5

Первые шорохи птиц над головой вырвали меня из сна. Сердце заколотилось, я резко села, едва не споткнувшись о сброшенную одежду и не запутавшись в низко нависающем потолке палатки. Когда осознание обрушилось на меня, я замерла, дыхание застряло в груди. Я напряжённо прислушалась, не разбудила ли я кого-нибудь своими метаниями. Когда единственным ответом стало очередное пение птиц, я расслабилась, плечи опали, и я рухнула обратно на койку. Снаружи всё ещё было темно, а значит, я могла выкроить ещё несколько часов сна.

Настроившись на свой источник магии, я проверила, сколько восстановилось за ночь. Тени снова были густо-чёрными, хотя их движение было слабее, чем до того, как я убила своего мужа. Использование магии было похоже на работу мышц — её нужно было развивать и давать ей отдых. Со временем и то и другое давалось легче, позволяя углубить резерв и ускорить восстановление.

В обозримом будущем мне придётся использовать каждую каплю, каждый день.

Честно говоря, я расслабилась во всём после того, как вышла замуж за Вагача и он показал своё истинное лицо: контроль над моей магией, нежелание обеспечивать себя самой, отсутствие стремления делать что-либо, кроме как позволять часам утекать, пока я ждала перемен. Несмотря на ломоту в теле и остаточную усталость после целого дня в седле, возбуждение бежало по моим венам, и части той живой девушки, которой я была, когда ещё жила с семьёй, возвращались ко мне.

Я больше не ждала, что будет дальше; теперь я сама прокладывала себе путь. Я даже не могла заставить себя почувствовать вину за убийство Вагача, не тогда, когда в моём сердце расцветала надежда.

Я подтянула тонкое одеяло к себе и закрыла глаза, позволяя мыслям блуждать среди всех возможностей, что ждали впереди. Представится ли мне шанс ускользнуть? Назначат ли мне собственный отряд? Я надеялась, что нет. Убить незнакомца будет легче или сложнее, чем убить своего жестокого мужа?

— Вагач, — прошипел голос, и я резко открыла глаза, тут же ослеплённая точечными лучами света, пробивающимися сквозь ткань палатки.

Черт.

— Ты проснулся? — снова донёсся голос, и паника на мгновение лишила меня дара речи.

Я прочистила горло, пытаясь заставить слова выйти.

— Да, — сказала я, опуская подбородок и понижая голос в отчаянной попытке звучать более по-мужски. Я поморщилась, когда он оказался недостаточно низким.

Человек снаружи, похоже, ничего не заметил.

— Завтрак сегодня будет быстрым. Лучше вставай, если хочешь успеть. Выходим через тридцать минут.

Его шаги удалились прежде, чем мне пришлось что-то ответить.

Дерьмо, это было близко.

А если бы он вошёл в палатку и увидел меня, настоящую? Здесь не было других женщин, и мои бордовые глаза сразу бы выдали меня. Не говоря уже о том, что если бы это был кто-то из Стрыя, он узнал бы во мне жену Вагача, а не их Корманзо.

Внезапный страх холодом прошёлся по позвоночнику. Что если жители деревни, вместо того чтобы держаться подальше от Вагача, начнут заискивать перед ним? Мне придётся прожигать их взглядом и не допустить этого.

И не только это. Когда мы остановимся на ночь, мне нужно будет придумать, как не позволить никому входить в палатку, пока я без сознания.

И всё это, притворяясь мужчиной, которого я ненавижу. Всё будет хорошо.

Обратившись к своей магии, я начала сплетать вокруг себя облик Вагача, отсчитывая время на пальцах. Прошло двадцать секунд, прежде чем я убедилась, что всё получилось правильно. Это было недостаточно быстро.

Ещё один пункт в списке того, что может меня выдать, я слишком медленно создаю облик. Надеюсь, со временем и практикой это будет происходить быстрее.

Видишь? Для всего нужны время и практика, Ассирия.

Но даже это не убрало тяжесть, осевшую в моём животе.

