4

— Ассирия, — прошипел голос, и я застонала, осознание возвращалось ко мне маленькими глотками. Боль была первым, что привлекло моё внимание, за ней последовало что-то влажное, прижатое к моему лицу.

— Ассирия, — снова произнёс голос, на этот раз громче и настойчивее.

Я моргнула, мир медленно приходил в фокус, пока сон всё ещё держал меня в своих когтях. Олрус стоял у моей кровати, а влага на моём лице оказалась от небольшой лужицы слюны на перьевой подушке. Когда я подняла руку, чтобы протереть глаза, в рёбрах лишь слегка отозвалось. Спасибо Дарующему за способность Демонов быстро исцеляться. Это, однако, не помешало мышцам возмутиться, когда я села.

— Ты не спал всю ночь? — спросила я, голос был хриплым и сонным.

— Нужно было убедиться, что ты проснёшься вовремя, — пожал плечами старый Демон. — На кухне есть еда.

Я зевнула, и Олрус вышел. Свесив ноги с края матраса, я на мгновение оставила их в воздухе, собираясь с силами перед тем, что мне предстояло сделать. Когда мои ступни коснулись ковра, я позволила себе на секунду пошевелить пальцами в мягком ворсе. То, что ждало меня за пределами Стрыя, было неизвестностью, но не той, что наполняла меня тревогой. Больше всего во мне текло возбуждение, и именно это чувство подтолкнуло меня к комоду Вагача, где я достала одежду на этот день. Рядом лежал мешок, ожидая, когда я взвалю его на себя и унесу в своё приключение.

Когда я надела одежду своего мёртвого мужа, я закрыла глаза и обратилась к колодцу теней в своей груди, переплетая их, пока не сформировала его тело поверх своего. Это всегда было странное ощущение, словно я носила слишком большую для себя одежду, и всё же смотрела его глазами. Мир ощущался иначе, когда я становилась на несколько дюймов выше.

К тому времени как я вошла на кухню, Олрус уже сидел за столом и намазывал масло на подрумяненный хлеб. Напротив него меня ждала такая же тарелка. Он поднял голову, заметив моё появление, и едва не вскочил со стула, прежде чем вспомнил о моей силе.

— Ты выглядишь точь-в-точь как он.

— И, надеюсь, смогу вести себя достаточно похоже, чтобы никто не заметил разницы, — сказала я, отодвигая стул и усаживаясь. Он заскрипел под моим новым весом.

— Как именно работает твоя сила? — спросил Олрус, прежде чем откусить хлеб.

Я подняла вилку и воткнула ее в яйца на своей тарелке.

— Я могу принимать облик любого, хотя с теми, кого я знаю хуже, это сложнее. Пока я могу ясно представить их в своей голове, я способна стать кем угодно.

— И, очевидно, твой голос тоже становится их голосом, — заметил Олрус.

Я кивнула.

— Но внутри я всё ещё остаюсь собой. Я не становлюсь ими, если ты понимаешь.

— Понимаю.

Мы отправили в рот по вилке с яйцами и жевали, наслаждаясь нашими последними мгновениями вместе.

Олрус сглотнул и отпил из стакана апельсинового сока.

— Как долго ты можешь это удерживать?

Я пожала плечами, прикрывая рот рукой, пока говорила:

— Самое большее — несколько часов. Посмотрим что получится.

Брови Олруса сошлись, углубляя постоянную морщину на его лбу.

— Мне это не нравится. Они убьют тебя, если узнают, что ты выдавала себя за Корманзо, или превратят в падшую женщину. Или хуже, будут использовать твою магию и сделают из тебя убийцу.

Я рассмеялась, запивая еду свежевыжатым соком, чтобы протолкнуть её вниз.

— Вот это было бы приключение, не находишь, Олрус?

Искра вернулась в его глаза.

— Ещё какое приключение. Кто знает, куда бы они тебя отправили и кого приказали бы убить.

Он посерьёзнел, вспомнив события прошлого дня.

— Что ты будешь делать, если я не вернусь? — спросила я, стараясь не думать о рисках разоблачения, хотя мысль о том, чтобы стать убийцей, имела определённую притягательность, которую я не могла отрицать. Это была бы совсем иная жизнь по сравнению с той, в которой я родилась двести двадцать четыре года назад.

