16

Мы наконец вышли из палатки целителей в ночь.

Хотя это уже была не совсем ночь.

Вдали проступали первые проблески рассвета, принося с собой новый день.

По крайней мере, Рапп будет жить.

Наверное.

Скорее всего.

Рокат внезапно остановился, и я перевела внимание на него, прежде чем заметила, что все мужчины, сопровождавшие нас во время спасательной миссии, поднялись на ноги.

Пустые, запавшие глаза встретились с нашими, а некоторые едва заметно покачивались на месте.

Неужели они прождали здесь всю ночь?

— Халалхиво, — произнесли они в унисон, отдавая ему салют с прижатым к груди сжатым кулаком.

— Каково состояние Хадвезера Раппа? — спросил Паранксок, нерешительно шагнув вперёд.

С губ Роката сорвался тяжёлый вздох.

Я сжала его руку.

— Главный целитель считает, что он может выжить. Но это не гарантия.

Сдержанное облегчение прокатилось по рядам мужчин: их брови разгладились, а плечи немного расслабились.

Бананд шагнул вперёд и опустился на одно колено между мной и Рокатом.

Он опустил взгляд, пока его бордовые глаза не встретились с моими. В них горело благоговение.

Затем он склонился так низко, что его лоб коснулся предплечья, на которое он опирался.

— Сельхамош, моя жизнь, мой меч принадлежат вам.

Сельхамош.

Самозванка.

Бананд не только преклонил передо мной колено в знак почтения, но и даровал мне почётный титул, подобный Халалхиво Роката, соответствующий моей силе.

Я моргнула, пытаясь осознать значимость этого жеста.

Волна мужчин повторила за ним, и до меня донеслись тихие голоса, произносившие:

— Сельхамош…

— Сельхамош…

Слёзы защипали глаза, а в горле образовался ком.

Я добилась их уважения.

«Да, добилась, Ассирия, — прогрохотал голос Роката в моём сознании. — Ты в одиночку меняешь отношение в этой Армии. Весть о спасательной миссии скоро разойдётся повсюду. И, вероятно, слухи о твоей силе тоже.»

Лёд скользнул вдоль моего позвоночника.

Всю свою жизнь я сосредоточенно скрывала свою магию.

Старалась оставаться незамеченной.

Осознание того, что мой путь повернул в совершенно новом направлении, ничуть не ослабило это чувство, будто мне всё ещё необходимо прятаться.

Кто знает, какие ножи ждут меня, когда мир узнает, что я могу стать кем угодно в вихре теней?

— Встаньте, — сказала я дрожащим голосом. Руки тоже тряслись, и я спрятала их за спину, проворачивая кольцо на пальце, чтобы хоть немного унять тревогу, терзавшую мои нервы.

Они подчинились, а Рокат отпустил их. Некоторые предпочли остаться, поддерживая Раппа, Зурронара и ещё нескольких раненых, которым всё ещё требовалась помощь целителей.

Бананд был среди них.

— Могу я поговорить с вами, Халалхиво? — спросил он, нервно покосившись на тех, кто всё ещё находился поблизости.

Рокат кивнул и, положив руку мне на поясницу, отвёл нас троих в сторону, подальше от чужих ушей.

Бананд опустил голову и медленно, протяжно выдохнул.

— Сколько?

Слова прозвучали так тихо, что я едва их расслышала. Но невозможно было не заметить стыд и вину, которые лежали на них тяжёлым грузом.

Сочувствие сжало мне сердце. Когда я впервые узнала, что чума была делом рук одного из наших, я пришла в ярость. Когда выяснилось, что Рокат участвовал в сокрытии правды, эта ярость превратилась в настоящий гнев. Прошлой зимой из-за этого погибла вся моя семья, оставив меня совершенно одной в этом мире. И всё же, видя последствия того, что Ангелы заставили Бананда делать своей магией, я чувствовала, как пламя моей ярости угасает, пока от него не остаются лишь тлеющие угли.

— Их смерти не на твоей совести, — прорычал Рокат. — Но я хочу получить полный отчёт обо всём, что ты слышал, видел и делал, находясь у них в плену.

