ГЛАВА 48

ЭОН

Церковь располагалась в Синем Районе, но так близко к Пурпурному, что можно было увидеть, как грязь просачивается между зданиями. Она занимала целый квартал. Походила почти на склад, ничем не примечательный, за исключением массивного синего неонового креста, который покрывал весь трехэтажный фасад.

В кои-то веки не было дождя. Хороший знак, по мнению некоторых.

— Мда, нам реально нужно начать облагать этих ублюдков налогами. — Я посмотрела на Сая, пока он это бормотал. Вывеска выхватывала его резкий профиль, подчеркивая широкий нос и высокие скулы в эфирном свечении.

— Кому, правительству или ПОМ?

— Мне без разницы. Посмотри на это чудовище. Даже так близко к Пурпурному Району столько земли стоит не меньше миллиарда.

— Начинаешь говорить как сердобольный бунтарь.

Он склонил голову ко мне со своей зловещей ухмылкой.

— Не слишком-то обольщайся. Я всё еще корпоративный пес. Пусть мой новый вид тебя не обманывает.

По иронии судьбы, сейчас он выглядел более корпоративным, чем обычно. Он позволил мне изменить цвет его волос на более нейтральный черный и гладко зачесать их в аккуратный, высокий пучок. На нем был стандартный, но строгий костюм, под стать моему консервативному платью. Я с ухмылкой оглядела его с ног до головы, а он нахмурился, одернув воротник.

— Надеюсь, ты наслаждаешься этим, потому что больше такого не повторится.

— Это ради роли, Сай. Легче, когда на тебе костюм. — Он надулся, но тем не менее позволил мне это сделать.

Он всё еще смотрел на меня.

— Что?

— Никогда не думал, что мне могут нравиться блондинки, но тебе идет.

Я закатила глаза.

— Возьми себя в руки, корпорат. Ты готов?

Он кивнул и просунул руку под мою так, словно это было самой естественной вещью в мире.

Мы прошли через парадные двери в атриум Церкви.

В детстве я ходила в церковь в аутленде. Это был старый амбар, всегда набитый людьми, от которых разило потом из-за жары и долгих рабочих дней. Помню, как играла на потертом ковре с другими детьми, пока священник что-то бубнил. В основном я не обращала на это внимания, как и все дети, но я помню, что там было тепло, дружелюбно и полно радости.

Это место не имело с тем ничего общего.

Атриум был длинным, узким и некомфортно холодным. Тонкие, ледяно-голубые трубы Стеллариума обрамляли потолок и притягивали взгляд к дальнему концу помещения, где манила светящаяся синяя арка. Это должно было изолировать и подавлять.

Мы пошли к арке, наши шаги отдавались эхом, словно выстрелы в пустом пространстве. Возле арки стояла женщина, ее лицо было скрыто под полупрозрачной белой вуалью Церкви, неоновый нимб выхватывал резкие черты ее лица.

— Добро пожаловать, дети Света. Мне жаль, но сегодня вечером Церковь закрыта для всех, кроме членов уровня Эшелон.

Я нацепила свой самый разочарованный вид, склонив голову так, словно у меня разбито сердце от того, что меня разворачивают.

— О, как жаль. Нас рекомендовал брат Иэн — он сказал прийти как можно скорее. Сказал, что это срочно.

Выражение лица Сестры дрогнуло всего на секунду — достаточно, чтобы я уловила проблеск неуверенности, прежде чем она снова нацепила вежливую улыбку.

— Да, — гладко вмешался Сай, обвивая мою талию легким, собственническим жестом. — Видите ли, моя жена, она была…

Я позволила своему Флюксу пульсировать, совсем немного. Слабый треск электричества сверкнул в воздухе, став более заметным в тусклом свете. У меня подогнулись колени, и я тяжело оперлась на Сая, издав тихий вздох, словно была перегружена.

Сай без усилий подхватил меня, его рука обвилась вокруг меня так естественно, будто он делал это каждый день. Он перенес свой вес, чтобы полностью поддержать меня, и посмотрел вниз с тем, что даже я почти приняла за искреннюю тревогу. Его актерская игра была совсем неплохой, и на долю секунды я забыла, что мы лжем.