— Я долго думал ночью, пока ждал, когда ты проснёшься. Я скажу Жрице Анаре, что пришёл в поместье и нашёл его пустым.

Олрус положил вилку на тарелку и серьёзно посмотрел на меня.

— Через несколько недель твоего отсутствия Вагачу отправят весть, и тогда он, — Олрус выразительно окинул взглядом моё новое обличье, — будет крайне недоволен тем, что его жена исчезла без следа. Вагач велит мне продолжать заботиться о поместье в его отсутствие.

Медленно жуя, я обдумала его слова, соглашаясь с их логикой.

— А если я дезертирую из армии и попробую начать новую жизнь?

— Тогда Крал назначит нового Корманзо, поскольку у Вагача нет наследников, — ответил Олрус, снова взяв вилку и отправив в рот ещё порцию яиц. Он проглотил их, запив соком. — Пообещай, что будешь беречь себя. Ты всё ещё так молода, и у тебя всё впереди. Забудь о нас, старых Демонах, в этой маленькой, ничтожной деревне. С такой силой, как у тебя, стань кем-то значимым.

Я доела остатки еды и на мгновение позволила своей магии рассеяться, чтобы Олрус увидел искренность моей благодарности — мою, Ассирии. Потянувшись через стол, я накрыла его руку своей и сжала.

— Я стану кем-то, Олрус, обещаю. Моя жизнь будет стоить того, потому что я сама сделаю её такой. Спасибо тебе за этот новый шанс, за то, что помог мне освободиться от этой тягостной жизни.

Его кардинально-красные глаза заблестели, подбородок дрогнул, когда он смотрел на меня.

— Тебе пора идти.

— Я знаю, — прошептала я, отстраняясь. Стул заскрипел, когда я встала, и уже через мгновение снова соткала вокруг себя облик Вагача. Когда я открыла глаза, Олрус уже держал мешок, набитый одеждой, монетами и прочими вещами, которые, по его словам, мне понадобятся. В кошеле среди монет лежало и кольцо моей матери. Я не могла оставить его, ведь это было всё, что у меня от неё осталось.

— Дай помогу, — сказал он, и я подняла руки, позволяя ему накинуть ремни мне на плечи. Вес был непривычным, тяжёлым и немного раздражающим, но мне придётся привыкнуть к нему скорее раньше, чем позже.

Олрус проводил меня к входной двери, отпер её, но не открыл. Я замерла, позволяя себе последний миг в этом доме, который с самого моего появления больше напоминал тюрьму, чем дом.

Подумать только, через несколько мгновений я буду свободна от него.

Олрус раскрыл объятия, и я шагнула к нему, запоминая его цитрусовый запах и впитывая отцовскую любовь, исходящую от него. Слёзы защипали глаза и переносицу, я всхлипнула, пытаясь подавить рыдание, рвущееся наружу. Я так устала прощаться с теми, кого люблю. По крайней мере, Олрус не умирал, хотя, вероятно, это был последний раз, когда я вижу старого Демона.

— Береги себя, — прошептала я сквозь ком в горле.

— Будь осторожна, оставайся в живых, и пусть твоя нить будет крепкой, — сказал Олрус, не стесняясь слез, когда мы разомкнули объятия.

Затем он взялся за ручку и повернул её, открывая первые лучи рассвета и первые мгновения моей новой жизни.

Центр Стрыя был переполнен мужчинами с набитыми мешками и мрачными выражениями лиц. Другие поднимали ящики и мешковину в деревянные повозки, заполняя их до краёв и заставляя их оседать под тяжестью. Загоняли их солдаты, которых я видела вчера, одетые в кожаную форму, в то время как их предводитель в металлических доспехах стоял в стороне, наблюдая за происходящим.

— Вагач! — окликнул он меня, и я направилась к нему, нервы заставляли мои руки дрожать, пока мысли метались в голове.

Меня разоблачат ещё до того, как мы покинем деревню?

Я сжала кожаные ремни, пытаясь унять дрожь.

Судьбы, я даже не знаю имени офицера.

Вагач, конечно, знал бы, и я выглядела бы полной дурой, если бы нет.

— Доброе утро, — сказала я в качестве приветствия, мысленно ругая себя за то, как легко и дружелюбно прозвучали эти слова. Вагач не обладал ни одной из этих черт.

