45

Я бросил косой взгляд на Ассирию, наблюдая, как её волосы покачиваются по спине в такт шагу лошади. Заходящее солнце отражалось в её глазах, рассыпая калейдоскоп по их тёмному цвету и заставляя те маленькие красные вкрапления искриться. Я замечал их всё чаще и чаще с тех пор, как проводил рядом с ней время, вынужденный каждый день помогать ей одеваться и раздеваться, расчёсывать и поправлять ей волосы, поднимать для неё вещи, пока её рука всё ещё оставалась обездвиженной.

Я стал болезненно остро замечать каждое движение мышц Ассирии, каждый раз, когда ей хотелось пить или есть, каждый раз, когда ей требовался перерыв от езды на Блейзе.

Жнец, что ты со мной делаешь?

Я не мог и не стал бы привязываться к Ассирии. И всё же она была всем, чего я когда-либо хотел от женщины, вызовом, от которого я не мог уйти. Она сопротивлялась моей потребности в контроле с большей яростью, чем некоторые солдаты, сражавшиеся с нападавшими Ангелами. Острые ощущения от наших взаимодействий разогревали мою кровь самым лучшим образом. Я всегда жаждал напряжения, борьбы, завоевания во всём, что делал. Ассирия давала мне этого с избытком.

Она была совершенно идеальна для меня, а я был грёбаным идиотом, втягивающим её в войну. Она была отвлекающим фактором, и всё же я не мог держаться от неё подальше. Я ненавидел её за это. И себя тоже.

— Я вижу его! — воскликнула она, поднеся свободную руку к глазам и прищурившись.

Первые струйки оазиса вокруг Устляка появились перед нами: колючие зелёные кусты жались к кромке воды, а кактусы раздулись от той влаги, которую сумели удержать. До Трола и остальной Армии оставалось ещё несколько дней пути, и они, к моему удивлению и облегчению, всё ещё сдерживали Ангелов на противоположной стороне пустынного города. Наплыв новых солдат, которых мы отправили вперёд, изменил ситуацию.

Копыта наших лошадей застучали по утрамбованной земле, переходящей в камень, когда мы начали спускаться в каньон, защищавший город и оазис. Нам пришлось отклониться назад, помогая лошадям при спуске, и, когда Ассирия повторила моё движение, резкая вспышка боли пронзила её плечо. Я резко повернул голову в сторону, а затем мысленно выругался на себя за то, что выглядел как чрезмерно рьяный мужчина, готовый подхватить свою истинную пару на руки при первом признаке беды.

Это был не я.

Снова сосредоточив взгляд на дороге впереди, я заметил вдалеке две движущиеся точки. Я прищурился, и подозрение кольнуло мои нервы.

Ангелы? Разведчики?

Они держались теней полосатых стен каньона, двигаясь между тростниками и выдавая своё местоположение колыханием листвы.

Значит, не обучены искусству скрытного передвижения.

С Ассирией рядом я должен был быть уверен в возможной опасности.

— Ищите, — как можно тише пробормотал я своим гончим.

Грем и Зик рванули вперёд бесшумными лапами, разделившись, чтобы охватить большее расстояние.

— Для чего это? — прошептала Ассирия, понимая необходимость тишины.

Наша связь делала нас крайне восприимчивыми к чувствам друг друга, и она слишком хорошо научилась читать мои. Как и я её.

— Впереди движение, — тихо ответил я, не отрывая взгляда от двух фигур.

Грем уловил их запах и направился в их сторону. Зик заметил внезапный поворот брата и остановился, осматриваясь и принюхиваясь, прежде чем двинуться вперёд, а затем зайти сзади, приближаясь к ним со спины.

— У стены? — спросила Ассирия.

Я в ответ хмыкнул.

Грем издал предупреждающий лай, эхом разнёсшийся между каменных стен, и оба незнакомца замерли. Теперь они были достаточно близко, чтобы я различил их пол и внешность, когда они вышли из теней с поднятыми руками.

