20

Ужгород издалека был похож на кровавое пятно на укрывшей его долине. От саманных построек раскинувшихся зданий, составлявших город, до тёмно-серых базальтовых колонн дворца Дьёр, возвышавшегося на холме с идеальным видом на горы, всё выглядело так, будто Судьбы взяли зловещий нож и полоснули по своим ладоням, позволив своей красно-чёрной крови расплескаться по этой земле и создать её. Несмотря на то что стояла середина лета, в тонком воздухе всё ещё держался холод, а вдали заснеженные вершины подмигивали на солнце.

— Мне никогда не надоест этот вид, — заметил Изгат.

Мы сидели верхом на своих скакунах, наблюдая, как наши подразделения спускаются по склону в долину.

— Не могу представить, чтобы кому-то могло, — ответила я, подняв руку к глазам, чтобы заслониться от полуденного солнца.

Внутри меня расцвело восхищение, пока я скользила взглядом по этому необъятному простору.

— В какой стороне Мир Ангелов?

— Вон там, — сказал он, указывая на запад, где, если прищуриться и чуть наклонить голову, становилась видна стена, тянувшаяся между двумя мирами. — А там, — он перевёл палец обратно в сторону Ужгорода, — военный лагерь.

Мои брови взлетели вверх. Как я умудрилась не заметить его раньше?

Огромное скопление шатров серых, чёрных и красных оттенков усеивало склон за городскими стенами, а клубы дыма лениво уносились ветром прочь от горной стороны стены. Демоны размером с муравьёв сновали туда-сюда почти так же, как и сами эти крошечные создания, несомненно занимаясь тренировками, заточкой оружия или поисками еды и выпивки. Размеры военного лагеря соперничали с самим Ужгородом, а с плотной линией других отрядов позади нас на дороге он станет только больше.

— Как такое возможно? — пробормотала я, поражённая.

Дромак усмехнулся, и я вздрогнула, настолько поглощённая пейзажем, что не услышала, как он подошёл.

— Это возможно потому, что Судьбы хотят, чтобы мы победили. У Ангелов теперь нет против нас ни единого шанса.

Хотя я не была такой же раболепной, как остальные, в отношении войны с Ангелами, Халалхиво и Кралом, я должна была признать, что эта сила впечатляла. Среди такого количества я не буду заметна. Укол вины пронёсся по мне, когда я бросила косой взгляд на Изгата. Мужчина не имел ни малейшего представления, что я собираюсь ускользнуть в хаосе нашего прибытия.

С тем, как всё развивалось между нами, я не могла уйти, не попрощавшись. Я лишь надеялась, что он не станет меня останавливать, что поймёт почему, и что после моего ухода у него не будет неприятностей.

— Это последние из наших. Поехали, братья, — произнёс Дромак, разворачивая коня к дороге.

Когда я оторвала взгляд от захватывающего дух пейзажа, то увидела, что он прав. Последняя из наших повозок с припасами уже проехала, а внизу первая добралась до четвёртого серпантина дороги, почти достигнув подножия холма. Позади нас выстроилась линия других солдат и повозок, ожидавших своей очереди спуститься по крутому извилистому склону.

Впившись пятками в бока Блейза, я поспешила вслед за Изгатом и Дромаком. Мы ехали друг за другом цепочкой, и воздух заполняло молчание, пока мы сосредоточенно следили за дорогой. Я отказывалась смотреть за каждый край, заранее предупреждённая о том, к чему это может привести. Высота и без того кружила голову, без добавления мысли о том, что стоит лишь слишком сильно наклониться, и последует отвесное падение.

Я последней добралась до подножия холма, где длинная широкая дорога тянулась прямо к Ужгороду. Даже она не была ровной: местами шли провалы и впадины, один край возвышался над другим. Однако вдоль неё мужчины и женщины трудились над этими участками, выкапывая глубокие борозды в земле в попытке выровнять поверхность.

Они не обращали на нас никакого внимания, когда мы проезжали мимо. Да и с чего бы? При таком количестве солдат, кишащих среди этих холмов, мы не были чем-то необычным, как Джаку и остальные в тихих южных равнинах вокруг Стрыя.

Тишина опустилась на нашу группу, пока мы преодолевали оставшееся расстояние до военного лагеря. Верный своему слову, Изгат сумел предотвратить любые попытки проверить мою магию, хотя как именно ему это удалось, я не знала.