Бананд поднял голову. Его бордовые глаза блестели. Щёки ввалились, а кожа на лице слишком туго обтягивала кости. Ночью он показался мне просто худощавым, но теперь я поняла, что он буквально чахнет на глазах.

— Конечно, Халалхиво. Всё, что вам потребуется. Я хочу искупить всю боль, которую причинил.

Рокат повернулся ко мне.

— Я провожу тебя обратно в нашу палатку, чтобы ты отдохнула, а затем поговорю с Банандом.

Я покачала головой.

— Нет. Думаю, нам всем нужно поспать. И поесть. Ночь была долгой. К тому же Рапп ещё не очнулся. Он тоже захочет это услышать.

Лицо Роката смягчилось, и он провёл костяшками пальцев по моей щеке. Я отказывалась верить во что-либо, кроме того, что Рапп выживет. В любую минуту он позовёт нас.

Он.

Не.

Умрёт.

— Сельхамош права, — тихо произнёс Бананд. — Честно говоря, мне бы не помешали кровать и еда. Уже давно у меня не было в достатке ни того, ни другого.

Рокат перевёл взгляд с него на меня и обратно, после чего уступил.

— Завтра мы встретимся снова. Найди Хадвезера Трола, и он позаботится о том, чтобы у тебя было всё необходимое, Бананд.

— Да, сэр, — ответил он, отдавая Рокату салют с прижатым к груди кулаком.

Он склонил голову передо мной, затем развернулся на каблуках и ушёл.

— Пойдём, — сказал мне Рокат.

Бросив последний взгляд на палатку целителей, я последовала за ним через лабиринт лагеря к чёрным палаткам, которые мы называли своим домом. Усталость тянула мои конечности вниз, почти заставляя волочить ноги по земле. Часовые, стоявшие снаружи, сразу отправились за едой и водой для нас. Словно в тумане, я вошла в прохладную темноту.

Грем и Зик оживились, спрыгнув с кровати, чтобы встретить нас. Зик протяжно и тихо заскулил, словно чувствовал агонию, кипевшую под нашей кожей. Грем ткнулся носом в меня, и я опустилась на землю, уткнувшись лицом в его шерсть. Рокат присел рядом и обнял меня со спины.

Мы оставались так до тех пор, пока один из мужчин не объявил о своём приходе и не сообщил, что принёс нам еду. Мы с Рокатом поели быстро и молча, каждый погружённый в собственные тревоги. К тому времени, когда я допила воду, я едва могла держать глаза открытыми.

Я сняла кожаную одежду Аракуэль, пропахшую горелым семенным маслом, и забралась в постель. Рокат смыл в умывальном тазу столько крови, сколько смог, а затем присоединился ко мне. Он обвился вокруг меня, и мышцы его сильной руки напряглись, когда он крепко прижал меня к своему твёрдому телу. Я растворилась в нём, ища утешение, которое мог дать только он. Он держался за меня так, словно от этого зависела его жизнь — жизнь Раппа. Буря эмоций, бушевавшая внутри него, отражала мою собственную.

Вскоре меня захватил беспокойный сон. Снова и снова мои мысли возвращались к тревогам, но в конце концов остановились на одной-единственной: что бы ни решили Судьбы, как бы ни горел этот мир, по крайней мере Рокат был рядом со мной.

Шум воды, стекающей в металлический таз, коснулся моих ушей. Сжимая ткань сильнее, чем было необходимо, я выкручивала её так, словно могла вместе с водой выжать из себя желание снова вернуться к мысли, что все, кто мне дорог, обречены умереть. Из-за затуманенного зрения было трудно поливать её свежей водой из кувшина. Мне было всё равно, даже когда часть воды попала на меня.

По правде говоря, я просто механически приводила себя в порядок. Тревога глубоко вонзила в меня свои когти, не позволяя сосредоточиться ни на чём, кроме попыток дышать. Кроме попыток подавить всепоглощающий ужас от мысли, что Рапп может не пережить своё тяжёлое ранение.