Резкий свист заставил Грема и Зика опуститься к земле, не сводя глаз с мужчин, но всё ещё сохраняя расслабленную позу.

— Кто идёт? — крикнул я.

— Нас послали из Устляка встретить вас, — крикнул в ответ один из них.

Я остановил лошадь и всю процессию. Рапп подъехал ко мне со своего места в хвосте колонны, услышав обмен словами.

— Сопроводить, — приказал я Грему и Зику.

В унисон они поднялись и погнали двоих вперёд, ближе к нам.

В груди поднялась яростная защитная реакция, и я не смог удержаться, чтобы не взглянуть на свою истинную пару. Она сидела невозмутимо, с высоко поднятым подбородком, пока они приближались, и ни капли страха не отражалось ни на её лице, ни в нашей связи. Было ли это смелостью или глупостью, я не мог решить. Но, надо отдать ей должное, меня она тоже никогда по-настоящему не боялась, а эти двое и рядом не стояли в сравнении со мной.

Оба мужчины подошли ближе, время от времени бросая взгляды назад на гончих, и благоразумно держали руки поднятыми. Наконец они остановились, хотя Грем и Зик остались совсем рядом, сосредоточенные с выверенной, хорошо натренированной точностью.

— На колени, — приказал я.

«Тебе определённо нравится заставлять людей становиться на колени,» — прозвучал в моей голове голос Ассирии.

«Сейчас не время,» — резко ответил я.

Они опустились на колени, склонив головы к земле в знак почтения ко мне. Я спрыгнул с лошади, сотрясая землю своим приземлением. Рапп последовал за мной мгновение спустя, пока вокруг его рук клубились тени. Один из мужчин сглотнул, его руки едва заметно дрожали, пока мы медленно приближались.

Одним движением запястий Рапп оплёл их руки чёрными путами, удерживая мужчин подвешенными в воздухе, пока я наклонился, осматривая их. Как Связующий, своей магией он блокировал любой доступ к их собственной, и они оставались неподвижными, пока он их не освободит. Эта процедура была для нас с Раппом привычной, и мы выполняли её быстрыми, отточенными движениями, за столетия вместе остановив и обезоружив многих.

Я отбросил в сторону жалкий кинжал, затем выпрямился и изучающе посмотрел на двоих. По одежде было ясно, что они не из знати и уж точно не из купеческого сословия. Пыльный, запятнанный лён говорил о долгих, тяжёлых днях попыток выжить в этой пустоши, которую они называли домом.

— Кто вас послал? — спросил я.

— Хадвезер Трол, Ваша Слава, — снова ответил один из них.

Я склонил голову набок и скрестил руки на груди.

— Неужели?

— Да. Все, кто ещё способен держаться на ногах, работают у него посыльными с тех пор, как Ангелы прорвались через Луцк. Он хочет, чтобы вы отправили часть пехоты вдоль гребня каньона, чтобы атаковать с высоты, — сказал мужчина.

Он опустил взгляд на свою грудь.

— Если позволите воспользоваться руками, сэр, у меня ещё есть записка. Хадвезер Трол решил, что без написанного его рукой вы нам не поверите.

Фырканье вырвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить. Трол был не так уж неправ.

Едва заметным кивком я велел Раппу отпустить его. Чёрные путы исчезли, и мужчина медленно полез во внутренний карман своей туники. Пергамент был влажным, но всё ещё целым, когда он протянул его мне.

Не сводя глаз с них обоих, я развернул записку и прочитал написанное. Я мгновенно узнал небрежный почерк Трола, и сообщение, которое передал мужчина, оказалось правдой. Кроме того, Тролу как можно скорее требовалось доставить заточенное оружие. Я передал записку Раппу, который быстро пробежался по ней взглядом, а затем убрал её.

Взмахом руки он освободил запястья второго мужчины от пут, и его тени снова скользнули в ладони.

