6

Я чертовски ненавидел Ужгород. Дело было не в грязи, что носилась порывами по узким, крутым переулкам трущоб на окраинах, и не в каким-то образом постоянно сияющих каменных особняках, что словно молили о внимании Крала, когда я входил в ворота дворца. Нет, дело было в самих людях — в куртизанках, которые перерезали бы тебе горло во сне, если бы это принесло им внимание или благосклонность, в изъеденных болезнями телах, выстроившихся вдоль дорог, и во всех прочих между ними. Большинство было совершенно бесполезным, и только по моей воле их до сих пор не вырезала Армия Ангелов.

Я был избранным Судьбами спасителем Демонов: Халалхиво, мужчиной, призывающим мёртвых сражаться против живых. Бесконечно более могущественным, чем каждый из этих разинувших рты недоумков, вместе взятых, и лишённым всякой пощады к любому, кто осмелится бросить мне вызов.

Стража Крала стояла вдоль вымощенной дорожки, ведущей к массивным арочным дверям дворца Дьёр. Их доспехи из красного металла сияли под палящим солнцем, почти удушающим на такой высоте. Я резко остановился перед одним из них, чья выправка была неряшливой, и уставился на него через прорези своего чёрного рогатого шлема. Одного этого элемента экипировки было достаточно, чтобы дать понять, кто я такой, ведь ни один другой офицер не носил столь устрашающих масок.

— Как мой кузен может рассчитывать на защиту, если ты не способен соблюдать должную дисциплину? — прорычал я мужчине.

Несмотря на тёмную кожу, он побледнел. Его лень лишь подтверждала мои убеждения о людях, живущих в столице.

Мужчина мгновенно выпрямился, горло дёрнулось, когда он бросил на меня взгляд и снова устремил его вперёд, застыв.

— Этого больше не повторится, Халалхиво.

— Лучше бы не повторилось, — прорычал я, резко развернувшись на каблуке и направившись к входу. Мои гончие, Грем и Зик, трусили у меня за спиной, их когти щёлкали по камню.

Поклоны и раболепие начались в тот же миг, как я прошёл через эти нелепые двери с стеклянными панелями.

— Халалхиво, — окликнула меня женщина, лёгкая ткань зашуршала вокруг её ног, когда она поспешила догнать меня.

— Чего тебе нужно, Орис? — проворчал я, не сбавляя шага и не удостаивая её взглядом. Орис была дочерью одного из главных подхалимов моего кузена, и каждый чёртов раз, когда я возвращался в столицу с фронта, она прилипала ко мне, как пиявка.

У меня не было времени на женщин; они были слабостью, которую я отказывался принимать. Я был занят куда более важными делами, чем ухаживания за сукой из благородного дома.

Например, спасением всей расы Демонов от фанатиков, которые с каждым днём отхватывали всё больше территорий. Мои кровные узы с Кралом были не тем, благодаря чему я поднялся по военной лестнице и возглавил армию. Нет, это была моя преданность оттачиванию собственной силы и боевого мастерства. Откровенно говоря, я никогда не верил своему кузену, когда он говорил, что доволен моим решением остаться навсегда после окончания нашей обязательной службы. Ксаннирин был мне как брат, и он считал меня своим ближайшим советником. Но придворная политика приносила удовлетворение ему, тогда как моим было убийство. Наши различия не разделили нас, как многие надеялись; напротив, мы стали грозной командой, обладающей умом и силой, чтобы править всем континентом Келети.

— Поужинаешь со мной этим вечером? Думаю, после стольких месяцев вдали ты, должно быть, изголодался по хорошей компании, — спросила Орис, её голос звучал более прерывистым, чем требовалось при нашем быстром шаге.

Коридоры мелькали мимо, пока я шёл прямиком к кабинету Ксаннирина в задней части дворца. Несомненно, отец Орис подговорил её на это. Даже если я почти испытывал к ней жалость, я не удостоил её ответом.

— Рокат, — умоляюще произнесла она, используя моё настоящее имя.

Никто не называл меня Рокатом без моего разрешения. То, что все обращались ко мне как к Халалхиво, лишь усиливало загадочность моего образа, что было полностью намеренно. На самом деле, очень немногие знали моё истинное имя.

Грем зарычал, когда её рука вцепилась в моё запястье. Я стряхнул её.