Судорожно выдохнув, я повесила ткань сушиться на край таза. Ухватившись за него обеими руками, я приготовилась развернуться и встретить то, что осталось от этого дня. Одна слеза скатилась вниз, затем другая. Я быстро смахнула их, не желая, чтобы Рокат увидел, как я плачу.

Мы с моей истинной парой не разговаривали с самого пробуждения, которое случилось гораздо позже обычного. Из-за физического истощения после нашей миссии и чистого, ничем не сдерживаемого страха, натянувшего нашу связь до предела, никто из нас толком не спал. Я сомневалась, что Рокат вообще сомкнул глаза. Его бессонница наверняка только усилилась из-за того, что нить жизни нашего друга оказалась в считаных мгновениях от того, чтобы быть перерезанной Жнецом.

Медленно я повернулась к Рокату.

С отсутствующим взглядом он одну за другой надевал детали своей чёрной металлической брони. Я скользнула взглядом по его фигуре, отмечая почётный титул, вытатуированный на костяшках пальцев, черепа, охватывающие основание его шеи, змеиные клыки, искажённые морщинами тревоги на его лбу.

От той властной силы, которую он обычно излучал, не осталось и следа.

Грем и Зик тихо заскулили со своего места, наблюдая за нами. Ни у одного из нас не хватило духу выгнать их с кровати, хотя вчетвером там было ужасно тесно.

Этот звук заставил меня сдвинуться с места. Я присела на край жёсткого матраса, поглаживая длинные заострённые уши Зика и почёсывая Грема под горлом. Их мягкая шерсть успокаивала, но ничто не могло облегчить эту боль, пока я не узнаю, что Рапп будет жить.

Рокат возвышался надо мной, словно буря на горизонте. Но он не нёс в себе угрозу молний и грома. Нет, его плечи едва заметно сутулились, будто были дождевыми тучами, отяжелевшими от влаги, а сильные брови оставались напряжёнными. Между ними тоже залегла складка.

Поднявшись на носки, я потянулась вверх и разгладила её большим пальцем.

Он вздохнул и подался навстречу моему прикосновению.

Прошло несколько мгновений, прежде чем он обнял меня и притянул ближе.

Мы ничего не говорили, потому что в этом не было необходимости. Каждая наша эмоция была общей.

Связь позволяла нам утешать друг друга так, как другие никогда не смогли бы понять.

— Самое худшее во всём этом то, что теперь мне нужно идти и руководить. Нужно притворяться, что со мной всё в порядке, хотя это не так, — пробормотал Рокат так тихо, что мне показалось, будто я это вообразила.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него.

На его челюсти дрогнула мышца.

— Я не чувствовал себя так уже… столетиями.

Он медленно выдохнул, и я обхватила ладонями его лицо.

— Я буду рядом с тобой, — пообещала я. — Теперь наша боль общая.

Я повторила слова, которые говорила ему снова и снова, пока трещала его закалённая годами броня.

Мы оба были одиноки, пусть и каждый по-своему: он — потому что считал, будто обязан нести бремя своего лидерства в одиночку, я — потому что думала, что не могу доверять никому настолько, чтобы позволить о себе заботиться.

Каждый день Рокат доказывал, что будет защищать и поддерживать меня; каждый день я показывала ему, что он может опереться на меня.

— Сегодня нам нужно допросить Бананда и Зурронара, — сказал Рокат, проводя костяшками пальцев по моей щеке. — Поскольку во время их спасения ты проявила такое бесстрашие, тебе тоже следует присутствовать.

Я кивнула, хотя гордость, которая должна была расцвести внутри меня, увяла, словно бутон, прихваченный поздними весенними заморозками.

— Наверное, именно мне стоит рассказать Зурронару о…

Я осеклась, когда в глазах Роката вспыхнула тьма.

Напоминание об Изгате, которого он сжёг на погребальном костре после того, как нас едва не застали вместе, после того как раскрылась моя настоящая личность и между нами сформировалась связь истинной пары, явно всё ещё оставалось для него болезненной темой.

— Ты всегда была моей, — прорычал он, и собственнические нотки в его голосе отозвались теплом внизу моего живота.

