47

— И как долго мне ещё носить это? — спросила я главного целителя.

Рокат прислонился к рабочему столу в нескольких шагах от нас, наблюдая за каждым прикосновением мужчины с видом ястреба, готового в любой момент ринуться вниз и схватить добычу, стоит ей сделать неверное движение.

— Думаю, вы уже достаточно восстановились, чтобы снимать её, кроме времени сна, хотя я всё ещё советовал бы избегать любых движений над головой как минимум ещё неделю, — сказал он, обходя меня и надавливая на заднюю часть плеча. — Больно?

— Нет, — честно ответила я, хотя меня расстраивало, что я всё ещё не могла пользоваться рукой так, как хотела.

Мне отчаянно хотелось помыться, как это делали мужчины с тех пор, как мы вошли в оазис каньона. Волосы превратились в жирный, пропитанный потом кошмар, и даже коса, в которую я их постоянно заплетала, не мешала мне морщиться от собственного состояния.

На этом этапе я бы продала своё тело за возможность их вымыть. Когда-то мне казалось, что путь из Стрыя в Ужгород был ужасен в плане чистоты. Этот переход оказался намного хуже.

Хотя бы Рокат каждый вечер приказывал приносить в свой шатёр дополнительный таз воды, чтобы я могла обтираться, и в основном я справлялась одной рукой, пусть и неуклюже.

— Хорошо, — сказал целитель, возвращаясь ко мне спереди и что-то записывая на листе пергамента. — Покажитесь мне снова через неделю, и, возможно, я разрешу вам упражнения для укрепления плеча. Теперь оно будет слабее после вывиха.

— Спасибо, — вздохнула я, затем соскользнула со стола и посмотрела на Роката, своего сопровождающего.

Мы уже поужинали, и вечер оказался на удивление приятным, когда он присоединился ко мне и Раппу. Я никогда раньше не видела его настолько расслабленным, и это лишь сильнее добавляло загадочности человеку, которого я всё никак не могла разгадать.

Лагерь постепенно затихал на ночь, а над нами с кристально чистого неба сияли миллионы звёзд. Небеса казались настолько близкими, что до них можно было дотянуться рукой, хотя я и не пыталась этого сделать, помня предупреждение целителя о лишних движениях.

— Если хочешь искупаться и вымыть волосы, я помогу тебе, — сказал Рокат, положив руку мне на поясницу и направляя обратно к нашему шатру.

— Это только потому, что ты хочешь со мной переспать, — поддразнила я.

Он хмыкнул, но по нашей связи до меня донеслась лёгкая волна веселья. С тех пор как на меня напала змея, Рокат каждую ночь спал рядом со мной, и всё же он больше не ненавидел каждое мгновение, как раньше, когда был вынужден находиться рядом. Когда мы вошли обратно в наш шатёр, воздух уже не был заряжен молнией, готовой в любой момент разжечь лесной пожар. Нет, теперь он был спокойным, как океан, мягко накатывающий на берег.

Рокат взял два банных полотна и два куска мыла возле таза.

— Найди сменную одежду для нас обоих, — бросил он через плечо.

Меня охватило предвкушение, пока я рылась в своей кожаной сумке, доставая простое платье, которое легко было надеть. Потёртая дорожная сумка Роката лежала рядом с моей, и пряжка почти сама раскрылась под моими пальцами. Нити едва удерживали её вместе, а ткань потрескалась от времени. Осторожно я вытащила из неё свободную чёрную тунику и чёрные штаны Роката, потому что другого цвета он никогда не носил, и сложила их вместе со своим платьем.

— Готово, — сказала я, выпрямившись и прижимая свёрток одежды здоровой рукой.

— Пошли, — прорычал он, направляясь к выходу.

Он придержал для меня полог шатра, и я снова шагнула в прохладный ночной воздух. С ближайшего столба он снял два факела, и пламя бросало пляшущий свет на резкие черты его лица, пока мы уходили из лагеря к текущему ручью.

