17

Рапп оставался подвешенным между жизнью и смертью несколько дней. Пока он боролся за каждый чёртов вдох, мы с Тролом строили планы на будущее. Вместе с офицерами мы решили, кому необходимо остаться на передовой, а кому отправиться с нами в Фюред для столь необходимой передышки. Мы также спланировали, как закрепиться и удерживать эту позицию до нашего возвращения. Мужчины с мощными цветами глаз от рубиновых до бордовых тренировались уже несколько месяцев и станут ценным ресурсом на следующем этапе этой войны. И женщины, которые присоединятся к их подразделениям, будут лидерами по-своему, открывая путь следующему этапу развития нашего общества.

Над всем этим нависало нечто более важное, чем любой отдельный фронт: мне всё ещё предстояло объясниться перед Ксаннирином и Киирой.

Их общий ворон передал сообщение об их скором отбытии в военную академию. Если и Крал, и Верховная жрица сочли необходимым поговорить лично, значит, разговор предстоял действительно серьёзный. Но он должен был состояться. Ксаннирин будет в ярости из-за потери, в этом я был уверен. Киира же обрадуется тому, что я наконец принял Ассирию как свою истинную пару.

Как они отнесутся к моим новым планам по интеграции женщин в Армию, оставалось загадкой. Я мог представить, как их реакции разлетятся по бесчисленному множеству вариантов.

По крайней мере, они везут их сюда без особого сопротивления.

Солнце палило на нас, пока мы спешили через лагерь; собрание, которое прервал посланник, было полностью забыто. Порыв ветра сорвал бордовый шарф с тёмных волос Ассирии, пока она почти бежала впереди меня, ещё сильнее, чем я, желая собственными глазами убедиться, что Рапп жив.

Все мои тревоги растаяли, когда мы с Ассирией подошли к шатру целителя. Полотнище было подвязано, позволяя нам без труда нырнуть внутрь. Свежий воздух свободно гулял по шатру, став прохладнее с приближением смены сезона.

Полусидя среди нескольких подушек, всё ещё чертовски бледный, Рапп ухмыльнулся, когда мы подошли. Коротко остриженные волосы по бокам головы успели отрасти, и ему не помешало бы побриться. Но он был жив, он дышал и, чёрт возьми, моргал, и в тот момент это было всем. Ассирия бросилась к нему, едва не обняв, прежде чем резко остановила себя.

Толстая белая повязка на его груди служила суровым напоминанием о его ранении.

— Ассирия, — тепло поприветствовал он её.

Поморщившись, он взял её за руку и слегка сжал.

— Ты обещал мне, что с тобой ничего не случится, — твёрдо сказала она, и уголки её губ опустились в хмуром выражении.

Рапп продолжал ухмыляться.

— Если я правильно помню, я обещал тебе, что мы с Халалхиво не умрём. Как видишь, этого не произошло.

Ассирия хлопнула его по плечу, и мне пришлось подавить смешок, когда я подошёл ближе.

— Не переворачивай свои слова, — пожурила она его.

Взгляд Раппа остановился на мне, и улыбка исчезла с его лица.

— Ты спас мне жизнь.

— Не в первый раз, — отмахнулся я.

Рапп фыркнул со смешком.

— Нет, но ни в один из прошлых раз я не находился на грани смерти.

От этого напоминания у меня сжалось горло. Я прочистил его, прогоняя эмоции.

— Мы забираем тебя с собой в Фюред, чтобы ты восстановился.

— Через несколько дней я буду в порядке, — запротестовал Рапп, чем вызвал явное неудовольствие у подошедшего главного целителя.

— Скорее через несколько месяцев, Хадвезер, — сказал тот, ставя поднос с водой и едой на ближайший столик. — Ваше левое лёгкое было серьёзно повреждено, и потребуется время, чтобы оно зажило достаточно для того, чтобы вы могли поднимать что-либо, не говоря уже о стрельбе из лука.

Рапп закатил глаза, затем наклонился к Ассирии.

Заговорщически понизив голос, он сказал:

— Эти целители понятия не имеют, о чём говорят. Все до единого слишком осторожны. Я настоящий воин, и боль меня не беспокоит.

— Сколько мака вы ему даёте? — спросил я главного целителя.

Рапп бросил на меня сердитый взгляд. Удовлетворение разлилось внутри меня от перемены наших ролей. Обычно именно я был тем ворчуном, который отказывался заботиться о себе, а Рапп заставлял меня отдыхать.