— Я знаю, — успокоила его я.

У меня не было сил спорить с ним. Да и время было неподходящим, когда его эмоции и без того были натянуты до предела.

— А теперь я всегда буду твоей. Обещаю.

Он наклонился и поцеловал меня с нежностью, которая удивила меня.

Вместо того чтобы заявлять на меня права, он просто позволил нашим губам задержаться вместе на короткое мгновение.

— Пойдём.

Я вложила свою руку в его, когда мы вышли из нашего жилища.

Именно такие простые прикосновения успокаивали меня сильнее всего — осознание того, что Рокат рядом и что наша любовь не оставит меня без него.

Он свистнул, подзывая Грема и Зика.

Небо затянули облака, а ветер шелестел между временными постройками вокруг нас.

Угрюмая атмосфера идеально соответствовала моему настроению.

Мгновение спустя мы вышли на открытую улицу, и внезапный порыв ветра взметнул вымпелы.

До моих ноздрей донёсся тошнотворный запах горелой ткани и плоти, и я поспешно подняла шарф, прикрывая нос.

Рокат остановился и повернул голову в сторону лагеря Ангелов.

— Дым всё ещё идёт.

— Ну, я ведь использовала семенное масло, чтобы устроить пожар, — заметила я. — Его невероятно трудно потушить. Обычно одной воды недостаточно.

Рокат фыркнул и покачал головой, прежде чем снова двинуться вперёд.

— Мне следовало догадаться, что я не единственный, кто способен принять на себя твой огонь.

— Правда следовало. Честно говоря, не знаю, почему ты вообще мог подумать иначе, — поддела его я, и боль в моём сердце немного ослабла, когда между нами снова завязалась привычная перепалка.

— Возможно, мне стоит научить тебя направлять его и другими способами, чтобы я не оставался единственной целью, — ответил он, открывая вход в командный центр и пропуская меня внутрь.

— Но гораздо веселее, когда целью оказываешься именно ты, — надулась я, а затем расплылась в улыбке.

Рокат закатил глаза и направил меня мимо трона из костей в комнату с картами.

Трол уже был там вместе с несколькими другими офицерами.

— Халалхиво.

Он сжал кулак и коснулся им лба, отдавая салют Рокату.

Остальные сделали то же самое.

Затем все они склонили головы передо мной.

Очевидно, наша успешная миссия принесла мне ещё больше их расположения.

— Найди Бананда и Зурронара и передай им, что они должны явиться сюда, — приказал Рокат одному из Паранксоков.

— Да, сэр.

Тот тут же покинул палатку.

— Остальные свободны.

Они быстро собрали свои вещи и ушли, оставив нас наедине с Тролом.

— Рано утром я заходил к Раппу. Он всё ещё спит, — сказал Трол прежде, чем мы с Рокатом успели задать этот вопрос.

По крайней мере, он больше не умирал.

Сон был хорошим знаком.

Я надеюсь.

— Спасибо, — тихо произнёс Рокат, опускаясь на один из стульев.

Я нашла другой и придвинула его вплотную к нему.

Поскольку мы находились внутри, я сняла шарф с головы и бросила его на стол перед собой.

Рокат отодвинул уголок ткани с дороги, продолжая изучать карту.

Затем, недовольно проворчав, провёл рукой по волосам и потёр шею сзади.

— Трол, мне не хочется просить тебя об этом, но, думаю, Раппу придётся вернуться вместе с нами в Фюред, чтобы восстановиться. Ты справишься здесь до нашего возвращения с подкреплением?

— Всё, что потребуется, Халалхиво, — поклялся он. — Я знаю, насколько глубока ваша дружба с Раппом.

Рокат поднял голову и встретился взглядом со своим Хадвезером.

Я оставалась молчаливой наблюдательницей их разговора, с увлечением замечая перемены в Рокате.

— Не думай, что я не ценю тебя тоже, Трол. Я выбрал тебя ещё в академии не просто так.

Как и у нас, у Трола были бордовые глаза.

Его волосы были коротко острижены, а сам он всегда носил плотно облегающую кожаную броню, оставлявшую руки открытыми.

