19

Постепенный подъём дороги заставлял меня радоваться тому, что я еду верхом, а не иду рядом с одной из повозок с припасами. К моменту, когда мы остановились на привал, даже закалённые воины раскраснелись и тяжело дышали. Шкуры лошадей пропитались потом, и, к счастью, после того как мы покинули Осиек, нам удалось облегчить их ношу, так что мы не заставляли их тащить переполненную повозку ещё многие и многие мили, что оставались между нами и Ужгородом.

Сделав глоток из бурдюка, я позволила прохладной жидкости омыть язык и вернуть мне силы. Воздух стремительно разрежался по мере нашего подъёма, лишь усиливая одышку пеших солдат.

— Джак, — окликнула я проходящего мимо Сзазадоса, — где мы остановимся сегодня ночью?

Он подошёл, похлопав мою лошадь по шее, прежде чем повернуться на север.

— Видишь тот ровный участок за следующим холмом?

— Да, — ответила я, щурясь и следуя взглядом за направлением его пальца.

— Там должно хватить места для всех нас, если расположимся плотнее. Возможно, придётся селиться по двое в палатке, но посмотрим, когда доберёмся, — заметил он. Окинув взглядом тех, кто был под моим командованием, он кивнул. — Ты хорошо справляешься, Вагач. Я благодарен, что ты служишь под моим началом.

Его слова поразили меня, и мне едва удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

— Благодарю вас, Сзазадос.

Я отдала ему уважительный салют, который он вернул, прежде чем развернуться и пойти обратно к голове колонны.

Гордость расцвела у меня в груди, пока я смотрела на мужчин, задаваясь вопросом, как я так сильно изменилась с момента нашего отъезда. Уверенность, которой я обладала до замужества, вернулась ко мне, и хотя как Вагач мне приходилось быть с ними жёстче, чем мне хотелось, они начали уважать моё командование. Я вытаскивала нас из одной ситуации за другой, чтобы заслужить это, а также прикладывала не меньше усилий, тренируясь рядом с ними. Мы научились действовать как единое маленькое подразделение вместе с отрядом Изгата, особенно после тех случаев, когда нам приходилось вытаскивать повозку из грязи или переправляться через коварную реку, оставившую одну из повозок со сломанным колесом.

Инкуб привлёк моё внимание, подъехав верхом. Когда он оказался достаточно близко, его голос стал тише.

— У тебя хватит магии, чтобы подтолкнуть повозки вперёд, если понадобится?

Мимолётной проверки моего магического резерва оказалось достаточно, чтобы понять: у меня оставалось лишь самое малое количество сил. А с возможностью разделить этой ночью постель с кем-то я не могла позволить себе перенапрячься. Поэтому я покачала головой.

— Яку сказал, что на месте нашей остановки не так много места, так что, возможно, придётся селиться по двое.

— Тогда будем вместе, и тебе не придётся беспокоиться ни о том, чтобы тратить магию, ни о том, чтобы проснуться раньше меня и скрыть свою личность. Помощь повозкам может оказаться единственным, что позволит нам вообще добраться до вершины, — мрачно сказал Изгат.

После нашей встречи в падшем доме и тех мгновений напряжения, что последовали за ней, мысль о том, чтобы делить тесное пространство с Изгатом, вызвала во мне дрожь, хотя была ли она от желания или страха, я не знала. Возможно, и от того и от другого. Мужчина снова и снова доказывал с тех пор, как пообещал защищать меня, что действительно сделает это. Предупреждение Жрицы Анары звенело на задворках моего сознания, но с тех пор как мой мир раскрылся, словно распускающаяся роза, некоторые убеждения, которых я долго придерживалась, увяли.

Может быть, я могу доверить ему и своё тело тоже.

— Хорошо, — выдохнула я, а затем поморщилась от того, насколько неправильно это прозвучало из уст Вагача.

Навсегда избавиться от этого облика было бы настоящим подарком.

