42

Жар вырвал меня из сна, и я устало заморгала, чувствуя, будто мои веки весят не меньше огромного валуна. Голова была затуманена, а тело ломило так, словно я две недели провела в седле, а потом меня растоптала лошадь, на которой я ехала. Я попыталась сесть, но резкая вспышка боли заставила меня вскрикнуть и остановиться. Опустив взгляд на себя, я заметила, что моё правое плечо примотано к телу повязкой из ткани.

И тогда я поняла, что обнажена.

Движение сбоку привлекло моё внимание, и затем на меня уставилась пара бордовых глаз, обрамлённых чёрными чернилами татуировок. Впервые я уловила в них проблеск души.

— Что… — начала я, хмурясь и пытаясь собрать воедино последние события, оставшиеся в памяти.

Я гуляла с Гремом и Зиком, а потом сорвалась с места, пытаясь сбежать. А потом…

— Случилось? Ты побежала. И пока бежала, тебя укусила кобра. Самая смертоносная из всех, между прочим, — прогрохотал Рокат, приподнимаясь на локте. Одеяло соскользнуло вниз по его торсу, собравшись у талии, а татуированные мышцы напряглись и перекатились под кожей, когда он пошевелился.

Он судорожно выдохнул, изучая моё лицо.

— Ты едва не умерла.

— По ощущениям, так и было, — прохрипела я.

Он потянулся через меня, и я замерла, ожидая, какое наказание он мне приготовил, как угрожал прошлой ночью. Побег от него, казалось, заслуживал куда худшего, чем шлепок, которым он наказал меня за то, что я произнесла его имя.

Но когда он отстранился, в его руке оказался маленький флакон с белой жидкостью.

— Тебе нужно это выпить. Тебе помочь сесть?

Я могла только моргать, глядя на него. Он… был добр ко мне? Заботился обо мне? Почему он не был в ярости? Он всё это время был рядом со мной?

И если был, то почему?

Его глаза чуть сузились, словно он почувствовал моё недоверие.

— Конечно, чувствовал.

Не дожидаясь ответа или хоть какого-то знака согласия, он поднял меня, хотя и с удивившей меня осторожностью. То, что он проигнорировал отсутствие моего согласия, удивлением не было. Затем он вытащил пробку из флакона и поднёс его к моим губам.

— Пей.

И снова его приказ был ожидаем. Но из-за того, как он смотрел на меня, это больше походило на отчаянную просьбу.

Я позволила странно сладкой жидкости растечься по языку и скользнуть вниз по горлу.

— Воды, — простонала я, когда всё закончилось.

Рокат не стал терять времени, перегнувшись через меня и схватив стакан с прикроватного столика. Он поднёс его к моим губам, но вместо этого я подняла дрожащую руку и сама взяла его.

— Я держу тебя, — сказал он мне.

Я на мгновение замешкалась, не зная, могу ли этому доверять. И всё же он бросился за мной в смертельную пустыню, чтобы спасти меня. Я была жива благодаря ему.

Он не отпустил стакан, пока я подносила его к губам и жадно делала три больших глотка.

Из-за того, что было в том флаконе, и воды тоже, голова начала проясняться. Я вспомнила, что ничего не ела перед тем, как сбежать прошлым вечером, и в тот же миг мой желудок заурчал.

— Еду? — спросил Рокат, приподняв бровь.

Я кивнула. Он соскользнул с кровати, полностью обнажившись передо мной, и я едва не подавилась воздухом. Каждый мускул перекатывался под кожей, пока он шёл, а кроме того, его член свободно покачивался вместе с движением. Он был внутри меня, и теперь, глядя на него, я задавалась вопросом, как вообще во всех мирах он смог поместиться.

Несмотря на усталость и слабость, низ живота сладко сжался от этого зрелища. Я не заметила, как долго пялилась, пока палец не приподнял мой подбородок, заставляя снова посмотреть ему в глаза. В них кружилось такое же желание, но он прочистил горло и помахал перед моим лицом хлебной булочкой.

— Открой рот шире.

Судьбы, почему это звучит настолько сексуально?

Но я подчинилась, и он оторвал кусочек и положил мне в рот. Я быстро прожевала, желудок тут же потребовал ещё, и я снова открыла губы. Рокат, чёрт возьми, кормил меня, а я позволяла ему это. Я должна была чувствовать стыд, унижение, что угодно. Но вместо этого я чувствовала удовлетворение и безопасность.

Что со мной не так?

Неужели пережитого опыта на грани смерти достаточно, чтобы полностью изменить динамику наших отношений?

Рокат поднёс мне ещё кусочек, и я снова приняла его, но на этот раз мой язык легко скользнул по его пальцам. Стон, такой тихий, что я почти его не услышала, прокатился в его груди. Я опустила взгляд, наблюдая, как его член наливается и вытягивается вдоль бедра.

— Смотри сюда, — прорычал он, и в его голосе прозвучало предупреждение. — Мне нужно заботиться о тебе, а я не смогу этого делать, если ты продолжишь посылать в мою сторону волны желания.

Я перевела взгляд обратно на него, и он оторвал ещё кусочек, снова кормя меня, но на этот раз просто уронив его мне в рот. Его внешняя невозмутимость всё равно не мешала истинным чувствам просачиваться через нашу связь. Перед глазами вспыхнул образ моей груди, словно я смотрела на себя его глазами. И я поняла, что так и было.