В отличие от Раппа и Роката, его кожу не украшали татуировки.

До этого мы общались лишь несколько раз, и я вдруг поняла, что не знаю, какой редкой магией он обладает.

— Если вы не против, можно спросить, какая у вас сила? — выпалила я, не сумев скрыть своего любопытства.

Трол перевёл внимание на меня, хотя уже без той суровости, которую обычно демонстрировал солдатам.

На его губах появилась лёгкая улыбка.

— Я Разломщик. По сути, если объединить лучшие стороны Разрушителей и Кошмаров, получится то, что умею делать я. Я создаю разрезы в воздухе или на земле, которые выглядят настолько реальными, что Ангелы стараются держаться от них подальше. Разумеется, последствия падения в них существуют.

Мои брови поползли вверх от проснувшегося интереса.

— Какие именно?

— Они невероятно острые. Поэтому, если кто-то падает в такой разлом полностью, его буквально разрывает на части. А если лишь коснуться края, ощущение такое, будто тебя рассекли мечом.

— Ничего себе, — ответила я.

Его сила была не похожа ни на что из того, о чём я когда-либо слышала, что, впрочем, было характерно для всех обладателей бордовых глаз.

— Так вот как вам удалось так далеко их оттеснить?

Он кивнул.

— Да. Но чем больше разлом, тем меньше времени я способен его удерживать. Поэтому в каждом сражении мне приходится очень тщательно выбирать, где и когда использовать такой разлом.

— Именно поэтому ты так ценен, Трол. После всего этого ты и сам заслуживаешь отдыха. Ты слишком долго находишься здесь без передышки, — добавил Рокат.

Трол пренебрежительно махнул рукой.

— Отдохну, когда придёт время. Сейчас важнее всего, чтобы передышку получили солдаты, которые находятся здесь дольше всех. Они сражаются гораздо больше, чем я.

Порыв ветра приподнял несколько прядей моих волос, когда в командный центр вошли ещё двое, прерывая наш разговор.

— Халалхиво, — поприветствовали сначала Роката Бананд и Зурронар, затем Трола.

Наконец их внимание твёрдо остановилось на мне.

— Сельхамош.

Этот титул заставил мурашки пробежать по моей коже.

Быть признанной за свою силу…

Что ж, о таком я никогда даже не мечтала.

— Садитесь, — приказал Рокат.

Они оба подчинились.

Затем он повернулся ко мне.

— Ты умеешь писать?

У меня вырвался смешок прежде, чем я успела его сдержать.

— Конечно умею. Меня научила мама.

«Ты знала, что сто лет назад женщинам было запрещено писать, за исключением жриц, которым это было необходимо для общения?» — прозвучал голос Роката в моём сознании.

У меня всё оборвалось внутри.

Это объясняло, почему нас никогда не учили этому в школе.

Мама всегда настаивала, что наш почерк должен быть исключительно изящным. Она говорила, что мы никогда не должны показывать его другим, если не хотим, чтобы наш стиль украли.

Другие девочки в деревне наверняка начали бы меня копировать.

По крайней мере, именно так объяснял это мой детский разум, и поэтому я никогда ни с кем об этом не говорила.

Я никогда не задумывалась над этим глубже.

«Что ж, хорошо, что умею, раз уж мы меняем общество,» — заметила я.

«Да,» — отозвался Рокат в моём сознании.

Он достал пергамент и чернила и передал их мне.

Я аккуратно разложила всё перед собой, ожидая, что именно он попросит меня сделать.

Затем он повернулся к двум мужчинам, которых я спасла.

— Ассирия будет вести записи вашего отчёта. Начнём с самой важной информации, которую вам удалось подслушать.

Бананд и Зурронар, причём Зурронар выглядел значительно здоровее, чем в тот день, когда мы его спасли, по очереди перечисляли всё, что им удалось услышать, иногда останавливаясь, чтобы обсудить точное значение сказанного, поскольку многое было на ангельском языке. Рокат просил их повторить фразу, если они могли её вспомнить, а затем велел мне исправить то, что я записала. Трол время от времени вмешивался, уточняя детали.