Я натянула одежду со вчерашнего дня, поморщившись от запаха, но стиснула зубы, принимая, что от остальных пахнет не лучше. Мыться и стирать одежду будет непросто.

Вот так, избавилась от одной проблемы, чтобы получить другую.

— Я со всем разберусь, — пробормотала я себе под нос, сворачивая постель и закрепляя её кожаным ремнём. Выйдя из палатки, я быстро разобрала её, собрала вещи под руку и отнесла к своей лошади и повозкам с припасами. Лагерь кипел жизнью, солдаты, старые и новые, перекрикивались, хотя самые опытные создавали больше всего шума.

— Долго же ты, — раздался голос позади меня, и я едва не выпрыгнула из своей чужой шкуры. Собрав всё самообладание, я обернулась и увидела Изгата, стоящего со скрещёнными на груди руками. Тени клубились вокруг его мускулистых бицепсов и предплечий, и мне пришлось жёстко напомнить себе, что я не женщина, и отвести взгляд от них к его лицу. Гранатовые глаза смотрели на меня с чем-то, чему я не могла дать названия.

— Да… спасибо, что разбудил, — сумела выговорить я.

Он тряхнул головой, убирая прядь волос, выбившуюся из кожаного ремня, удерживающего остальные на макушке.

— Пойдём, Джаку хочет поговорить с тобой перед выходом, — спокойно сказал он, разворачиваясь и каким-то образом избегая столкновения с толпой жителей, направлявшихся к краю лагеря.

Чего Сзазадос хочет от меня сейчас?

Мой желудок заурчал, пока мы пробирались сквозь толпу, и прежде чем я успела моргнуть, в моих руках уже оказалась тарелка с едой.

— Ешь, тебе понадобятся силы, — сказал Изгат.

Когда мы подошли к палатке Джаку, она всё ещё стояла, хотя пологи были откинуты, и люди входили и выходили из неё. Самая большая среди всех, она вмещала пятерых взрослых Демонов, стоящих внутри, а также небольшую койку, стол и деревянный сундук.

— А, Вагач, как раз тот, кто мне нужен, — сказал Джаку вместо приветствия.

Я отдала честь.

— Чем могу быть полезен, Сзазадос?

На столе перед ним была разложена карта, и он провёл по ней рукой, пока не нашёл нужное место.

— Нам нужно встретиться с остальной частью батальона здесь, — он указал на участок дороги у гор примерно на полпути между нашим текущим положением и ярко-красной звездой, обозначающей столицу Мира Демонов. — Есть ли способ пересечь эту реку, вместо того чтобы обходить её?

Один из многочисленных притоков реки Граз заставлял путников обходить его, а не переходить, из-за его ширины. Были места, где она была не такой глубоким, но, учитывая, что большинство передвигалось с большими повозками, как и наша группа, переходить его пешком было небезопасно. Это были не мои личные знания, а то, что я слышала от странствующих торговцев, которые приезжали на нашу ферму продавать моему отцу семена, инструменты и прочее необходимое. Но Вагач, как Корманзо, должен был это знать.

У меня выступил пот на затылке.

— Я не был там много лет, но есть место, где можно перейти вброд. Хотя повозкам может быть сложно, в зависимости от течения. Я бы советовал продолжить по основной дороге, той, по которой вы вошли в регион, — сказала я, не отрывая взгляда от карты, чтобы скрыть нервозность.

— Но ты можешь провести нас к этому месту? — уточнил Джаку.

Блядь.

— Могу, но прошло слишком много времени, я не уверен, что снова его найду, — возразила я, и мой голос прозвучал слабо, совсем не как у Вагача. Я затаила дыхание, надеясь, что он не скажет…

— Отлично, значит, решено. Мы направимся к реке Ваго, и Вагач поможет нам найти место для переправы. Это сэкономит нам несколько дней пути, а времени у нас нет.

Джаку свернул пергамент, пока я стояла с приоткрытым ртом. Затем он перевёл взгляд с меня на тарелку, которую мне передал Изгат.

