17

Джаку собрал своих Везэто в своей огромной личной палатке после того, как на сегодня наша поездка завершилась. Мы вшестером сидели вокруг стола, за которым я завтракала в своё первое утро с отрядом, пока вокруг разворачивался хаос собирающегося лагеря. Но на этот раз Джаку предложил нам вино и сыр, которые он купил вместе с дополнительными припасами в Осиеке.

Не дожидаясь никого, Дромак схватил бутылку со стола и выдернул пробку, щедро разлив вино по нашим кубкам. Затем он присел перед своим, прищурившись, чтобы убедиться, что вино доходит до самого края. Гним и Грекс лишь моргали, пока мы наблюдали за ним. Как я узнала позже, они были близнецами. После того как я слишком долго на них пялилась, пытаясь понять, кто есть кто. Если бы не разный оттенок глаз, различить их было бы невозможно.

Изгат вытащил бутылку из его рук и слегка встряхнул.

— Ничего не осталось, Дромак.

Дромак в ответ пожал плечами.

— Сам должен был наливать, если хотел больше, Изгат.

Несколько мгновений они препирались, и я воспользовалась возможностью быстро попробовать вино. Одним из немногих преимуществ брака с Корманзо было хорошее вино, которое он собирал, хотя со временем мне позволяли пить его всё реже и реже, потому что Жрица Анара считала, что оно может мешать мне зачать ребёнка.

Свежий медовый вкус разлился по моему языку, вовлекая каждый рецептор в свой сложный танец. Как и розы, вина были лабиринтными, капризными и многогранными.

— Хватит, — сказал Джаку, прерывая Дромака на полуслове.

Тот издал недовольный звук, но Джаку критически приподнял бровь. Прочистив горло, он наконец перешёл к сути этого собрания.

— До Ужгорода меньше недели, и нам нужно начать всё организовывать, чтобы наш переход в Батальон прошёл гладко. У нас нет времени на промедление.

После этих слов сразу четыре пары глаз закатились.

— Магию каждого нужно проверить и продемонстрировать с точными замерами силы. Узадан, — Джаку перевёл взгляд на мужчину с рубиновыми глазами, — ты будешь вести записи. Дромак и Изгат, — он повернулся к остальным двоим, — вы будете проводить проверки. Гним, Грекс и Вагач, вы организуете оценку и проследите, чтобы всё прошло как можно более гладко. На то, чтобы проверить всех, уйдёт несколько дней, и я не хочу, чтобы хоть кого-то пропустили.

Вино в моём желудке мгновенно скисло. Если мне придётся показать магию Вагача…

— Да, — в унисон ответили пятеро, и я поспешно присоединилась к ним, благодарная за то, что держала в руках металлический кубок и никто не видел, как сильно дрожат мои руки. Мне удалось убедить Изгата хранить мой секрет, но никому другому я доверить его не могла.

Дромак залпом допил вино и вытер остатки вокруг рта, когда закончил. Оттолкнувшись от стола, он спросил остальных:

— Идёте?

— Может быть, когда допью вино, — заметил Изгат, покручивая бокал.

— Я выпил больше тебя и всё равно закончил первым, — указал Дромак.

— Ты всегда заканчиваешь первым.

Узадан невозмутимо отпил из своего кубка, словно только что не выдал самую смешную реплику за весь разговор. Мы разразились хохотом, пока Дромак пытался выдавить жалкое оправдание.

Изгат осушил свой кубок, и я последовала его примеру, надеясь, что лишний алкоголь не слишком помешает использованию моей магии. С каждым вечером мне удавалось удерживать форму всё дольше и дольше, но при этом я почти не пила и уж точно никогда не делала этого во время использования формы.

Теперь уже слишком поздно отступать.

— Ты просто хочешь что-нибудь взорвать, Дромак, — сказал Изгат, поднимаясь из-за стола. — Именно поэтому Джаку и назначил тебя проверяющим.

Дромак, всё ещё задетый насмешками, лишь хрюкнул в ответ.

Но затем Узадан допил остатки вина и взял кусок мягкого сливочного сыра, положив его на гладкое дерево стола.

— Я Дромак, — сказал он грубым голосом, а затем врезал по сыру кулаком, разметав мягкую массу во все стороны.

Гним и Грекс взвыли от смеха, согнувшись пополам и хватаясь за животы, а Джаку выглядел одновременно раздражённым и развеселённым, присоединившись ко всем, кроме Дромака, в общем хохоте. Вскинув руки, Дромак вышел из палатки, всю дорогу бормоча проклятия в адрес нас шестерых. Это только заставило нас смеяться ещё сильнее.