— Достаточно, — вздохнул главный целитель, потянувшись к повязке.

Рапп поморщился, когда тот снял её; вместе с тканью оторвались засохшие хлопья крови. Толстые ряды швов яростно выделялись на его коже.

Он посмотрел на них и присвистнул.

— От этого останется шрам.

— Вы живы, — сухо заметил главный целитель, поднеся к ране влажную ткань и осторожно промокая её. От ткани исходил лёгкий запах алоэ, которое в изобилии росло у входа в каньон, ведущий из Устляка в Луцк. По крайней мере, его можно было использовать, пока мы ждали новые поставки пиума.

Когда главный целитель закончил, он подошёл к подносу и попытался покормить Раппа.

Хадвезер отмахнулся от него.

— Я сам справлюсь.

— Нет, не справитесь, — проворчал тот.

— Я сделаю это, — вмешалась Ассирия. — Уверена, у вас есть другие пациенты, которым нужна помощь. А мы сможем поговорить с Хадвезером Раппом, пока он ест, и рассказать ему обо всём, что он пропустил.

Она посмотрела на меня так, словно ждала подтверждения, что это допустимо.

Я кивнул, и в груди расцвела гордость от того, как усердно она училась брать ситуацию под контроль. Для меня это было непривычно — не вести разговор и не устанавливать правила самому. Но с каждым днём мне всё больше нравилось наблюдать, как Ассирия обуздывает своё пламя. Поначалу это давалось тяжело, но она с такой решимостью боролась за право стоять рядом со мной, что в конце концов я уступил.

По большей части.

Главный целитель согласился и пообещал вернуться позже, чтобы заново перевязать грудь Раппа.

Ассирия устроилась на узком свободном участке рядом с ним. Я подвинул стол ближе к ней, чтобы она могла легко дотянуться до еды, а затем принёс себе стул.

— Какая же это всё чушь, — пробормотал Рапп, когда Ассирия поднесла к его губам миску с прозрачным бульоном.

Она широко ему улыбнулась.

— Сделай глоток, и я расскажу тебе, что произошло, пока ты был без сознания, — предложил я, стараясь скрыть своё веселье, поддразнивая его.

— Да пошёл ты, Рокат, — проворчал он, но всё же сделал, как я велел.

— Хороший мальчик, — сказал я, откидываясь назад и скрещивая руки на груди.

Он снова посмотрел на меня с раздражением. Я начинал понимать, почему Раппу так нравилось меня дразнить.

— Ассирия успешно спасла Бананда и Зурронара, а также ещё нескольких человек. И вдобавок сожгла примерно четверть лагеря Ангелов дотла.

Рапп допил остатки бульона, и его брови поползли вверх. Когда Ассирия забрала миску, он сказал:

— Это чертовски круто. Кто бы мог подумать, что в тебе скрывается такая жестокость?

Она пожала плечами, затем взяла булочку и отломила от неё кусок.

— Полагаю, это вы с Рокатом на меня влияете. Но я убила своего мужа, а потом пробралась в Армию, чтобы избежать казни, так что, думаю, всё это было во мне с самого начала.

Рапп рассмеялся, затем его брови сошлись.

— Чёрт, больно. Постарайся больше не быть смешной.

— Прости, — сказала Ассирия, мягко сжав его здоровое плечо.

Та первобытная, защитническая часть меня немедленно рванулась наружу, желая оттащить её от него, потому что она была моей. Я подавил это чувство и напомнил себе, что Рапп не представляет угрозы для моей истинной пары.

— Теперь лагерь называет Ассирию Сельхамош, — добавил я.

— Похоже, тебе стоит сказать Киире, чтобы она добавила её в молитвы, — заметил Рапп с набитым ртом.

— Сам ей скажешь, когда увидишь её в Фюреде, — ответил я.

Рапп вопросительно приподнял бровь, и серьга над ней блеснула на свету.

— Она будет там?

— И Крал тоже, — сообщил я.

Ассирия подала ему ещё хлеба, и в его щеки постепенно вернулся цвет.

— Думаю, на сегодня это всё, что я могу съесть, — сказал он, когда булочка закончилась. — Похоже, с тех пор как я ел в последний раз, прошло несколько дней, и мой желудок сейчас очень ясно мне об этом напоминает.

— Тебе нужно отдохнуть? — спросил я.

