая семя себе на живот. Руки дрожали от напряжения, когда он снова усадил меня к себе на колени. Мы оба тяжело дышали.

И всё же мы не разорвали зрительный контакт, и благодаря этому между нами пронеслось нечто божественное.

Мгновение спустя Рокат стиснул меня в объятиях, прижимая к себе так крепко, как всегда удерживал всё остальное вместе.

В одиночку.

Мне было всё равно, что мы оба были липкими. Я просто хотела его. И хотела, чтобы он это знал.

Мы оставались в этих объятиях ещё долго после того, как он наконец заснул.