По всей видимости, почти год плена оказался достаточно долгим сроком, чтобы собрать огромное количество сведений. Не один раз мне приходилось встряхивать руку, потому что мышцы сводило от того, сколько я писала.

Когда они рассказали всё, что могли, Рокат перевёл разговор на то, как с ними обращались Ангелы. Пока они рассказывали о своих пытках, мой желудок болезненно сжимался. Глаза жгло от слёз, а они оба оставались стойкими и невозмутимыми, несмотря на всю боль, через которую прошли. Как и у меня, у них навсегда останутся глубокие невидимые шрамы.

Я не записала ни единого слова. Вместо этого просто сидела рядом с ними в знак солидарности, оставаясь свидетелем их страданий.

Когда они закончили, я прочистила горло и встретилась взглядом с Зурронаром.

Сходство с Изгатом было поразительным, хотя цвет глаз у них различался. У них было одинаковое подтянутое телосложение, а волосы Зурронара, хоть всё ещё и были растрёпанными, напоминали причёску брата с коротко выбритыми висками и собранными наверху волосами.

— У меня есть новости о твоём брате, — начала я, и мой голос дрогнул.

Рокат напрягся рядом со мной, и наша связь натянулась. Но затем он выдохнул, его грудь опустилась, и под столом он коснулся моей ноги. Легко сжал её и оставил руку на месте.

От этого жеста поддержки в моём сердце разлилось тепло. То, что он боролся с собственными чувствами ради того, чтобы помочь мне пережить этот тяжёлый разговор, говорило о многом.

— О котором? — спросил Зурронар.

Оба его брата служили в Армии, хотя я предполагала, что второй всё ещё жив. Я даже не была уверена, как его зовут и в каком подразделении он находится.

— Об Изгате.

Я тяжело сглотнула.

Как мне сказать ему, что его брат погиб из-за меня?

Я крутила на пальце кольцо матери, пытаясь решить, с чего начать.

— Я впервые встретила его, когда он приехал проводить набор в Стрый. Ты видел мою магию, поэтому знаешь, что я могу стать кем угодно. Я тайком проникла в Армию, и в конце концов он узнал, кто я на самом деле. Когда мы вернулись в Ужгород, чтобы присоединиться к остальным солдатам…

Я замолчала, пытаясь подобрать нужные слова.

— Я убил его, — прямо сказал Рокат.

Я резко повернула голову в его сторону и увидела на его лице непроницаемое выражение.

— Но он умер по благородной причине. Правда, тогда я этого не знал. Он защищал личность Ассирии до самой смерти, за что я буду благодарен ему вечно. Именно благодаря его чести она оказалась в моих руках, а не где-нибудь в гораздо худшем месте.

Слёзы защипали глаза и переносицу.

Зурронар побледнел и ненадолго закрыл глаза.

Он медленно и дрожащим дыханием втянул воздух.

— Знаете, месяцами я гадал, погиб ли он от чумы. Жив ли он и продолжает ли сражаться. То же самое было и с Оннароном.

На его челюсти дёрнулась мышца, когда он перевёл на Роката тяжёлый взгляд, наполненный горем.

— Если честно, лучше уж знать наверняка. Неизвестность разъедала меня изнутри.

— Мне так жаль, — выпалила я, потому что что ещё я могла сказать?

Бананд тоже выглядел так, словно испытал облегчение.

Ещё одной жизнью меньше на его совести.

Внимание Зурронара переместилось на меня, и я подавила желание поёжиться.

Вместо этого расправила плечи и подняла подбородок.

Он скользнул по мне своими тёмно-бордовыми глазами, словно оценивал меня совершенно по-новому.

— Моя жизнь за его жизнь. Спасибо вам, Сельхамош.

Моя челюсть отвисла, прежде чем я снова сомкнула зубы.

Я ожидала, что он начнёт кричать на меня. Что-нибудь бросит. Проклянёт меня.

Но благодарить?

Такого я точно не ожидала.

— Конечно, — запинаясь, ответила я.