Но отсутствие разговоров среди моих спутников не означало, что мы ехали в тишине. Нет, глухой рёв становился всё громче и громче, пока не превратился во что-то большее, во что-то гипнотическое по мере нашего приближения к бесконечным рядам шатров.

Организованный хаос лагеря невозможно было не заметить. В одном месте у дороги ожидала группа из десяти мужчин с пергаментами и дощечками в руках, яростно строча, пока мужчины в кожаной и металлической броне что-то им говорили. Налево дорога вела к военному лагерю, направо — к Ужгороду. Позади них третья дорога соединяла эти два направления, и непрерывный поток людей заслонял всё, что находилось дальше.

Джаку спрыгнул с коня и заговорил с одним из мужчин. Изгат жестом велел мне подойти к ним, и я бросила поводья Моррту, одному из мужчин, которым больше всего доверяла в своём подразделении, прежде чем последовать за Изгатом и Дромаком к нашему Сзазадосу. Узадан, Гним и Грекс уже были там.

— Сколько человек ты привёл, Сзазадос? — спросил мужчина с багровыми глазами, занеся перо над пергаментом.

— Шесть подразделений, по триста сорок в каждом, — ответил он, и мужчина принялся строчить дальше.

Поток людей между ними состоял в основном из мужчин, хотя среди толпы я заметила одну-двух женщин, державших головы высоко поднятыми. На них были просторные чёрные одеяния жриц, а также непрозрачные чёрные вуали, закреплённые серебряными обручами. Я мысленно выругалась. В моей сумке не было ничего, чем я могла бы укрыться, как они.

Мне нужно загнать одну из них в угол и вырубить достаточно надолго, чтобы изучить её облик и забрать одежду.

Я настолько погрузилась в свои планы, что не заметила, как мы добрались до центра снабжения. Десятки мужчин носились вокруг, забирая вещи из повозок, нуждавшихся в ремонте, направляя других парковаться для разгрузки, пока остальные выстраивали новобранцев в ровные ряды. На каждом пункте выдавали кожаную броню и простой меч тем, у кого их ещё не было.

Оцепенение растекалось по мне, пока я пыталась сосредоточиться на том, где нахожусь, а не на огромной массе людей вокруг. Очередь двигалась быстро, особенно потому, что Изгат, Дромак и Узадан помогали своим подчинённым подбирать размеры и оружие из запасов.

Я наблюдала, как группа, когда-то принадлежавшая Зурронару, обменивала маленькие дорожные палатки на более крупные, и Моррт даже закинул в повозку флаг с мчащимся конём, прежде чем толпа поглотила его.

Чьё-то прочищенное горло заставило меня резко перевести внимание на мужчину передо мной. Опомнившись, я шагнула вперёд, и мужчина за столом после одного быстрого взгляда сунул мне в руки новую одежду.

— Это должно подойти. Если нет, в лагере есть другие места, где можно обменять на другой размер.

— Спасибо, — сказала я, принимая вещи и как можно быстрее отступая назад.

Я едва не споткнулась о мужчину позади себя и в последний момент успела поймать короткий меч, прежде чем он соскользнул с вершины стопки и упал мне на ногу.

Лёд раскололся по моим венам, паника вцепилась в горло, пока я пыталась найти дорогу среди этого хаоса. Людей было слишком много, и зрение сузилось туннелем под натиском звуков и запахов. Сделав вдох, я протолкнулась в сторону резких утёсов вдали, надеясь, что они послужат мне ориентиром. Наконец я выбралась из толпы, и Изгат ждал меня верхом, удерживая поводья Блейза.

Я могла бы расплакаться от облегчения.

— Давай сюда, — он указал на меч.

Я без колебаний отдала его, раскрывая кожаную сумку, прикреплённую к седлу Блейза, и запихивая туда столько кожаной брони, сколько смогла. Пряжка едва дотянулась до последнего отверстия, но мне всё же удалось её застегнуть. Вставив ногу в стремя, я забралась в седло и на мгновение окинула взглядом отряд. Уже тянулся поток мужчин, обходивших лагерь по внешнему краю. Моррт брёл позади повозки, доверху нагруженной палатками.

Изгат цокнул языком, и его жеребец тронулся вперёд. Блейзу не требовалось понуканий, чтобы последовать за ним, и за это я была благодарна, потому что всё ещё с трудом дышала после давки среди людей. Несколько минут спустя мы добрались до окраины, где ждали ряды и ряды палаток с распахнутыми пологами, пока другие находились на разных стадиях установки.