— Вы так жестоки с ним, — заметила я, когда наконец смогла перевести дыхание.

Узадан вытер слёзы с глаз.

— По крайней мере, он воспринимает это с юмором. Нам всем нужен смех, особенно там.

Его взгляд скользнул на север, туда, где в тысячах миль отсюда бушевала война.

Напоминание о причине, по которой мы все оказались вместе, мгновенно нас отрезвило. Джаку открыл рот, собираясь что-то сказать, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Изгат весело вставил:

— Нельзя терять время.

Я снова хихикнула, и Сзазадос метнул в меня взгляд.

— Дромак не единственный, кто сам подставляется под шутки, — заметил Узадан, одарив нашего Сзазадоса хитрой улыбкой.

— Вон отсюда, пока я не заставил вас бежать остаток пути до Ужгорода, — сказал Джаку, хотя в его голосе звучала игривость.

— Да, сэр, — хором ответили мы, после чего выскользнули из палатки искать Дромака.

С тех пор как прошлой ночью я нашла записку Изгата под своей дверью, мы почти не разговаривали, и я подошла к нему, поскольку именно он должен был организовывать проверки. Его гранатовые глаза скользнули ко мне, и он замедлил шаг, позволяя Узадану, Гниму и Грексу вести нас через лагерь в поисках Дромака.

Подавив нервозность, я прошептала:

— Не думаю, что смогу изобразить магию Вагача.

Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Я разберусь.

Облегчение обрушилось на меня такой волной, что я едва не привалилась к ближайшей палатке.

— Спасибо, Изгат.

Он ничего не ответил и продолжил идти за Узаданом, пока мы петляли между повозками с припасами, окружавшими лагерь. Впереди Дромак орал на новобранцев, чтобы те бежали быстрее.

— Я получила твою записку, — пробормотала я.

Его лицо озарилось лёгким, дразнящим выражением.

— И?

— И я ценю твоё понимание. Всё это… — я замолчала, подняв взгляд к небу, будто нужные слова могли быть написаны среди чистой голубизны, — странно для меня. Всю жизнь мне говорили, что я должна лечь, раздвинуть ноги и принять то, что даёт мне муж, а потом родить как можно больше детей. Вчера… вчера я впервые увидела, что происходит с падшими женщинами. Да, наша жрица рассказывала нам о тех домах, но когда я сидела там, и ты желал меня, а я тебя…

— Я так и знал, — перебил меня Изгат, и мои щёки вспыхнули.

— Желание к женщинам постыдно, — сказала я, опуская голову. Носком сапога я пнула маленький камешек со своего пути.

Изгат полностью остановился.

— Желание делает процесс зачатия детей более приятным. Здесь нечего бояться. Твоя жрица кажется немного… суровой.

Я тихо фыркнула от смеха и покачала головой.

— Это ещё мягко сказано.

На лице Изгата промелькнула смесь эмоций.

— Есть способы избежать детей, если именно это заставляет тебя колебаться.

Выдохнув, я кивнула.

— Отчасти. Хотя, возможно, я бесплодна. Мы с Вагачем были вместе годами, почти каждый день, и ничего.

Что-то мелькнуло в глазах Изгата, но я не смогла понять что именно. Он окинул меня взглядом сверху вниз, почти оценивающим.

— Тогда полагаю, сам акт кажется тебе… ужасным, учитывая, какой ты была, когда впервые появилась перед нами.

Глаза защипало от слёз, потому что он сумел назвать именно то, что я чувствовала. Я быстро сморгнула их.

— Возможно. Но вчера я поняла, что в этом есть нечто большее, чем всё, что я когда-либо испытывала.

Изгат кивнул и медленно шагнул вперёд, молча показывая, что нам стоит догнать остальных.

— Я буду защищать тебя, Ассирия. Не только с твоей магией, но и во всём остальном.

Его слова обрушились на меня, оставив ошеломлённой, пока он уходил прочь. Этот мужчина едва меня знал, и всё же говорил такие вещи. Я не могла понять, что думать обо всей этой ситуации. Взяв себя в руки, я поравнялась с ним, пока мы пробирались через лагерь.

Больше мы ничего не говорили, пока не подошли к Узадану, Дромаку и близнецам, которые уже отводили группу новобранцев от вечерней тренировки, чтобы начать проверки. Остальные остались следить за рукопашными занятиями, выкрикивая дополнительные группы на случай, если мы успеем пройти всех из первой.