Мой голос звучал далеко не так уверенно, как мне хотелось.

Тёмно-бордовый и бордовый взгляды переплелись ещё на одно мгновение, прежде чем он снова обратился к своему лидеру.

— Халалхиво, я достаточно долго служил в вашей Армии, чтобы знать: ваши правила строги, а наказание следует быстро и без исключений. Я скорблю о смерти брата, но меня утешает то, что он нарушил правила по веской причине.

Он замолчал, переводя взгляд с одного из нас на другого.

Рокат сильнее сжал моё бедро под столом.

— Она ваша истинная пара, и Ткачиха благословила вас обоих. Мой меч принадлежал вам и всегда будет принадлежать вам.

Он склонил голову в знак почтения и для верности прижал руку к сердцу.

Я сохранила самообладание, хотя больше всего на свете мне хотелось обмякнуть от облегчения.

Неужели всем лидерам приходится сообщать такие новости?

«Да, приходится. И это лишь первое из многих испытаний, с которыми тебе предстоит столкнуться, если ты хочешь изменить наше общество. Но я всегда буду рядом, помогая тебе расцвести,» — прозвучал голос Роката в моём сознании.

«Спасибо,» — мысленно ответила я.

После его слов раздражение из-за того, что он читает мои мысли, бесследно исчезло.

— Кто-нибудь из вас хочет вернуться в Фюред и немного передохнуть? Вы более чем заслужили это, — сказал Трол, выпрямляясь на стуле и потянувшись за стаканом воды.

Зурронар уверенно покачал головой.

Бананд высказался сам:

— Мы слишком долго просидели в клетке. Не знаю, как Зур, а я жажду ангельской крови. Кроме того, моя магия гораздо полезнее здесь. Теперь я знаю, как создавать болезни для Ангелов.

Измождённость ещё не исчезла с его лица, но несколько сытных приёмов пищи и немного солнца быстро вернули бы ему здоровье.

Рокат убрал руку с моего бедра и упёрся локтями в стол.

Подавшись вперёд, он пристально посмотрел на Бананда.

— У нас здесь три женщины, когда захочешь начать.

Бананд посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего я не смогла понять.

— Аракуиэль одна из них, не так ли?

Я кивнула.

— Она сообщила нам точное место, где вас держали.

Рокат слегка наклонил голову набок.

— Она была одной из ваших тюремщиков?

— Да, — ответил Бананд слишком поспешно.

Он отвёл взгляд от нас всех, словно обдумывал свои следующие слова.

— Она была единственной доброй среди них, — добавил Зурронар, на мгновение задержав взгляд на Бананде, прежде чем снова посмотреть на нас. — И единственной, кто не забывал регулярно нас кормить.

Рокат опустил руки и забарабанил пальцами по столу.

Его разум понёсся через целую вереницу мыслей, и я тут же закрылась от него, прежде чем он устроил мне чёртову головную боль.

Кроме того, он не видел того, что происходило на самом деле.

— И когда ваши отношения перестали быть просто отношениями пленника и тюремщика? — спросила я Бананда.

Он поперхнулся и резко повернулся ко мне.

— Как ты догадалась?

— Мужчины, — пробормотала я себе под нос. Затем уже громче добавила: — По тому, как вы говорили друг о друге. По тому, что она хотела передать тебе сообщение через меня. По тому, как ты отводил от нас взгляд.

Четыре пары глаз уставились на меня.

Я закатила глаза.

— Очевидно, есть не одна причина, по которой женщины должны служить в Армии. Никто из вас не обладает достаточной наблюдательностью.

Рокат фыркнул, но по нашей связи ко мне проскользнула нотка гордости.

Прежде чем он или Трол успели расспросить Бананда дальше, один из часовых, стоявших снаружи, просунул голову внутрь, держа в руке свёрнутый лист пергамента.

— Сообщение для вас, Халалхиво.

Рокат жестом подозвал его.

Тот вошёл и опустился на колено, протягивая послание предводителю Армии Демонов.

Я наклонилась ближе, пытаясь увидеть содержимое, пока он разворачивал свиток.