Жар расцвёл внизу живота, пополз вверх по позвоночнику и окутал меня, словно ленивое щупальце дыма. Удерживая взгляд Изгата, я задумалась, смогу ли вообще ускользнуть ночью и больше никогда его не увидеть. Между нами растянулось мгновение, затем ещё одно, прежде чем я заставила себя отвернуться и снова посмотрела на дорогу.

Я заняла себя изучением пейзажа, всё ещё остро ощущая присутствие Изгата рядом. С этой точки вдали виднелась река Ваго, становясь всё бледнее по мере того, как мы поднимались выше в Горы Скала. Это место захватывало дух и после столь долгой жизни на травянистых равнинах было желанной переменой.

— Вперёд! — крикнул вдалеке Джаку, и все в отряде поднялись или шагнули вперёд. Возницы погнали лошадей дальше, и с протяжным скрипом колёса снова покатили свой груз по утрамбованной земляной дороге. Мы с Изгатом встали позади двух самых медленных повозок, чьи лошади, казалось, сильнее остальных страдали от подъёма. Я окликнула нескольких мужчин из своего отряда, велев им остаться позади, не сводя взгляда с повозки передо мной.

Каждый оборот колеса давался тяжелее предыдущего, и, когда мне пришлось наклониться вперёд, прижимаясь к Блейзу, чтобы удержать равновесие, я поняла, насколько крутой стала дорога за такое короткое время.

— Приготовьтесь использовать магию! — крикнула я своим спутникам.

Никто ничего не ответил, лишь кивнул в подтверждение, пока все так же пытались отдышаться. Чувство вины кольнуло меня из-за того, что я сидела верхом на Блейзе, но я не могла позволить мыслям отвлечься, не тогда, когда добраться до вершины этого холма было важнее всего.

Повозка дёрнулась, и я сразу же призвала тени, толкнув их в плоскую заднюю стенку. Мужчины вокруг вскинули руки и добавили своей магии, давая животным впереди короткую передышку. Блейз остановился, и пот потёк по моей шее и спине от напряжения.

Один из возниц что-то выкрикнул, и я не поняла, были ли его слова обращены к нам или к лошадям. Поэтому я вложила ещё больше силы, надеясь дать им толчок, необходимый для продолжения пути, потому что мой резерв опасно истощался. Дерево застонало, когда повозка снова двинулась, подпрыгнув на камне посреди дороги, но продолжила катиться.

— Продолжайте толкать, — процедила я сквозь зубы, бросив короткий взгляд на мужчин, шедших рядом и использовавших магию.

Никто не ослаблял напор, хотя пот с них лился быстрее, чем с меня. Туники прилипли к груди, пока они упирались в землю сначала одной ногой, потом другой, борясь с подъёмом не меньше лошадей. По другую сторону от меня Изгат и его люди выглядели не лучше. Деревянные ящики впереди закрывали мне обзор, но вряд ли повозки перед нами поднимались хоть немного легче.

То, что с обочины казалось совсем коротким расстоянием, теперь ощущалось вечностью. Каждая моя мысль, каждая крупица энергии, которой я обладала, были сосредоточены на ещё одном обороте колеса, ещё одном шаге, ещё одной капле магии.

Если эти лошади и наша магия подведут, нас мгновенно раздавит под тяжестью груза, и мы ничего не сможем сделать, пока повозка будет катиться вниз по склону горы. Сместиться в сторону означало бы выкрутиться в седле, оказывая ещё больше давления на подъём Блейза.

Впереди раздались крики, но я проигнорировала их. Тени, соскальзывающие с моих ладоней, серели, и крошечная часть моего созданного облика начала исчезать.

— Вагач!

— Вагач!

— ВАГАЧ!

На третий выкрик имени моего мёртвого мужа я узнала голос Изгата. Резко повернув голову, я встретилась с его встревоженным взглядом. Его гранатовые глаза скользнули от моего лица к рукам и обратно.

— Мы почти добрались.

Я кивнула, понимая, что должна сохранить каждую каплю сил для магии. Изгат крикнул двум своим людям помочь мне, и у меня едва не выступили слёзы. Оба сразу сместились в мою сторону, что было несложно, поскольку повозка Изгата двигалась быстрее нашей. Ещё больше чернильных теней смешалось с остальными, и я позволила своим исчезнуть, тяжело дыша. Но моя одышка никому не поможет.