Из-за позднего часа мы оказались одни, когда нашли место у воды, всё ещё влажное после множества людей, купавшихся здесь вечером. Неподалёку покачивалось чахлое дерево, и Рокат воткнул факелы у берега, после чего повесил банные полотна на низкие ветви. Он протянул руку, и я отдала ему одежду. Он развесил её рядом.

— Сядь, чтобы я снял повязку с твоей руки, — велел Рокат, указывая на круглые валуны.

Я подчинилась без споров. Пусть он всё ещё командовал мной так же, как солдатами, со временем я поняла, что это больше не потому, что он меня ненавидит. Просто так он существовал. Осознание этого чаще всего помогало мне держать язык за зубами.

Рокат занялся моей рукой, разматывая бинт и наматывая его на ладонь. Я успела подхватить собственное запястье, прежде чем оно опустилось вниз, когда он снял последний ремень, удерживавший руку у тела. В суставе вспыхнула лёгкая боль, но она была уже далеко не такой сильной, как раньше.

— Думаю, дальше я справлюсь сама, — сказала я, поднимаясь и стаскивая пыльные сапоги.

Он ничего не сказал, но его взгляд следил за каждым моим движением, пока я расшнуровывала кожаную одежду сбоку и выбиралась из неё. Я бросила её позади себя на валун, где сидела раньше. Раздеваться перед Рокатом меня больше не смущало после того, сколько раз ему приходилось мне помогать.

Повязка на груди упала вниз и присоединилась к тунике. А вот со шнуровкой штанов оказалось сложнее, но я стиснула зубы и заставила себя осторожно воспользоваться обеими руками, чтобы стянуть кожу вниз. Штаны застряли на бёдрах, и прежде чем я успела попросить помощи, Рокат уже оказался рядом, опускаясь передо мной на колени. Его руки скользнули по моей коже, пока он стягивал их ниже. Когда ткань собралась у моих лодыжек, я опёрлась на его сильную спину и переступила через неё.

Он поднял на меня взгляд, и в этих бордовых глазах было что-то мягкое, почти нежное. Но это исчезло так же быстро, как появилось, и он отступил, прочищая горло.

— Я присоединюсь через минуту.

Бросив одежду в сторону, он быстро избавился и от своей. Огонь отбрасывал тени на его массивное тело, смешиваясь с тёмными узорами татуировок, покрывавших каждый дюйм кожи. На его шее смотрели пустыми глазницами черепа, кроме одного на горле, рядом с которым распускалась роза. По груди тянулись изображения животных: оскалившийся гончий пёс с глазами, будто светящимися враждебностью, змеи, туго обвивающие дерево, и несколько птиц с острыми когтями, готовыми атаковать. Между ними переплетались колючие лозы и расцветали новые розы. Ирония того, что это были мои любимые цветы, не ускользнула от меня. На его спине, я знала, был идеальный круг, такой же, как у меня, а вокруг него тянулись настолько реалистичные следы когтей, что в первый раз, когда я их увидела, я вздрогнула.

При мысли о наших метках истинной пары я огляделась, убеждаясь, что мы всё ещё одни.

— Не переживай, маленькая самозванка, никто не подойдёт достаточно близко, чтобы увидеть, — прогремел он, возвращая моё внимание к себе.

— Если ты уверен, — сказала я, делая шаг вперёд.

Воздух между нами нагрелся.

— Уверен. Хотя приятно видеть, что теперь тебя это хоть немного волнует, — ответил он, медленно скользя взглядом по моему телу с голодом измождённого хищника.

Его член налился сильнее, когда я подошла ещё ближе к нему и к ожидающей воде.

— Мне нужно, чтобы ты расплёл мне волосы, — сказала я голосом едва громче шёпота.

— Подойди ближе и повернись, — хрипло произнёс он, делая рукой вращающий жест.