Но знает ли это мужчина?

Судя по тому, что я видела вчера, Вагач и этот офицер не были знакомы близко, и их взаимодействие было полностью формальным. Жители же деревни помнили характер Вагача, а значит, представляли большую угрозу. Мои мысли закружились от тревоги, из-за чего я пропустила вопрос, который задал мне мужчина в доспехах.

— Прости, я задумался, — извинилась я, надеясь, что он повторит.

Он ухмыльнулся с оттенком непристойности, его вишнёвые глаза блеснули весельем.

— Без сомнения, о своей жене, — усмехнулся он. — Я сказал, что…

— Сзазадос Джаку, — перебил мужчина в кожаной форме справа от меня, привлекая наше внимание. Он стоял, сложив руки за спиной, ожидая, когда к нему обратятся. Его волосы были коротко острижены, а вишнёвые глаза сохраняли намёк на живость, несмотря на серьёзность происходящего. Недооценить его как солдата было бы ошибкой: его руки были крепкими, выпирая из-под рукавов туники без рукавов.

— Да, Дромак? — ответил Сзазадос Джаку почти скучающим тоном.

— Все новобранцы прибыли, сэр. Мы готовы отправляться.

Дромак поднял кулак к лбу и топнул ногой, затем развернулся и зашагал к собравшейся группе.

Сзазадос Джаку, спасибо Дромаку за то, что назвал его имя, снова посмотрел на меня.

— Как я собирался сказать до того, как нас прервали, ты получишь офицерское звание, поскольку являешься главой знатного дома. Сегодня ты будешь идти впереди вместе со мной.

— Мы не полетим? — спросила я. Все Демоны обладали способностью с помощью магии создавать перепончатые чёрные крылья. Это было куда быстрее, чем ехать верхом, хотя я не летала уже много месяцев, если не лет.

Глаза Джаку сузились, впившись в меня. Я сдержала желание поёжиться.

— Нет, потому что не у всех хватает сил держать темп. Те, у кого кардинально-красные и багровые глаза, не смогут лететь и половины дня, а им нужно беречь магию и силы для предстоящих битв.

— Верно, конечно, — пробормотала я. Затем, повторяя то, что видела вчера у Вагача, я опустилась на колено, уперевшись лбом в руку. — Для меня честь служить под вашим командованием, Сзазадос Джаку.

— Встань, — приказал он, и я поднялась. — И когда мы не перед новобранцами, можешь называть меня Джаку. Нет нужды в формальностях, когда по положению в обществе ты стоишь выше меня. Хотя подчиняться будешь мне.

— Понял, — ответила я, шагая рядом с ним, пока несколько мужчин в кожаной форме, включая Дромака, выкрикивали указания примерно сотне собравшихся жителей. Лошади ждали на краю площади, некоторые били копытами, словно их нетерпение могло ускорить толпу Демонов, готовящихся отправиться на войну.

Джаку направился к коню в центре, мускулистому зверю насыщенного каштанового цвета с дикой искрой в глазах. Жеребец бил копытом по земле, даже когда Джаку вставил ногу в стремя и перебросил ногу через его спину. Я вздрогнула, осознав, что конь рядом с ним раньше принадлежал моей семье. Вагач настоял на том, чтобы продать его после их смерти, и без конюшен в поместье или поля для работы Блейз был бы несчастен.

Сдерживать свою привязанность было трудно, пока я прикрепляла мешок к задней части седла, неловко возясь с непривычными ремнями. Я бросила взгляд на окружающих в поисках подсказки, прежде чем внести пару поправок. Когда я наконец взобралась на него, меня охватило чувство покоя. По крайней мере, что-то хорошее из моей прежней жизни я могла унести с собой в новую. Как можно более небрежно я провела рукой по его гриве.

Непрошено в памяти всплыл образ моей сестры. В первый раз, когда она запрыгнула на спину Блейза, она не удержалась за гриву, и перелетела через него, приземлившись в кучу сена. Мы обе смеялись, пока не расплакались.

Внутри носа защипало от воспоминания, и я заставила себя подавить скорбь о том, что Жнец забрал её слишком рано. Один из мужчин посмотрел на меня, и я быстро подавила эмоции, переключаясь на роль Вагача.