Он поёрзал среди подушек, пока Ассирия поднималась на ноги.

— Немного воды, а потом да.

Ассирия выжала сок из конца листа алоэ в приготовленную для Раппа чашку, затем поднесла её к его губам. Он сделал три больших глотка, после чего снова откинулся назад.

— Так когда мы отправляемся в Фюред?

— Значит, ты всё-таки смирился с этой идеей? — спросил я, склонив голову набок.

— Не думаю, что у меня есть особый выбор, верно? — вздохнул он, упираясь языком в щёку.

— Нет, — ответил я. — Мы выезжаем завтра, раз ты уже очнулся. Для тебя подготовят специальную повозку, поскольку верхом ехать ты не способен.

Рапп пробормотал себе под нос несколько весьма выразительных ругательств, но в конце концов кивнул.

— Ненавижу быть беспомощным.

В этом мы были удивительно похожи.

Я поднялся со своего места и подошёл к нему. Ассирия отступила, давая нам пространство.

— Я знаю. Но я чертовски рад, что ты жив.

Горло снова сдавило, и я вновь прочистил его.

— Я не смог бы выиграть эту войну без тебя.

Перед глазами вспыхнули воспоминания о днях после того, как мне пришлось убить Таста, и о том, как Рапп ни на шаг не отходил от меня. Как заставлял меня есть, пить воду. Как помогал снова найти смысл в том, чтобы взять в руки меч. А ещё раньше он был моим другом.

А после?

Он стал братом, которого у меня никогда не было.

— Ох, Рокат, только не становись сейчас сентиментальным, — поддразнил он меня, и в моей груди прокатилось низкое рычание.

Весы вновь начинали склоняться в другую сторону, и это мне совсем не нравилось.

— Но ты прав, и я тебе определённо нужен. Так что я восстановлюсь, а потом мы оторвём голову Зафу, а заодно и чёртовому Захалу. Идёт?

Эти слова были таким же утешением для него, как и для меня.

— Идёт, — согласился я, поправляя на нём тунику. — Отдыхай. Утром мы за тобой придём.

Кивнув, он откинул голову назад и закрыл глаза.

Мы покинули шатёр целителя в молчании. Ни один из нас не мог отвести от него взгляд, пока темнота внутри шатра полностью не поглотила его силуэт.

Солнце пылало высоко над головой, пока мы шли по главной дороге лагеря.

Ассирия внезапно остановилась на полушаге, и я замедлил шаг, поворачиваясь к ней.

Она поправила шарф и подняла взгляд на меня.

Пламя в её глазах вспыхнуло с новой силой — обновлённое, ожившее и ненасытное.

В нём горело обещание: мы сожжём всё, что встанет между нами и победой.

И из пепла построим мир, в котором ни одной женщине больше никогда не придётся скрывать, кто она на самом деле.

Интерлюдия.

Крал восседал на своём троне, и его корона сверкала в лучах света, льющихся через роскошные окна. Рядом с ним стоял Халалхиво, скрестив руки на бронированной груди. После смерти их отцов он оставался рядом со своим кузеном, обеспечивая ему защиту до тех пор, пока не будет подготовлено достойное подразделение охраны, соответствующее его высоким требованиям.

Мгновение спустя в зал вплыла недавно назначенная Верховная жрица. Её длинное скромное чёрное платье шелестело по отполированному полу. Полупрозрачная чёрная вуаль скрывала её черты, а венец на лбу удерживал её на месте.

— Что думаете? — спросила она своих кузенов, медленно повернувшись вокруг себя, демонстрируя наряд.

— Великолепно, — сказал Крал, проводя пальцами по нижней губе.

Верховная жрица остановилась, и ткань собралась вокруг её лодыжек, прежде чем она снова расправила её.

— Теперь все жрицы будут носить чёрное, как перо ворона. Остальные смогут выбирать цвета по своему вкусу, но все будут носить такие же вуали.

Её улыбка — натянутая, надломленная, хрупкая — была маской, мало чем отличавшейся от тонкой ткани, скрывающей её лицо. Остались в прошлом дни её открытых летних платьев. Дни, когда она показывала свои сильные руки и стройную фигуру. Теперь ей и всем женщинам этого мира приходилось прятаться за тёмной тканью.

По крайней мере, в этом новом мире она всё ещё оставалась равной своему кузену-мужчине, даже если её пастве этого не было дано.