— Ты собираешься это есть?

Я опустила глаза на еду в своих руках.

— Да, конечно. Можно мне сесть?

Он посмотрел на меня с недоумением, проводя пальцами по резной части своего нагрудника.

— Корманзо просит разрешения сесть за моим столом?

У меня скрутило живот. Вагач бы не спрашивал, он бы просто сел. Повисла неловкая пауза, пока я отчаянно искала слова, чтобы сгладить ситуацию.

— Да, Сзазадос, я пытаюсь действовать в духе нашего братства и проявить уважение к вашему положению как моего командира.

Джаку фыркнул и покачал головой.

— У тебя немного времени, но пользуйся столом, пока он здесь.

Я подавила дрожь, которая хотела пробежать по всему телу, когда Джаку вышел вместе с Узаданом. С таким количеством ошибок они в любой момент раскроют, кто я на самом деле.

Мне нужно быть лучше.

Несмотря на тревогу, я не стала медлить с едой, пока двое других мужчин вошли и подняли сундук, унося его. К тому моменту, как они вернулись за койкой и столом, я доела всё до последней крошки: хлеб, ломти вяленого мяса и остатки приготовленных овощей. Всё это время Изгат наблюдал за мной, ковыряясь в зубах чем-то похожим на стебель пшеницы.

— Нужно ли ещё что-то сделать перед выходом? — спросила я у него, когда мы едва не увернулись от падающего шеста палатки.

— Нет, это обычное утро в лагере. Со временем станет проще, когда мы начнём работать как единое целое. По крайней мере, сейчас мы можем двигаться быстрее, чем всей эскадрой, — пожал он плечами, а я огляделась, впитывая весь этот хаос.

— Можешь объяснить структуру армии? Я не хочу снова выглядеть невеждой перед Джаку, — призналась я. Вагач должен был это знать, но если Изгат захочет понять, почему нет, я смогу найти оправдание.

Изгат взглянул на меня, несколько мгновений помедлил, прежде чем наконец ответить:

— Ну, сейчас есть два Хадвезера, или генерала, если хочешь так назвать, каждый из них управляет своей частью армии. Оба подчиняются Халалхиво.

— Халалхиво? — уточнила я, нахмурившись.

— Ага, кузен Крала. После Крала он самый могущественный Демон из всех. Как ты мог о нём не слышать? — спросил Изгат, наклонив голову набок.

Вагач точно знал бы, и я мысленно выругалась за то, что позволила языку опередить разум.

— Конечно, я знаю, кто это. Просто ещё рано, — отмахнулась я, пытаясь списать забывчивость на ранний час.

Глаза Изгата чуть сузились.

— У каждого Хадвезера по шесть Паранксок, у каждого Паранксок по шесть Сзазадос, а у каждого Сзазадос по шесть Везэто. В случае Джаку это я, Узадан и Дромак. Гним и Грекс отправились в другие части твоей области для набора. И теперь, полагаю, ещё и ты.

— А что стало с шестым? — спросила я, останавливаясь, чтобы пропустить группу мужчин с палатками в руках.

— Он умер.

Губы Изгата сжались, шаг на мгновение сбился, прежде чем снова выровняться.

— Мне жаль. Война или чума? — осторожно уточнила я, ведь с его положением было вероятно и то, и другое.

— И то и другое. Чума пронеслась по нашему батальону так быстро, что нам пришлось отступить и оставить тысячи заражённых, чтобы спасти себя, — ответил он. Мы подошли к лошадям, и те, у кого они были, уже вели их к главной дороге. Пары тяжёлых животных стояли неподвижно, пока на них надевали упряжь, закрепляя к повозкам. Изгат на мгновение задержал на них взгляд, затем рявкнул приказ двум мужчинам, закрепившим упряжь вверх ногами.

Когда они всё исправили, он вздохнул.

— Он был моим братом и любил лошадей. Всегда заботился о них, особенно после боёв.