Я подчинилась, и когда он прижался к моей спине, наша кожа вспыхнула жаром. Больше он меня не касался, пока работал, и, когда закончил, мои волосы длиной до талии рассыпались вокруг меня спутанными волнами.

— Я возьму мыло. За тем тростником есть маленький водопад.

Рокат указал в темноту, и когда его голос стих, я различила журчание воды.

Кивнув, я прошла мимо него и остановилась на краю тёмной воды. Затем глубоко вдохнула и вошла внутрь. Вода оказалась тёплой, что, если подумать, было неудивительно, и доходила мне лишь до середины бедра, пока я уходила дальше от берега. Позади раздался всплеск, и я почувствовала, как Рокат снова приблизился. Он нёс факел, и его свет дрожал на поверхности взволнованной воды.

Мы добрались до другой стороны, где действительно был маленький водопад. Поток вырывался между двух камней и срывался вниз по гладкой скале, отполированной постоянным течением. Высоты едва хватало, чтобы Рокат мог удобно стоять под ним. Он закрепил факел между камнями сбоку, оставляя нам немного света.

Закрыв глаза, он запрокинул голову, позволяя потоку воды стекать по нему, скользить вниз по телу к соблазнительной V-образной линии, уходящей к паху. Он был высечен, как эти каменные стены, будто сами Судьбы вырезали его из скалы, и источал смерть и разрушение. И всё же, когда его глаза открылись и остановились на мне, в них проступила боль, поднимаясь из глубин его чёрной души.

— Займи моё место, и я вымою тебе волосы, — пробормотал он, и его голос звучал мягче, чем когда-либо прежде.

Я подошла ближе, и вода стала достаточно глубокой, чтобы скрыть моё тело. Поток не бил так сильно, чтобы причинять боль, но его хватало, чтобы смывать слои грязи с моей кожи и насквозь промочить волосы. Я закрыла глаза и наслаждалась ощущением. Вода плескалась у моих ног, пока Рокат двигался, а затем снова оказался позади меня. От его близости по моей шее пробежали мурашки.

Сильные руки обхватили мою голову и слегка запрокинули её назад, прежде чем он отжал концы моих волос. Через мгновение твёрдые пальцы зарылись в кожу головы, мягко массируя её. Стон вырвался у меня прежде, чем я успела его сдержать. Рокат прижался ко мне, и его твёрдость упёрлась в мою спину.

— Повтори этот звук, — прорычал он, на мгновение убирая руки, прежде чем снова вернуться к моим волосам.

На этот раз, когда его пальцы вновь начали перебирать пряди, я позволила звуку сорваться с губ в полную силу. Вода разбрызгивалась вокруг нас, большую часть потока принимало на себя тело Роката, и я прижалась к нему, позволяя ему тереть мою кожу головы до ощущения чистоты.

— Мне уже стоит их смыть, — пробормотала я с закрытыми глазами. — Но это так приятно.

Глухое веселье прокатилось по его груди у моей спины, и мои глаза тут же распахнулись. Не обращая внимания на его пальцы, всё ещё запутавшиеся в моих волосах, я резко повернулась к нему.

— Ты только что рассмеялся?

Он приподнял одну тёмную бровь, будто я задала совершенно нелепый вопрос.

— Да.

Я упёрлась ладонями ему в живот и слегка толкнула.

— Шутка и смех в один день. Кто ты такой и что ты сделал с моим истинным?

И тогда Рокат подарил мне самодовольную ухмылку.

— Может быть, у меня есть стороны, о которых ты не знаешь.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь ему в ответ.

— Не думаю. Ты довольно прямолинеен. Драки и секс.

И всё же, если бы меня заставили выбрать только одно слово, чтобы описать его, я бы сказала: сложный. От дурманящей смеси его гнева и привязанности до ярости, исходящей от него вместе с разрушением, Рокат был многогранным так, как я только начинала понимать.

— Намочи волосы, чтобы я мог вымыть их ещё раз, — сказал он, не разрывая зрительного контакта, пока отступал обратно под поток воды.

