16

— Ещё, — рявкнул я на Раппа.

Он полоснул меня взглядом со своего места на изрытой земле. Нас обоих покрывала блестящая плёнка пота после напряжённого спарринга, которым мы занимались последний час. Напряжение въедалось мне в плечи и шею от того, что я целыми днями сидел во дворце Дьёра, говоря ни о чём или повторяя одни и те же сообщения снова и снова.

Нет, Ангелы не будут здесь через неделю. Да, у меня, блядь, есть план, именно поэтому тысячи мужчин прибывают и разбивают лагерь за стенами Ужгорода. Нет, я не позволю вашему сопливому отпрыску получить должность офицера, которую он не заслужил.

Негативные мысли тоже начали подкрадываться — слишком много бездействия вдали от сражений позволяло сомнениям прогрызать себе путь в мой разум.

Мне нужно было двигаться.

Поэтому я пришёл в военный лагерь и разыскал Раппа и ещё нескольких, чтобы сразиться. Ничто не успокаивало мои бешено мчащиеся мысли так, как жар поединка, и хотя в тренировочном круге моя жизнь не была на кону, я мог притвориться, что это так, хотя бы на мгновение. Моё внимание оставалось твёрдо сосредоточенным на стоящей передо мной задаче, не отвлекаясь ни на куртизанок, ни на слуг, ни на интриги.

Или на давление от необходимости защищать всех Демонов от смерти. Возможно, я и мог призывать мёртвых исполнять мою волю, но вернуть им жизнь снова был не в силах.

— Кракс, ты идёшь с ним, — Рапп указал на одного из молодых Сзазадосов, прислонившегося к столбам, обозначавшим ринг.

— Да, сэр, — ответил он Раппу, прежде чем резким движением стянуть тунику через голову и отбросить её в сторону.

Он подошёл ко мне с уважением, даже отдал коленный салют, прежде чем подняться и вскинуть кулаки. Его тяжёлая челюсть была напряжена, а карминовые глаза метались, изучая мои движения.

Я шагнул в сторону, держа руки опущенными. Но беззащитным я не был; это была уловка, чтобы посмотреть, как молодой мужчина отреагирует на такого противника. К счастью, он не клюнул на приманку. Вместо этого он тоже сместился в сторону, почти на то же расстояние, что и я. Напряжённая линия его плеч выдавала нервозность, и когда я сделал ложный выпад, он дёрнулся — резко и быстро.

Похоже, поняв мою проверку, он шумно выдохнул и начал кружить, пружиня на носках.

Тогда я ударил.

Мой кулак пронёсся прямо мимо его уха, задев заострённый край, но Сзазадос оказался достаточно сообразительным, чтобы ударить меня в корпус, пока мы находились вплотную друг к другу. Это было далеко не так больно, как когда меня бил Рапп, но ударов я принял столько, что уже давно перестал по-настоящему их ощущать. Отступая, я хлестнул ногой по его колену, но Кракс успел убрать ногу.

Сердце колотилось, пот выступал из каждой поры, и я чувствовал себя, блядь, живым.

Без предупреждения я обрушил на него град ударов, вынуждая Кракса пятиться, пока он был вынужден защищать голову. Когда его руки поднялись достаточно высоко, я ударил его в живот, выбивая воздух из лёгких.

С рыком он схватил меня обеими руками за затылок, пытаясь сломать мою стойку. Сопротивляясь давлению вниз, я просунул руку между нами и сбил одну его ладонь, прежде чем обхватить затылок. Сплетённые вместе, мы боролись за контроль, руки соскальзывали с шеи на плечо и обратно.

Ему удалось один раз удачно ударить меня коленом в бок, прежде чем я использовал его положение против него. Наша кожа, скользкая от пота, позволила мне легко провести руку полностью над его головой, сцепить ладони и перебросить его через бедро на землю.

Он тяжело рухнул на землю, воздух со свистом вырвался из его лёгких, но я не ослабил напора. Грязь разлетелась во все стороны, когда я опустил колено ему на живот, прижимая его. Я уже занёс кулак для удара, когда он рванулся, сбрасывая меня с себя. Я успел опереться свободной рукой и, используя инерцию, развернулся обратно, снова оказавшись лицом к нему.

— Тебе придётся постараться получше, — поддел я его, тяжело дыша от напряжения.

Из наших пригнувшихся позиций на земле он ринулся вперёд, пытаясь повалить меня на спину. Но я предугадал движение и вовремя сместился в сторону, перехватив его руку и дёрнув его к своей груди.

Схватив собственное запястье, я удерживал его, понемногу усиливая хватку, пока он извивался, пытаясь вырваться.

— Заводи руку внутрь, иначе он тебя задушит! — крикнул сбоку Рапп.