Он направился к верховым лошадям, подхватив поводья своего тёмно-гнедого коня.

— Прости, не хотел так много рассказывать.

Боль его утраты коснулась моего израненного, избитого сердца, и в нём отозвалась собственная боль. Сочувствие потянулось к нему прежде, чем я успела себя остановить.

— Похоже, вы были близки.

— Были.

Слова повисли между нами, и я поймала себя на том, что изучаю Изгата так же пристально, как он до этого изучал меня. Как и Дромак с Узаданом, он оставлял руки обнажёнными, лишь грудь была прикрыта формованной кожей. Там, где Дромак был массивным, мышцы Изгата были более сухими, и они перекатывались под кожей, когда он поднял руку и пригладил волосы. Длинные пряди были собраны в узел на макушке, а виски выбриты, как у Дромака.

Наконец Изгат поднял взгляд и встретился с моим.

— С тобой легко разговаривать, знаешь.

У меня внутри всё перевернулось, и на мгновение я задумалась, не способна ли его магия пробиться сквозь мою, не знает ли он, что я не Корманзо Вагач. Я отмахнулась от этой мысли.

— Это мой долг.

— Нам лучше двигаться, пока Джаку не вышел из себя, — пробормотал он, накидывая поводья на голову своему коню и легко взбираясь в седло. Он не стал ждать моего ответа и сразу тронулся вперёд. Окинув взглядом окрестности в поисках Блейза, я нашла его уже осёдланным среди нескольких десятков других. Проведя ладонью по его морде, я вскочила в седло и на мгновение оглядела поляну.

Все палатки исчезли, упакованные в одну из повозок с припасами, и на месте осталась лишь вытоптанная трава. Несколько обугленных пятен отмечали места костров. Солнце пятнами ложилось на влажную землю и на мешки за спинами сотен людей, направлявшихся к дороге вдоль Граза. Я последовала за потоком тел из леса, внимательно наблюдая за прямой осанкой Изгата. Словно почувствовав мой взгляд, он оглянулся через плечо, бросив мне лукавую улыбку, прежде чем снова отвернуться.

Я не знала, что думать об этом мужчине. Между нами витало напряжение, которому я не могла дать объяснения, и всё же не могла заставить себя отвести от него взгляд, хотя понимала, что это было бы разумнее. Связи между мужчинами не были редкостью, многие становились истинными парами, но Вагач был куда менее привлекателен, чем половина жителей деревни и даже меньше половины отряда.

Мне придётся внимательно следить за Изгатом и понять, что именно заставляет его так же интересоваться мной.

Джаку, Узадан и Дромак ждали у дороги, и конь Джаку беспокойно переступал под ним, будто рвался вперёд, чтобы возглавить движение. Мы с Изгатом присоединились к ним, молча наблюдая, как мимо проходит группа. Я подняла взгляд к небу, замечая тёмные тучи, нависшие на севере, словно предвестники грядущего. Три чёрные вороны каркнули, вырывая меня из раздумий, и, взмахнув крыльями, устремились прочь, к распухшим облакам.

— Плохая примета, — сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Дромак фыркнул.

— Судьбы и так нас уже поимели, что значит ещё одна мокрая нить в их полотне?

Его откровенное кощунство застало меня врасплох. Не то чтобы я не была с ним согласна, но Вагач пришёл бы в ярость, услышав подобное от меня. С учётом того, сколько раз я уже оступилась сегодня, я не могла позволить себе это проигнорировать.

— Ты не боишься за свою душу? — спросила я, стараясь придать голосу надменность Вагача.

— У меня есть тысячелетия, чтобы искупить пару слов против Судеб, — усмехнулся он, и его щёки сморщились от веселья. Затем он перевёл внимание на Джаку. — Возможно, придётся использовать тени, если повозки застрянут в грязи.

— Да, нам нужно торопиться. Не дайте дождю нас замедлить, — предупредил Джаку, ослабляя поводья и позволяя коню рвануть вперёд. — Вагач, Изгат, сегодня вы замыкаете. Не дайте пехоте отстать и следите, чтобы повозки двигались. Привлекайте кого нужно, чтобы всё шло как надо.