Где-то между палаткой Джаку и поляной Узадан раздобыл пергамент и дощечку для записей. Приняв солдатскую стойку, я оглядела происходящее, каждые несколько мгновений косясь на Изгата и пытаясь понять, каков его план.

Чаще всего он тоже смотрел на меня.

После того как очередь мужчин прошла мимо Узадана, они выстроились плечом к плечу напротив нас. Дромак и Изгат шагнули вперёд, осматривая группу, а мы с Узаданом отошли назад и прислонились к стоящей рядом повозке. Я взглянула на пергамент, обнаружив список имён, цвет глаз и заявленную магию, записанные аккуратным почерком. В правом верхнем углу Узадан вывел одно слово — оценка.

Дромак выкрикнул имя крайнего мужчины, высокого и худощавого, которого, как мне показалось, я уже видела раньше. Его глаза цвета яблока метались от тревоги, пока он выходил на обозначенное место. Остальные наблюдали, как он закрыл глаза и сосредоточился на своей магии. Изгат ждал примерно в дюжине шагов от него, а вокруг его мускулистых рук клубились тени. Я не смогла подавить желание, вспыхнувшее при мысли о том, как эти руки обвиваются вокруг меня.

Я буду защищать тебя.

Но могла ли я ему доверять? Что, если он был одним из тех инкубов, о которых предупреждала Жрица Анара? Из тех, чьи сладкие речи сбивают с пути и оставляют на запястье клеймо «F».

Мужчина резко открыл глаза и вытянул руку к Изгату. Тот остался невозмутим, будто магия новобранца на него совсем не действовала. Что-то блеснуло на солнце, и я поняла, что кинжал, который Изгат обычно крепил к икре, летит по воздуху. Он не рвался сквозь воздух, как при сильном порыве ветра, а скорее плыл на лёгком ветерке, пока наконец не опустился в вытянутую ладонь мужчины.

Скрежет пера отвлёк меня к Узадану. Рядом с именем мужчины он поставил двойку. Не сумев сдержаться, я спросила:

— Какая шкала?

— Пять, — просто ответил Узадан. — Он Призыватель, но не особенно сильный. Если он не сможет увеличить скорость или расстояние, с которого притягивает предметы, пользы от него меньше, чем от кого-то с тройкой и выше.

От того, насколько холодно и безэмоционально Узадан оценивал мужчину, у меня перевернулся желудок. Похоже, он заметил моё потрясение.

— Когда на кону твоя жизнь, лучше смотреть на вещи реалистично. Если приукрасить правду, это не спасёт тебе жизнь.

— Я знаю, — пробормотала я, мысленно ругая себя.

Вагач смотрел на мир примерно так же и понял бы всё сразу. Честно говоря, я вообще не понимала, как Узадан и Дромак до сих пор не догадались, что я не та, за кого себя выдаю, хотя постоянно совершала такие мелкие ошибки. Иронично, что мне досталась столь уникальная сила, но при этом у меня совершенно не было нужного характера, чтобы ею пользоваться. Я ненавидела притворяться кем-то другим.

Следующий мужчина занял место напротив Дромака, и я, затаив дыхание, наблюдала, как он призывает свою магию. Сначала не произошло ничего. Мужчина даже не дрогнул, глядя прямо на Дромака. Почти незаметно воздух вокруг него изменился, дрогнул, замерцал. Прищурившись, я попыталась понять, что происходит.

А затем Дромак закричал и рухнул на колени. Я шагнула вперёд, но Узадан схватил меня за руку и потянул обратно к себе. Даже не взглянув на меня, он вывел четвёрку рядом с именем мужчины с кроваво-красными глазами. Кошмары, значилось в графе его магии. И тогда я поняла, что означали этот крик и мерцающий воздух. Мужчина освободил Дромака от ужаса, и Везэто резко втянул воздух, прежде чем тяжело подняться на ноги.

— Так, кто следующий? — выкрикнул он, явно пытаясь отмахнуться от пережитого.

Вперёд вышел другой мужчина с кардинально-красными глазами. Его демонстрация оказалась слабой, он едва мог управлять чем-то кроме теней. Узадан поставил ему единицу, как и следующим трём мужчинам с кардинально-красными и багровыми глазами. Мужчина с вишнёвыми глазами сделал себя невидимым, используя одни только тени, и за это, а также за то, что появился вновь лишь после того, как очередь прошли ещё несколько мужчин, Узадан поставил ему четвёрку.

— Почему не пять? Это было впечатляюще, — спросила я.

Узадан пожал плечами.