— Ещё немного, — крикнула я.

Это было таким же подбадриванием для самой себя, как и для мужчин, вливавших магию в плотную стену силы позади повозки.

— Я вижу! — крикнул один из солдат Изгата.

Возница направил повозку с припасами вправо, и мужчины автоматически сместили свою магию, поддерживая эту сторону и сохраняя движение вперёд. Спустя ещё несколько оборотов колёс дорога выровнялась, повозка дёрнулась, а лошади всё ещё тянули изо всех сил. Они замедлились почти до ползущего шага, и я натянула поводья Блейза, останавливая его, пока осматривала то, чего нам удалось достичь.

От этого плато до нижнего дорога казалась почти отвесной. Как повозки спускались, не раздавливая лошадей, оставалось загадкой, но я была благодарна, что мы добрались до вершины без происшествий.

Дромак и Узадан направляли повозки, выстраивая из них периметр вокруг участка земли, где нам предстояло ночевать, пока остальные вытаскивали припасы из остановившихся телег и устраивали места для еды и сна.

Изгат был среди тех, кто ставил палатки. Я вонзила пятки в бока Блейза и направила его сквозь толпу мужчин, пытаясь добраться до Изгата и ускорить процесс. Мои ступни уже уменьшались внутри сапог, и если бы не мышцы, которые я нарастила за все эти недели верховой езды, я бы, скорее всего, уже потеряла оба. Я сжимала бока своего скакуна так, словно от этого зависела моя жизнь.

Потому что так и было.

Изгат, должно быть, почувствовал нарастающую во мне панику, потому что удвоил усилия, пока я неловко сползала на землю.

— Внутрь, — прошипел он, поднимая полог палатки своими тенями.

— Конечно, я справлюсь с шестами внутри палатки, — сказала я чуть громче, чем следовало, и, прихрамывая, забралась внутрь, оставив лошадь бесцельно стоять среди всеобщей суеты.

Изгат бросил мне шесты, а затем позволил пологам закрыться за ним. Я сразу отпустила магию и одновременно закрепила шесты, чтобы Изгату не пришлось тратить больше сил, чем необходимо.

Через несколько мгновений палатка стояла крепко и надёжно, и я с облегчением выдохнула. Снаружи донёсся голос Изгата вместе с шумом устраивающегося лагеря.

— Я позабочусь о Блейзе и принесу тебе еды. Постарайся отдохнуть.

— Спасибо, — прошептала я в ответ, надеясь, что только он меня услышал. Хотя из-за нарастающего шума и близости остальных я не была уверена, что мои слова до него дошли.

Сбросив сапоги, я подготовила палатку для нас обоих: развернула маты, на которых мы должны были спать, расстелила поверх них одеяла и отодвинула сумки, освобождая место для движения. По крайней мере, палатки, выданные Везэто, были больше. Те, что принадлежали новобранцам, едва вмещали одного мужчину, не говоря уже о двоих. И с моим небольшим ростом я не задевала головой потолок, в отличие от Изгата, которому обычно приходилось пригибаться при движении. Только палатка Яку была достаточно высокой, чтобы можно было свободно ходить внутри.

Когда Изгат наконец вернулся, он нёс две тарелки, доверху наполненные едой. Запах ударил мне в ноздри и вызвал громкое урчание в животе. Я сжала губы, скрывая рвущийся наружу смех. Взявшись за край одного из пологов и отступив в сторону, я освободила Изгату место, чтобы он мог войти, не потревожив свою добычу. Затем снова закрепила полог.

— Спасибо, — сказал он, протягивая мне тарелку.

Я приняла её с кивком. В его гранатовых глазах появилось понимание, пока он тоже сбрасывал сапоги и усаживался на полу, скрестив ноги.

— Если будешь говорить шёпотом, никто тебя не услышит, — сказал он мне. — Снаружи довольно шумно.

