10

За день до запланированного спасения Зурронара и Бананда мне хотелось, нет, мне было необходимо ещё немного времени, чтобы изучить трёх женщин-Ангелов. Принять их облик было жизненно важно для успеха миссии. Всё должно было быть исполнено безупречно ради моей безопасности и безопасности всех, кто отправится с нами спасать Демонов, заключённых в лагере Ангелов.

Ты справишься, Ассирия.

Мы с Рокатом разошлись в комнате с костями, и я не смогла удержать румянец, вспыхнувший на щеках при воспоминании о том, как он взял меня на этом столе несколько дней назад.

Пробираясь через чёрный шатёр, я направилась к пленницам. В этой задней комнате они находились достаточно близко, чтобы Рокат, Рапп и остальные офицеры могли прийти на помощь по одному крику, но достаточно далеко, чтобы я могла спокойно заниматься.

Впрочем, мне не понадобилось бы, чтобы кто-то меня спасал. Из-за бронзовых браслетов на их запястьях и лодыжках их магия была запечатана, а прутья самодельной тюремной клетки отделяли их от меня. Что касается моей магии, теперь, как никогда прежде, она была продолжением меня самой, отточенная словно лезвие клинка, готовая сорваться по одной лишь мысли.

— Почтённые нашим божественным создателем, — поприветствовала я их традиционными ангельскими словами, входя в отгороженную часть командного центра.

Три пары голубых глаз тут же устремились на меня. Только Эша прищурилась. Несмотря на то что её штормового цвета глаза указывали на наименьшую силу среди них, она вела себя так, словно владела магией на уровне Аракуэль, самой могущественной из троих.

Глаза Файи загорелись, когда она заметила свёрток у меня в руках с чистой одеждой.

Они отдали свои доспехи для моего использования в тот же день, когда мы захватили их. Хотя «отдали» было не совсем точным словом. Скорее мужчины силой сняли их с них. Бело-серые одежды, теперь безупречно чистые, лежали в моём мешке и ждали, когда я надену их во время последней репетиции.

— Это для нас? — спросила Файя по-ангельски.

— Да, — ответила я, положив свёрток на табурет, чтобы снять лямки с плеч.

Сумка глухо ударилась о ковёр, и я покрутила шеей, радуясь избавлению от тяжести. Затем подошла к клетке.

Файя и Эша мгновенно вскочили на ноги. Аракуэль осталась сидеть, прислонившись спиной к прутьям на противоположной стороне клетки и подтянув колени к груди. Она изучала меня и своих сокамерниц с отстранённым видом. Если честно, я сама наблюдала за всеми тремя так же пристально, потому что знание хотя бы чего-то об их характерах помогло бы мне правильно отреагировать, если меня остановит кто-то, кто их знает.

К этому моменту я разрывалась между тем, чтобы принять облик Файи или Аракуэль. Будь последняя более откровенной, менее расчётливой, выбор был бы очевиден. Впрочем, жизнь в клетке не особенно располагает к тому, чтобы показывать своё истинное лицо. Действительно ли Аракуэль была такой проницательной, какой казалась? Или это просто её инстинкты выживания заставляли её защищаться?

Эша категорически не подходила из-за цвета своих глаз. Она не занимала бы важного положения в вопросе пленных Ангелов. К тому же она была самой открыто враждебной из всех, и я всё ещё не была уверена, вызвано ли это сложившейся ситуацией или же она действительно такая по своей природе.

Файя, казалось, смирилась со своим положением уже ко второму дню. Она разговаривала со мной на ангельском, не зная, почему я его практикую. Хотя она не предлагала никакой дополнительной информации по собственной инициативе, из всех троих она казалась самой дружелюбной. За время жизни под гнётом Вагача я научилась распознавать такое поведение: заискивание. И всё же оно было куда полезнее, чем отношение двух остальных.

Вытянув руки на всю длину, я повесила одежду на прутья клетки и отступила назад. В конце концов, они всё ещё были Ангелами, а я им не доверяла. Этот небольшой жест доброты был продиктован моей потребностью получить от них больше информации.

По правде говоря, мы использовали друг друга.

— Вам ещё что-нибудь нужно? — спросила я.

— Мне нужно в уборную, — призналась Файя, стягивая с себя грязную тунику.

Я внимательно осмотрела её торс, выискивая татуировки или родимые пятна, которые мне следовало бы учесть. Заметив небольшую надпись на её рёбрах, я спросила:

— Что здесь написано?

Она взглянула себе под руку, одновременно натягивая чистую тунику через голову.

— Мирр.

Она медленно произнесла ангельское слово, давая мне возможность уловить всю сложность его звучания.