Сестра, однако, даже не смогла изобразить тонкость. Ее глаза расширились, и от нее буквально исходила жадность, когда она наблюдала, как искры скользят по полу к ее ногам.

— Прошу прощения, — пробормотала я, заставив голос дрожать. — Иногда это просто слишком.

Ее улыбка стала шире, приторная ухмылка, от которой у меня скрутило живот.

— О, моя бедная дорогая. Конечно, конечно. Я сейчас же найду кого-нибудь, чтобы вас принять. Отец Малахия занят, но, возможно, брат Лукас сможет…

Она отступила назад, бормоча что-то в свой «Вайзор».

Сай наклонился, его дыхание коснулось моего уха.

— Какая манипуляторша. Обожаю видеть эту твою сторону, когда ты водишь этих дураков за нос.

— Нет, не вожу, — прошептала я в ответ. — Оставайся в образе. — Я пихнула его локтем в ребра.

Он тихо рассмеялся.

— Как скажешь, жена. — Он без необходимости сильнее сжал мою талию.

— Брат Лукас сейчас вас примет, — сказала Сестра, появившись снова с той же отрепетированной улыбкой. Она жестом пригласила нас следовать за ней.

Путь через Церковь был таким же постановочным, как и атриум. Каждая деталь была спроектирована так, чтобы впечатлять — или запугивать, в зависимости от того, как на это посмотреть. Коридоры были украшены мерцающими мозаиками из Стеллариума, изображающими ангелов, небесных существ и потоки божественного света. Ничто из этого не успокаивало.

Сестра провела нас через всё это с тихим благоговением, время от времени оглядываясь на меня, словно я могла рухнуть в любой момент.

Сай не отпускал меня, играя обеспокоенного мужа слишком убедительно. Я позволила себе опереться на него, хотя бы для того, чтобы отыграть роль, хотя не могла не заметить, каким теплым и надежным он ощущался.

Пройдя несколько длинных коридоров, нас провели в небольшое помещение. Комната была пустой, если не считать тяжелого деревянного стола и нескольких стульев с высокими спинками. Мужчина в простой белой рясе ждал нас, сложив руки и склонив голову, словно находился посреди молитвы.

— Брат Лукас, — объявила Сестра. — Эти два искателя пришли к нам по срочной рекомендации.

Мужчина поднял голову, его глаза сначала метнулись ко мне, задержавшись на мгновение дольше, чем нужно, на моей дрожащей, искрящейся руке. Он улыбнулся, показав все свои зубы.

— Добро пожаловать, — сказал он гладким, отработанным голосом. — Вы, должно быть, избраны Светом. Пожалуйста, присаживайтесь.

Комната была тускло освещена, свечение мозаик из Стеллариума отбрасывало эфирные узоры на стены. Брат Лукас аккуратно сложил руки на столе, его пронзительный взгляд бегал между нами. От него исходил спокойный авторитет, но в его взгляде было что-то еще — голод, едва скрываемый под его отполированными манерами.

— Вы пришли к нам в час великой нужды, дети мои. Мир вокруг нас окутан тьмой. Нигде это не видно так явно, как в этом городе извращений и греха, — начал он низким, благоговейным голосом. — Но не бойтесь, Свет всегда направляет тех, кого выбирает, хотя и редко так… ярко. — Его глаза задержались на мне, и это ощущалось более извращенно, чем всё, что я когда-либо испытывала в клубе.

Я бросила нервный взгляд на Сая, который потянулся и накрыл мою руку своей, медленно и успокаивающе поглаживая ее большим пальцем. Он идеально играл заботливого мужа, но легкое напряжение в челюсти почти выдало его.

— Мы тоже так думаем, — гладко произнес Сай. — Моя жена… она… ну, она особенная. — Я увидела слабую искру в его глазах при этих словах, но нет — это, должно быть, от освещения.

Я с трудом сглотнула.

— Я не чувствую себя особенной. Большую часть времени это… подавляет. Словно это слишком тяжело для меня.