— Нет, — сказал я, наполнив голос настолько возможным насилием, на какое был способен, что было несложно, учитывая, кто я. Мои сапоги взвизгнули по отполированной плитке, когда я резко остановился и повернулся к ней. Орис вздрогнула, когда я навис над ней. Вуаль, которую она носила, едва ли можно было назвать прозрачной при том, насколько хорошо было видно её лицо. Что было полностью намеренно. — Я не заинтересован в тебе. Скажи своему отцу перестать швырять тебя к моим ногам, как падшую женщину. Мне не нужно, чтобы ты вынашивала мой выводок.

Её вишнёвые глаза вспыхнули болью, рот приоткрылся в возражении, но я уже уходил прочь, надеясь к чёртовой Ткачихе, что она останется там, где я её оставил. Когда единственным звуком, отражающимся от выбеленных стен, стало цоканье когтей моих гончих и моё собственное раздражённое дыхание, я наконец расслабил челюсть.

Ни для кого не было секретом, что у меня есть вспыльчивый характер — тот самый, что приносил мне неприятности больше раз, чем я мог сосчитать за свои столетия жизни. Но именно эта ярость сделала меня Халалхиво, призывателем мёртвых, и величайшим предводителем Армии Демонов из всех, кто когда-либо существовал.

Даже если она держала меня в изоляции.

Два часовых стояли у дверей кабинета Крала Ксаннирина, и оба отступили в сторону, когда я приблизился. Они прижали сжатые кулаки ко лбам, затем резко отвели их, когда я прошёл мимо и вошёл в яркое, захламлённое помещение.

— Халалхиво, — поприветствовал меня кузен, поднимая взгляд от стопки бумаг в руке.

Я закрыл за собой дверь, затем опустился на одно колено и упёрся лбом в предплечье.

— Мой Крал.

— Сколько раз мне ещё говорить, что это не нужно? — вздохнул он, и бумаги зашуршали, когда он отложил их.

Я поднялся, и мы обнялись, хлопнув друг друга по спине.

— Рад тебя видеть, кузен.

Я отступил и рявкнул на своих псов, приказывая им устроиться у двери. Они немедленно повиновались, зеркально повторяя друг друга, усевшись на задние лапы, их красные глаза были прикованы к нам.

— Да ладно, дай мне хоть немного их погладить, прежде чем заставишь их снова стать такими же невозмутимыми, как ты, — возразил Ксаннирин.

Я закатил глаза, затем дёрнул головой в сторону Грема и Зика. Когда Ксаннирин опустился на колени, чёрные звери рванули к нему, и Зик гавкнул, повалив правителя Демонов. Их языки вылизывали с его бороды и лица любые крошки, какие могли найти, а он смеялся, пытаясь оттолкнуть их.

— Сам виноват, — проворчал я, опускаясь в массивное кресло. Пот выступил на моём лбу, и я снял шлем, едва не вздохнув с облегчением, когда ветерок, проникающий через открытое окно, коснулся моего лица.

— Ты держишь псов, но не держишь женщин, — парировал Ксаннирин, поднимаясь на ноги и отправляя гончих обратно на их места.

— А ты держишь женщин, но не держишь псов, — пожал я плечами, перебирая пряжки на доспехе и позволяя ему упасть на пол по обе стороны от меня.

— Да, но мы с тобой схожи в одном — мы никогда не женимся на какой-нибудь суке, — усмехнулся он, обходя стол и садясь. Он закинул одну ногу, затем другую на стол из чёрного ониксового дерева, после чего сцепил руки за головой.

Я фыркнул, проводя рукой по своему обнажённому черепу.

— Тогда ради чего всё это? — я указал на окно за его спиной, где дым тянулся от открытых костров, смех и детские крики наполняли фоновый шум, и едва уловимый запах чеснока плыл на ветру. Всё это было резким напоминанием о том месте, где меня не было. Вина грызла меня за то, что я оставил фронт и вернулся в Ужгород.

— У меня впереди тысячелетия жизни, чтобы зачать и назвать наследника. Это не значит, что мне нужно жениться ради этого, несмотря на то, что твердят нашему народу жрицы. — Его бордовые глаза сверкнули весельем, и я закатил свои, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. — Какие последние новости с фронта?

Я не тратил время на пустую болтовню и предпочитал сразу переходить к сути, что мой кузен, безусловно, знал.

— Ангелы уже дошли до Луцка. Они теснят нас через пустыню Пакс, а это значит, что им всего шесть недель пути до Ужгорода.