Я закатила глаза, но шагнула под струи. По привычке подняла руки к волосам, собираясь потереть их сама, но вспышка боли в плече заставила меня вскрикнуть. Рокат тут же оказался рядом, опуская мои руки, а затем снова запустил пальцы мне в волосы, смывая мыло. Он прижался губами к моему раненому правому плечу, а затем мягко вывел нас вперёд, из-под потока. Этот нежный жест растопил ещё часть напряжения в моём теле.

— Они всё ещё жирные. Нужно ещё раз, — пробормотал он, и его горячее дыхание скользнуло по моему уху.

— Где ты так хорошо научился ухаживать за женскими волосами? — поддразнила я.

— Ксаннирин носит длинные волосы. Вечно жалуется, сколько с ними мороки, — ответил он, продолжая заниматься моими волосами.

Я снова расслабилась в его руках, наслаждаясь тем, как он меня держал.

— Поэтому я свои сбриваю. Никаких усилий. Никаких проблем.

— Зато все могут видеть этих жутких змей у тебя на голове, — заметила я с тихим смешком.

— Что ты там раньше говорила? Что я забил всё тело татуировками, чтобы компенсировать маленький член?

Он вжался в меня своей эрекцией, доказывая обратное.

Мои щёки и низ живота вспыхнули жаром.

— Я была зла.

— Я тоже.

— Из-за того, что я сказала про маленький член?

— Из-за того, что у меня появилась истинная пара.

На мгновение его руки исчезли, а затем он медленно провёл куском мыла по моей ключице и груди ленивыми кругами. Я хотела спросить, злится ли он до сих пор, но его прикосновения скользнули ниже, почти задевая соски, и я забыла обо всём, кроме ощущения его рук на своей коже. Вода пошла рябью, когда он подошёл ближе, наполовину склоняясь надо мной, чтобы дотянуться до моего живота. Вторая его рука прочертила дорожку от моих волос вниз по спине и вокруг талии, продолжая там, где остановилась первая.

Затем он намылил мой другой бок. Моё дыхание сбилось, когда его рука скользнула под грудью, намеренно обходя чувствительное место, к которому я хотела прикосновений.

— Рокат, — жалобно выдохнула я, откидываясь на него.

— Тшш, — прошептал он, накрывая мой рот свободной рукой.

Он провёл пальцем по моим губам, играя с ними, и я, не задумываясь, приоткрыла рот и втянула его кончик внутрь.

— Блять, Ассирия, — простонал он так тихо, что я едва расслышала.

Вода обрушивалась на нас, пока он тянул меня назад, под поток. Напор воды на мои соски вырвал из меня ещё один прерывистый звук, особенно когда его пальцы снова зарылись в мои волосы, массируя кожу головы. Он вновь потянул меня, оставляя между нами и остальным миром завесу воды. Я резко вдохнула, и этот звук эхом отразился в тесном пространстве вокруг нас. Рокат казался здесь огромным, пока я смотрела на него снизу вверх.

Не разрывая зрительного контакта, он провёл мылом по рельефу своих мышц, а затем по твёрдому члену. Из скрытой между камней ниши он достал ещё один кусок мыла и протянул мне. Я взяла его и повторила его движения, одновременно смывая с себя грязь и усиливая напряжение, скрученное в моих мышцах. Подняв ногу из воды, я начала намыливать кожу, едва не потеряв равновесие. Рокат подхватил меня, а затем без единого слова устроил мою ступню у себя на бедре.

Удерживая равновесие с его помощью, я продолжила мыться, не в силах отвести взгляд от его эрекции, направленной прямо на меня, словно я была для неё путеводным маяком.

— Такая красивая, — пробормотал Рокат.

Я поймала на себе его взгляд, жадно скользящий по моему телу с жаждой умирающего человека. С предельной осторожностью он опустил мою ногу, затем поднял другую, помогая мне вымыть последнюю часть тела. Но затем забрал у меня мыло и сделал это сам, и твёрдость его пальцев сняла напряжение с мышц.