— Это означает «мир», — добавила она уже на общем языке, вытаскивая свою длинную косу из-под воротника и укладывая её на плечо.

Я моргнула, на мгновение растерявшись.

Зачем ей было навсегда запечатлевать слово «мир» на своей коже?

Заправив несколько коротких платиновых прядей за уши, она снова повернулась ко мне.

— Ты отведёшь меня или позовёшь кого-нибудь из мужчин?

Стряхнув с себя удивление, я вернулась к разговору.

— Можешь повторить? — попросила я, решив, что неправильно поняла её с первого раза.

Чётко выговаривая каждое ангельское слово, она сказала:

— Ты отведёшь меня в уборную или позовёшь кого-нибудь из мужчин?

— Мужчин, — ответила я, с облегчением понимая, что на этот раз всё расслышала правильно. — Насколько срочно тебе нужно? Ты можешь подождать?

— Не she-tas-y, а say-tes-y, — поправила Файя моё произношение слова «подождать». — Лучше бы поскорее.

— Мне тоже, — добавила Аракуэль, наконец поднимаясь на ноги. — Я подожду с переодеванием до возвращения.

Кивнув, я оглянулась через плечо.

— Сейчас вернусь.

Все трое проводили меня взглядом. Снаружи я нашла двух солдат, которые в данный момент несли караул, и передала им просьбу женщин. Они последовали за мной обратно внутрь, и я встала у стены, пока они защёлкивали дополнительные цепи на запястьях Файи, а затем Аракуэль и уводили их прочь.

Снова запертая в клетке, Эша смотрела на меня с неприкрытым отвращением. В конце концов, мы были врагами. Для неё я была немногим больше тюремщицы и шлюхи Халалхиво. Ангелы не верили, что у Демонов действительно может существовать истинная пара, считая это каким-то тёмным магическим обманом, дарованным Судьбами.

Между нами повисло молчание, пока мы ждали возвращения остальных. Чтобы скоротать время, я призвала тени в своей груди, пробуждая их к жизни. Даже если я не собиралась выдавать себя за Эшу, использование магии всё равно было хорошей практикой. Потянув за её нити, я сначала сплела её лицо, сосредоточившись на линии носа и наклоне бровей. Когда убедилась, что справилась, подошла к своему мешку и достала спрятанное там зеркало. Переводя взгляд с отражения на Эшу, я внесла несколько небольших поправок в её лоб, прежде чем решила, что этого достаточно.

Затем я подошла ближе, стараясь воспроизвести кремовый оттенок её волос.

Немного больше света было бы кстати.

Продолжая переплетать нити своей магии, я сформировала вокруг себя остальную часть её облика. Её острые, устремлённые к небу уши, кольца, украшавшие их нижний край. Всё это время она наблюдала, а её лицо менялось от враждебности к страху, когда она видела перед собой собственное отражение.

Я надеялась, что она видит ту же уродливость, что и я.

До этого момента я не показывала им, на что способна. Часть меня испытывала огромное удовлетворение от её реакции на мою силу. Рапп был прав — это было чертовски круто.

Эша яростно зашептала что-то себе под нос на ангельском, сцепив большие пальцы и прижав раскрытые ладони к груди. Она отбивала ими ритм в такт своим пылким словам. Из всего сказанного мне удалось разобрать только «Защити меня, Богиня», а также слова «тёмная магия» и «Демон». Мне не нужно было понимать каждый слог, чтобы знать: она молится своему божеству, прося спасти её.

Мне хотелось изгнать её из этой комнаты. Какими же нелепыми они были, не замечая, что между нами больше сходства, чем различий. Что Демоны так же достойны жить, как и они. Что мы не какое-то порождение зла от других богов.

Резкий вдох отвлёк меня от Эши.

Файя и Аракуэль вернулись вместе с охранниками и застали свою сестру по ордену в таком состоянии. Я отступила от клетки, сохраняя контроль над магией, пока мужчины снова заковывали их. Если бы не моя чёрная кожаная одежда, они без сомнения приняли бы меня за неё.

Двое мужчин отсалютовали мне на выходе. Их шёпот растворился в шатре, но был слишком тихим, чтобы я смогла разобрать слова. Вероятно, они обсуждали мою магию, учитывая, как мало кто видел её в действии, если вообще знал о её существовании.

Я повернулась к женщинам и наконец отпустила магию, возвращаясь к собственному облику.

— У тебя действительно очень сильная магия, — заметила Аракуэль.

Затем она повернулась ко мне спиной и начала переодеваться. И снова я искала какие-нибудь важные особенности, но её кожа была такой же гладкой, как замёрзший ручей. Ни единой веснушки или шрама не нарушало её поверхность. Это было почти… неестественно.