— Найюр Оллмунд Варрир должен прибыть с минуты на минуту. Если Судьбы на нашей стороне, он окажется меньшей змеёй, чем остальные, — сказал ей Крал, жестом приглашая занять место слева от себя. — Сможешь рассказать ему о своих планах относительно одежды, как только мы получим его согласие. В конце концов, именно он является крупнейшим производителем тканей в Мире Демонов.

Верховная жрица заняла своё место. Расправив плечи и приподняв подбородок, она стала ждать дворянина, который, как они все надеялись, поможет склонить на их сторону остальных.

У дверей паж постучал, объявляя о прибытии Найюра.

— Войдите, — произнёс Крал.

Двери распахнулись, открывая дворянина с бордовыми глазами. Хотя он был значительно старше любого из кузенов, в нём всё ещё сохранялась жизненная энергия молодости. И всё же хитрый изгиб его губ, когда он преклонил колено перед новым Кралом, вызвал тяжёлое чувство тревоги в животе Верховной жрицы.

Халалхиво лишь смотрел на Найюра сверху вниз через прорези своего нового шлема. Лишь один класс людей вызывал его раздражение — дворянство. Он бы предпочёл вообще не допускать этих подхалимов к их планам. В военной академии сыновья дворян постоянно пытались заслужить расположение Крала и его самого, и он ненавидел каждое мгновение этого. Ненавидел каждый бал, который отец заставлял его посещать во дворце Дьёра. Ненавидел пустые разговоры, фальшивую лесть и сделки, заключаемые в темноте.

Никто из них не понимал истинной цены власти.

Потому что никто из них ею не обладал.

То, что у них было, являлось лишь грандиозной иллюзией.

Но Крал снова и снова настаивал, что без их помощи ничего не получится.

— Мой Крал, — промурлыкал Найюр, выпрямляясь. — Чем я могу служить вам? Именно поэтому вы призвали меня сюда, не так ли?

Крал не ответил. С нарочитой медлительностью он скользнул взглядом по дворянину. Найюр лишь ждал, нисколько не смущённый тем, что ещё не прошедший испытаний Крал его оценивает.

— К этому моменту вы уже слышали о битве при Краскиве.

Это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Я слышал слухи, но с удовольствием выслушаю полный рассказ от мужчины, которому удалось пережить подобное нападение, — ответил Найюр Оллмунд, переводя тяжёлый взгляд на Халалхиво.

Пальцы Халалхиво сжались за спиной, пока он готовился произнести заранее подготовленную речь, которую они отрабатывали вместе с Верховной жрицей. Истории, как она бесчисленное количество раз повторяла ему за последние недели, обладали огромной силой. Именно способность вызвать у людей эмоции приводит к быстрым переменам. Их пыл, их возмущение, их негодование — всё это было необходимо, чтобы укрепить положение новой троицы.

— Орда Ангелов осмелилась вторгнуться на нашу суверенную территорию у форпоста Краскив. В то время я как раз инспектировал новое строительство вдоль нашей стены. Я никак не ожидал нападения таких сил. Их было гораздо больше, чем мне доводилось видеть за всё время службы в Армии Демонов. Тысячи и тысячи, по меньшей мере. Нас сразу же подавили числом, и лишь немногим удалось пережить первый натиск. Но вместо того чтобы вонзить клинки нам в животы или перерезать горло, Ангелы спустили со стены верёвки и затянули петли на шее каждого захваченного мужчины. Мы смотрели, как они сохраняли им жизнь, позволяя птицам выклёвывать им глаза, прежде чем выпустить наружу их внутренности на пиршество.

При этом чудовищном описании Найюр побледнел. Верховная жрица внимательно наблюдала за его реакцией, ведь это было первое испытание её тщательно выстроенного рассказа.

— Те из нас, кто выжил, отказались уходить, пока не смогут предать огню тела своих замученных товарищей. Но и это оказалось тщательно подготовленной ловушкой. Как только пламя разгорелось, они напали вновь. В ту ночь мы наполнили жадное чрево Судеб кровью Ангелов. Я призвал своих павших солдат помочь нам, их тела всё ещё пылали. Лишь по воле Ткачихи я стою перед вами сегодня.

Лицо Найюра Оллмунда покраснело, когда Халалхиво рассказал о повторной атаке.

— Взгляд Жнеца прошёл мимо вас. Скажите, что вы перебили их всех.