— Везэто и Сзазадос каждого отряда занимают первый ряд палаток, — объяснил Изгат, указывая туда, где Джаку стоял рядом с Морртом и несколькими другими, закрепляя флаг в каменистой земле. — Солдаты живут в этих палатках по двое или по трое. Они больше тех, что были у нас в дороге, потому что мы останемся здесь надолго. Так всем будет немного просторнее.

Хвала Судьбам, у меня отдельная палатка.

— И как кто-то вообще должен находить дорогу обратно? — спросила я, когда мы въехали в первый ряд, а я уже теряла ориентиры среди палаток, расставленных настолько ровными рядами, насколько позволяли холмы.

Изгат дёрнул головой в сторону.

— Флаг Ловак. Местоположение каждого отряда отмечено ими в правом верхнем углу секции. Если посмотришь туда, — он снова повернулся и указал пальцем, а я проследила за его движением, — следующий видимый флаг принадлежит Кутья. Вся та секция относится к другому отряду под командованием Паранксок Олета.

Кивнув, я отметила все флаги, видимые вокруг нас. Мне понадобится любая помощь, чтобы ориентироваться в этом месте и выбраться отсюда, когда придёт время. Последнее, чего я хотела, чтобы мою личность раскрыли из-за такой глупой ошибки, как потеряться.

Когда мы приблизились к правому верхнему углу нашей секции, мы спешились и повели обоих коней к небольшой группе, собравшейся возле палатки Джаку. Не успели мы подойти, как Моррт остановил меня. Я кивнула Изгату, давая понять, чтобы он шёл дальше без меня.

— Корманзо Вагач, для меня было честью служить под вашим началом. Я знаю, что завтра наши пути разойдутся, но хотел сказать, насколько меня впечатлило то, как вы приспособились к жизни солдата. К тому времени, как попадёте на поле боя, из вас выйдет отличный воин, — сказал Моррт.

На мгновение я не знала, что ответить, но затем прочистила горло и протянула руку. Моррт перехватил меня за предплечье и сжал. Я ответила тем же.

— Береги себя там. И спасибо за всю помощь за последние несколько недель. Благодаря тебе мне удалось так легко вжиться в свою роль.

Он отступил назад, опустился на одно колено и склонил голову.

— Эта честь принадлежит мне, Корманзо. Я заберу у вас Блейза и отведу его к лошадям другого отряда Ловак.

— Спасибо, Моррт.

Отстегнув сумку, я сняла её со спины Блейза, затем передала поводья. В последний раз похлопав его по каштановому крупу, я смотрела, как они оба, вместе с несколькими другими лошадьми, скрылись за поворотом. Я огляделась, убеждаясь, что все заняты распаковкой вещей и подготовкой к обустройству нашего временного дома. Затем я скользнула в свою палатку и завязала пологи. Рёв деятельности снаружи лишь слегка приглушался окружавшим меня полотном. Я едва слышала собственные мысли, и каждый мой нерв был натянут, каждую мышцу сковывало напряжение.

По крайней мере, Изгат нашёл время всё мне спокойно объяснить. Мой разум метался от всей этой новой информации, и каждый раз, когда я пыталась ухватиться за что-то устойчивое, оно ускользало сквозь пальцы.

Словно мои мысли призвали его, мягкий голос мужчины проник сквозь пологи палатки.

— Вагач?

К счастью, я не сбросила магию.

— Одну минуту, — отозвалась я, не зная, насколько громко нужно говорить среди окружающего шума.

Отбросив сумку в сторону, я быстро развязала пологи, впуская Изгата внутрь. Эта новая палатка была выше и шире той, что у меня была в дороге, и Изгат без труда стоял в ней во весь рост.

Брови Изгата нахмурились.

— Теперь можешь отпустить, Ассирия. Я держу тебя.

Эти слова стали якорем, и, отпуская магию, я осознала, насколько потерянной себя чувствовала, будто всё это время прокладывала путь вперёд, а достигнув цели, вдруг обнаружила, что потерялась так же сильно, как и до начала своего путешествия.

Изгат заключил меня в объятия, словно чувствовал мою тревогу.

— Я не хочу расставаться с тобой.

Я подняла руки и обвила ими его торс, повернув голову набок, чтобы слушать ровный стук его сердца. Время тянулось, пока мы стояли так, и одна за другой через меня прокатывались волны противоречивых эмоций. Я не могла подобрать слов, потому что, честно говоря, не знала, как поступить дальше. Каким-то образом за тот месяц, что мы провели вместе, Изгат сумел пробраться в моё сердце, и мысль о том, что теперь мне придётся его оставить, отзывалась острой болью, похожей на ту, что поднималась всякий раз, когда я думала о родителях и сестре.