— Пятёрки обычно оставляют для действительно уникальных и мощных магов, вроде Связывающих, Призывателей и Говорящих. Невидимость встречается куда чаще, чем ты думаешь. Как и Подавители, те, кто создаёт кошмары и хаос. Или такие, как Дромак, Разрушители.

— Халалхиво ведь Призыватель? — спросила я.

Узадан кивнул.

— А Крал Ксаннирин — Говорящий, потому что может общаться с духами из других миров.

Мои брови поползли вверх. Я понятия не имела, что именно в этом заключалась сила Крала, и что вообще возможно разговаривать с душами умерших. Неужели его магия была общеизвестна? Потому что если да, я не понимала, почему у ворот дворца Дьёра не выстраивается очередь из людей, умоляющих дать им последний шанс поговорить с умершими близкими.

— А какая сила у тебя, Вагач? — спросил Узадан, вырывая меня из водоворота мыслей.

Лёд хлынул по моим венам. Что мне ответить? Сказать, что я Разрушающий, потому что таким был Вагач? А если он попросит показать? Я не смогу. Я открыла рот, чтобы что-то произнести, но слова не шли.

— Узадан! — крикнул Изгат, отвлекая мужчину с рубиновыми глазами.

— Это была четвёрка.

— Я знаю, — крикнул он в ответ.

Изгат трусцой направился к нам.

— Ты отвлёкся.

— Нет, не отвлёкся, — возразил Узадан, указывая на почти полностью заполненный пергамент. И правда, без оценки оставалось всего несколько имён.

Изгат пожал плечами, просмотрев записи.

— Вагач, почему бы тебе теперь не стать партнёром для демонстраций? Я займу твоё место рядом с Узаданом.

Я кивнула, и меня накрыло облегчением. Взгляд, который Изгат бросил на меня, ясно говорил, что мне нужно взять себя в руки. Даже с такого расстояния он заметил моё состояние. А если заметил он, значит, могли заметить и остальные. Поэтому я глубоко вдохнула, провела рукой по коротким волосам, оттолкнулась от повозки и направилась к строю мужчин.

Собравшись, я встала напротив следующего. Дромак стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и изучал новобранца. Мужчина с карминовыми глазами вытащил нож из ножен на поясе, подошёл ко мне и опустился передо мной на одно колено.

— Корманзо Вагач, могу я попросить вашу руку? У меня магия крови, и для демонстрации мне нужна ваша кровь.

— Эм… да, конечно, — ответила я, протягивая руку.

Во мне смешались любопытство и тревога, пока его лезвие приближалось к моей ладони. Осторожным движением он провёл по коже, оставляя тонкий порез, а затем слизнул кровь. От шока я дёрнулась назад.

— Ты только что меня лизнул? — резко спросила я.

— Прошу прощения, Корманзо, но так работает моя магия. Я могу отслеживать вас по крови. Если вы не против найти место в лагере и спрятаться, я смогу продемонстрировать свою силу вам и остальным Везэто, — сказал он, поднимаясь на ноги.

— Ладно. И насколько далеко мне нужно уйти? — спросила я, часто моргая, пытаясь осознать, что, блядь, вообще происходит.

— Недалеко. Я подожду одну минуту, прежде чем пойти за вами, — ответил он, заведя руки за спину и широко расставив ноги.

Кивнув, я побежала трусцой, в основном чтобы оказаться подальше от мужчины, который лизнул мою ладонь. Проскользнув между двумя повозками, я начала отсчитывать секунды на пальцах, одновременно высматривая место, где можно спрятаться. Не найдя ничего, кроме палаток, я решила вернуться к одной из повозок с мешками картошки и бочками яблок. Идеальное укрытие.

Когда оставалось пятнадцать секунд, я забралась внутрь, наполовину пробираясь, наполовину спотыкаясь о груз и надеясь, что не слишком шумлю.

Когда минула минута, я замерла ближе к передней части повозки, где узкая щель, едва достаточная для того, чтобы я в форме Ассирии могла протиснуться, отделяла возницу от груза. Сердце грохотало в груди, пока я ждала, когда меня найдут. Не прошло и минуты, как спереди донёсся звук, и в щели появились карминовые глаза.

— Нашёл его, — крикнул мужчина, проходивший проверку, выпрямляясь.

Сквозь дерево донёсся знакомый смех.

— За это ты получаешь тройку, потому что Вагач устроил слишком много шума.

Я закатила глаза и выбралась из повозки, тут же столкнувшись с Дромаком, на лице которого растянулась самодовольная ухмылка.

— У меня было мало времени, и в лагере не так уж много мест, чтобы действительно проверить способности нашего солдата, — ответила я, спрыгивая на землю.