Изгат отдал Сзазадосу салют сжатым кулаком, и я поспешно повторила за ним. Затем Джаку, Узадан и Дромак пришпорили коней и поехали вдоль колонны, пока не скрылись за поворотом дороги впереди. Последние новобранцы вышли из леса вместе с последней повозкой, и мы двинулись дальше, продолжая путь на север, прямо навстречу надвигающейся буре.

Тучи разразились за час до того, как мы собирались остановиться на ночлег, гром сотрясал землю под ногами, а молнии рассекали небо над головой. Ливень мгновенно размыл дорогу, и на разбитом участке, по которому мы шли, колёса сразу увязли в вязкой грязи.

— Добавь тени с левой стороны! — крикнул Изгат сквозь шум.

Я упёрлась обеими руками в гладкое мокрое дерево и добавила столько тени, сколько могла, под колесо, пытаясь выровнять повозку. Рядом со мной несколько солдат сделали то же самое, сплетая чёрные щупальца в плотный канат, способный удержать вес.

— Есть, — процедила я сквозь зубы, пот стекал по телу, смешиваясь с дождём, пропитавшим мою рубашку.

— Вперёд! — крикнул Изгат двум мужчинам у голов лошадей. Они потянули за поводья, заставляя тех напрячься и тянуть. Копыта чавкали в грязи, дыхание паром вырывалось в воздух, пока они надрывались.

— Ещё, — приказала я тем, кто работал со мной, пока Дромак орал на тех, кто толкал сзади. Один из них поскользнулся и рухнул в грязь на руки и колени. Тени сгустились, на мгновение выравнивая повозку, затем она с глухим стоном сдвинулась вперёд и выбралась из ямы.

Спасены Ткачихой.

Чёрные щупальца исчезли, и мы бросились назад, скользя и толкая, чтобы придать лошадям дополнительный импульс и сдвинуть тяжёлую повозку дальше.

— Да сани тут бы лучше справились, — проворчал Дромак, когда мы отступили и посмотрели, как она катится дальше.

Прищурившись, я заметила Узадана и Джаку чуть поодаль, направляющих другую повозку к краю дороги, где земля была ровнее.

— И не говори, — отозвался Изгат, вытирая руки о кожаные штаны и лишь размазывая грязь. Мы все выглядели не лучше. Мои сапоги промокли насквозь, как и льняная одежда. Она липла ко всем отвратительным частям тела Вагача, и мне больше всего хотелось избавиться от неё.

— Мы скоро остановимся? — спросила я, стараясь скрыть в голосе полное изнеможение. Мне отчаянно нужны были сон, сухая одежда и собственное тело.

— С такой погодой придётся, — ответил Дромак. — Мы не сможем долго так идти, особенно когда впереди ни малейшего просвета в тучах.

Кроме редких рощиц по обочине дороги, местность здесь была довольно ровной, и в ясный день можно было бы видеть на многие мили вперёд. Но сквозь стену дождя и туман, липнувший ко всему, было почти невозможно разглядеть даже начало колонны.

Изгат подошёл и встал рядом со мной, пока Дромак уходил, очевидно направляясь к Джаку, чтобы предложить остановиться. Моя грудь всё ещё тяжело поднималась после усилий, и я заглянула в свой магический резерв, когда дыхание начало выравниваться. По серому цвету теней и их размытости было ясно, что я скоро иссякну. Сердце провалилось куда-то вниз.

— И какая у тебя сила? — спросил Изгат, и я едва не лишилась чувств.

Он что, может читать мои мысли?

Я сглотнула и уставилась вперёд.

— Почему ты спрашиваешь? — как можно небрежнее сказала я, надеясь, что он не станет требовать показать мою «силу». Я никогда не пробовала воспроизводить магию другого, находясь в его облике, и не знала, возможно ли это вообще. Вагач был Разрушителем, а значит, его дар позволял разъедать металл, вызывать гниение и творить прочие разрушительные вещи. Для фермерской общины это было почти бесполезно, куда больше пользы принесла бы противоположная способность.