— Знаешь, эта лошадь когда-то принадлежала семье моей жены, — сказала я Джаку самым надменным тоном. Вагач был хвастуном, бесконечно говорившим о себе и своих впечатляющих достижениях.

— Любопытно.

Джаку щёлкнул языком. Его жеребец рванул вперёд, пританцовывая, когда он натянул поводья. Рядом со мной Демоны, до этого отдававшие приказы, готовились к выезду и подталкивали своих лошадей следовать за Сзазадосом.

— Слушать всем! — крикнул он, направляя коня к главной дороге, ведущей прочь из Стрыя. — Мы будем двигаться до середины дня, пытаясь в течение следующих недель соединиться с более крупными силами. Я не хочу слышать никаких жалоб на усталые ноги или больные спины. Вы теперь солдаты, и я ожидаю, что вы будете вести себя соответственно.

— Да, сэр.

Ответ прозвучал нестройно, и лишь те, кто уже был облачён в кожаную броню, звучали с энтузиазмом.

Через мгновение воздух наполнился стуком копыт, когда Джаку тронулся, и остальные последовали за ним. Подстегнув Блейза, я двинулась к передним рядам, держа подбородок приподнятым, проходя мимо знакомых лиц, шагавших в пыли, поднятой лошадьми. Вагач даже в лучшие времена держался отчуждённо с жителями деревни, и слова поддержки не входили в его привычки.

Когда мы проезжали мимо диких кустов у поместья, я изо всех сил старалась не вглядываться в них в надежде увидеть Олруса. Но, должно быть, мои взгляды были не такими незаметными, как я надеялась, потому что один из мужчин в кожаной форме, равный по званию Дромаку, направил своего коня ко мне.

— Уже скучаешь по жене? — спросил он, и я вздрогнула, узнав мужчину, который накануне вёл солдат в погоне за мной по улицам.

Насколько широко Соли разнесла то, что сказал ей Олрус?

Надев на лицо надменное, горделивое выражение, я ответила:

— Я надеялся, что она уже будет носить ребёнка. Было бы жаль, если бы мой знатный дом пресёкся.

Мне ненавистно было говорить это, ведь это было полной противоположностью тому, чего я хотела для своей жизни.

Мужчина смотрел на меня с непривычной для меня напряженностью, словно пытался что-то понять. Я подавила обезоруживающую улыбку, которую обычно позволила бы себе как женщина.

Наконец он представился:

— Я Изгат.

— Вагач, — ответила я, не утруждая себя тем, чтобы опустить высоко поднятый подбородок.

— Я знаю, — сказал он, на мгновение отводя от меня свой оценивающий взгляд, пока к нам не присоединился ещё один из его товарищей. Оглянувшись через плечо, я осмотрела вереницу новобранцев, задержав взгляд на нескольких всадниках в хвосте. Солдаты явно не оставляли дезертирству ни малейшего шанса, с тем, как они окружили группу новобранцев.

— Изгат, почему ваша… наша рота такая маленькая?

— Это лишь часть нашего батальона.

Джаку сделал акцент на последнем слове, и я мысленно выругалась за то, что не знала правильной военной терминологии. Его глаза слегка сузились, и шрам, пересекавший левую сторону его лица, напрягся.

— Остальные отряды рассредоточились по южному региону, пытаясь быстрее набрать людей и вернуться на фронт. С некоторыми из них мы соединимся через неделю или две, а с остальными — у Ужгорода.

Изгат кивнул, разглядывая меня с той же пристальностью. В животе скрутился узел. Они уже поняли, что я не та, за кого себя выдаю?

— Джаку — Сзазадос отряда Ловак, но Паранксок Олет отправил других Сзазадос и Везэто, таких, как я и Узадан, — он кивнул в сторону Демона с рубиновыми глазами, ехавшего рядом, — в области за пределами вашей, поскольку они меньше. Другие части армии остаются на поле боя или в столице, — объяснил Изгат.

К востоку находились ещё две области, и их Корманзо, как и Вагач, проводили большую часть времени в своих деревнях. Наша сельская жизнь на юге мало интересовала более высокопоставленных дворян вроде Найюра, кроме того, сколько урожая мы можем отправить на север. Они предпочитали оставаться в столице и пожинать плоды нашего труда.