По крайней мере лёгкое одеяло, собравшееся у моей талии, скрывало жар между моих бёдер.

Наконец хлеб закончился, и он снова предложил мне воды. Я выпила остатки слишком быстро, и часть пролилась по краям, стекая по моим щекам. В одно мгновение Рокат перехватил капли и стёр их. Там, где он коснулся меня, кожу лизнул огонь.

Его рука замерла в каком-то вдохе от моего лица, и я медленно опустила пустой стакан, не отрывая взгляда от его глаз. Напряжение растянулось и между нами, настолько туго, что я невольно задавалась вопросом, когда оно лопнет. И что случится, когда это произойдёт.

Рядом с ним переплеталась и защитная забота, и от силы этого чувства у меня перехватило дыхание.

Я пыталась сбежать от него, потому что думала, что он меня не хочет. Но то, что я ощущала от него сейчас… было совершенно другим. Было ли это влияние связи, заставлявшей его вести себя так, или он поступал так по собственной воле, я не знала.

— Как ты себя чувствуешь теперь? — медленно спросил он, будто отслеживая каждую мою реакцию на свои слова.

— Лучше, — пробормотала я, чувствуя, как тело начинает расслабляться, пока то, что дал мне Рокат, растекалось по моим венам. Когда сознание снова слегка затуманилось, я поняла, что это был флакон с маковым настоем, таким же, какой я давала Олрусу после того, как Вагач так жестоко избил его.

Дрожь пробежала по моему телу, когда воспоминание ожило перед глазами. Низкое рычание прокатилось в груди Роката.

— Насколько сильно он тебя ранил?

Он видел обрывки той сцены во время вспышки воспоминаний, которую вызвал, схватив меня сзади.

— В тот день? Не так сильно, как раньше, — сказала я, опускаясь ниже, снова ложась на спину. Рокат устроился рядом, подперев голову кулаком. Костяшки его пальцев побелели, и я не смогла отвести взгляд от татуировок, тянувшихся по ним и уходивших вверх по его руке. Я потянулась, чтобы коснуться их, но резкая боль пронзила плечо, когда я попыталась пошевелить не той рукой.

Вместо этого Рокат сам придвинулся ко мне, ласково поглаживая мою щёку другой рукой. Он убрал прядь волос мне за ухо, а затем положил ладонь на моё горло. Кровь, пульсирующая там, билась ему в ладонь.

— Он никогда не должен был получить тебя.

Смешок сорвался прежде, чем я успела его сдержать.

— Это ваши правила позволили ему жениться на мне без моего согласия. Всё, что ему было нужно, — попросить моего отца. После этого он получил надо мной полную власть. Тебе стоит злиться на самого себя.

Рокат подвинулся ближе, пока не прижался к левой стороне моего тела.

Когда он успел переместиться туда?

Я снова посмотрела на него: густые брови были сведены над глубокими бордовыми глазами. В них было столько боли, почти как в моих собственных. Его сердце ровно и медленно билось о моё плечо. Кончиком пальца он провёл по моей ключице, покрывая кожу мурашками. Я вздохнула и подалась навстречу утешению, которое он мне дарил.

Всё болело так сильно, а это забирало боль.

— Злюсь, — признался он так тихо, что я почти решила, будто мне послышались эти слова, растворившиеся в воздухе.

Я моргнула дважды, чувствуя, как веки становятся всё тяжелее и тяжелее.

— Тогда почему ты ничего с этим не делаешь? — бросила я вызов, но в голосе не было ни капли резкости. Если уж на то пошло, он был мягче шерсти Грема и Зика.

Грем и Зик… где они? Они были со мной в пустыне, когда я пыталась сбежать…

— Собаки, — хрипло выдавила я, чувствуя, как язык тяжелеет во рту.

— Они с Раппом. — Рокат провёл костяшками пальцев по моей щеке.

Прошла минута. Или секунда? Туман подкрадывался к краям сознания.

— Спи, Ассирия, — прогрохотал Рокат, и его голос напоминал камни, катящиеся по склону Гор Скала. — Я буду здесь всё время. Ты в безопасности. Я держу тебя.

Я снова уронила голову вперёд, успев заметить натянутый потолок чёрного шатра. Или мои глаза уже были закрыты, а эта тьма была глубинами моего разума, куда я запирала самые страшные воспоминания?

Мозаику тьмы сменила россыпь цветов. Вспышки выжженно-зелёного, пенисто-голубого и кроваво-красного. Запах специй, мускуса и пота наполнил мои ноздри. Что-то тёплое окутывало моё тело, пока я плыла, плыла, плыла…

«Я бы убил его снова за то, что он причинял тебе боль, Ассирия. Ты всегда должна была принадлежать мне. Я не знаю, как справляться со всем, что чувствую. Прошло так много времени с тех пор, как меня вообще заставляли что-то чувствовать. Я был в ужасе, когда понял, что ты сбежала, и именно в самую середину пустыни Пакс, чёрт бы её побрал. Я не могу сказать тебе всё это, пока ты в сознании, потому что не знаю, как ты отреагируешь. По крайней мере сейчас, пока ты спишь, я могу говорить.»