На поле боя, впрочем, она была бы весьма кстати.

— Я инкуб, — спокойно сказал Изгат, делая шаг вперёд в грязь. Я осталась стоять на месте.

Судьбы, он чувствует, что под этим обликом я женщина?

Я никогда раньше не встречала инкубов, хотя Жрица Анара предупреждала о похотливых, греховных мыслях, которые могут овладеть нами, если мы окажемся в поле их влияния. Они заставляют своих жертв подчиняться, изгибаться против собственной воли и берут от них всё, что захотят, используя их лишь ради собственного удовольствия. Нам позволено быть покорными, да, но лишь в тихой, сдержанной манере, говорящей о нашей чистоте и благочестии. Стать жертвой такого существа означало получить клеймо «Х» на запястье и быть признанной падшей женщиной. Тогда оставался только один путь — служба в доме падших, где тебя вынуждают рожать детей для любого, кто пожелает воспользоваться твоим телом, как и предупреждала Жрица Анара, заставляя нас подчиняться.

Разумеется, мужчины, соблазнённые ими, не несли никакого наказания, ведь только мужчинам позволялось искать удовольствие. Они могли бесконечно распространять своё семя, и это всячески поощрялось. Связь с другим мужчиной никак не вредила их силе.

— Ты идёшь? — бросил он через плечо, и я, стряхнув оцепенение, зашагала вперёд, стараясь не поскользнуться в грязи.

— Инкуб, — повторила я, поравнявшись с ним.

— Именно так я и сказал, — усмехнулся он. По моей спине пробежала дрожь. — Так кто же ты?

— Разрушитель.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела прикусить язык, и я мысленно выругалась за то, что раскрыла это. Мысли всё ещё путались из-за силы Изгата и моей собственной, которая уже давала сбой.

Его тёмные брови взлетели вверх.

— Впечатляет. Тебя точно отправят на передовую.

Именно этого я и боялась. Я не смогу это выдержать, а значит, мне нужно будет покинуть их как можно быстрее и незаметнее, как только мы доберёмся до столицы, где легче затеряться и исчезнуть. По крайней мере, к тому моменту у меня будет достаточно практики, чтобы удерживать чужой облик круглые сутки. Мне это понадобится, чтобы скрыть свои бордовые глаза от тех, кто захочет воспользоваться моей силой.

Мы догнали колонну, и когда Изгат пожал плечами и открыл рот, чтобы что-то сказать, Узадан пробрался к нам сквозь толпу. Мой взгляд зацепился за его зубы, подпиленные до ещё более острых кончиков.

— Мы разобьём лагерь в тех деревьях. — Он указал влево от дороги. Широкие кроны действительно могли дать хоть какое-то укрытие от бури. Словно откликнувшись на мои мысли, молния разорвала небо, и одна из лошадей, привязанная к повозке, заржала и попыталась сорваться. Далеко она не ушла: поводья натянулись, и её резко дёрнуло обратно.

— Есть какие-нибудь указания? — спросил Изгат, как всегда образцовый Везэто.

— Джаку хочет, чтобы люди делили палатки, чтобы обсохнуть. Нельзя допустить, чтобы среди новобранцев начались болезни из-за сырости и холода, — передал он, и я снова мысленно выругалась на свою удачу. Словно Жнец играл со мной, проверяя, как близко к истощению я подойду, прежде чем потеряю контроль над магией и раскрою свою истинную сущность.

Впереди большая часть отряда уже свернула с дороги и пробиралась между деревьями. После очередного раската грома Узадан наклонился к Изгату, что-то сказал и поспешил обратно вперёд. Изгат начал отдавать приказы тем, кто шёл в хвосте, и я следовала им, даже не забывая бросать презрительные взгляды на знакомых мне жителей деревни.