— Да, — подтвердил Халалхиво, и в его голосе прозвучала мрачная решимость. — Дарующий наделил меня Даром Призыва не просто так. Чтобы я возглавил Армию Демонов.

— Мы благословлены тем, что Судьбы столь ярко благоволят вам, — ответил он, выпрямляясь и переводя внимание на женщину под вуалью. — И вам, Верховная жрица.

— И не забывайте о своём Крале, — с лёгким укором произнёс тот, поднимаясь с трона, — ведь мои способности Говорящего даровали мне великое понимание.

Он спустился с возвышения и приблизился к Найюру.

— Сколько лет прошло с вашего Вознесения?

— Столетия, мой Крал. Прошло столько времени, что я уже не могу назвать точное число, — ответил Найюр.

— И за это время такой мужчина, как вы, сумел выстроить прочные связи, — продолжил Крал.

— Разумеется. Хотя это не означает, что я закоснел в своих взглядах. — Его взгляд скользнул между тремя кузенами. — Я всегда открыт для новых связей. Пока эти отношения взаимовыгодны.

Крал начал обходить Найюра кругом, словно хищник, окружающий добычу. Его начищенные сапоги мерно постукивали по полу.

— И какую выгоду вы ищете?

Тот тихо усмехнулся.

— Какой мужчина не желает золота? Власти? Престижа?

— Согласен, в этом мы похожи. А разве это не прекрасная основа для взаимовыгодных отношений?

Крал произнёс это так, будто мысль возникла случайно, а не являлась частью тщательно продуманного плана.

Верховная жрица напряглась. Сказал ли он это лишь для того, чтобы манипулировать Оллмундом, или действительно так считал? Сомнения относительно его истинных намерений поползли вверх по её позвоночнику. Но она не могла озвучить их. Не здесь. Не сейчас.

— Склонен согласиться, мой Крал. Так почему бы вам не рассказать, чего именно вы добиваетесь?

Найюр приподнял бровь, глядя на самого высокопоставленного Демона во всём Келети.

Самоцветы рассыпали по залу блики света, когда Крал шагнул в поток солнечных лучей.

— Мы считаем, — он указал на стоящих рядом кузенов, — что общество Демонов отчаянно нуждается в переменах. Людям нужна еда. Им нужна работа. Им нужна возможность служить. Мужчинам — в Армии и на полях. Женщинам — в деле увеличения нашего населения. Всё это понадобится нам, если мы собираемся закрепиться по обе стороны Гор Скала.

Уголки губ Найюра поднялись.

— Вижу, вы предлагаете сразу всё.

— Да, — ответил Крал. — При условии, что вы сможете гарантировать поддержку остальной знати.

— Вы не хуже меня знаете, что среди нас существуют различные фракции, каждая из которых стремится получить больше, — сказал Найюр, слегка наклоняя голову. — Так почему вы считаете, что именно я способен объединить их, если вы сами, без обид, разумеется, на это не способны?

Предыдущий правитель был жестоким, даже порочным, и обращаться с ним следовало крайне осторожно. Его сын, похоже, мало чем отличался, хотя и не обладал теми столетиями опыта, которыми располагал Найюр в подобных делах.

Теперь усмехнулся уже Крал.

— Ох, Оллмунд. Я без труда заставил бы их подчиниться, если бы захотел. Но для этого пришлось бы применить силу, к которой я не желаю прибегать столь рано в своём правлении. Отношения, как бы трудно они ни давались, — вот истинный путь к установлению порядка.

Улыбка Найюра стала шире, но в ней не было ни дружелюбия, ни веселья. Он недооценил хитрость нового Крала. Там, где ожидал увидеть неопытного мужчину, которым легко манипулировать, он столкнулся с зарождающейся политической силой.

— Вы совершенно правы, мой Крал. Обещание дополнительных земель и возможностей для накопления богатства наверняка склонит многих на вашу сторону. Как и этот ужасный случай в Краскиве.

Крал в ответ внимательно изучал своего знатного слугу. История о битве заинтересовала Найюра — по крайней мере эмоционально. Но чтобы добиться его полного участия, потребуются другие способы убеждения. Поэтому он не стал терять время, пытаясь понять, какой именно рычаг влияния Найюр желает получить над Домом Врак.

— Кого будет легче всего склонить на нашу сторону?

— Ах, не так быстро, — сказал Найюр, поднимая руку. — Я ещё не озвучил свои условия.