Для кого-то это могло показаться достаточным сроком, но для меня — совсем нет. Давление от необходимости не дать Ангелам захлестнуть Мир Демонов было колоссальным, и это бремя нёс я один. Каждый шаг, каждая битва, каждое мгновение имели значение.

Ошибки не были роскошью, которую я мог себе позволить.

— А что с новыми рекрутами? — спросил он, вырывая меня из закручивающихся мыслей.

— Они должны прибыть через несколько недель. Я хочу распределить их по цвету глаз и рангу силы. Кардинально-красные, багровые и алые — расходный материал. Рубиновые, гранатовые и тёмно-бордовые — нет. С теми, кто посередине, посмотрим. Их нужно защищать любой ценой, если мы хотим победить.

Мне не нужно было упоминать, что наши самые большие потери были вызваны мужчиной, способным создавать болезни, и что его захват Ангелами стал одной из причин, по которым наша армия была так сокрушительно разгромлена за последний год. Ангелы никогда не раскрывали, жив он или мёртв, и если он всё ещё жив и находится под их контролем, его нужно вернуть или убить. Я не мог рисковать тем, что он выпустит ещё одну чуму, которая уничтожит огромные части населения. В конце концов, именно из-за него были собраны эти призывники из самых отдалённых уголков Мира Демонов.

— Ты совсем не надеешься на большее число солдат с бордовыми глазами? — спросил Ксаннирин, приподняв одну чёрную бровь к линии своих длинных волос. В отличие от меня, он носил волосы до плеч, предпочитая забирать половину назад, чтобы они не падали на лицо.

— Даже если Сзазадосы найдут кого-то, им, скорее всего, потребуется длительная подготовка, чтобы использовать свои силы в бою, — проворчал я. Хотя бордовый — самый мощный из всех цветов глаз Демонов — чаще встречался в благородных домах, он всё равно был редкостью, и тем более редким становился по мере удаления от столицы. Цвет глаз не был полностью наследственным, поскольку наша сила дарована Судьбами, но, тем не менее, разведение, похоже, оказывало влияние на результат. Вторичная магия, которой обладали Демоны с бордовыми глазами, была уникальной, мощной, и, как правило, они были единственными носителями своих способностей.

Ксаннирин мог говорить с духами, которые уже покинули этот мир, но ещё не переродились в иной форме. На поле боя это было почти бесполезно, зато чрезвычайно полезно в придворной политике. Однажды, когда мы были моложе, он случайно наткнулся на Крала, умершего в мире, который тот называл Землёй. Он рассказал Ксаннирину о своём завоевании континента, который называл Европой, и о последующей модернизации своего королевства. Кузен говорил мне, что разговаривал с тем мужчиной часами, и значительная часть его стремления завоевать весь Келети была вдохновлена этим разговором.

Я же обладал способностью оживлять мёртвых. Воин, которого мы потеряли из-за Ангелов, мог создавать направленные болезни. Мой заместитель создавал плотные чёрные путы, которые не только сковывали движения любого, кого ими связывали, но и подавляли его магию, делая невозможным побег. Я мог назвать каждую редкую силу, которую Дарующий даровал Демонам за последние триста лет, потому что именно это делало меня лучшим предводителем армии, какого когда-либо знал Мир Демонов.

Я намеревался использовать каждую каплю тёмной магии себе во благо, чтобы стать самым печально известным генералом в истории Раваша.

Но моей проблемой было время. Пока Ангелы хлынули в наш мир и их контроль с каждым днём усиливался, мне нужны были новые рекруты быстрее, чем они прибывали. Пока что мне придётся довольствоваться тем, что удерживать самых сильных магов позади линии фронта, а их новых товарищей отправлять принимать на себя основной удар наступления Ангелов.

— Я полностью уверен, что ты сумеешь переломить ход войны в нашу пользу своим новым планом, — сказал Ксаннирин.

Я хмыкнул, проводя кончиком пальца по краю губы, теряясь в мыслях о планах сражений и структуре армии.

— Есть новости от Корона Стадиэля и Короны Иаот?

— Их ежемесячная насмешка с предложением сдаться пришла сегодня утром. — Ксаннирин убрал ноги со стола, затем вытащил лист из стопки и бросил его в мою сторону.

Я поймал его одной рукой, выровнял и пробежался взглядом.

— Мне больше нравилось, когда это мы отправляли насмешки этим фанатикам, восседающим на своих тронах из белых перьев, будто они лучше нас, — прорычал я, складывая лист и швыряя его обратно Кралу.