— Смывай, — приказал он, и низ моего живота болезненно запульсировал.

Я ненавидела, когда мне указывали, что делать, кто угодно. И мне нравилось, когда это делал Рокат. Как бы странно ни было себе в этом признаваться, рядом с ним я чувствовала себя… в безопасности. Даже когда он отдавал приказы, это было потому, что ему не всё равно, пусть и в его собственном, ненормальном понимании.

Медленно я отступила назад, под воду. Он следил за каждым моим движением, за каждым вдохом, пока надвигался на меня. Я запрокинула голову под поток, позволяя воде снова пролиться по моему телу.

А затем его губы накрыли мои. Не с привычной жестокостью и грубостью, которые воплощали собой Роката, а со страстью, напряжением и желанием.

«Ты всё ещё должен мне оргазм,» — промурлыкала я в его сознании.

«Должен тебе? Маленькая самозванка, лишить тебя ещё одного было наказанием.»

Его хватка в моих волосах потянула меня ещё дальше назад, полностью открывая шею перед моей истинной парой. Он отпустил мои губы и опустился к бешено бьющемуся пульсу.

«Раз ты хорошо себя вела, возможно, я позволю тебе кончить сегодня. Но только если попросишь как следует.»

А затем он втянул губами это чувствительное место. Я выгнулась навстречу ему, и его свободная рука легла мне на поясницу, прижимая меня к нему ещё сильнее. Я обвила ногами его талию и подтянулась ближе. Его пульсирующая эрекция упиралась в мой влажный центр. Стоило мне лишь немного опуститься ниже…

«Попроси меня. Умоляй. Мне понравилось слышать, как ты умоляла в прошлый раз.»

Я качнула бёдрами, давая ему почувствовать, насколько горячо и влажно между моих ног.

«Пообещаешь, что позволишь мне кончить?»

Глухое рычание прокатилось по моей шее.

— Сможешь кончить, если будешь слушаться. А теперь умоляй, пока я не передумал.

— Не передумаешь.

Слова сопровождал тихий смешок.

Он резко потянул меня за волосы, заставляя посмотреть в его тёмные глаза, а затем его губы изогнулись в порочной улыбке.

— У одного из нас самоконтроля больше, чем у другого.

В ответ на моём лице появилась зеркальная улыбка.

— Ты называешь свой характер самоконтролем?

— Я мог бы выпустить наружу куда больше. Миру стоит быть благодарным, что я этого не делаю, — произнёс он, опуская голову и проводя носом вверх по моей шее к уху. — Так ты хочешь кончить, маленькая самозванка, или нет?

— Да, — выдохнула я, прикрывая глаза, когда его тёплые губы коснулись линии моей челюсти снизу. — Пожалуйста, Рокат, дай мне кончить.

Одной сильной рукой он приподнял меня так, что головка его члена упёрлась мне между ног.

— Ещё раз, — приказал он, качнув бёдрами так, что его длина скользнула вдоль меня.

— Пожалуйста, — задыхаясь, повторила я, впиваясь ногтями ему в плечо и спину.

И тогда он вошёл в меня, медленно, дюйм за дюймом. Я зашипела от его размера, от того, как он растягивал меня, наполнял, поджигал каждый нерв в моём теле.

«Ты справишься. Просто дыши», — прозвучал его голос у меня в голове.

Судорожный вдох пронзил всё моё тело, пока я пыталась расслабиться.

Чёрт, этот угол был восхитительной пыткой. Изгиб его члена задевал именно те точки, когда он медленно входил в меня. Движения Роката были неторопливыми, слишком, до невозможности медленными по сравнению с тем, как он брал меня раньше. Тогда это были ярость и гнев, сейчас — томительная роскошь.

Снова изменив положение, он обхватил мою задницу своими большими ладонями, сжимая и используя хватку, чтобы двигать меня вверх и вниз по своей длине.