Файя закончила переодеваться и бросила грязную одежду через прутья в сторону моего мешка.

— Она проклинает нас, принимая наши облики! — возмутилась Эша, чья одежда всё ещё висела на прутьях.

— Лучше быть проклятой и живой, чем иначе, — огрызнулась Аракуэль с большей резкостью, чем я слышала от неё с момента нашего пленения.

Она заправила за уши короткие растрёпанные пряди и вытряхнула остальные из-под воротника туники.

Интересно.

Я отложила эту деталь в памяти на потом. Трое начали препираться, их речь была слишком быстрой, и я могла уловить лишь отдельные слова.

Пока они всё сильнее распалялись, я подошла к ближайшему полотнищу шатра и закрепила его, впуская в помещение больше света. Всё ещё недовольная результатом, я решила встать на табурет и открыть одну сторону сверху. Поскольку солнце уже почти достигло зенита, помещение осветилось достаточно, чтобы я могла рассмотреть все мелкие детали их внешности.

— Тихо, — прошипела я, спрыгнув вниз и возвращаясь к клетке.

Мне нужно было практиковаться, а для этого требовалось, чтобы они стояли спокойно.

— Аракуэль, можешь подойти ближе?

С непроницаемым выражением лица она подчинилась. Свет искрился в её бирюзовых глазах, подчёркивая маленькие серые вкрапления. Очертания её высоких скул будут самой сложной частью для воспроизведения.

Глубоко вдохнув, я снова обратилась к источнику своей магии, заставляя её вырезать эти линии, формировать её благородный нос и придавать объём её изящным губам. По крайней мере, её дымчатые волосы было легко создать. Когда я закончила, она почти не моргнула, даже глядя на собственное отражение.

— Впечатляет, — сказала она без малейшей эмоции в голосе. — Уши нужно сделать острее.

Она повернула голову набок, чтобы я могла лучше рассмотреть. Свет идеально падал на её ухо, и я внесла исправление, заодно отметив расположение четырёх серёжек в самом верхнем углу, образующих рисунок, похожий на звезду.

— Почему ты мне помогаешь? — не удержалась я от вопроса, пытаясь подражать её голосу.

В нём присутствовала хрипотца, и её было сложнее воспроизвести, пока я ещё и неуклюже говорила на их языке.

Она слегка пожала плечом.

— Возможно, я хочу, чтобы у тебя всё получилось.

Я фыркнула.

— Сильно сомневаюсь.

— Я Сенсор. Я владею всеми видами восприятия, включая те, что невидимы. Зрение, обоняние, слух — всё это лежит на поверхности. Интуиция уходит гораздо глубже, — ответила она, переходя на общий язык.

И я была благодарна за это, потому что не была уверена, что иначе поняла бы её. Жнец, я и сейчас не была уверена, что понимаю. Её слова были загадочными, и я знала, что ещё долго буду прокручивать их в голове, пытаясь понять, что именно она имела в виду.

Отбросив эти мысли, я попросила Файю подойти следующей и принялась оттачивать навык, сплетая вокруг себя её черты. Когда я окончательно убедилась, что способна убедительно изображать их обеих, я достала из мешка одежду Файи и надела её.

Её грудь была больше моей, зато мои бёдра были шире её, поэтому мне пришлось изменить свой облик, чтобы одежда правильно села по фигуре.

— Ты — это я, — выдохнула Файя, слегка приоткрыв рот. — Почему? Какова твоя цель?

Рокат прямо запретил мне делиться с ними конкретными планами. И снова, мы не могли им доверять. Они были нашими врагами. Они вполне могли снабдить нас ложной информацией, чтобы обеспечить наш провал.

А если мы потерпим неудачу, Ангелы снова смогут использовать Бананда, чтобы уничтожить нас.

Я ничего не ответила, расхаживая по комнате и привыкая к ощущению чужого тела поверх своего. Моя магия была скорее внешней оболочкой, чем чем-либо ещё, хотя я всё равно смотрела её глазами и говорила её ртом. Странное чувство, если задуматься, но после месяца, проведённого в коже Вагача, я почти перестала его замечать.

Удовлетворённая результатом, я переоделась в одежду Аракуэль и приняла её облик.

— У вас есть какие-нибудь особые военные приветствия? — спросила я, внимательно наблюдая за лицами всех троих в поисках признаков обмана.

Эша ответила «нет» одновременно с тем, как Аракуэль сказала «да».

Я выгнула бровь и перевела взгляд на женщину, чей облик сейчас носила.

— Ты Падиса, верно?

Она кивнула.