— Мне тоже. Сделай так, чтобы это снова стало реальностью, Рокат. — Ксаннирин на мгновение замолчал, глядя в окна, в мир за ними. Вдалеке ждали Горы Скала, разделяющие континент, каменная гряда тянулась по их хребту, словно шипы на спине Драконьего Перевёртыша. Между зловещими вершинами и городом раскинулись холмы, дающие множество выгодных точек обзора далеко вперёд. За долиной простиралось огромное пространство пустыни, готовое отнять жизнь у любого, кто осмелится войти в неё без достаточного запаса воды.

Эта пустошь на севере была одной из главных защит столицы. Расположенная на плато в тысячах миль над уровнем моря, пустыня Пакс была столь же смертоносной, сколь и прекрасной. Немногие выживали в её суровом климате, и любые зачатки цивилизации существовали лишь на редких оазисах, разбросанных по ландшафту. Продовольствие в столицу приходилось ввозить с плодородных южных равнин из-за нехватки пригодной для земледелия земли поблизости.

— Что ещё? — спросил я кузена.

— Знать… беспокойна. Особенно теперь, когда Дом Туррокар, или то, что от него осталось, был вынужден отступить сюда, — признал Ксаннирин, потирая затылок.

Я стиснул зубы, когда всплыло воспоминание о том, как я сопровождал их из раскинувшегося поместья в песчаных болотах на северо-западных берегах. В тот день я решил, что нам нужно призвать достаточно мужчин, чтобы с избытком восполнить потери, понесённые из-за чумы. Отступление перед натиском Ангелов раздражало меня до предела, и я хотел — мне было необходимо — переломить ход этой чёртовой войны.

Я провёл рукой по челюсти, пытаясь ослабить сковавшее её напряжение.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? Я бы вернулся быстрее.

— Потому что ты бы попытался всё исправить прямо там и тогда и только сделал бы хуже. Ты занимаешься убийствами, я — политикой, — напомнил он мне. Таково было наше соглашение с самого начала. Я ненавидел политику, потому что ненавидел большинство людей. Но если знать теряла поддержку войны, теряла веру в истории, которые мы им рассказывали… тогда мне необходимо было вмешаться и напомнить им, кто я такой.

Сначала небрежные стражники, теперь болтливая знать. Вот что происходит, когда я слишком долго отсутствую — дисциплина улетает в горы и не возвращается, пока не возвращаюсь я.

Схватив шлем, я поднялся, и мои ноги тут же отозвались протестом, стоило мне встать.

— Если кто-то доставит тебе проблемы, ты знаешь, где меня найти.

— Это будет в твоих покоях во дворце? — усмехнулся Ксаннирин, обходя стол и опираясь на него, пока наблюдал, как я надеваю доспех.

— Если тебе будет угодно, я останусь во дворце, пока нахожусь в столице, — проворчал я. Хотя я не мог отрицать: проточная вода и мой широкий перьевой матрас были тем, по чему я скучал, живя в военном лагере.

Ксаннирин это тоже знал.

— Иди приведи себя в порядок, и вечером поужинаем вместе.

— Едой или пиздой? — спросил я, натягивая на голову рогатый шлем-череп.

— А ты как думаешь? — фыркнул он.

— И тем, и другим. — Резким свистом я поднял Грема и Зика на ноги, и они были готовы патрулировать коридоры вместе со мной.

Когда я открыл дверь, кузен крикнул:

— Приведи собак!

Я закатил глаза и вышел из его кабинета, не утруждая себя ответом.

Мои покои были точно такими, какими я оставил их в прошлый раз зимой, хотя, похоже, служанки всё же заходили сюда несколько раз, чтобы прибраться и навести порядок. Бумаги на столе в углу по-прежнему были беспорядочно разбросаны, но стул аккуратно задвинут. В зоне отдыха всё так же лежало множество одеял и подушек, однако теперь они были аккуратно сложены и разложены. Подстилки для моих гончих стояли вплотную к стене с книгами по военной истории и стратегиям со всех континентов Раваша, а вот куча жевательных костей осталась в центре, нетронутой. Грем и Зик рванули вперёд, каждый схватил по одной и улёгся, принимаясь грызть.