Брат Лукас подался вперед, его глаза блестели от того, что он, вероятно, считал состраданием, но я видела это таким, каким оно было на самом деле: хищным.

— И всё же Свет избрал вас. Знаете ли вы, какой это дар, моя дорогая? Быть благословенной такой редкой силой? Это знак божественного предназначения.

— Я не всегда чувствую, что это благословение. Иногда это кажется проклятием.

— Такова борьба избранных, — ответил брат Лукас тоном, сочащимся фальшивым сочувствием. — Свет редко раскрывает свои планы сразу. Он испытывает нас, формирует нас, пока мы не будем готовы исполнить его волю.

Сай сжал мою руку, его большой палец надавил чуть сильнее — тонкое предупреждение.

— Вот почему мы пришли, — сказал он спокойным, но твердым голосом. — Нам сказали, что Церковь может помочь. Что вы можете… направить ее.

Брат Лукас перевел взгляд на Сая, выражение его лица на мгновение стало нечитаемым.

— Мы направляем всех, кто ищет Свет, разумеется. Но те, кто избран… они требуют особого внимания. Их путь не похож на пути других. Скажи мне, Сестра, что ты на самом деле чувствуешь по поводу своего дара?

Я заколебалась, позволив тишине затянуться ровно настолько, чтобы это выглядело искренне.

— Я… я не знаю. Это сложно объяснить. Иногда мне кажется, что это не мое. Будто это принадлежит чему-то большему, чем я. Словно я просто сосуд.

Улыбка брата Лукаса стала шире, и я поняла, что сказала именно то, что он хотел услышать.

— Сосуд для Света, — пробормотал он. — Да, именно этим вы и являетесь. Вы здесь не случайно, моя дорогая. Свет привел вас к нам, чтобы вы могли стать той, кем вам суждено быть.

Сай поерзал на стуле.

— И как именно Церковь помогает в этом? — спросил он. Как всегда, такой нетерпеливый. Я сжала его руку в ответ, чтобы сказать: притормози.

Улыбка брата Лукаса не дрогнула, но в глазах мелькнула искра раздражения.

— Церковь обеспечивает руководство, поддержку и… дисциплину. Избранных нужно лелеять, конечно, но их также нужно испытывать. Только через испытания можно по-настоящему понять волю Света.

Я выпустила дрожащий вздох, притворяясь потрясенной.

— Я не знаю, готова ли я к этому. Меня никогда раньше не испытывали.

— Такова природа сомнений, — сказал брат Лукас смягчившимся голосом. — Но сомнение — это лишь тень, отбрасываемая Светом. — Этот ублюдок. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не закатить глаза. — Прими свой дар, Сестра. Ты предназначена для большего, чем мелкая борьба этого мира. Ты предназначена для того, чтобы превзойти их.

Я опустила взгляд, притворяясь уязвимой.

— Я просто хочу понять. Перестать чувствовать, что я постоянно борюсь с этим.

— И ты поймешь, — ответил он. — Церковь об этом позаботится.

Сай откашлялся, привлекая внимание священника.

— Это всё очень вдохновляет, но здоровье моей жены — мой приоритет. Она… боролась с этим уже некоторое время. Ей нужен отдых, а не испытания.

— Конечно. Мы бы никогда не подвергли опасности одного из избранных. Но будьте уверены, она в правильном месте. Свет направит ее, как направляет нас всех.

Брат Лукас встал со своего места. Было неслучайно, что он встал между мной и Саем. Его глаза впились в мои с интенсивностью, от которой мороз пробежал по коже.

— Тебе не нужно бояться своей силы, — сказал он низким, благоговейным голосом. — Страх — это оковы. Твой Флюкс, Сестра — это божественное провидение. Оно отмечает тебя как избранную — сосуд для воли Света.

Я прикусила губу, надеясь, что выгляжу достаточно нервной. Сосуд. Он бросил мне в лицо мои же слова, и они прозвучали как ловушка, замаскированная под молитву. Тот же самый термин, который использовал Ренар.