Центральная часть Мира Демонов была засушливой, с малым количеством осадков из-за высокой высоты Гор Скала, разделявших континент надвое. По другую сторону стены, тянущейся вдоль этих вершин, та часть Мира Ангелов ни в чём не нуждалась, с пышными зелёными лесами, усыпанными экзотическими плодами. Мои любимые розы были оттуда, и я надеялась, что Олрус сможет их восстановить.

Они заслуживали расцветать, как и я.

Джаку повернулся в седле, и я тут же выпрямилась, не желая давать ни малейшего повода усомниться в том, что я — Вагач.

— Мы уже достаточно близко к Гразу, чтобы идти вдоль него к горам?

Река Граз служила границей между Миром Ангелов и Миром Демонов на юге, её ширина и мощь были таковы, что никто не осмеливался её пересекать. Я бывала на её берегах несколько раз, и ледяные брызги, разлетающиеся от ударов о зазубренные скалы, выступающие из воды, заставляли меня тогда дрожать даже под жаром восходящего солнца.

— Да. Если свернуть на ту тропу, — я указала вперёд, на узкий проход в рощице, ведущий на запад, — мы доберёмся туда примерно за два часа. Именно близость к реке даёт жизнь урожаю на открытых равнинах юга. — Я немного помедлила. — В лесу есть ответвления, где новобранцы смогут наполнить бурдюки и напоить лошадей.

Я не была уверена, бывали ли эти мужчины так далеко на юге и понимали ли опасность, которую несёт река. Здесь не нужна была разделительная стена с Миром Ангелов, когда сама река служила естественным препятствием для перехода на чужую территорию.

— Мы будем полагаться на твоё знание местности, чтобы двигаться в нужном направлении, Вагач, — сказал Джаку, прежде чем отвернуться и достать бурдюк с передней части седла. Вокруг меня остальные сделали то же самое, и я повторила за ними, уверенная, что действия этих опытных мужчин, вероятно, в моих же интересах.

Но если они рассчитывают, что я поведу их дальше, чем на несколько дней пути к северу, у меня не было никаких шансов долго поддерживать видимость того, что я действительно Вагач. Тревога осела в животе вместе с водой.

О чём я вообще думала, отправляясь на войну и притворяясь своим мёртвым мужем?

К тому времени, как мы остановились тем вечером, чтобы разбить лагерь, моя магия уже иссякала. Сколько бы воды я ни пила в течение дня, это не помогало справиться ни с потом от летней жары, ни с усталостью. К счастью, неумеренность Вагача давала мне удобное оправдание этому. Я убедила Джаку и остальных двигаться по дороге вдоль реки, и впереди уже возвышались Горы Скала, огромные, несмотря на то, что до них предстояли недели пути.

Недели, в течение которых я не была уверена, что смогу удерживать маску, особенно когда тени в моей груди едва откликались, когда я пыталась призвать их, чтобы поставить палатку. Повозки с припасами гудели от активности, всё больше временных укрытий передавали из рук в руки. Часть новобранцев из деревни была вынуждена ночевать под открытым небом. Меня кольнуло чувство вины, но Вагача это бы не волновало, и я ничего не сказала. Они расстилали одеяла на траве и укладывали мешки у изголовья, обеспечивая себе хоть какое-то удобство.

Как только мы закончили ужин из дичи и хлеба, я извинилась и почти бегом направилась к своей палатке. Едва закрепив полог, я рухнула, моя магия рассеялась, и я утонула в одежде Вагача. У меня не осталось сил даже сдвинуться с места на земле, и я с трудом доползла до койки, сбросив сапоги и штаны. Стон, слишком громкий и слишком женский, наполнил пространство, когда я откинулась на жёсткую подушку. Всё моё тело болело, а тени в груди стали почти прозрачными от истощения.

Мне нужен был сон, чтобы восстановиться, потому что следующий день потребует столько же магии, чтобы поддерживать мою маску. И следующий, и ещё следующий, и каждый после.

Ткачиха, как мне это выдержать?

Сомнения подкрались вместе с приглушёнными голосами и лёгким ветерком. Верх палатки поплыл перед глазами, веки налились тяжестью, и вскоре я сдалась сну.