Я повторила его позу и устроила тарелку на коленях.

— Ты уверен?

Пережёвывая полоску вяленого мяса, он кивнул.

Напряжение в груди ослабло, и я тоже принялась за еду, слишком голодная для разговоров. Через несколько минут и я, и Изгат закончили есть, и мой желудок недовольно сжался, когда я проглотила последний кусок.

— Мне это было нужно, — призналась я, поглаживая живот.

— Если захочешь ещё, скажи, и я принесу. Я сказал Дромаку и Узадану, что ты вымоталась после последнего подъёма, так что сегодня тренироваться не будешь. Хотя они и так подумывали всё отменить. Никто не чувствует себя хорошо на этом участке дороги. Лучше отдохнуть и привыкнуть к высоте, чем загонять новобранцев.

— Нас ещё можно называть новобранцами? — усмехнулась я, ставя тарелку ближе ко входу, а затем укладываясь на бок.

Подперев голову сжатым кулаком, я не сводила взгляда с Изгата.

— Возможно, нет, — ответил он. — Вы определённо больше не сражаетесь и не ведёте себя как новички. На самом деле большинство жителей Стрыя привыкли к армейской жизни быстрее, чем я предполагал.

— Потому что мы привыкли к тяжёлому труду. Столица ведь должна откуда-то получать еду.

Свободной рукой я играла с концом своей косы и кожаным ремешком, удерживавшим её. Взгляд Изгата резко метнулся к нему, затем скользнул по изгибам моего тела и вернулся к лицу.

— Ты и правда красивая женщина, Ассирия, — сказал он с той мягкостью в голосе, которая стала почти такой же успокаивающей, как аромат роз Бордовы.

Жар разлился по моей коже, несмотря на холодный горный воздух. Изгат отставил тарелку в сторону, а затем повторил мою позу на полу. В его гранатовых глазах отражались желание и тревога, пылавшие в моих бордовых.

— Спасибо, — прошептала я, опуская взгляд туда, где мои пальцы теребили волосы.

— С тех пор как мы покинули Стрый, я чувствую это… притяжение к тебе. Сначала я думал, что всё дело в том, что моя магия ощущала в тебе что-то странное. Но теперь, когда я знаю правду, начинаю задумываться, не Судьбы ли сводят нас вместе, — тихо произнёс Изгат. — Мы не истинная пара. Связь запечаталась бы в тот миг, когда наши взгляды встретились. И всё же меня неудержимо тянет к тебе. Разве ты этого не чувствуешь?

— Чувствую, — выдохнула я, потому что это было правдой. — Судьбы… кто знает, какие у них планы на меня, на нас, на тебя. Я всегда думала, что Жнец проклял меня, сделав Вагача моим мужем, но теперь начинаю верить, что у Ткачихи для меня иной путь.

Вагач был всего лишь ступенью, поставившей меня на эту безумную траекторию, несущую к войне, которая прежде казалась скорее далёкой легендой, чем реальностью. Может быть, я вовсе не должна была становиться женой Корманзо и рожать ему детей. Многие девушки из моей деревни мечтали о большой семье и любящем муже. Многие получили это и были совершенно, блаженно, до тошноты счастливы. Я тоже хотела испытать это чувство. Возможно, моя судьба ждала меня за пределами того, что мне всегда внушали как моё предназначение, и всё, что мне оставалось, — протянуть руку и взять её.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Ассирия.

Изгат придвинулся чуть ближе.

Моё сердце пропустило удар. Магия Изгата, должно быть, была сильнее, чем предупреждала Жрица Анара, потому что внезапно мне захотелось рассказать ему все свои самые тёмные тайны, захотелось, чтобы он касался меня так же, как Дромак касался той падшей женщины.

Меня мгновенно потянуло к Изгату, а за последние недели, что мы работали вместе, этот интерес только усилился. После того как он увидел меня купающейся, всё стало ещё сильнее для нас обоих. А затем случилось то в Осиеке. День за днём напряжение между нами росло, и сейчас я стояла на самом краю, готовая упасть в него.