На его челюсти дёрнулась мышца, когда он пробежался взглядом по написанному.

Затем он снова свернул письмо и посмотрел на присутствующих.

— Моя истинная пара права. Именно поэтому нам нужно как можно скорее отправиться в Фюред и забрать всех наших новых рекрутов. Благодарю вас за службу и стойкость. После войны я позабочусь о том, чтобы вы оба получили щедрую награду за свои усилия. А до тех пор вы свободны.

— Да, сэр, — одновременно ответили Бананд и Зурронар, поднимаясь на ноги.

Я ткнула Роката локтем в бок.

Он бросил на меня косой взгляд, ясно говоривший: поговорим позже.

Трол тоже поднялся. Ему нужно было заняться делами нескольких своих батальонов.

Все трое продолжили разговор уже по пути обратно в лагерь.

Как только полотнища входа сомкнулись за ними, Рокат тяжело вздохнул.

Я заёрзала на стуле, пока не развернулась к нему лицом, и стала ждать, когда он заговорит.

— Это ответ Ксаннирина и Кииры на моё предыдущее письмо, — наконец сказал он, глядя куда-то вдаль, пока его разум работал с бешеной скоростью.

— И?

— Они оба встретят нас в Фюреде вместе с несколькими женщинами для Армии.

Улыбка мгновенно озарила моё лицо, но Рокат выглядел далеко не таким воодушевлённым.

Моя радость быстро угасла.

— Что случилось?

Наконец Рокат вынырнул из своих мыслей и посмотрел на меня.

Взяв мои руки в свои, он потянул меня к себе на колени.

Уткнувшись носом в изгиб моей шеи, он глубоко вдохнул.

— Ты даже не представляешь, сколько усилий было вложено в создание общества таким, каким оно является сегодня, маленькая самозванка. И хотя я благодарен тебе за то, что ты показала мне, насколько далеко мы свернули с правильного пути, мне всё ещё тревожно из-за предстоящего разговора с моими кузенами. Понадобится время, чтобы разрушить то, что мы создавали веками.

Я протянула руку и почесала его сзади по шее.

— Как хорошо, что Демоны живут тысячелетиями.

Он поднял голову, позволяя мне увидеть всю глубину своих чувств.

— Только если мы выиграем эту войну.

Я тяжело сглотнула.

— Выиграете. Выиграем.

— Я пытаюсь снова в это поверить, — тихо признался он.

Видеть, насколько сильно потрясли моего сильного и уверенного истинного пару события последних недель, было почти физически больно. Это словно проникало между моих рёбер и полосовало моё и без того израненное сердце. Сердце, которое он постепенно исцелял каждым своим поступком, исправляя несправедливости нашего общества лишь потому, что я попросила его об этом. Потому что теперь и сам считал это правильным.

— Тебе тоже пойдёт на пользу немного отвлечься, — тихо сказала я, проводя рукой по густой щетине на его челюсти.

Он кивнул, затем прижался лицом к моей ладони и поцеловал её.

— То, что вчера ты участвовала в миссии, не значит, что сегодня можешь пропустить тренировку. К тому же это поможет отвлечься от всего остального.

Я соскользнула с его коленей, когда он поднялся на ноги.

— А тебе это тоже поможет отвлечься? — спросила я, приподняв бровь и глядя на него снизу вверх.

Он фыркнул.

— Да, мне это тоже поможет.

Я искренне улыбнулась ему.

— Тогда я готова.

Он свистнул, подзывая Грема и Зика, и вскоре мы вчетвером пробирались через лагерь к тренировочному кругу, заполненному мужчинами.

На этот раз никто не смотрел на меня свысока и не одаривал презрительными взглядами.

Впервые до моих ушей долетал шёпот:

— Сельхамош…

Действительно ли я была этим удивлена после всего времени, проведённого среди них?

Эти мужчины сплетничали даже хуже, чем девочки в моей деревне, когда мы были детьми.

Рокат вытащил кинжал из ножен на бедре и протянул его мне.

Когда я повернулась к нему, то взяла оружие именно так, как он меня учил.

А затем мы начали свой танец.