— О, Судьбы, — выдохнула я, когда он толкнулся до самого основания, и моя голова откинулась назад, пока перед глазами вспыхивали звёзды.

Медленно он стянул меня с себя, пока внутри не осталась лишь головка. Мои губы раскрылись в беззвучном вздохе, когда он снова вошёл. Снова и снова он двигался во мне так, заставляя чувствовать каждый дюйм себя. Мои стоны эхом отражались от камней, лишь слегка заглушаемые падающей за моей спиной водой.

Затем Рокат остановился, и мои глаза резко распахнулись, готовые упрекнуть его за ложь о том, что он даст мне кончить. Но он развернул нас, сделал два шага и прижал меня к гладкой каменной стене. Придавив меня к ней, он впился в мои губы поцелуем, обрушиваясь сильнее горного водопада.

Я застонала и раскрылась для него, ощущая на его языке вкус перца и специй. Он качнул бёдрами навстречу моим, вырывая из меня ещё один бесстыдный звук.

«Блять, Ассирия, как же хорошо ты принимаешь мой член», — простонал он у меня в голове.

Рокат закинул мою ногу выше себе на талию и каким-то образом оказался ещё глубже, чем прежде. Ощущение абсолютной наполненности было мучительно прекрасным, и я растворялась в этом удовольствии. Я была полностью в его власти, зажатая между твёрдой стеной и ещё более твёрдым телом.

И мне нравилась каждая секунда этого.

Тяжёлое дыхание прижималось к моей груди, пока он опускал губы к изгибу моей шеи.

— Рокат, — выдохнула я, и грубое прикосновение его щетины добавило к ощущениям что-то новое.

Напряжение скручивалось низко в животе, и я цеплялась за него, двигая бёдрами навстречу его движениям, пытаясь поймать тот самый угол.

Он толкнулся в меня так сильно и глубоко, что у меня перехватило дыхание.

— Ты кончишь, когда я скажу. Поняла?

— Да, — простонала я, хотя совершенно не понимала, как смогу удержаться, когда подойду к самому краю.

— Да, кто? — Он прикусил место, где бился мой пульс, а затем поцеловал кожу под ухом.

— Да, истинный? Да, сэр? Да, Халалхиво? — наугад выдала я, слишком напряжённая, чтобы задумываться. Если бы он только снова чуть изменил угол…

Низкое рычание прокатилось через нас обоих.

— Последние два лучше.

Он сильнее вжал меня в стену, придавливая грудь и задевая соски, но каким-то образом всё же сумел просунуть руку между нашими телами и провести большим пальцем по чувствительному бугорку между моих ног.

Я дёрнулась от вспышки удовольствия, а затем протяжно, хрипло застонала.

— Пожалуйста, — взмолилась я, выгибаясь ему навстречу.

Он снова провёл большим пальцем по чувствительному месту ровно в тот момент, когда его зубы впились в изгиб моего плеча.

— Судьбы!

— Не они дарят тебе удовольствие, Ассирия. Ты произносишь моё имя и только моё, — прорычал он, и его член стал ещё твёрже внутри меня, пока он продолжал кружить пальцем по клитору.

— Да, Халалхиво, пожалуйста, — простонала я, нуждаясь в том, чтобы он двигался, чтобы дал мне тот оргазм, который обещал.

— Пожалуйста, что? — спросил он, вытаскиваясь из меня и снова входя.

— Дай мне кончить, — вскрикнула я, отчаянно желая, чтобы нить, удерживающая меня, наконец оборвалась.

Его большой палец задвигался быстрее, в такт толчкам бёдер. Под водопадом разносились влажные шлепки, мои всхлипы и стоны, и всё, что мне оставалось, — держаться, пока Рокат трахал меня. Мои мышцы сжались, волна наслаждения поднялась и готова была обрушиться.

— Не раньше, чем я скажу, — прорычал Рокат.