Но могла ли я это сделать? Могла ли довериться ему?

Я втянула воздух, когда наши взгляды встретились.

— Я не уверена, чего хочу и как это делать, — прошептала я, и собственный голос показался мне чужим после столь долгого молчания.

— Позволь мне показать тебе, — промурлыкал Изгат, сокращая оставшееся между нами расстояние.

Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись обнажённой кожи моего горла, а затем скользнули к пуговицам на рубашке.

— Хорошо, — выдохнула я, кивнув.

Каждое прикосновение его пальцев к моей коже ощущалось как огонь, и ткань медленно разошлась, открывая округлость моей груди. Соски напряглись под лентой, стягивавшей их, привлекая внимание Изгата, пока рубашка соскальзывала на пол. Но когда он снова поднял взгляд к моему лицу, у меня перехватило дыхание.

— Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел, Ассирия. Я не разбрасываюсь такими словами. Ты видела, где мы были в Осиеке. Я бывал во многих подобных местах. Но ещё никогда меня не тянуло к кому-то так необъяснимо сильно, как к тебе.

Его пальцы коснулись кожи над моим пупком, медленно скользнули вверх по центру груди, затем обвились вокруг моей шеи сзади и запутались в косе.

— Ты уверен, что дело не в твоей магии? — с трудом выдавила я, пока сердце бешено колотилось в груди.

Его лицо приблизилось, и мой взгляд невольно опустился к его губам.

— Уверен, — ответил он, и его дыхание скользнуло по моей коже, заставив меня вздрогнуть. — Я знаю разницу между похотью и божественным притяжением.

Неосознанно я уже сжимала пальцами его рубашку. Жар его тела проникал в меня, и Изгат тихо, низко застонал. Его ладонь легла мне на поясницу, а затем притянула ближе, так что моя стянутая грудь прижалась к твёрдым мышцам его груди.

Свободной рукой он обхватил мою косу и осторожно отвёл мою голову в сторону, проводя носом по моей шее к изгибу плеча.

— Изгат, — выдохнула я, сама не понимая, о чём прошу.

Он улыбнулся у моего плеча, едва заметно царапнув его зубами.

— Ассирия.

Моё имя в его устах звучало порочно сладко.

Нить этой чувственной магии коснулась обнажённых участков моей кожи, и я прикусила губу, сдерживая стон. Изгат наклонился к моему уху.

— Лучше постарайся быть как можно тише.

Я кивнула, и Изгат отстранился. Он помог мне выпрямиться, пока мы не оказались на коленях друг напротив друга. Изгат расстегнул кожаный доспех и отбросил его в сторону, затем стянул через голову белую тунику под ним, открывая рельефный живот, которым я невольно любовалась каждый раз во время наших пробежек.

— Судьбы, — простонал он, скользя взглядом по моему телу. — Ложись на подстилку.

Нерешительно поднявшись, я перевела взгляд с Изгата на груду одеял на его стороне палатки.

Словно почувствовав моё колебание, Изгат взял меня за руку и потянул к себе.

— Мы остановимся, когда ты захочешь остановиться. Моя магия чувствует всё, что связано с желанием, и я ощущаю твою нервозность.

Сглотнув, я кивнула.

— Я немного нервничаю, да. Я хочу этого. Просто…

— У тебя никого не было, кроме Вагача, — закончил он.

Я снова кивнула.

Выдохнув, он взял и вторую мою руку, отступая назад к импровизированной постели.

— Доверься мне. Я заставлю тебя чувствовать себя хорошо. Скажи остановиться, если тебе станет слишком тяжело. Обещаю, сегодня мы не будем соединяться.

Недоумение заставило мои брови сойтись.

— Но разве не для этого я нужна? Чтобы рожать детей. Почему ты не хочешь воспользоваться такой возможностью, особенно с моей силой?

Изгат опустился на одеяла, устраивая голову на маленькой подушке, а затем потянул меня на себя, усаживая верхом на свои бёдра.