Кракс тут же перестал тянуть вниз и начал толкать вверх. Я позволил ему попробовать пару мгновений, прежде чем сменил положение руки и перекрыл ему воздух.

Он похлопал меня, давая понять, что сдаётся.

— Ох, Кракс, да ты почти его сделал, — поддразнил Рапп, смеясь, пока Сзазадос поднимался, отряхиваясь.

Когда я встал на ноги, он низко поклонился, а затем отсалютовал мне.

— Это была честь, Халалхиво.

— Старайся дышать чуть больше, чтобы мышцы получали воздух и могли двигаться. Нет смысла быть таким напряжённым, — сказал я ему. Я не был таким уж мудаком, чтобы не дать совет там, где это нужно. В конце концов, я был командующим всей армии, и если мог предотвратить смерть одного из своих солдат парой рекомендаций, значит, это был мой долг.

Хотя мой характер уже не раз доводил некоторых почти до смерти.

— Спасибо, Халалхиво, — сказал Кракс, ударив кулаком по лбу в салюте, прежде чем вернуться к столбу, у которого стоял до этого.

Я снова перевёл внимание на Раппа.

— То, что ты отправил Кракса вместо себя, не значит, что ты освобождён от обязанностей. Ты уже отдохнул. Пошли.

Со стоном он поднялся.

— Ты никогда не научишься расслабляться, да?

— Столько веков дружбы, а ты всё ещё этого не понял? — ответил я более лёгким, насмешливым тоном.

Рапп встал напротив меня в стойку, ссутулив плечи и прижав один кулак к лицу.

— Я всё ещё надеюсь.

Закатив глаза, я поднял руки, держа их расслабленными, пока мы прощупывали друг друга. Мы спарринговали столько раз, что я давно сбился со счёта, и он был одним из немногих мужчин, с кем мне не приходилось сдерживаться.

А сейчас мне нужна была настоящая драка без ограничений.

Рапп, похоже, тоже это почувствовал и бросил взгляд на толпу зрителей, наблюдавших, как их Хадвезер готовится к бою.

— Покажем им, как это делается, Халалхиво?

— Ага, — хмыкнул я, и Рапп рванул вперёд.

Удар за ударом, мы блокировали, парировали, били, и ни один из нас не мог нанести чистый удар, несмотря на бешеный темп. Кровь пылала в моих венах, наполняя меня именно тем, что я хотел чувствовать — ничем.

Ничто не имело значения, кроме следующего движения, следующего контрудара, следующего переката. С Краксом я играл со своей добычей и слишком много думал о том, как именно это делаю, но Рапп не давал ни мгновения передышки. Он обрушил на меня шквал ударов, и я сжался, ожидая конца, а затем выбросил мощный хук, когда он отступал, задев его сбоку по голове и заставив пошатнуться.

Выбросив ногу, я ударил его в бок, но в следующий миг его рука обвилась вокруг моей голени и дёрнула меня ближе. Мы спарринговали веками, и его следующий ход был совершенно предсказуем. Низкий удар по моей опорной ноге последовал именно так, как я ожидал, поэтому я подпрыгнул, схватил его за плечи и откинул вес назад.

Из него вырвался безумный смех, когда мы полетели на землю, но он не перелетел через мою голову, как я рассчитывал. Вместо этого он удержался на носках и всем весом навалился на меня.

— Не будь таким предсказуемым, Халалхиво.

— Ты загнал меня в ловушку. Похоже, у тебя ещё есть пространство для развития, Хадвезер, — сарказм скользнул в моём голосе.

С рыком я толкнул его вверх и перевернул через себя, меняя наше положение так, что моё плечо вдавилось ему в грудь.

— Твои грёбаные мышцы, — прохрипел Рапп.

— Тебе стоит заняться своими, — заметил я, продолжая давить.

— Летать не смогу, — сумел выдавить он, и я ослабил нажим, поднимаясь на ноги.

Склонив голову набок, я сказал:

— Тогда перенесём бой в воздух. Посмотрим, кто победит.

Он поднялся, и ухмылка расползлась по его лицу, украшенному пирсингом.

— Принимаю вызов, Халалхиво.

Призвав колодец теней в своей груди, я выпустил из спины чёрные перепончатые крылья, позволяя их тяжести расправиться и улечься, пока Рапп делал то же самое.

Затем я напряг ноги и прыгнул в воздух, мощными взмахами крыльев осыпая зрителей пылью. В ответ всё равно раздались восторженные крики, когда головы запрокинулись вверх, наблюдая, как мы сражаемся под безоблачным голубым небом.

Меньший размер Раппа давал ему преимущество в ловкости, пока мы хватали друг друга, били и уклонялись в сложном танце. Не зря именно Рапп возглавлял наше крылатое подразделение — в воздухе он был чертовски хорошим бойцом.

Но была и причина, по которой всей армией Демонов командовал я.