Наконец я прошептала:

— Я буду скучать по тебе.

Это было правдой; я не смогла бы быстро забыть мужчину, который впервые в моей жизни заставил меня почувствовать себя равной.

Изгат развернул нас, взял в руку мою косу и слегка потянул, заставляя меня поднять взгляд. Его гранатовые глаза на мгновение задержались на моих губах, и затем мои веки опустились, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня.

Угли тлели низко в моём животе, разгораясь всё жарче, когда Изгат провёл языком по линии моих губ. Я приоткрылась для него, растворяясь в его объятиях, пока мы сливались воедино. Он не спешил, несмотря на наше скорое расставание. Он подвёл меня к кровати, и я позволила ему прерваться лишь на мгновение, чтобы откинуться назад. Один сапог, затем другой исчезли с моих ног, и Изгат мягко отбросил их в сторону, скользя гранатовым взглядом по моему распростёртому телу. Его пальцы быстро прошлись по коже, натянутой на груди, и вскоре он избавился и от этой ткани. Я потянулась расстегнуть тунику, но он опустился на колени и отвёл мои руки.

— Позволь мне, — промурлыкал он, и я снова откинулась назад, наблюдая, как его ловкие пальцы справляются с застёжками, а затем открывают меня.

Он не стал медлить и с повязкой на моей груди. Его горячее дыхание вызвало мурашки на коже, когда он наклонился и поцеловал округлости моей груди. Я прикусила губу, подавляя стон от его прикосновения.

Изгат медленно раздевал меня, а его язык скользил следом. За ним пробежала дрожь, и я вцепилась в одеяла под собой, стараясь оставаться неподвижной и тихой. Мой взгляд следил за каждым его движением, пока предвкушение сворачивалось внутри меня тонкой струйкой дыма.

Когда он поднялся, моё внимание зацепилось за очертания его члена под штанами. Он сжал его, и от этого зрелища у меня пересохло во рту. Затем он потянул за завязки штанов, медленно ослабляя их и намеренно растягивая этот момент.

— Я хочу увидеть, — прошептала я, лёжа под ним.

Его глаза вспыхнули жаром, и он снова скользнул взглядом по моему обнажённому телу.

— Ты уверена?

— Да, — выдохнула я, слегка раздвигая ноги и привлекая его внимание туда.

После того, как мы разделили палатку, я не переставала думать о том, как он касался меня, и хотела большего.

Он сбросил штаны и переступил через них, открывая член, оплетённый венами, на головке которого уже блестела влага. Несколько движений по стволу заставили его сдержать стон, и от одного этого звука жар коснулся прохладного воздуха вокруг моего лона.

Воздуха, который недолго оставался прохладным, когда он опустился между моих бёдер. Вместо того чтобы сделать, как Вагач, и сразу войти в меня, Изгат наклонился вперёд и снова завладел моими губами. Его магия тоже просачивалась в меня, лаская каждый дюйм моей кожи. Я запустила пальцы в его волосы и прижалась к нему, чувствуя, как соски трутся о его обнажённую грудь.

Разорвав поцелуй, он переместился к моей шее, оставляя дорожку поцелуев по всей её длине, к ключице и ниже, к груди. Мои губы беззвучно приоткрылись, когда он начал уделять ей внимание. Я извивалась под ним, а моё лоно трепетало, словно крылья птицы.

— Ещё, — тихо всхлипнула я.

Рука скользнула между нами, и он накрыл меня ладонью, раздвигая влажные складки и вводя внутрь палец. Вздох вырвался из меня, когда он одновременно слегка прикусил кожу.

— Изгат, — простонала я, снова прикусывая губу.

По крайней мере, в этом лагере окружающий шум приглушал наши звуки.

Он двигался там кругами, усиливая моё наслаждение, и моё тело сворачивалось вокруг него.

— Ты готова к большему? — спросил он, оторвавшись от моей груди и приблизившись к уху, отчего по позвоночнику пробежала дрожь.

— Да, — выдохнула я, и он ввёл второй палец.

Что-то более твёрдое и крупное прижималось к моему бедру, и Изгат потёрся о него, пока его пальцы двигались вдоль моих внутренних стенок. Медленными, плавными движениями он нашёл ритм, от которого я таяла под ним. Его большой палец надавил на чувствительный узел нервов между моих бёдер, и моя голова запрокинулась, когда меня затопило наслаждение. Изгат усилил его новой волной своей магии, и вскоре я тонула в чувственном блаженстве.