Оставив их отдыхать, я вошёл в спальню и направился к манекену в углу. Первым предметом, который я снял с себя, был чёрный рогатый шлем, и, установив его на место, я начал расстёгивать ремни остальной своей чёрной брони. Каждый металлический элемент, соскальзывающий с моего тела, я с максимальной аккуратностью закреплял на набитом манекене. Внешний вид имел значение, и этот комплект был изготовлен специально для устрашения. Любая потёртость или царапина могли заставить людей подумать, что я слаб, а я был кем угодно, но не слабым. Пусть недооценивают меня на свой страх и риск.

Оставшись в нижней одежде, я сбросил сапоги и направился в примыкающую купальню. Месяцы пота и грязи нужно было смыть.

В центре помещения находилась утопленная в пол ванна, достаточно большая, чтобы в ней с комфортом разместились по меньшей мере четыре Демона, а при определённом настроении шесть. К счастью, Олрит меня не поджидала, и я был блаженно один. В этом и была проблема военных лагерей, там никогда не бываешь по-настоящему один, по крайней мере физически. Посыльные постоянно сновали в мою палатку и обратно, передавая донесения разведчиков о передвижениях, прося помощи по пустяковым вопросам, которые должны были решать мои младшие офицеры, или сообщая, что пришло время разрабатывать стратегию следующей атаки.

Повернув краны, я позволил воде хлынуть на дно ванны, и этот звук наполнил меня чувством покоя. Пройдёт некоторое время, прежде чем она наполнится достаточно, чтобы я мог насладиться купанием, поэтому я шагнул к умывальному столику, где миска с прохладной водой, острое лезвие, полотенца и мыло были аккуратно разложены, словно служанки побывали здесь всего несколько часов назад, готовя всё к моему возвращению. Что, зная Ксаннирина, скорее всего, так и было.

Взяв лезвие, я осмотрел его кромку и остался доволен, заметив, что его недавно заточили. Деревянная рукоять была гладкой под моими мозолями, когда я перевернул его и наклонился к зеркалу. Плеснув немного воды из миски себе на голову, я начал бриться. После второго прохода я окунул лезвие в воду, очищая его, прежде чем продолжить свой ритуал.

Татуировки на моей коже головы становились чётче по мере того, как исчезала щетина, и, закончив первый проход, я поворачивал голову из стороны в сторону, убеждаясь, что не пропустил ни одного участка. Две змеи по обе стороны моей головы оскаливали клыки, тогда как три ворона, летящие по центру, сливались в замысловатый узор, стекающий по вискам и исчезающий за ушами. Волосы на челюсти я оставил нетронутыми, позволяя им усиливать суровость моего облика. Бордовые глаза сверкнули в свете, когда я отступил от зеркала и стянул через голову тунику, позволяя ей упасть на пол, после чего вернулся к ванне.

Она была почти полной, и я перекрыл воду. Сняв остатки одежды, я ступил внутрь сначала одной ногой, затем другой, едва не застонал, когда тепло проникло в кости и вытеснило оставшуюся боль из мышц. Купальня оставалась прохладной благодаря каменному интерьеру, от отполированного пола до стен. Даже потолок был выполнен из какого-то камня, хотя он находился так высоко, что я редко обращал на него внимание, разве что когда смотрел в потолочные окна.

Преимущество быть кузеном Крала заключалось в выгодном расположении в дворце Дьёр, и задний верхний угол был лучшим из возможных. Единственные другие покои в этом коридоре принадлежали самому Ксаннирину.

Найдя одно из резных сидений, я устроился на нём, позволяя голове опереться о край. Единственным звуком, наполнявшим мои уши, было медленное капанье протекающего крана. Каждая капля, падая в воду, посылала крошечную волну по поверхности, пока та не касалась моей широкой груди. Малое действие с последствиями, уходящими гораздо дальше точки, где всё началось.

В этом и заключалась суть всей этой чёртовой войны.

В тот момент, когда та группа Ангелов напала на меня и моих солдат десять лет назад, это породило волну, которая с тех пор распространялась по всему Келети. Хотя они считали свою засаду оправданной, они не могли предвидеть, как это перерастёт в полномасштабный конфликт, в котором Ангелы и Демоны гибли тысячами. При нашей продолжительной жизни мы не размножались с той же скоростью, что Перевёртыши, фейри и маги на других континентах, хотя в последние несколько столетий наблюдался рост благодаря пропагандистской кампании, которую Ксаннирин и Киира развернули после прихода к власти.