— Встаньте. Можете возвращаться на передовую с новым сообщением для него, — сказал я, после чего щёлкнул пальцами, требуя лист пергамента.

Один из верховых Сзазадос подъехал ближе и передал мне его вместе с кусочком угля. Я быстро нацарапал записку для Трола, затем сложил её аккуратным квадратом. Главный из двоих шагнул вперёд и принял её из моей протянутой руки.

— Благодарю, Халалхиво. Мы проследим, чтобы это сообщение как можно скорее дошло до него, — сказал он, после чего жестом велел своему спутнику подняться.

Они побежали обратно той дорогой, откуда пришли.

Я перевёл внимание на Раппа.

— Как хочешь разделиться?

Кончик его языка скользнул по кольцу в губе.

— Ты именно этого хочешь?

— Не особенно. Но мы не знаем, что нас там ждёт, — я дёрнул головой вперёд, указывая на оазис, ведущий к городу и дальше. — Я велел Тролу встретить нас в Устляке, чтобы обсудить план.

Рапп продолжал теребить бронзовое кольцо.

— Пока будем держаться вместе, раз каньон достаточно широк, чтобы наша группа могла спокойно двигаться. Когда он начнёт сужаться, я отправлю несколько Батальонов доставить оружие вперёд по воздуху. Так у всех дольше останутся еда и вода, и нам не придётся рисковать повозкой на поверхности наверху.

Именно поэтому Рапп был моим вторым командующим. Он всегда находил способ уравновесить задачи и риски, одновременно управляя сотнями тысяч мужчин под нашим командованием. А если добавить внимание Трола к деталям и его способность приспосабливаться, получалась грозная команда.

— Хорошо. Продолжаем двигаться и как можно скорее вышвырнем Ангелов из Мира Демонов.

Злобная ухмылка растянулась у него до самых глаз.

— Да, Халалхиво. Теперь у нас наконец есть шанс покончить с этим.

Я чувствовал это до самых костей. Судьбы идеально сплели этот путь, и теперь, когда продвижение Ангелов было остановлено, мы перебьём их всех в считаные дни.

Эта кампания наконец закончится.

Десять лет были лишь мгновением в жизни Демона, и эта быстрая победа безоговорочно сделает меня величайшим генералом во всём Раваше, если не за всю историю Раваша, на многие тысячелетия вперёд.

Возможно, Ткачиха даровала мне Ассирию, чтобы после окончания всего этого у меня было нечто, чего стоило бы ждать, ведь я рассчитывал провести на поле боя куда большую часть своей жизни.

При мысли о своей истинной паре я взглянул на неё и увидел, как её бордовые глаза снова скользят по горизонту. Солнечный свет, оседавший на них, создавал впечатление, будто они пылают, буйство красного цвета, завораживавшее меня. И только когда она перевела взгляд на меня, я осознал, что пялился. Вместо того чтобы смутиться или сделать вид, будто этого не было, я выдержал её взгляд.

В тот момент между нами протянулось что-то иное, что-то, чему я не мог подобрать название, и впервые я не был недоволен тем, что связь вливала в меня.

— Вперёд? — сказал я Раппу, всё ещё глядя на Ассирию.

— Да, — ответил Рапп, проходя мимо меня к своей лошади.

Я почесал Грема и Зика за ушами, похвалив своих послушных гончих, прежде чем вернуться к собственной лошади. Чёрный зверь мотнул головой, когда я подобрал поводья и снова пустил его вперёд. С тяжёлым гулом процессия двинулась дальше, и воздух наполнился пьянящим предвкушением: каждый мужчина чувствовал, насколько близка была победа.

— Ты мог бы обучить меня, — наконец сказала Ассирия, хотя продолжала смотреть на дорогу перед собой.

— Чему?

Она расправила плечи и подняла подбородок.

— Я уловила движения этих двух мужчин, но мне потребовалось время, чтобы их увидеть, и в основном именно благодаря Грему я поняла, где они находятся. Раньше у меня было только два предположения о том, чем я могла бы быть полезна. А вот ещё одно. Видишь? Я учусь.