— Ага, конечно, именно в этом и была проблема, — фыркнул Дромак, разворачиваясь и ведя нас обратно к группе проходивших проверку мужчин. Те, кто до этого тренировался, уходили в противоположную сторону, направляясь к ближайшему ручью мыться и готовить ужин. — А теперь давайте закончим с этими двумя последними, потому что я жрать хочу.

— А когда ты не хочешь? — ответила я с усмешкой.

— Никогда. Иди вон туда и призови свои тени, чтобы этот смог подавить твою магию.

Дромак указал на мужчину с вишнёвыми глазами, который ждал нас.

Чёрт.

Моё сердце остановилось. Я даже не подумала о возможности, что среди них окажется Подавитель, а с той силой, которой он наверняка обладал, кто знает, насколько далеко простиралось действие его магии? Даже если бы я встала там, где стояли Изгат и Узадан, он всё равно мог дотянуться до меня и сорвать с меня магическую форму, оставив меня, очень и очень Ассирией, посреди поля, полного мужчин.

Вот и всё. Это мой конец.

Лёд раскололся по моим венам, пока я заставляла себя сделать шаг, затем ещё один. Каждый нерв в моём теле кричал бежать, спасаться, исчезнуть. Но вместо этого я шла навстречу собственной казни. Остаться значило иметь хотя бы крошечный шанс выжить, тогда как побег лишь доказал бы остальным, что мне есть что скрывать. Всё тело хотело содрогнуться, из груди рвался панический крик, но я подавила и то и другое. Между несущимися мыслями проскользнула безмолвная, почти навязчивая молитва к Судьбам о спасении.

За два шага до нужного места моё сердце перестало биться, а дыхание застряло в горле. Глаза защипало от слёз, когда передо мной вспыхнуло видение: меня привязали к толстому круглому столбу, у ног сложены дрова, а я умоляю Демонов, бросающих в меня горящую солому, остановиться и выслушать, почему я убила Вагача.

Я хотела жить. Хотела быть свободной. Хотела быть собой.

В поле моего зрения появились сапоги, и сквозь звон в ушах я услышала приглушённый голос Изгата. Мгновение спустя его сильная рука легла мне на плечи, а грудь завибрировала у моего бока. Это движение вырвало меня из оцепенения, и реальность обрушилась обратно.

— Мы все, блядь, голодные, Дромак. Давай продолжим завтра. Запах оленины зовёт меня по имени.

Смех Изгата звучал натянуто.

Дромак шумно втянул воздух, словно гончая.

— Я ничего не чую.

— Потому что твой нос слишком часто занят кое-чем другим, — поддел его Изгат, крепче сжав моё плечо.

Я коротко рассмеялась вместе с ним, осознав, что он снова меня защищает.

Снова.

— Если ты намекаешь, что я подлиза, то ошибаешься, — проворчал Дромак, хотя уголки его рта дрогнули в улыбке. Он расцепил руки, скрещённые на широкой груди, и вздохнул. — Ладно, можем идти есть. Я как раз говорил Вагачу, как проголодался.

— Если попросишь вежливо, я, может, даже поделюсь остатками, — поддразнил Изгат, свободной рукой отпуская ожидавших мужчин.

Узадан сунул пергамент и дощечку под руку и присоединился к нам троим, пока остальные расходились.

— А чтобы Дромак попросил вежливо, ему нужно засунуть нос туда, где запах оленины перебьётся? — спросила я, уловив, к чему клонит Изгат.

— Именно так, — подтвердил Изгат, поиграв бровями в сторону Дромака.

Тот фыркнул и провёл рукой по волосам, разбрасывая вокруг капли пота.

— Если ты ждёшь, что после всего дерьма, которым сегодня меня закидал, я скажу о тебе что-то хорошее, Изгат, то этого не будет.

Убрав руку с моих плеч, он пожал плечами.

— Посмотрим.

Мы вчетвером одновременно рассмеялись, а затем пошли дальше, легко переговариваясь, пока возвращались в лагерь, где запах жарящегося мяса ударил мне в нос и вызвал урчание в животе.

Изгат чуть повернул голову в мою сторону, и я беззвучно прошептала:

«Спасибо».

Пучок волос на его макушке качнулся в такт движению головы.

До конца вечера я наблюдала за Изгатом, пытаясь понять, насколько серьёзно он говорил о своём желании защищать меня, ждать, пока я буду готова к нему, или же всё это было лишь игрой ради удовлетворения собственного желания.

Но после того как он дважды вступился за меня, я начинала верить, что он искренен.