К тому времени как деревья сомкнулись вокруг нас, укрывая своими кронами, дождь ослаб до мороси, и лишь редкие капли прорывались сквозь листву, падая вниз. В этой роще, так близко к Гразу и горам, лежали крупные валуны, давая подобие сухого укрытия. Мы с Изгатом работали вместе, расставляя повозки так, чтобы защититься от непогоды и одновременно использовать их как заслон. Повсюду разжигали костры, поваленные ветки и толстые сучья втыкали в мягкую землю и скрепляли между собой, создавая подобие сушилок. Вскоре промокшие и уставшие путники превратились в уютно устроившихся лагерем людей.

Когда я была уже наполовину занята установкой своей палатки, первая нить моей магии сорвалась. Я замерла, застыв полусогнутая, чувствуя, как ступни уменьшаются в мокрых сапогах. Глаза широко распахнулись, когда штаны тоже начали сползать.

Чёрт, только не сейчас!

Паника пронзила меня, одновременно ледяная и жгучая, и я без промедления вбила колышек в землю и закрепила полотно. Я метнулась к задней стороне, едва не споткнувшись о собственные ноги, вбивая ещё два кола и затягивая узлы на ткани. Мой взгляд метнулся к сумкам, сохнущим у огня, когда штаны уже начали собираться у лодыжек.

У меня не осталось времени. Сделав последний рывок, я выровняла центр палатки и рванула к потрескивающему костру. Если я окончательно потеряю контроль над магией, не факт, что смогу вернуть её, по крайней мере, пока не посплю. С такими темпами я ещё и без ужина останусь. В сумке лежало немного еды, и если я успею схватить её до того, как облик рассеется, возможно, смогу заснуть хотя бы не на пустой желудок.

Соски задели промокшую ткань туники, и я огляделась, надеясь, что никто не обращает на меня внимания. К счастью, все были заняты своими делами. Я резко остановилась, когда полностью обнажённый мужчина прошёл прямо передо мной, ничуть не пытаясь прикрыться. Меня накрыло шоком, но я теряла контроль над магией так стремительно, что не могла позволить себе ни мгновения, чтобы осмыслить увиденное. Я схватила сумку, закинула её на плечо и направилась к спасительному укрытию.

С каждым шагом я уменьшалась и всё больше теряла контроль над обликом. Волосы на руках исчезли, и я поспешно поправила ремень, чтобы скрыть худеющие предплечья. Туника стала висеть на талии, а не натягиваться на животе. Вход был так близко, и всё же последние нити моей магии готовы были оборваться в любую секунду.

Я ускорилась, чувствуя, как пояс штанов начинает сползать. Одной рукой я схватила их, упираясь пальцами ног в верх сапог, чтобы удержать их на месте, и, спотыкаясь, поспешила к входу.

— Вагач!

Это имя остановило меня в шаге от спасения.

— Да? — откликнулась я, не оборачиваясь, пока линия моей челюсти смягчалась. Руки дрожали, сжимая вещи, пытаясь скрыть как можно больше.

Пожалуйста, дай мне уйти.

— Хочешь рагу? — спросил Изгат за моей спиной.

— Можешь оставить там? — спросила я, указывая взглядом на сухое место рядом с палаткой. Голос дрогнул, пока я продолжала возвращаться к себе.

— Конечно, — ответил он. Краем глаза я увидела, как он присел и поставил дымящуюся миску. Он поднял взгляд, и в его гранатовых глазах мелькнуло что-то. — Офицерам не нужно делить палатки. Спокойной ночи.

— И тебе, — сказала я, стараясь скрыть облегчение. И тут же меня охватил ужас, когда я поняла, насколько по-женски это прозвучало. Юркнув в палатку, я бросила сумку и закрепила завязки, на случай если Изгату придёт в голову зайти следом.

Через мгновение последняя нить теней выскользнула из моих пальцев, и я снова стала Ассирией, стоящей в промокшей одежде посреди палатки, посреди проклятого военного лагеря, задаваясь вопросом, что я вообще здесь делаю.