— Солдаты низших рангов приветствуют старших, прикладывая руку к сердцу и склоняя голову. Одновременно они произносят: «Да хранит тебя Богиня».

Я отработала жест и слова.

— Это богохульство, что она говорит с Богиней! — резко бросила Эша, сжимая пальцами прутья клетки.

Её кандалы звякнули о металл, когда она встряхнула их.

Я закатила глаза и проигнорировала её.

— Что-нибудь ещё? — спросила я Файю и Аракуэль.

— Если увидишь Бананда, передай ему, что пламя ждёт за стеной из стекла, — сказала Аракуэль на общем языке.

Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не раскрыть рот от удивления. Холод пробежал по позвоночнику, пока она продолжала удерживать мой взгляд своим взглядом. Действительно ли Аракуэль была Сенсором? Потому что мне казалось, что она скорее Провидица.

Если она знала Бананда и знала его достаточно хорошо, чтобы передать столь конкретное, пусть и загадочное, послание, значит, она тесно с ним общалась. А это означало, что мне нужно использовать именно её облик, чтобы добраться до него.

Но как она вообще могла догадаться о наших планах?

Мне нужно было поговорить с Рокатом.

Отпустив магию, я вернулась к своему настоящему облику и снова надела кожаную одежду.

— Я прослежу, чтобы охрана принесла вам еду, — сказала я им, вновь завязывая полотнища шатра и погружая помещение в полумрак.

Затем я поспешно сложила всё обратно в сумку. Зеркало отправилось последним, надёжно устроившись у плоской стенки, чтобы не разбиться.

— Посмотрим, благоволят ли тебе Судьбы, — произнесла Аракуэль, прежде чем снова принять ту же позу, в которой находилась, когда я пришла.

Если она и понимала, насколько сильно меня тревожит, то никак этого не показывала.

Кровь гулко стучала у меня в венах, пока я уходила, а холодные бирюзовые глаза Аракуэль не выходили из головы. Что она знала? И почему не боялась? С ней что-то было не так. Со всей этой ситуацией что-то было не так. Тревога узлом скручивала мне живот.

Мгновение спустя я проскользнула через занавесь и вошла в комнату с картами.

— Аракуэль знает Бананда, — выпалила я.

К счастью, внутри были только Рапп, Трол и моя истинная пара.

Рокат поднял голову от стопки бумаг, нахмурившись.

— Что ты имеешь в виду?

— Она сказала: «Если увидите Бананда, передайте ему, что пламя ждёт за стеной из стекла», — повторила я, скручивая пальцами ремень своей сумки.

— И что это вообще значит? — вслух спросил Рапп, проводя пальцем по кольцу в губе.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Но что, если она сможет рассказать нам больше о его местонахождении в лагере?

— А что, если это ловушка? — тут же возразил Рокат. — Что, если она играет на твоём сочувствии и просто догадывается о нашей стратегии?

— У меня нет сочувствия к Ангелам, — резко ответила я, сильнее сжимая кожаный ремень.

— У тебя есть сочувствие к другим женщинам, — сказал Рокат, и жёсткость исчезла из его голоса.

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его.

В этом он был прав, как бы мне ни хотелось самой себе в этом не признаваться.

— Хорошо. Но что, если она искренна? Что, если мы сможем спасти жизни? Не только Бананда и Зурронара?

Я вздохнула, опираясь руками на спинку стула и наклоняясь вперёд в поисках опоры.

— Она права, Рокат, — сказал Рапп.

Трол, что было вполне разумно, во время этого разговора молчал. Насколько я успела заметить, Трол относился к тем, кто просто выполняет приказы, тогда как Рапп спорил с Рокатом гораздо настойчивее.

Рокат небрежным движением бросил бумаги на стол перед собой.

— Мы поговорим с ней наедине и посмотрим, захочет ли она говорить. Если ей действительно есть что сказать, то уж точно не при тех двоих. Эта плюющаяся ядом — настоящий подхалим.

Я была вынуждена согласиться: Эшу никогда не удастся склонить к сотрудничеству без применения силы. Она уже не раз называла меня шлюхой и больше одного раза одаривала Роката презрительными взглядами, скрывая за ними ложную храбрость.

— Когда? — спросила я.

Рокат посмотрел на часы, стоявшие рядом с кувшином воды.

— После того как принесём жертву, — прорычал он, поднимаясь.

Рапп и Трол тоже встали.

— Если Судьбы решили сплести путь, на котором Аракуэль действительно собирается поделиться с нами сведениями, тогда мы должны заранее поблагодарить их за это.

Сняв с плеч сумку, я оставила её на свободном стуле и последовала за своей истинной парой навстречу солнечному свету.