Крал улыбнулся, понимая, что заставил Найюра раскрыть именно то, что хотел узнать.

— Назовите их.

— Во-первых, лучшие земли в Мире Ангелов перейдут Дому Варрир. Нам потребуется достаточно пространства для выращивания материалов для наших тканей.

— Они ваши, — согласился Крал. — Назовите остальные условия.

— У меня только ещё одно.

Найюр Оллмунд сделал паузу, переводя взгляд на Верховную жрицу. От того, как он смотрел на неё, в её животе свернулась тревога. По крайней мере, вуаль скрывала то, как она сглотнула, хотя ей отчаянно хотелось не быть вынужденной скрываться под тканью ради нового порядка.

Напряжение густо повисло в зале, пока трое кузенов ждали его следующего требования.

— За мою дальнейшую поддержку и влияние на остальных дворян — потому что мы оба знаем, что я обладаю влиянием, иначе вы бы обратились к кому-то другому, — мне потребуется одна услуга, в которой вы не сможете мне отказать и которую я потребую тогда, когда сочту нужным.

На челюсти Халалхиво дёрнулась мышца.

Вот почему он терпеть не мог дворян.

Вечно плетут интриги ради большей власти.

Вечно готовы всадить нож в спину другому, чтобы возвыситься самим.

— Нет, — прорычал он, делая полшага вперёд. — Вы либо конкретизируете свои условия, либо добавляете ограничения. Мы не оставим вам возможность однажды потребовать трон себе после того, как прольём кровь ради завоевания Мира Ангелов.

Тёмно-бордовые глаза Найюра блеснули.

— Справедливое замечание, Рокат.

Из груди Халалхиво вырвалось рычание, и он шагнул к дворянину.

— Этого имени больше не существует.

Поначалу он сопротивлялся предложению кузена скрыться под личиной Халалхиво. Но после того как они создали историю о битве при Краскиве, дополнительная загадочность и анонимность пришлись ему по душе. Шлем тоже давал возможность скрываться на виду у всех. А ещё позволял показывать те стороны себя, которые ему всегда велели подавлять.

Например, его печально известную ярость.

Несмотря на внушительную фигуру мужчины, возвышавшегося над ним, Найюр даже не дрогнул под его гневом.

Не отводя взгляда, он сказал Кралу:

— Похоже, вам ещё есть что рассказать.

— Назовите своё второе и единственное оставшееся условие, и тогда мы расскажем больше, — ответил Крал. Его голос оставался ровным и холодным, тогда как его кузен буквально вибрировал от едва сдерживаемой ярости.

— Я уточню свои условия. Я не стану требовать, чтобы Дом Врак отказался от трона. И не стану требовать уничтожения всех дворянских домов, кроме моего собственного. Я согласен с тем, что нам необходимо спасти нашу расу от этих фанатиков. Эта услуга не помешает достижению нашей общей цели — больше земель, больше золота и больше власти для Демонов. При условии, что меня будет устраивать направление, в котором всё движется.

Каждое слово было тщательно подобрано для защиты интересов Дома Варрир.

Крал и Халалхиво это прекрасно понимали.

Связать себя обязательствами с таким мужчиной было огромным риском, но без его поддержки они не могли достичь своих целей.

— Хорошо, — наконец согласился Крал, надеясь, что только что не вручил свою судьбу в руки Жнеца.

— Скрепим договор кровной клятвой, — сказал глава Дома Варрир, извлекая из ножен на поясе короткий церемониальный нож.

Рука Халалхиво мгновенно метнулась к мечу за его спиной, когда он шагнул вперёд.

— В насилии нет необходимости. Я не собираюсь причинять вред своим новым союзникам, — произнёс Найюр, бросая на Халалхиво взгляд, полный презрения.

Крал стиснул зубы. Внутри него боролась нерешительность.

Клятва перед Судьбами означала, что им придётся исполнить всё, чего однажды потребует глава Дома Варрир. Но вместе с тем она не позволит Найюру заставить Дом Врак отказаться от трона.

Он вытащил собственный клинок и рассёк ладонь.

— Ваши условия будут соблюдены, — сказал он, протягивая руку Найюру.

Тот тоже порезал ладонь и прижал свою рану к ране Крала.

— Я к вашим услугам, мой Крал.

После того как Халалхиво и Верховная жрица принесли аналогичные клятвы, они вытерли руки, а раны уже начали затягиваться.

— Что ж, давайте начнём ткать наше будущее.