— Потому что я знаю, чем рискуем мы оба, если нас поймают. И потому что сейчас не время для детей. У нас будет достаточно времени после того, как мы перебьём Ангелов и построим дома на их земле.

— Но зачем тогда мы… если не собираемся…

Изгат положил руки мне на талию, а затем качнул бёдрами подо мной, прижимая свою твёрдость к моему центру. Я сжала губы, подавляя резкий вдох.

— Соединение нужно не только ради детей. Оно ещё и ради удовольствия. Хотя твоя жрица, скорее всего, не учила тебя этому, раз ты женщина.

Кончик его пальца коснулся моего подбородка, приподнимая его, когда я снова уставилась на его пресс.

— Доверься мне.

— Хорошо, — прошептала я, тяжело дыша.

Без предупреждения он перевернул нас, и я оказалась лежащей на спине под ним, прижав ладони к его груди. На мгновение его лицо сменилось лицом Вагача, и я напряглась, резко втянув воздух.

Изгат убрал волосы с моего лица и тихо произнёс:

— Ты в безопасности рядом со мной, Ассирия.

Кивнув, я заставила себя расслабиться. Мышцы Изгата перекатились под кожей, когда он медленно опустился ниже. Его лицо зависло над моим, губы были так близко, что мне стоило лишь чуть приподнять подбородок, чтобы поцеловать его.

Я закрыла глаза, когда это мягкое ощущение скользнуло по моей коже. Из меня вырвался долгий тихий стон, а тело само выгнулось, когда оно поднялось вверх по моим бёдрам.

— Позволь моей магии окутать тебя, — промурлыкал Изгат, и от его горячего дыхания по коже побежали мурашки.

Он оставил лёгкий, как перо, поцелуй на моей ключице. Тепло расцвело в этом месте и разлилось по телу, словно медленная река, унося с собой всё напряжение, остававшееся в мышцах. К тому моменту, как оно достигло пальцев ног, я была расслаблена так, как не была никогда в жизни. Мне хотелось лишь одного: остаться в этом блаженном состоянии навсегда.

Затем его губы накрыли мои.

Этот поцелуй не был ошеломляющим, скорее медленным, чувственным нарастанием, как гроза, подступающая издалека. Первые несколько прикосновений его губ к моим были дразнящими, исследующими. Нити его магии скользили по моей коже, вызывая дрожь, а потом между нами словно что-то оборвалось. Его руки скользнули под меня: одна легла на поясницу, другая — на затылок, прижимая меня к нему. Тихий всхлип невольно сорвался с моих губ, и он тут же забрал его своим ртом вместе с настойчивым движением языка.

Меня никогда не целовали с такой страстью, и я потерялась во вкусе дымных трав на его языке, в пьянящем аромате его мускуса и жаре его прикосновений. Мой язык переплёлся с его в естественном танце, и с низким мужским стоном он втянул мою нижнюю губу в рот, а затем отпустил с тихим влажным звуком.

— Обхвати меня ногами за талию, Ассирия, — прошептал он мне на ухо, и бархатная мягкость его голоса заставила меня задрожать самым сладким образом.

Я сделала, как он велел, ощущая его твёрдость у своего центра. Из меня вырвался тихий вздох, когда он поцеловал место под моим ухом и прижался ко мне бёдрами.

Уже сейчас эта близость нравилась мне гораздо больше, чем любое мгновение с Вагачем.

Я запрокинула голову, безмолвно прося ещё его губ на своей шее. Он подчинился, оставляя медленные, тягучие поцелуи по всей её длине. Под моей ладонью его сердце колотилось всё быстрее, словно лошадь, сорвавшаяся в галоп. Эти сильные руки отпустили меня и упёрлись по обе стороны от моей головы. Получив больше пространства, его язык скользнул к округлости моей груди.

Я откинула голову назад, наслаждаясь каждым прикосновением.

Пальцы скользнули вдоль моих рёбер, нашли узел на полоске ткани и потянули за него. Через мгновение повязка ослабла, соскользнула вниз, открывая мою грудь. Изгат выругался, и я подняла голову, увидев, как он смотрит на меня с заворожённым восхищением.