Рапп сделал сальто назад, уходя от меня, и я замер, дожидаясь, пока он почти перевернётся вниз головой, прежде чем схватить его за лодыжки и дёрнуть. Его инерция понесла меня вперёд и вокруг, а моя масса заставила нас закрутиться ещё сильнее.

— Ух, пошёл ты, Рокат, — выругался Рапп, когда я взмахами крыльев продолжил наше вращение. Земля стремительно неслась нам навстречу.

— Сдаёшься? — я едва не ухмыльнулся.

— Жнец, да, а теперь отпусти, — выругался он, резко мотнув головой в сторону, глаза расширились, когда он понял, как низко мы уже упали.

Я подчинился, резко распахнув крылья и остановив наше падение всего в нескольких футах от земли.

Рапп сделал то же самое, и мы зависли в воздухе, сцепившись предплечьями и хлопая друг друга по спине.

— Это было невероятно! — воскликнул кто-то из мужчин, и толпу тут же захлестнули крики и восторженный гул.

Мы опустились последние несколько футов до земли, и нас встретила россыпь салютов. Убирая крылья, я сказал Раппу:

— Думаю, на сегодня я достаточно вымотан.

— А я, как минимум, на неделю, — бросил он в ответ, направляясь за нашими отброшенными туниками.

Я даже не стал надевать свою, с потом, покрывавшим мою татуированную кожу, это было бы почти невозможно.

— Мне нужно проверить здесь ещё пару вещей перед возвращением в Дьёр, — заметил я, пока мы уходили от тренировочной площадки, оставляя опытных новобранцев обучать свежеприбывших призывников сражаться. Те, кто уже прибыл, определённо будут иметь преимущество перед теми, кто всё ещё направлялся в Ужгород.

— Тогда тебе придётся заглянуть ко мне перед уходом, потому что Грем и Зик в моей палатке, — заметил Рапп, вытирая туникой лицо и волосы.

Я хмыкнул.

— Просто признай, что будешь скучать по мне, когда я уйду, а собаки всего лишь приманка, чтобы я не исчез в ночи и меня больше никогда не увидели.

— Никогда, — тут же отрезал он.

Мы дошли до главного перекрёстка лагеря, где стояли клетки для тех, кого ловили за нарушением армейских правил, а также центральная платформа и столб для порки. Правила, которые я установил в рядах армии, существовали не просто так, и терпимость к их нарушению у меня была крайне низкой. Все офицеры ниже меня по званию тоже это знали, и если из-за их халатности кто-то из подчинённых ослушивался моего приказа, они в равной степени подпадали под мой гнев.

Хлопнув Раппа по плечу, я толкнул его в сторону его палатки, а сам направился к раскинувшейся чёрной палатке, служившей командным центром, где бы мы ни находились.

Откинув полог, я обнаружил первую комнату пустой, никто не стоял вокруг стола с картой и фишками, похожими на те, что были в кабинете Ксаннирина и отмечали известные передвижения. Остановившись, я изучил их, выискивая изменения с нашей последней встречи. Я едва не скрипнул зубами, увидев, что несколько крупных белых камней сместились южнее.

Нам нужно вернуться туда.

До того момента, как все сойдутся в Ужгороде, оставалась примерно неделя, и я мало что мог сделать, кроме как убедиться, что призывников обучают, а магия каждого мужчины тщательно проверена.

Я, блядь, это ненавидел. Я был человеком действия, и всё это бездействие трепало мне нервы. Хотя я и понимал силу терпения, особенно когда речь шла об игре под названием война.

Пройдя дальше в то, что я с любовью называл «костяной комнатой», я обнаружил, что там пусто. Полутрон, стоявший там, был полностью сделан из костей павших Ангелов. Я приказал построить его после первой крупной битвы, выигранной Демонами, и каждый раз, когда руководство Ангелов желало собраться, я следил за тем, чтобы это происходило именно здесь, где они видели меня, восседающего на останках их погибших товарищей, чьи души навечно застряли в этом мире вместе с их скелетами.

Это было величайшим оскорблением, которое я мог нанести поклонникам Богини, непреклонным в своём стремлении уничтожить Демонов.

Очень немногие понимали всю нелогичность этих мужчин и женщин. С ними невозможно было договориться, а вот с Ксаннирином и со мной можно. И хотя мы могли подражать их обществу, чтобы держать наше в узде, мы с Ксаннирином и Киирой по большей части лишь изображали глубину своей веры. Ангелы, особенно Корон Стадиэль, нет.

Поэтому чем скорее я насажу его голову на пику, тем лучше будет для всех в Келети.

Я шёл всё дальше вглубь, пока не нашёл группу, которую искал.

— Кто-нибудь объяснит мне, какого хрена Ангелы продвинулись так быстро?