Я попыталась посмотреть на Сая, чтобы оценить его реакцию, но брат Лукас сдвинулся, закрывая мне обзор.

— Не поддавайся страху, Сестра. — Он медленно протянул руку, словно проверяя границы загнанного в угол животного. Его пальцы коснулись моей руки, затем соскользнули на запястье. — Ты не должна нести это бремя в одиночку. Позволь Свету направлять тебя. Позволь мне направить тебя.

Моя рука сжалась в кулак. Я была в нескольких секундах от того, чтобы переломать ему пальцы, но сделала вдох и успокоилась. Затем я подыграла ему. Это ничем не отличалось от других ролей, которые я играла.

— Я не хочу никому причинять боль, — пробормотала я. И это не было ложью.

Пальцы брата Лукаса слегка сжались на моем запястье, и я подавила гримасу боли. Он улыбнулся — ханжеская усмешка, от которой к горлу подступила желчь.

— Тебе не нужно бояться своей силы. Или меня.

Его вторая рука поднялась, словно чтобы коснуться моего лица, и я приготовилась к нежеланному контакту. Краем глаза я увидела, как Сай встал. Он схватил брата Лукаса за запястье и дернул его назад с такой силой, что тот споткнулся, его безмятежная маска треснула, сменившись испуганным гневом.

— Что ты делаешь? — прошипела я.

Сай не сводил глаз со священника.

— Убери руки от моей жены, — сухо сказал он; его голос был холоднее, чем искусственно контролируемый воздух в комнате.

Брат Лукас выпрямился, едва скрывая свое презрение.

— Вы неправильно понимаете наши пути, брат. Мы ищем только…

Он не успел договорить. Кулак Сая врезался ему в челюсть прежде, чем он успел это заметить, от удара он с кряхтением отлетел на свой стул. Он обмяк, ошеломленный, но в сознании.

— Какого хрена! Этого не было в плане! — Я встала, пока Сай нависал над мужчиной. Брат Лукас попытался слабо отмахнуться от него.

Сай отбил его руки и схватил его за шею.

— Планы меняются, куколка. — Тело брата Лукаса содрогнулось, когда Сай ударил его током, вырубив наглухо.

— У нас нет времени на все эти инициации, и мы ни к чему не продвигались.

Я всё еще чувствовала фантомное давление руки священника на своем запястье. Я рассеянно потерла его.

— Только поэтому?

Он с ухмылкой посмотрел на меня.

— А должна быть другая причина? — Неоновый свет комнаты блеснул на металлической поверхности, когда Сай достал что-то из куртки. Короткое лезвие, похожее на мини-меч. Он щелкнул выключателем, и из рукояти выскочило зазубренное лезвие.

— Что ты делаешь? Как, черт возьми, мы собираемся пробраться незамеченными без…

Он ответил тем, что схватил руку священника и принялся пилить запястье лезвием. Я закрыла рот рукой, когда брызнула кровь, за которой быстро последовала тошнотворная вонь горелой плоти, пока он прижигал рану своим Флюксом. Еще два уверенных удара — ужасный хруст кости заставил мой желудок перевернуться — и рука священника с влажным стуком упала на пол.

Сай наклонился и подобрал ее, как будто уронил бумажник, затем повернулся ко мне.

Наши взгляды встретились поверх моих рук, всё еще прижатых к лицу.

— Что? ДИТА сказала, полная биометрия ладони, так? — Он небрежно махнул рукой. — Полная ладонь.

Я не могла говорить. Мой мозг выдавал очень точную имитацию значка загрузки на экране терминала. Наконец мне удалось заставить ноги перестать дрожать.

— Идиот! Когда они найдут его, нам конец.

— Что ж, тогда нам лучше поторопиться. — Он приложил руку к панели рядом с дверью в задней части комнаты, и она открылась. Он одарил меня своей дурацкой ухмылкой и поклонился, указав рукой на проход, словно дворецкий в поместье.

— Моя леди, прошу.

Я могла бы закричать, но сдержалась. Проходя мимо, я услышала, как он пробормотал:

— К тому же, священник должен знать, что нельзя распускать руки на жену другого мужчины.