Затем его глаза встретились с моими.

— Можно?

— Да, — выдохнула я, убирая руки с его груди на точёные плечи, чтобы дать ему больше места.

Жажда вспыхнула в его взгляде, и без колебаний он опустил голову к одному соску, втягивая его в рот. Он предугадал звук, который вырвется у меня, лучше, чем я сама, потому что уже в следующее мгновение накрыл ладонью мой рот, заглушая вскрик. Его глаза блеснули весельем.

— Я постараюсь быть тихой, — жалобно пробормотала я ему в ладонь, но слова прозвучали лишь приглушённым звуком.

Он выпустил сосок, слегка проведя по нему зубами, а затем медленно убрал руку от моего рта.

— Как бы мне хотелось не заглушать твои стоны, Ассирия. Ты заслуживаешь того, чтобы петь о своём наслаждении всему миру.

От этих слов между моих бёдер стало влажно. Невольно я прижалась к твёрдой длине, упиравшейся в меня. Ресницы Изгата дрогнули от этого движения, и он резко втянул воздух, приподняв подбородок.

— Тебе нравится? — прошептала я.

— Очень, очень сильно, — простонал он, и этот низкий рокочущий звук только разжёг моё желание продолжать двигаться так же.

И я повторила это движение, снова и снова, пока Изгат не схватил меня за затылок и не впился в мои губы. Мои чувствительные соски тёрлись о его твёрдую грудь. Наши языки сталкивались и боролись друг с другом за пространство, а обмен дыханием кружил мне голову. Каждый нерв в моём теле дрожал под его прикосновениями. Его магия становилась глубже вместе с тем, как росло моё наслаждение.

Изгат слишком рано разорвал поцелуй. Подняв на меня взгляд, в котором зрачки почти полностью поглотили гранатовый цвет радужки, он сказал:

— Скажи мне, когда остановиться.

— Не останавливайся, — взмолилась я, переполненная напряжением.

Мои губы беззвучно раскрылись, когда он снова прижался ко мне бёдрами, напрягая мышцы рук по обе стороны от моей головы.

Опускаясь ниже, он завис над моей грудью, наблюдая за мной, пока проводил языком сначала по одному соску, затем по другому. Когда они стали влажными, он подул на них прохладным воздухом, и по моей коже рассыпались мурашки. Затем он принялся за них по-настоящему: посасывал, тянул, лизал, слегка покусывал, пока я окончательно не растаяла под ним от удовольствия. Дромак не потратил и трети того времени в Оссиеке, что Изгат сейчас тратил на меня, и Судьбы, я никогда не хотела, чтобы он останавливался.

Мои бёдра стали влажными, а внутри пульсировала нужда, о существовании которой я прежде даже не подозревала.

— Изгат, — прошептала я, и в этом звуке было столько желания, что мне стало всё равно, слышно ли это.

Он замер, затем поднял взгляд к моему лицу. Из меня вырвался протестующий звук.

— Да?

— Я хочу большего, — тяжело дыша, сказала я, чувствуя, что тело натянуто до предела и может лопнуть в любой миг.

Улыбка тронула его губы.

— Большего чего?

— Наслаждения.

Я схватила одну из его рук и направила её к своему центру. Он один раз сильно качнул бёдрами, и мои глаза закатились от вспышки ощущений. А затем он оставил меня ни с чем, откинувшись назад на пятки.

Жар залил мою грудь и щёки, пока он неподвижно смотрел на меня с выражением, которое я не могла распознать.

— Я сделала что-то не так? — спросила я, нахмурившись.

— Нет, Ассирия. Я поражён тобой.

Не отводя взгляда, он потянулся к поясу штанов Вагача, которые теперь свободно сидели на моих бёдрах. Скользнув большими пальцами по моей разгорячённой коже, он стянул их вниз, ненадолго остановившись, чтобы я приподняла бёдра и помогла ему снять их полностью.

— Как Вагач мог держать в клетке такое прекрасное создание, выше моего понимания.