— Я не могу остановиться, — выдохнула я, дрожа всем телом.

— Можешь. Ты кончишь, когда я разрешу, — приказал он.

Поток возбуждения скользнул по моим бёдрам от одной только силы его голоса. Рокат снова стал твёрже, и из его горла вырвался низкий стон.

— О, Рокат, чёрт, мне нужно кончить.

— Ещё минуту, Ассирия. Ты выдержишь, — прорычал он, двигаясь ещё жёстче и быстрее.

Я цеплялась за него так, будто только это и удерживало меня на грани этой невыносимой волны, теряя остатки самоконтроля. Я ощущала лишь чистое блаженство и полностью отдавалась ему. Сердце бешено колотилось, и я жадно втягивала воздух, надеясь продлить это наслаждение.

Из его груди вырвалось первобытное рычание, и он сильнее прижал большой палец к моему центру.

— Хорошая девочка. А теперь можешь кончить.

Волна обрушилась, сметая всё, кроме ослепительного, пьянящего удовольствия, разливающегося по моим венам. Моё тело сжалось вокруг его члена, и веки задрожали, пока я тонула в ощущении его внутри себя. Он растягивал мой оргазм, прижимаясь горячими тяжёлыми губами к моей шее и продолжая двигаться с яростной скоростью.

Когда ко мне наконец вернулось дыхание, он резко вышел из меня и излился в воду под нами. Дрожа, я осела обратно в её прохладные объятия, едва способная удержаться на ногах. Он успел схватить меня за здоровую руку прежде, чем я завалилась в сторону.

— Спасибо, — сказала я, моргая и пытаясь прийти в себя.

— За оргазм? — спросил он, и в его глазах тлело мрачное веселье.

Я закатила глаза, хотя уголки губ всё равно дрогнули в улыбке.

— И за это тоже, если тебе так хочется.

Он слегка склонил голову, глядя на меня сверху вниз.

— Да, думаю, мне это нравится.

— Конечно нравится.

Я покачала головой и попыталась пройти мимо него.

Но он схватил меня за запястье и притянул к своей груди прежде, чем я успела уйти далеко. Мои ладони легли на татуировки, и я подняла на него взгляд из-под мокрых ресниц. Вид у меня был тот ещё: длинные влажные волосы липли во все стороны, кожа пылала после оргазма, а по бёдрам всё ещё стекало возбуждение.

— Ты красивая, Ассирия, — сказал Рокат, проводя пальцами по моей щеке.

Что-то дрогнуло у меня в животе, и я всматривалась в эти буйные бордовые глаза. Этот момент был похож на то, что должны делать любовники после близости, и я невольно задумалась, не связано ли это с его оргазмом. Но после всех изменений, которые я видела в нём за последнюю неделю, я больше не могла списывать это только на него или на нашу связь.

Страх скрутил мой желудок узлом. Между нами не могло быть ничего большего. Не должно было быть. Все, кого я любила, умирали. Все, кто любил меня, умирали. Если наши чувства станут глубже, Жнец утащит его в следующий мир.

Тогда зачем Ткачиха вообще свела нас на этот путь?

Дарующий благословил его силой возвращать мёртвых к жизни. Мы, чёрт возьми, находились на войне, и Рокат снова и снова повторял, что именно он — единственный мужчина, стоящий между Ангелами и полным уничтожением расы Демонов.

Только его сила удерживала их.

Я не могла полюбить его, и он не мог полюбить меня, иначе погибнем мы все.

Вместо того чтобы позволить себе пережить ту боль, которая ждала бы меня, если бы я влюбилась в него, я отступила назад. Он почти непроизвольно поднял руку, будто хотел потянуться ко мне. Что-то очень похожее на боль мелькнуло на его лице, прежде чем знакомая мне гранитная, непроницаемая маска снова вернулась на место.

— Прости, — тихо пробормотала я, отступая сквозь водопад и ускользая из его рук.