В её словах всё ещё чувствовалась колкость, но она была слабее, чем когда-либо прежде, словно за этим уколом скрывалось понимание, что я отвечу отказом, и она заранее защищала себя от моего ответа.

Я обдумал её слова, пока из каньона исчезал последний свет, быстро охлаждая воздух. Скоро нам придётся остановиться на ночь, хотя сначала я хотел, чтобы все оказались в безопасности, которую давали эти стены.

Ассирия больше не пыталась сбежать и даже не думала об этом с тех пор, как я спас её от укуса змеи. И когда я осторожно попытался прощупать её эмоции, то почувствовал, что она действительно этого хочет, а её намерения научиться этому навыку были искренними.

Она посмотрела на небо и вздохнула.

— Мне скучно. Я провожу слишком много времени в собственной голове и хочу выбраться из неё. Хочу отпустить воспоминания, которые меня преследуют.

Затем она перевела взгляд на меня. Упрямое выражение на её лице перехватило у меня дыхание.

— Я хочу чувствовать себя живой. Демоны, которые живы, не сидят в стороне.

После этого она снова посмотрела вперёд, изложив свою позицию.

Она хотела снова любить и быть любимой, в этом я был уверен. Каждый раз, когда она опускала барьер вокруг своего разума, именно это ощущалось сильнее всего. Но я не мог отдать ей своё сердце, потому что это было слишком опасно. Зато я мог дать ей это — чувство цели, способ обрести счастье независимо от меня. Я рассмотрел это со всех сторон, оценил каждую возможность и вероятность, потому что должен был быть уверен, что это правильное решение.

— Хорошо, — наконец ответил я.

Она так резко повернула голову в мою сторону, что шарф, покрывавший её голову, соскользнул.

— Ты правда это имеешь в виду? Или это обучение будет заключаться в том, что я окажусь на спине или на коленях?

— Осторожнее. Я пытаюсь быть милым, — прорычал я.

Хотя не мог отрицать притягательность обоих этих образов.

Уголок её рта дёрнулся вверх, прежде чем она подавила улыбку.

«Кто бы мог подумать, что великий Халалхиво способен быть милым?»

«Никто. Так что не болтай об этом. Мне ещё нужно поддерживать свою репутацию.»

Меня удивил дразнящий тон, с которым эти слова проскользнули по нашей ментальной связи.

«Это была шутка?»

«Я не шучу.»

Смех вырвался у неё прежде, чем она успела его сдержать, и я поймал себя на том, что очарован этим звуком. Ассирия уже смеялась мне в лицо, и не раз, но всегда с ядом. Этот смех был чистым, светлым и настоящей ею.

Что со мной, нахрен, не так?

Я втянул воздух и досчитал до десяти, пытаясь взять себя в руки.

— Завтра во время пути я покажу тебе, как замечать движение вдали. Это несложно, и вокруг достаточно мелких животных, на которых можно практиковаться. Лишняя пара глаз, особенно так близко к Ангелам, не помешает.

Она подарила мне искреннюю, ничем не скрытую улыбку.

— Спасибо, Халалхиво.

В её голосе не было ни враждебности, ни ненависти, ни обиды.

И я поймал себя на том, что хочу видеть больше этих светлых улыбок. Во мне вспыхнули угли давно умерших эмоций, и я не стал их подавлять. И всё же я не понимал, как теперь поступать и как справляться со всем этим, когда Ангелы были всего в нескольких днях пути от нас. Поэтому я прочистил горло и снова сосредоточился на дороге, выискивая место для ночной остановки.

К тому времени, как лагерь был разбит, я уже оказался вместе с Раппом в одном из продовольственных шатров, взял дополнительную миску для Ассирии, а затем сидел с ними обоими за столом в своём шатре и впервые не ненавидел то, что провожу время со своей истинной парой.