И с моим новым планом пройдёт совсем немного времени, прежде чем Ангелы станут покорными или будут полностью уничтожены. Корон Стадиэль и Корона Иаот, возможно, сейчас думают, что у них есть преимущество, но эта новая волна рекрутов переломит ход событий и приведёт нас прямо к Сиви, столице Мира ангелов.

Удовлетворение скрутилось во мне при мысли о сотнях тысяч сломанных, пернатых крыльев, которые устелят мой путь через ворота сияющего города в лесу Эсё. Мы были так чертовски близки, прежде чем они захватили Бананда и вынудили его создать смертоносную чуму. К следующему лету Ксаннирин будет восседать на обоих тронах. Я полностью был уверен в своих силах.

Раздался стук во внешнюю дверь, и лай Грема и Зика эхом донёсся до самой купальни.

— Чёрт бы побрал, — пробормотал я себе под нос. — Тихо! — приказал я гончим, и они мгновенно замолчали. Затем, убедившись, что незваный гость прислушивается, я крикнул: — Уходи.

— Ваша Светлость, — произнёс мужчина, но всё, что он сказал дальше, прошло мимо моих ушей. Мне было совершенно безразлично, что он там собирался сказать, я наслаждался ванной. Как он посмел нарушить мой покой.

Мне стоило вылететь туда и показать ему, что бывает, когда прерывают Халалхиво.

Я так и сделал, ярость наполнила мои вены, и мне было плевать, что с меня стекает вода или что я предстану перед ним полностью обнажённым. В моём теле не было ничего, что требовало бы скрывать, а мой член сам по себе был достаточным, чтобы запугать любого, будь то мужчина или женщина. Грем и Зик стояли настороже, уставившись на дверь, когда я вошёл в основное помещение. За три шага я распахнул её.

— Что? — прорычал я.

Мужчина отпрянул, когда я навис над ним, его взгляд на мгновение скользнул ниже, прежде чем снова метнуться к моему лицу.

— Ваша Светлость, я лишь пришёл предложить свою службу армии. Мой отец сказал…

— И кто твой отец? — рявкнул я, мысленно уже добавляя ещё одно имя в список знати, которой требовалось суровое армейское наказание с плетью.

— Теко Сарафок, кузен Корманзо Аммона… — запинаясь, выдавил он.

— Я знаю, кто это. — Я шагнул вперёд, угрожающе, заставляя его отступить. — Передай ему, что если он ещё раз осмелится прервать мою ванну, я прикажу высечь его на дворцовой площади на глазах у всей знати.

Юнец побледнел и яростно закивал.

Я слегка наклонился вперёд, приближая своё лицо к его.

— А теперь беги.

Он не стал терять времени и помчался по коридору, скрывшись за поворотом.

Удовлетворённый тем, что меня больше не побеспокоят, я закрыл и запер дверь, затем вернулся в купальню. На этот раз я захватил мыло с тумбы, прежде чем войти в воду, больше не тратя времени и тщательно отмываясь.

Запугивание других разгоняло мою кровь самым приятным образом, и мне нужно было что-то тёплое и влажное, чтобы утолить своё возбуждение. К счастью, у Ксаннирина уже были планы на этот вечер, так что развлечение само придёт ко мне. Слишком много времени прошло с тех пор, как у меня был по-настоящему хороший секс, ведь в военный лагерь мы не допускали женщин, чтобы мужчины оставались сосредоточены на задаче. Моя последняя отлучка была несколько месяцев назад и длилась слишком недолго. Теперь у меня было несколько недель, чтобы наверстать упущенное.

Когда я окончательно отмылся, я вытащил пробку и вышел из ванны. Грем и Зик перебрались со своих подстилок в основной комнате к изножью моей огромной кровати и одновременно подняли головы, когда я вошёл в спальню.

— Вам там не место, и вы это знаете, — укорил я их. Их хвосты лишь глухо застучали по матрасу.

— Только в этот раз, — сказал я, подходя к изголовью и откидывая одеяла. Мы все понимали, что это вовсе не «только в этот раз». Устроившись на подушках, я застонал, позволяя мягким перьям окутать меня. Я чертовски устал от каменно-жёсткого матраса в своей палатке. Судя по тому, как Грем и Зик развалились, они тоже.

Зерно вины пустило корни в моём животе, пока я лежал там, наслаждаясь роскошью дворца Дьёр. Я должен был быть на фронте, используя дарованную Дарующим магию, чтобы отражать Ангелов. Но я был настолько измотан после месяцев отсутствия, что сон настиг меня быстрее, чем за очень, очень долгое время.