— Судьбы, — выдохнула я, когда он ввёл ещё один палец.

Он замер, и я едва не захныкала, каждый нерв во мне пылал в ожидании его следующего движения. Моё бедро стало влажным там, где о него тёрся его член. А там, где он касался меня рукой, было ещё влажнее.

— С тобой невероятно, Ассирия, — прошептал он мне на ухо, оставляя поцелуй у основания моей челюсти и снова начиная двигать пальцами внутри меня.

Но его движения не были торопливыми движениями мужчины, который хочет поскорее закончить. Нет, Изгат двигался так, будто мы находились на берегу уединённого пляжа, будто впереди у нас были тысячелетия, чтобы провести их в объятиях друг друга, не заботясь о внешнем мире. Каждое его движение внутри меня было восхитительным, совершенно не похожим ни на что из того, что у меня было с Вагачем.

— Ты был прав, — прерывисто выдохнула я после того, как он согнул пальцы и задел внутри меня невероятную точку.

— Насчёт чего? — он остановился, и в его глазах заиграло веселье, а мои брови нахмурились, когда вместе с этим прекратилось и наслаждение.

— Близость может быть невероятной.

Тихий, сбивчивый смешок сорвался вместе с моими словами.

Он украл улыбку с наших лиц, когда наши губы снова встретились. Запутав пальцы в его волосах, я удерживала его рядом, пока он двигался во мне, одной рукой выводя круги по моему клитору, а другой удерживая себя над мной. Я позволила своим рукам блуждать, проводя по твёрдым мышцам, напрягавшимся при каждом движении, скользя между нами, чтобы сжать грудь, а затем ниже, к его напряжённому члену.

— Жнец, — выругался он, когда я обхватила его рукой.

Он ускорил темп, и я подстроила движения своей руки под движения его пальцев, извлекая столько наслаждения, что не могла понять, почему Вагач хотя бы не пытался делать это со мной прежде, чем мы соединились.

Мои внутренние мышцы нашли собственный ритм, и дыхание сбилось в груди. Изгат ухмыльнулся мне сверху, а затем изменил положение пальцев. Если раньше я считала его движения искусными, то теперь едва могла дышать от того, как он двигался внутри меня.

— Кончи для меня, Ассирия, — выдохнул Изгат, вжимая основание ладони в мой клитор.

Я прижала свободную руку ко рту, подавляя вскрик, когда моё тело сжалось вокруг него, посылая взрыв наслаждения по венам. Низкий хриплый стон сорвался с его губ, но он не остановился, выжимая из меня всё до последней капли. К тому времени, как мои ресницы перестали дрожать, его челюсть уже была напряжённо стиснута, а движения стали рваными.

С глухим стоном он толкнулся в мою руку, изливаясь мне на бедро. Пот покрывал его торс, две капли скатились от шеи вниз по животу. Он схватил отброшенную тунику, поймал их тканью, а затем вытер меня.

— Ты невероятна, — сказал он, и в его голосе звучало благоговение, когда он снова посмотрел на меня сверху.

Мои бёдра были влажными от возбуждения, а блаженство делало конечности тяжёлыми.

— Спасибо, — прошептала я ему, и он отбросил рубашку в сторону, вместо этого ложась рядом со мной. Он оставил поцелуй на моей груди, затем ещё один на губах.

— Я рад, что смог показать тебе настоящее удовольствие, Ассирия. Ты заслуживаешь знать его, — тихо произнёс он, глядя на меня сверху.

— Ты останешься сегодня ночью? — спросила я, рассеянно проводя пальцами по мышцам на его груди.

— Если ты этого хочешь, останусь. Хотя мне придётся ненадолго уйти за чистой одеждой и смять свою постель.

Он поднял мою руку и коснулся поцелуями костяшек пальцев.

— Хочу, — сказала я ему, и улыбка, озарившая его лицо, вызвала трепет у меня в животе.

Он устроил нас так, чтобы обвиться вокруг моего маленького тела.

— Спи, Ассирия, — пробормотал он мне на ухо.

Я закрыла глаза всего на мгновение, наслаждаясь ощущением его рядом. А в следующий миг уже наступило утро, и Изгат ускользал, чтобы переодеться, прежде чем кто-нибудь заметит его отсутствие.