Уперевшись руками по обе стороны от меня, он опустил губы к тазовой косточке и поцеловал её. Моё дыхание сбилось, когда он повторил это с другой стороны. Затем его рот опустился ниже, зависнув так близко, что я чувствовала его дыхание на своей влажной коже.

— Такая мокрая, Ассирия. Готов поспорить, я смог бы довести тебя до пика одним движением пальца. Скажи мне, — он сделал паузу, поднимая взгляд, — ты когда-нибудь испытывала оргазм раньше?

— Нет, — выдохнула я, настолько переполненная желанием, что уже не смогла бы расслабиться, пока это напряжение внутри не разорвётся.

Глухое урчание разочарования прокатилось в его груди.

— Значит, это придётся исправить.

Воздух дрогнул у меня в груди.

Одна его рука сдвинулась, проводя обжигающую дорожку по внешней стороне моего бедра, затем скользнула между ног и поднялась к самому центру. Она прошла по влажности и остановилась прямо перед местом, которого я так отчаянно желала.

— Хочешь, чтобы я коснулся тебя здесь?

Он едва ощутимо провёл по моим влажным складкам.

— Да, — каким-то образом выдавила я.

Кажется, я почти почувствовала его улыбку на своей коже. Он лёгким движением провёл вверх к моему клитору.

— Ох! — ахнула я, когда он надавил.

Мои бёдра дёрнулись от нахлынувшего удовольствия. Но вместо того чтобы продолжить касаться меня там, его рука поднялась выше и мягко прижала меня обратно к постели.

— Тише, — тихо произнёс он, а затем положил ладони на чувствительную кожу внутренней стороны моих бёдер и развёл мои ноги шире.

Моё тело сжалось, когда его горячее дыхание коснулось самого центра. Его пальцы подбирались всё ближе, пока не скользнули по собравшейся там влаге.

Ещё одна волна магии Изгата прокатилась по мне, и я снова расслабилась с тихим вздохом. Двумя пальцами он раскрыл меня, а затем один медленно вошёл внутрь. Воздух вырвался из моих лёгких, когда он погрузился до третьей фаланги, согнул палец и затем медленно вытянул его обратно.

Я прикусила губу, пока он продолжал это движение, а мои ноги дрожали от всё нарастающего удовольствия. Затем его большой палец прижался к клитору, и от этого прикосновения внутри меня вспыхнуло блаженство, рассыпаясь триллионом крошечных звёзд. Но Изгат не остановился, не позволил мне прийти в себя. Я потеряла всякое ощущение времени и реальности, пока он выжимал из меня каждую каплю моего первого оргазма.

— Изгат, — тяжело выдохнула я, наконец возвращаясь в собственное тело и осознавая, что вцепилась пальцами в его одеяла, пытаясь хоть как-то удержаться в реальности.

Он усмехнулся у моей кожи, затем поднялся, вытирая рот.

— Я бы сказал, это давно должно было случиться.

Я словно растаяла, постепенно превращаясь в мягкую бесформенную массу. Каждая мышца в моём теле обмякла, а усталость тянула за каждую частицу моего существа. Я моргнула, глядя на Изгата и его самодовольную улыбку.

— Это было невероятно.

Он тихо хмыкнул со смешком, затем устроился позади меня. Его рука легла мне на талию, притягивая вплотную к себе. Его твёрдость упиралась мне в спину, но он никак не пытался облегчить собственное состояние.

— А ты не хочешь… — начала я, но он прервал меня лёгким укусом за плечо.

— Нет, на сегодня тебе достаточно удовольствия. Нельзя давать тебе всё сразу, иначе ты быстро устанешь от меня, Ассирия.

То, как Изгат произнёс моё имя, заставило дрожь пробежать по моей коже. Его голос ласкал это слово почти так же, как его магия ласкала меня.

Я тихо рассмеялась, чувствуя, как тяжелеют веки.

— Спасибо тебе, Изгат. За всё.

Ответил ли он мне, я уже не узнала, потому что сон поглотил меня в тот самый миг, когда последнее слово сорвалось с моих губ.